Железо внутри, железо снаружи

Кузнец войны чувствовал себя странно, наверное, схожее состояние испытывали смертные, погружаясь в глубокую тоску. Всего лишь один мимолетный взгляд на открывшуюся из окна кабинета директора академии картину внес разлад в обычно стройное течение мыслей.  Вид зелени густых лесов, золота пшеничных полей и сияющей на солнце реки болезненно напомнил ему об Олимпии. На первый взгляд меж Ремнантом и Олимпией было мало сходства. Олимпия была прекрасна своим спокойным царственным величием горных массивов, склоны которых занимали великолепные виноградники, кедровые и тисовые рощи, заросли олимпийского можжевельника. Последний местные жители называли – Катартикос, что значит Очищающий. Горный можжевельник, произрастающий в олимпийском высокогорье, был крайне интересным растением. Приземистый стелящийся кустарник буквально лип к крутым откосам. Его ствол обычно перекручен словно канат, а сизого цвета чешуйчатая хвоя плотно прижималась к веткам. Но более всего запоминался чудесный запах. Чуть сладковатый букет ароматов с оттенком дыма, пряных специй и древесной смолы. Негромкое, но мелодичное пение птиц, солнечный свет и чистейший воздух, смешанный с тем самым запахом, будто изгонял тревожные мысли и настраивал на творческий лад. Всего один терранский день – вот все, что тогда мог себе позволить кузнец войны. Дела сделаны, задачи решены, гранд-батальон погружен и уже на орбите. Дивная роща окружала горный ручей стекавший со склонов Ахейских гор. Арк’тур сидел на круглом камне и рассматривал извивающуюся в низине меж холмов дорогу, окаймленную осыпающейся каменной изгородью, что вела в небольшую деревушку, окруженную с одной стороны прямоугольниками возделываемых полей, а с другой – реликтовым широколиственным лесом. Жаль, что у него с собой не было красок, палитры, кисти и холста на подрамнике. Такие мысли заставили улыбнуться. Выезд астартес на этюды. Забавно. Пришлось ограничиться несколькими пикт-снимками для братьев и личного архива. Возвращаясь, кузнец войны забрел в ту деревню у подножья гор и выменял там вырезанную из можжевельника фигурку олимпийского архара. За нее, он не глядя, отдал завалявшийся в подсумке зуб асархаддона с мира-смерти Октей. Такая инопланетная редкость стоила целое состояние по местным меркам, но Арк’туру не было до этого дела. Взамен он получил любопытный сувенир и напоминание о том дне и новом доме легиона. Деревянный горный баран долгое время сохранял запах катартикоса, однако, к сожалению, статуэтка была потеряна во время Солярной Войны вместе с другими личными вещами. Арк’тур прекрасно понимал, что более нет ничего. Ни камня, ни чудесной горной рощи. Нет даже той убогой деревушки с копошащимися на полях смертными. Леса большей частью сожжены, заливные луга отравлены атомным пеплом, население угнано в рабство или уничтожено. Ремнант и Олимпия. Выходило так, что кузнец войны проникся Олимпией с первых дней, Ремнант медленно и мучительно просачивался в его жизнь. Он был словно заноза, которая не позволяет о себе забыть. Тундра, пустыни, большие озера и заливы. Плодородные горные долины, богатые полезными ископаемыми горные массивы, полные рыбы реки и обильные леса. Это лишь малая часть того, что мог предложить Ремнант. Отличная планета с неиспорченной экологией и разнообразной биосферой. Природные красоты Ремнанта ничем не хуже Олимпийских, они просто другие… Арк’тур в очередной раз уверился – во всех его проблемах виновата мирная жизнь. Она пагубно влияет на разум и провоцирует несвоевременные мысли. Астартес нужна война, без нее они увядают. "Превращаются в брюзжащих и вечно всем недовольных стариков." — подумал кузнец войны и перевел взгляд от окна на сидящего за столом директора Бикона. — Вижу, вы улыбаетесь! Прелестно! — довольно воскликнул Озпин. — Долой мрачность и серьезность! Вспомнили хорошую шутку? — Нет. — легко ответил легионер. — Просто подумал кое о чем смешном.  — Не хотите поделиться с остальными? — Нет. Озпин оставался загадкой для Арк’тура, смертный выглядел на свой возраст, но его повадки, жесты и глаза… Они не могли принадлежать сорокалетнему смертному. Нелепые выходки и ребячество были маской, попыткой скрыть истинную природу. Директор слишком внимателен и осторожен. Кузнец войны повидал подобных ему – высокопоставленных смертных, что не раз проходили процедуры омоложения. Они отчаянно цеплялись за жизнь и власть. Они стремились получить каждую возможность для продвижения собственных интересов. Была лишь одна проблема – их разум, он приходил в упадок. Заболевания и психические расстройства становились постоянными спутниками для таких властителей. Требовались исключительные высшие когнитивные способности и сила духа, чтобы прожить века, оставаясь в своем уме и управляя промышленным концерном или правя планетой. Уровень технического развития Ремнанта не предполагал наличия омолаживающих процедур нужной эффективности. Псайкеры в классическом понимании также отсутствовали, и поэтому биомансия исключалась. Арк’тур тщетно пытался разгадать загадку директора Бикона. Более всего кузнеца войны раздражала эта неопределенность. Железный воин согласился на предложение Озпина из-за обещанных ресурсов и связей. Он хотел как можно быстрее покинуть Ансель и приступить к настоящей работе. Бикон был престижным учебным заведением и предоставлял интересные возможности для своих выпускников. Атлас также являлся неплохим вариантом, но лишь до недавнего времени. Все-таки именно там измыслили Изуверский Интеллект, что сразу же поставило под сомнение разумность местного руководства. В некоторой степени их извиняло то, что они вряд ли понимали, какой кошмар сотворили ученые. Излишняя свобода и неконтролируемые научные разработки… Это поправимо. Задача по уничтожению Изуверского Интеллекта и зачистке его создателей будет решена потом. Возможно, потребуется даже военное вторжение. Пока железный воин еще не принял окончательного решения. Требовалось более подробно изучить вопрос. — Жду приказа. — сказал легионер, прервав затянувшееся молчание. Он не понимал, зачем в кабинет директора помимо него вызвали всю команду JNPR. Железный воин сам в состоянии довести приказ до находящихся в его подчинении смертных.    Озпин скрыл за привычной улыбкой легкую дрожь. Жон Арк привычно источал властность и одновременно компетентность. Любая задача, любой приказ – ему все по плечу. Он дышит дисциплиной разума и тела. Он готов к обработке входящих данных и выработке наиболее оптимального пути решения. Это не подросток, и не взрослый муж, и не умудренный годами старец. Некто другой, обитающий в храме из аномально прочных костей, покрытых стальными мускулами. Он смотрит на мир из недр упорядоченной крепости разума, что не имеет уязвимостей.  Сокомандники Жона Арка, стоявшие рядом с ним, были просты и понятны. Их судьба складывалась по-разному до вступления в Бикон, но в итоге это вынужденные резко повзрослеть подростки. Пирра Никос рыцарственно встречала любой вызов, Нора Валькери прошла по самому краю пропасти, но сумела удержаться от падения. Лай Рен нес огонь молчаливой доблести сквозь свою жизнь.   Они – люди со своими достоинствами и недостатками, будущие охотники и надежда Ремнанта. Однако Жон Арк был из другого теста… Директор продолжал долго и упорно перебирать кандидатуры на роль реинкарнатора, но извлеченные на свет из глубины веков имена героев и злодеев, покрытые архивной пылью, не соответствовали. Никто не мог сравниться. Другого выбора не было, нужно продолжать искать. Ранее Озпин и подумать не мог, что когда-нибудь встретит такого же, как он, человека, который перенес переселение души в другое тело. Такая мысль порождала множество вопросов. Жона Арка прокляли Братья Близнецы, как и его с Салем? Если да, то зачем и за что? Или наоборот, отметили за какие-то заслуги? Сколько Жон уже живет? Что ему удалось увидеть и пережить, а что нет? Как звучит его настоящее имя?     Время этих вопросов придет позже. Нельзя спешить и обострять ситуацию, иначе последствия могут быть непредсказуемыми: от разрыва отношений и вплоть до прямого конфликта. — Мистер Арк, вы более чем блестяще справились с тестовыми заданиями, которые я вам предоставил, и проявили свои лучшие качества. Наши специалисты в полном восторге и требуют вашего незамедлительного перевода в инженерный корпус. Должен признать, что мне стоило больших усилий отстоять ваше право на дальнейшее обучение в академии. — Благодарю. — Арк’тур привык пропускать похвалу от смертных мимо ушей. Они редко говорили то, что думали, а их слова, какими бы они ни были, обычно оказывались пустыми. Этим существам не понять астартес. Озпин внутренне поморщился, безразличие Жона Арка было лишь незначительной частью этого уникального существа. Гигант не был бесчувственен, он мог идеально контролировать эмоции, и это пугало до дрожи. Хорошо, что Жон Арк был настолько прямолинеен, а иначе из него мог вырасти пугающе могущественный манипулятор.    — Именно вам под силу создавать настоящие чудеса инженерной мысли. Вы представили готовые к массовому производству образцы и подготовили полный технологический пакет. Я видел составленную вами проектно-сметную документацию и… Думаю, что я вас уже достаточно похвалил! Пирра с удовольствием слушала директора. С каждым днем она открывала для себя все новые страницы безграничных талантов своего партнера. Кроме того, в этот раз его успехи были отмечены на бумаге расчетов и планов. Он может намного больше, чем проламывать черепа гримм или расстреливать фавнов из огромной автопушки. Мечница не уставала удивляться тому, как много сошлось в одном могучем теле Жона Арка. — Ничего подобного! — радостно заголосила Нора. — Хвалите Грозного Лидера больше! И я тоже ничего такая! Меня тоже можно похвалить! — Мисс Валькери, вы помогали мистеру Арку? — удивилась Гудвич. — Ммм… Я помогала морально! И вообще, успех одного – это успех всех! Не нужно тут разделять и выяснять, кто что делал… Вклад каждого важен! — Я смотрю, вы кладезь талантов, мисс Валькери. — улыбнулся Озпин. — Просто идеал.   — Ах! Оставьте… — дурачась, смутилась Нора. — У всех есть свои недостатки, а я всего лишь красивая и сильная… — Нора! — Пирра, уловив нарастающее недовольство Жона, ухватила Валькирию за руку и с силой сжала, негромко добавив: — Хватит.  — Мне нравится настрой вашей команды, мистер Арк, но давайте перейдем к делу. — Озпин поправил очки и принял деловой вид.  — Слушаю внимательно. — проговорил наконец заинтересовавшийся кузнец войны, похоже, Озпин распробовал его возможности и решил предложить стоящее дело. А это значит, что будет больше финансирования. Вечная нехватка банальных денег становилась камнем преткновения, который тормозил воплощение в металле нужных устройств и оружия.  — Скажу честно… Если бы я самолично не видел, на какие невероятные вещи вы способны, то даже не задумался бы о возможности выполнить подобное задание в одиночку… Тем более студенту… Хотя ладно! Все-таки мы с вами живем в удивительные времена! Директор взял так любимую им драматическую паузу и, убедившись, что он завладел полным вниманием окружающих, торжественно произнес: — Я хочу, чтобы вы, мистер Арк, сделали невозможное и добились успеха там, где другие потерпели неудачу. Я хочу, чтобы вы создали проект крепости, которая поможет Вейлу расширить зону влияния и создаст дополнительный барьер защиты от гримм. Озпин смог удивить кузнеца войны. Арк’тур ожидал роста сложности задач, которые будет ставить перед ним директор, но не такого стремительного. Несомненно, для смертных проектирование крепости стало бы работой для отдельной специализированной организации, однако для высшего офицера четвертого легиона… Это другое дело. Возведение фортификационных сооружений было чем-то привычным и родным. А еще такое занятие обещало новый статус и новые возможности. Было бы неплохо получить возможность надзирать за строительством. Смертные любят короткие дороги и несомненно попытаются "оптимизировать" его проект и это еще не говоря о банальном воровстве. На объектах, что в свое время возводил легион, разумеется, такие случаи были исключены. Однако железный воин немало насмотрелся на чудовищные масштабы хищений на связанных с четвертым планетах. Строительные материалы всегда в цене, и чем масштабнее строительство, тем легче скрыть "пропажу". Некоторые и вовсе не стеснялись и не пытались прятаться, воруя открыто. Этих наглых и самоуверенных по приказу Арк’тура заживо замуровывали в стенах вместе с их семьями. Беспрестанно кричащие и воющие от ужаса ублюдки становились хорошим предупреждением для всех, кто задумает воровать у легиона.  По мнению кузнеца войны, профилактические казни являлись прекрасным методом для решения многих задач. Обычным людям периодически нужно напоминать об их месте, а иначе они быстро обнаглеют сверх всякой меры и действительно решат, что астартес здесь для их защиты. Чушь. Любую планету можно заселить заново, отстроить города и мануфакторумы. Важно удержать сам мир, а смертные могут погибнуть хоть все до единого.  — Где и какие ресурсы мне будут доступны? — уточнил легионер. Озпин продолжил нагнетать интригу, он поймал нужное настроение и уже не мог остановиться. — Там, где несколько лет назад одни уже с треском провалились. — таинственно произнес директор, важно подняв палец к потолку. — Гора Гленн? — предположил внимательно прислушивающийся к разговору Рен, его пробила легкая дрожь от сказанных слов. Случившаяся катастрофа была до сих пор на слуху.  — А это не слишком сложно? Да и Совет Вейла в курсе? — нахмурившись, спросила профессор Гудвич, она знала, что Озпин готовил новое задание для Жона Арка, но проектирование крепости в одиночку показалось ей невыполнимой задачей. — В курсе и дал добро на начало проработки операции, я смог их убедить в целесообразности и успехе новой попытки расширения, не последнюю роль сыграли и ваши чертежи и технологии, мистер Арк. — А какие именно технологии мистера Арка были представлены Совету? — поинтересовалась Гудвич, она, как обычно, была слишком сильно занята делами академии и не вникала во все планы директора.  — Несколько революционных образцов вооружения, включая автоматические пушки калибром 132 миллиметров и выше, зенитные ракетно-пушечные комплексы, высокоточные и активно-реактивные снаряды, а также системы раннего обнаружения и анализа данных. — принялся с удовольствием перечислять Озпин и, увидев вытянувшиеся от удивления лица сокомандников Жона Арка, весело им подмигнул. — Неужели вы не знали, над чем работает ваш лидер? — Ничего себе! Грозный Лидер, да ты крут! Большие пушки – это по-нашему! Сделаешь мне ручную гаубицу? — Нора едва ли не подпрыгивала от восторга. — Нет… Хочу автоматический миномет и двуствольный гранатомет и… И чтобы смертельно палило из всех стволов! — Пожалуйста, успокойся. — Рен принялся мягко увещевать разошедшуюся Валькирию. — Я уверен, мы что-нибудь придумаем и… — Да что ты в этом понимаешь, Ренни?! Это же реально большие пушки! А знаешь, что в этом самое главное? — Что? — Сучки любят большие пушки! — Немедленно прекратите, мисс Валькери! — профессор Гудвич выразительно посмотрела на Нору, и та сразу же успокоилась, потеряв былой задор. — Пожалуйста, простите ее. — Пирра выступила вперед и прикрыла собой Нору. — Она больше так не будет. Ведь не будет? — Не буду. — буркнула Валькирия, сделав вид оскорбленной невинности.     Кузнец войны продолжал обдумывать сказанное директором академии. Действительно, совмещение передовых идей и личных наработок с технологиями Ремнанта дало неплохие результаты. Незначительные проблемы с отдельными устройствами и механизмами будут исправлены в ближайшее время. Оставался лишь вопрос административного ресурса. Если бы даже кузнец войны лично сам отправился по всем необходимым инстанциям, то все равно вероятность того, что смертные заболтают или заволокитят его изобретения, была непозволительно велика. Однако Озпин продемонстрировал неожиданную способность быстро решать подобные задачи. Директор стремительно проламывал все бюрократические стены, словно стремясь показать свою заинтересованность во взаимовыгодном сотрудничестве с кузнецом войны. Арк’тур решил не спешить и более внимательно отнестись к директору академии.         У легионера был неистощимый запас инноваций для армии Вейла: строительные материалы и бронетехника, летательные аппараты, новые образцы стрелкового, артиллерийского, химического и прочего вооружения. Ему было что предложить. — Гора Гленн и ее окрестности – это довольно широкое географическое понятие. — заметил Рен, стараясь отвлечь профессора от Норы. — Строительство планируется в ста километрах восточнее Горы Гленн. Там находятся огромные запасы праха и металлических руд, все они очень нужны нашей промышленности. — Озпин наконец стал полностью серьезным. — Одна крепость не разрешит задачу прикрытия огромного промышленного и добывающего района. — неторопливо сказал Арк’тур, поводя плечами. — Я не удивлен, что прошлые попытки освоить данную местность были провалены. — И что же вы предлагаете? — Потребуется возведение укрепленного района, а также мобилизация значительного воинского контингента. — Интересно… — протянул Озпин. — Расскажите, мистер Арк, с чего вы планируете начать? — Начну с оперативно-тактического и инженерного обследования. — монотонно заговорил кузнец войны. — В него входят: определение границ района, выявление господствующих высот, анализ секторов обстрела и оценка транспортных узлов. — Далее последует геологическая разведка, гидрологический анализ и оценка лавинной и селевой опасности. После начнется интеграция с промышленной инфраструктурой, поскольку цель – прикрытие шахт и горно-обогатительных комбинатов, проект должен учитывать их специфику. Использование выработок, защита энергоузлов и маскировка. — Потом можно переходить к проектированию системы жизнеобеспечения. Здесь первостепенную важность имеют автономное энергоснабжение, водозабор и спецсвязь, так как в горах вокс-сигнал плохо распространяется, значит, придется использовать проводную и воксрелейную связь между узлами обороны. — В итоге. Основная задача рекогносцировки – выбор высот и перевалов, а результатом будет схема опорных пунктов. Основная задача геодезии – съемка рельефа в масштабе один к пятистам, а результатом будет точная 3D-модель местности. Основная задача сейсморазведки – поиск пустот и трещин, а результатом будет получена карта устойчивости фундаментов. Основная задача логистических изысканий – проектирование рокадных дорог, а результатом будет определен план подвоза боекомплекта и эвакуации. Когда Жон закончил, воцарилась тишина. Пирра и Рен не многое поняли, но прочувствовали всю серьезность настроя своего лидера, а Нора продолжила дуться на профессора Гудвич. Озпин же был приятно удивлен, его мысли полностью сходились с предложением гиганта. Совет вечно пытался "срезать углы" в деле освоения Горы Гленн, и это приводило к печальным последствиям. Глинда Гудвич могла лишь уважительно смотреть на Жона Арка, воистину академии невероятно повезло заполучить такого гения.         Пирра тихонько вздохнула, ощутив странную легкость. Сейчас, когда она наконец сумела осознать вершину тех проблем и задач, что стояли перед ее партнером… Собственные волнения и переживания казались незначительными и вообще не стоящими упоминания. Потом пришла эйфория и гордость: мечница стояла рядом с началом по-настоящему великого дела, что принесет благо всему Вейлу. Она ни на мгновение не сомневалась в способности Жона создать этот проект. Разум Рена был скорее оглушен от полученной информации. У директора были какие-то собственные планы на команду JNPR, и это заставляло нервничать. Слишком необычен их лидер, слишком много и слишком быстро он привлек к себе внимания с сияющих вершин политического руководства. Рену было не по себе от осознания того факта, что если Жон Арк когда-нибудь надорвется и упадет, то Нора Валькери, Пирра Никос и Лай Рен будут падать вместе с ним. А Жон Арк лишь только начал свое восхождение. — Вижу, что не ошибся, выбрав именно вас, мистер Арк! — воскликнул Озпин. — Серьезный и основательный подход! Однако думаю, что смогу помочь сэкономить ваше время. — Каким образом? — Как я уже говорил, было много попыток закрепиться в этих местах. Собрано огромное количество информации самого разного толка. Думаю, вам будет полезно с ней ознакомиться. — Несомненно, но я желаю лично осмотреть предполагаемый район. — Конечно-конечно! Все для вас! Хоть сегодня!         Кузнец войны с удивлением осознал, что уже не собирается так сильно, как планировал, наказывать Нору за ее вызывающее поведение. Предвкушение от предстоящей работы перебило направленное на вздорную смертную недовольство. Кроме того, сама задача оказалась на редкость увлекательна. Строительство фортификационных сооружений на мире-смерти было довольно специфическим опытом, что обещал новые знания и приемы осадной войны.    — Если проект вашего укрепленного района пройдет экспертную комиссию и более-менее уложится в бюджет, то… Вы станете большим человеком, мистер Арк… — Даже больше чем сейчас?! — опять влезла в разговор Нора. — Больше! Гораздо больше! — улыбнулся Озпин. — Круто! Вот заживем! Пиррочка, вот уже и… Вообще! Ты же тогда станешь самой важной теткой! Будешь большой и толстой! Все будут тебя слушаться, пока Грозный Лидер будет придумывать всякие штуки! А сколько блинчиков закажем… Ренни, ты чего такую кислую рожу скорчил? Вот же оно! Мечты сбываются! Пока там Пирра важничает, а Грозный Лидер думает, мы с тобой переломаем ноги всем, кто там по беспределу будет возбухать!   — Я приму эти данные. — Арк’тур одним движением брови заставил Нору замолчать. — Также мне нужно грамотно составленное техническое задание, таблица приоритетов проектирования, места залегания полезных ископаемых и строительства горно-обогатительных комбинатов. — Все будет! Я перешлю документы на ваш свиток и… Что-нибудь еще?  — Бюджет с учетом военной приемки и коэффициента горного удорожания. — четко проговорил кузнец войны и без перехода продолжил: — Кто будет оплачивать мою работу? — Мммм… — показательно задумался директор. — Тут есть тонкий момент… Вашу работу оплатит академия, а впоследствии Совет Королевства выделит дополнительные средства в случае начала строительства. Вас это устраивает? — Годится. — Отлично, и еще… Вы могли бы предоставить мне хотя бы предварительные сроки? — вопрос Озпина во многом был проверочным, директор даже и не подумал бы задавать его кому-нибудь другому. Жону Арку не потребовалось и минуты на раздумья, он ответил почти сразу.  — Глубинная геологическая разведка и сейсмосканирование, определение несущей способности скалы – это четыре месяца, но, как я понял, большая часть работы уже сделана. Два месяца на создание цифрового двойника рельефа, моделирование секторов обстрела и утверждение проектно-сметной документации. Строительство усиленных подъездных путей с противообвальной защитой, развертывание защищенного вахтового городка и мобильных бетонных узлов у подножия, подвод первичного контура защищенных линий связи и энергосетей займет год и один месяц… Кузнец войны продолжал говорить, и перед его глазами проносились дорогие сердцу каждого легионера четвертого вещи: армирование сводов, заливка рокритом, монтаж гермодверей и защитных оголовков огневых точек, инсталляция систем сенсорного контроля и комплексов вооружения. Именно такой работой приличествует заниматься добронравному железному воину.  — …Комплексные государственные испытания в режиме полной изоляции, заполнение складов, заезд постоянного гарнизона, торжественное поднятие флага и постановка объекта на боевое дежурство. Это два месяца. Таким образом, общий предварительный срок строительства – шесть лет. Сын Пертурабо определил время строительства исходя из возможностей аборигенов Ремнтата и без учета привнесенных им технологий. Их нужно будет обсудить отдельно.  Закончив, Арк’тур вновь отметил странную, мертвящую тишину вокруг. Улыбка Озпина стала напряженной, глаза Пирры и Рена затуманились, а Нора откровенно спала стоя. Лишь профессор Гудвич сохранила профессионализм и делала пометки в бумагах по ходу доклада легионера. Профессор поняла, что происходящее имеет тройное дно. Озпин, помимо очевидной цели, пытался заявить Жона Арка перед общественностью как индивида, способного к созидательному труду и полезного члена общества, а еще директор желал максимально плотно загрузить гиганта работой. Таким образом, положение остальных участников команды JNPR станет еще легче. В последнем Гудвич сомневалась. Жон Арк не тот человек, которого можно дезориентировать тяжелой работой. — Мистер Арк, я рад, что вы так серьезно настроены… Но не нужно все взваливать на себя, академия окажет вам всю возможную помощь, и, кроме того, никто не отменял вашей учебы… Поэтому грамотно рассчитывайте свои силы. — целеустремленность гиганта проняла Озпина.  — Я не умею плохо работать. — Я говорил о другом… Мистер Арк, ваши разработки произвели впечатление на очень серьезных людей, и сейчас вы на хорошем счету, и… Ладно. — Мистер Арк, работайте спокойно. — Гудвич подавила недовольный вздох, ей не нравились недосказанности директора. — Если у вас все удастся, то Вейл ждет небывалый экономический подъем, и кто знает, возможно, даже получится вернуться на Гору Гленн и восстановить былое. — Я приложу все усилия и создам лучший укрепрайон, который можно создать, учитывая входящие условия. — это обещание далось легко кузнецу войны, однако стоило предостеречь смертных от чрезмерного оптимизма. — Нельзя полагаться на оборону, даже укрепрайон, заполненный войсками и мобильными группами охотников, не решает задачу прикрытия добывающего региона. Директор усмехнулся. Он верил, что Арк сделает все, что от него требуют, и даже больше, а данное обещание лишь усилило уверенность в необычном студенте.  — Что вы предлагаете? — с интересом спросил Озпин. — Постоянные рейды для расширения зоны контроля и, в последствии, широкую кампанию уничтожения. Постоянное давление и концентрация усилий.        Профессор Гудвич выразительно посмотрела на директора академии. Очередное предупреждение, к которому он вновь оказался глух. Директор считал, что у него есть все время мира. — Я приму во внимание ваши слова, мистер Арк. Легионер прекрасно распознавал ложь смертных. Директор академии не соврал, но нечто, какое-то подспудное чувство, побеспокоило Арк’тура. Оно выразилось в легком покалывании в ладонях. Что-то было не так. Темные колдуны и чумные ведьмы. Именно они, взаимодействуя с границей материального и нематериального, вызывали схожее недоверие. — Разрешите вопрос. — сказала Пирра, подняв руку. — Конечно, мисс Никос. — Я уверена, что мой партнер сделает все, что нужно, мистер Озпин. Но меня волнует кое-что другое... — Что именно, мисс Никос? — отпив кофе, уточнил директор. — Зачем мы здесь? Кроме самого Жона, никто в команде JNPR не сведущ в военном строительстве. — Я согласен с Пиррой. Мы не владеем даже азами такого сложного дела. — Рен бессильно развел руки, он чувствовал себя лишним при обсуждении настолько глобальных начинаний. — Реннии, ты чего такой скучный? Если позвали, значит так надо! Может, копать там чего будем или кирпичи таскать… И вообще, что значит "не умеем строить"? Говори за себя! Я умею строить замки из стульев, столов, подушек и одеял, так что я смогу помочь нашему Грозному Лидеру! — Нора, это "не очень" близко к задаче Жона. — усмехнувшись, возразила Пирра. — И чего? Подумаешь! У нас тут белоручек нет! Я вот вообще все могу! Землю копать, стены ломать, раствор месить, бетон шлифовать… А чего не умею, так научусь! — Какой похвальный энтузиазм! — директор академии отставил кружку. — Однако пока от вас таких подвигов не требуется. Мистеру Арку понадобится помощь в создании макета укреплений на местности, а это долгий и кропотливый труд. Думаю, что дополнительные руки в данном деле вашему лидеру не помешают.    Профессор Гудвич закрыла папку и убрала карандаш, которым делала пометки. Ее начальник только что обозначил четвертый слой своего плана. Он хотел объединить команду JNPR путем совместного труда. Хороший посыл, но Жон Арк может непредсказуемо отреагировать. Слишком серьезное дело, и к тому же тут замешаны деньги. — Понятненько… — Нора имела схожее с профессором Гудвич направление мыслей. — А нам кто платить будет? Грозный Лидер из своего кармана или академия?    — Думаю, ваш лидер достойно вознаградит своих сокомандников за посильную помощь. — Каждый получит то, что заслуживает. — железный воин принял навязанную директором условность, он понимал, что от смертных будет мало толку, но сейчас не время начинать конфликт. — Ну тогда это все! Все свободны, кроме вас, мистер Арк, нам с вами надо немножко посекретничать.

***

— Слушаю внимательно. — проговорил Арк’тур, когда подчиненные ему смертные вместе с профессором Гудвич покинули кабинет директора.   — Пришло время обсудить ваши действия в порту, мистер Арк. — сказал Озпин, доливая в кружку кофе из термоса. Кузнец войны непонимающе посмотрел на директора Бикона. Он ожидал чего угодно, но не обсуждения незначительной стычки в порту. Пустое событие. Безусловно, бегство Романа Торчвика с контейнером огненного праха было досадным упущением. Однако никто не ориентировал команду JNPR на ликвидацию этого отброса. В следующий раз такого конфуза не произойдет. — Мой рапорт содержит исчерпывающую информацию.   — Я изучил его в числе прочих документов. — с директора Бикона полностью слетело его привычное веселье, пропал любой намек на театральщину. — Мне нечего к нему добавить. — равнодушно качнул головой железный воин. — Мистер Арк… Вы, очевидно, по незнанию навредили моим планам и существенно отбросили прогресс, который был достигнут с большим трудом. Но… Для начала я хотел бы спросить вас кое о чем, мистер Арк.   — Слушаю. — Как вы относитесь к фавнам? — спросил Озпин, сцепив пальцы в замок и оперевшись локтями о стол. — Никак. — коротко бросил кузнец войны, но заметив ожидающий взгляд директора Бикона, продолжил: — Мне нет никакого дела до этих существ до тех пор, пока они не становятся на моем пути.        — Оставим ваши взгляды, но учтите, что я не позволю вредить другим студентам. А сейчас вернемся к основному вопросу. Многие люди впечатлились вашей прямолинейностью и бескомпромиссностью. Они начали активно продвигать ужесточение законов в отношении фавнов. Некоторые более экзальтированные личности даже попытались имитировать вас, случилось несколько перестрелок, но, к счастью, без погибших. Вся эта ситуация нашла широчайший отклик в обществе, что в свою очередь, спровоцировало повышение активности гримм.     Страх и потрясающая неуверенность. Именно их увидел легионер в словах Озпина. Мир вокруг директора был хлипок и неустойчив. Он грозил развалиться на части от малейшего дуновения ветра перемен. Местные органы правопорядка оказались неспособны решительно пресечь брожение среди гражданских и защитить любимых директором зверолюдов. Слабость всегда порождает еще большую слабость. Враг видит ее и непременно ударит.   — Академия желает призвать к служению мою команду? — Что вы имеете в виду? — озадачился Озпин, он надеялся на другой эффект от его слов, но Жон Арк, казалось, зачуял кровь и изготовился к битве.  — Мы отправимся за город и убьем их всех. — Мистер Арк! Я совсем не об этом говорил! С гримм будут иметь дело другие группы. В вашем случае… — директор ненадолго замолк и спустя полминуты продолжил: — Видите ли, многие ксенофобы уверены, что вы устроили настолько кровавое сражение в порту исключительно из-за ненависти к фавнам. Они ставят вас в пример, ведь вы будущий охотник, а значит, пользуетесь доверием. — От меня требуется сделать публичное заявление? — Все верно. Мы хотим, чтобы вы сообщили общественности, что не испытываете особой ненависти к фавнам. — Звучит как оправдание. Неважно. Я готов сделать это, но не ждите от меня искренности. — Плохо. — Озпин отклонился в кресле и посмотрел в потолок, понаблюдав за движением зубчатых колес, он заговорил вновь: — Знаете, мистер Арк, я прожил долгую жизнь и увидел многое. Как плохое, так и ужасное. Хорошее тоже было… Так вот… Жизнь научила меня многому, и смею надеяться, что я был способным учеником. Наверное, самый главный ее урок таков – избегай необратимых решений. Невыносимо жить, когда ты понимаешь, что ничего нельзя изменить… Все уже случилось, и теперь придется существовать с этими сожалениями, терзаться этими мыслями… Думать и переживать. Вновь и вновь. Самая жестокая и безжалостная тюрьма в мире, из которой нельзя убежать. Многие не выдерживают, другие… — Отрицание – это наркотик, и порой невозможно от него отказаться. Третьи придумывают собственную правду, и им только кажется, что получилось сбежать. Преодолеть. Они даже не понимают степени собственного безумия. Так получилось, что я повидал все возможные варианты и застрял где-то между. Теперь мне остается немногое, несмотря на всю власть и прочее. Я лишь надеюсь, что у меня получится исправить хоть что-нибудь. И… — И вот мы вернулись обратно к вам, мистер Арк, в этот раз удалось предотвратить массовые беспорядки, а после публикации вашего заявления волнения скоро сойдут на нет. Вы приняли участие в бою, где по вам стреляли на поражение… Я понимаю это, но и вам следует понять… У вас был выбор и все возможности, которые позволили бы вам обойтись минимальным числом жертв. Однако вместо этого вы применили подавляющую силу и предпочли не думать о последствиях. — Вы действовали, словно находились на войне и не осознавали, что вокруг вас мирный город. Война позволяет многое… Можно сжечь и разрушить город, разрушить страну или целый мир и убить всех. Убить – это всегда просто и порой единственный выход, но мы так и не научились воскрешать. Разве это не печально?

***

  Последние несколько дней едва не заставили железного воина поверить в направленный против него заговор или судьбу, которая решила попробовать его смутить. Дурные, тянущие раздумья, что заставляли обратиться к давно оставленным мелочам. Взгляды и жесты, совершенные в определенный момент и наполненные смыслом, что отпечатался в памяти навсегда. Арк’тур был там, когда случилась несправедливость и бесчестье, искусно прикрытое вуалью долга и неусыпной бдительности. Спустя много лет сбора драгоценных крупиц информации и объединения их в цельную картину, кузнец войны осознал, что в тот день произошло нечто непоправимое. Заставившее скатиться первый камень, а круги, вызванные его падением, будут ощущаться спустя тысячелетия.  Отец задумал и спроектировал зал совета, атриум и саму арену. Они предназначались для поединков тела и разума, для диспутов мудрейших и схваток сильнейших, для выявления истины. Прекраснейший амфитеатр, расположенный внутри стратовулкана, с базальтовыми статуями атлетов вместо колонн, гигантскими климатическими установками, идеально выверенной геометрией, живыми механическими скульптурами благородных зверей из бронзы и полированной меди, невесомыми мраморными стенами, что окружали совершенное пространство, призванное возвышать дух. А еще там был зажжен психический маяк, что окутал арену золотыми молниями, ибо так возжелал Император. Арк’тур входил в делегацию легиона, возглавляемую примархом, но права говорить у него не было. Он выполнял более представительские, нежели дипломатические обязанности, стараясь как бы между делом выяснить настроение высшего офицерства других легионов. Таким образом замкнутый отец определял позицию своих братьев. Примарх выразил свою волю и отказал в поддержке лорду Магнусу. У него были причины, которые не пристало обсуждать. Разумное и взвешенное решение на тот момент. В конце концов, повелитель пятнадцатого не был одинок. В его поддержку высказались многие достойные кузены и их отцы. Возможно, все обернулось бы иначе, если бы не один конкретный ублюдок. Охтхере Судьбостроитель. Его изобличающая речь изменила суть происходящего. Никейский Собор превратился в грязное судилище. Стыд отца за случившееся. За то, как использовали его великое творение. Чувство вины перед оболганным братом. Лорд Магнус заслуживал много лучшее, чем быть объектом насмешек разъяренной толпы. Он пришел в амфитеатр за истиной, а получил порицание. Проект единого для всех легионов Библиариума похоронен, а опозоренный лорд Магнус вернулся на Просперо. Поразительно много сошлось тогда на том крохотном островке среди черноты. В движение приходили неизмеримые в своем могуществе силы лишь для того, чтобы прикоснуться к этому событию. Не хватило совсем немного. Нет. Не для победы, а для равного счета. Всего лишь еще один легион, который мог бы стать голосом разума. Не позволить истине стать субъективной.  Железные воины не уравновесили весы, но сыграли на руку незримым манипуляторам. Арк’тур убрал холст к стене. Негодная мазня. Она не передавала ничего, кроме сухого и невзрачного отсвета места, где случилась трагедия. Железный воин был не в состоянии прочувствовать всю ее полноту. Однако, как ему казалось, сумел зацепить поверхность события. В этом было его преимущество и недостаток. Некогда Арк’тур был обычным линейным офицером. Чуть хуже некоторых и лучше многих. Он спокойно проводил время с братьями, имеющими равные звания. Воевал, строил, тренировался и выпивал с ними после дежурств. Потом произошли изменения: сначала он вошел в высший эшелон, а потом получил новый титул. Посланник легиона. В четвертом никогда не существовало Библиариума. Братья, обладавшие особыми силами, никак не выделялись и сражались наравне со всеми. Однако их сторонились, шептались по углам и разносили самые невероятные слухи. После Никейского Собора и Эдикта Императора отец привел легион в соответствие с новыми требованиями. Более никаких колдунов, провидцев и шаманов. Шаман. Интересное слово. Живущий на два мира и связующий их воедино. Порой Арк’тур неосознанно сравнивал себя с шаманом. Он соединял легион со смертными. Если общение с кузенами до определенного момента не являлось предосудительным, то обычные люди… Ими тоже нужно было кому-то заниматься. Своеобразная работа для астартес.    Счищая с холста краски, кузнец войны мысленно прошелся по всем этапам.        Карандашом размечены линии горизонта и точки схода, а потом имприматурой выстроены основные геометрические объемы. Далее он работал над отделением освещенной стороны от теневой и воздушной перспективой. Ритм для соблюдения глубины и работа с материалами. Шероховатость камня, блеск мозаичного стекла и патина на металле. Высечены тонкой кистью капители и шпили, появились блики и отражение неба. Золотой свет, уходящий в облака. Весь этот труд был быстро уничтожен при помощи мастихина. Необратимо. — Мистер Арк. — дверь во временную мастерскую кузнеца войны распахнулась, и внутрь вошла профессор Гудвич. Сейчас Арк’тур занимал пустующую аудиторию в западном крыле главного здания, но работа по переоснащению нового помещения в подземном уровне академии уже вовсю велась. — Директор сказал, что вам будет полезно ознакомиться с этими материалами. Они касаются вашей новой задачи. Профессор положила на верстак пухлую папку и взглянула на прислоненный к стене холст со следами свежей краски. На ее лице мелькнуло разочарование: художественное мастерство Жона Арка давно запало ей в душу. Картины с выписанными в невероятных деталях инопланетными пейзажами, подавляюще величественными городами с  многочисленными башнями и шпилями, которые взрезают небеса, очевидно выдуманные, но реалистичные до дрожи чудища, готовые спрыгнуть с холста и вцепиться в жертву… — Почему вы так поступили? — Гудвич продолжала разглядывать уничтоженное творение. — Она мне не понравилась. — Вы показывали ее еще кому-нибудь? — Нет. — Почему? — Суть была видна сразу. — Возможно, стоило спросить мнения ваших сокомандников? Однако вы решили все сами, но зачастую мнение творца о его творении субъективно и не может считаться критерием истины. Жон Арк поднялся с грубо сколоченного табурета и шагнул к профессору Гудвич. Она все-таки вздрогнула, но не от страха. В глазах нависшего над ней гиганта без труда читалась смесь из застаревшей печали и веселого изумления. В этом было нечто поразительно человеческое. Что-то в ее словах пробило толстую броню состоящую из непреклонной решимости и вечного холода. Гигант странно улыбнулся, будто осознал некую, одну ему доступную иронию. — Мистер Арк? — Иногда мне кажется, что я совершил большую ошибку, поступив в Бикон. — Скучаете по дому? — В каком-то смысле. — Я давно знаю вашу семью, и мы с вашей матерью хорошие подруги. Она… Она сильно беспокоится за вас. Вы связывались с ней? — Нет. — Тогда почему… — едва начала говорить Гудвич, как Жон извлек непонятно откуда деревянный ларец и поставил его сверху на папку с документами. — Что это? — Кое-какие безделушки, от которых мало проку. — гигант открыл ларец, и зрачки профессора расширились от изумления. Великолепные браслеты-каффы в виде бронзовых змей, в глубоких бороздах которых виднелась темная патина, а выступающие части отполированы до мягкого золотистого сияния. Широкие медные кольца с уникальным узором окислов и ручной чеканкой: каждый удар молотка оставил на металле неповторимый след, создавая игру света и тени. Латунные кольца с гравировкой в виде тонких концентрических окружностей и браслеты, поверхность которых имитирует кору дерева. Исполненные небывалого благородства и строгой сдержанности, украшения заставили Гудвич на мгновение забыть обо всем. Простота материалов и безупречный стиль, полностью соответствующий вновь ставшему модным минимализму. Настоящее сокровище, создателю которого не было и двадцати лет. Жон Арк будто был с самого рождения благословлен Близнецами небывалым даром художника и кузнеца.   — Они все прекрасны... — выдохнула профессор и, отринув минутную слабость, спросила: — Зачем вы мне их показали? — Мне нужна помощь в их продаже. — гигант с пренебрежением глянул на содержимое ларца и захлопнул его крышку. — Я слишком сильно занят, и у меня нет связей с нужными людьми, а продавать их за бесценок нет желания. — Вам нужны деньги, помимо тех, что выделяет директор. — быстро поняла Гудвич. Ситуация представлялась дикой: студент втягивает преподавателя в дела коммерческого свойства. В любом другом случае профессор бы гневно отвергла подобное предложение, но Жон Арк представлялся исключением из правил. — Почему вы обратились именно ко мне? — Профессор Глинда Гудвич известна всем своей честностью и не вызывающими сомнений профессиональными качествами.  — Я готова вам помочь. — Гудвич не собиралась упускать возможность подобраться поближе к Жону Арку, так ей будет легче приглядывать за ним и, возможно, оказывать влияние в будущем. Пассивность Озпина толкала ее на принятие самостоятельных решений.      — Полагаю, десять процентов суммы от продажи после уплаты налогов будет справедливым вознаграждением за труды? — Это большие деньги, но возражать против них я не буду.  — Отлично. — Жон Арк протянул ларец Гудвич. — И еще кое-что… Часть денег нужно будет перевести в Ансель на счет Джунипер Арк.    Гигант в очередной раз сумел удивить Гудвич: он был одновременно и прямолинейным воином, и крайне сложным индивидуумом, чьи поступки не всегда имели очевидную для окружающих причину. Жон Арк не доверял директору академии, но обратился с интересным предложением к его помощнице. Жон Арк избегал собственную мать, но желал оказать ей материальную помощь. Жон Арк пренебрегал окружающими его студентами, но занимался с ними на совесть. Гудвич не могла понять, как все это уживалось в одном теле. Беспредельно удивительный человек, если его еще можно считать таковым. Одаренный сверх всякой меры, Жон Арк стал казаться чем-то большим. Не реинкарнатором, как вообразил Озпин, а пришельцем из мифов и легенд. Обитателем страшной древности, когда Боги ходили среди людей, а чудеса были обыденностью. В одно и то же время он близок к человеческому и бесконечно от него далек. — Жизнь удивительна. — задумчиво произнес Жон, поворачиваясь к собственноручно уничтоженной картине. — О чем вы? — Порой… Само отсутствие выбора тоже является выбором.