Железо внутри, железо снаружи

Тишина в библиотеке Бикона действовала умиротворяюще на кузнеца войны. Шумные коридоры студенческого общежития и неутихающий гомон в аудиториях, которые после занятий превращались в места бессмысленных сборищ, порядком раздражали. Арк’тур искал тишины и одиночества. Эти поиски навели на воспоминания о собственном флагмане. Гранд-крейсер типа "Воздаятель" под именем "Око Полифема". Прекрасно сбалансированный корабль, построенный на верфях самого Марса. Мощнейшая артиллерия, дальнобойные лэнсы и плазменные двигатели, а также многометровая броня, пластины которой выковали под надзором магосов из Магма-Cити. Кузнец войны гордился этим кораблем, являвшемся наиболее универсальной платформой для действия в дальних уголках галактики. Также "Око Полифема" было достаточно быстрым и позволяло Арк’туру осуществлять его обязанности посланника легиона. Отличная машина. Нечета нынешним так называемым ударным крейсерам, что состоят на вооружении лояльных кузенов. Несчастные даже не представляют себе, как должен выглядеть настоящий корабль. Внутреннее убранство гранд-крейсера было скромным, но не аскетичным. Арк’туру случалось принимать на борту делегации от кузенов, Механикум и смертных, а потому было немыслимым уронить честь легиона. Кроме того, кузнец войны осторожно сохранял отдельные ростки культуры четвертого, успевшие появиться до воссоединения с примархом. Он поощрял тягу братьев к самообразованию и постижению кузнечного ремесла. Также Арк’тур порой смотрел сквозь пальцы на редкие занятия благородными искусствами. В такие моменты, казалось, можно было разглядеть проблески настоящего потенциала легиона. Мрачного и непреклонного, но всесторонне развитого. Тело как инструмент выживания и символ безупречного воинского мастерства. Интеллект, перекованный в оружие. Изучение философии, геометрии и риторики не для праздных бесед, а чтобы видеть суть вещей без иллюзий. Разум – это холодный клинок, отсекающий страх, надежду и лишние эмоции. Непреклонная воля и высшая степень самообладания. Такой идеал встречает триумф и катастрофу с одинаково каменным лицом. Его невозможно сломить, потому что он уже внутренне отказался от всего мимолетного. Суровый мудрец, в котором атлет, стратег и философ слиты в единую монолитную личность, готовую в любой момент встретить вечность. Он осознает неизбежность рока, но продолжает действовать с предельной эффективностью. Его доблесть проявляется в том, чтобы выполнять свой долг идеально, даже зная, что в конце ждет гибель. Приятные и мимолетные мечты, не имеющие ничего общего с реальностью. Порой Арк’туру хотелось поделиться опытом его гранд-батальона, но кузнец войны всякий раз сдерживал себя. Его мнение несущественно, и он не вправе указывать отцу, как распоряжаться сынами. Кроме того, то время не располагало к реформам. Шли тяжелейшие компании без числа, они требовали максимального сосредоточения и единства. Все остальное можно отложить до конца Великого Крестового Похода. После окончательного Триумфа сыны получат давно заслуженную награду. Ничего из этого не произошло. Арк’тур пробыл достаточно долго подле отца и видел ту болезненную жажду с которой примарх изредка посматривал в сторону Терры. Семья и признание от единственно равных ему существ. Сыны желали того же, но исключительно от своего отца и получали в ответ сначала равнодушие, а потом недоверие и злобу. Замкнутый круг. "Око Полифема" и его боевая группа продолжали вести боевые действия в составе 125-го экспедиционного флота до всем известных печальных событий на Олимпии. После корабли выдержали все шторма и битвы, оказавшись неподалеку от Медренгарда. Кузнеца войны внутренне передернуло от горечи того момента. Все скапливалось с давних времен, и этот груз почти ломал спину. Требовалось огромное напряжение всех сил только ради того, чтобы устоять. Олимпия. Истваан V. Талларн. Терра. Себастус IV. Медренгард. Война шла своим чередом, и можно было держаться. Можно было продолжать. Арк’тур по праву гордился тем, что его подразделение вышло к точке назначения в полном боевом порядке. Железо выдержало, оно гнулось, но не ломалось. Однако высшая точка была достигнута не в момент, когда "Око Полифема" было обстреляно одной из орбитальных крепостей Медренгада. Нет. До Арк’тура доходили слухи о начавшемся Железном Споре. Очередной удар изнутри и новая рана. С ними можно жить. Кузнец войны привык к ним и принялся раздумывать, как ему лучше поступить, но… Всегда есть отметка, выделяющая переломный момент, который толкает к принятию решения. Произошло нечто, заставившее отказаться от прежних планов и покинуть новый дом легиона.

***

       Личный стратегиум Арк’тура на борту “Ока Полифема” напоминал монументальный склеп из пластали и адамантия. Это не просто командный центр, а макро-вычислительный узел, интегрированный в саму топологию флагмана. Под сводчатым потолком в готическом стиле парят десятки серво-черепов, чьи вокс-излучатели транслируют бинарные псалмы и сводки о расходе боеприпасов. Освещение обеспечивают лишь багровые люмен-панели и изумрудное мерцание десятков когитаторов. Сервиторы-логистики, вооруженные арифметическими машинами, обрабатывают бесконечный поток данных. Центральным элементом стратегиума был уникальный гололитический стол. Он напрямую сопрягался с инфо-ядром корабля и его авгурами, а мощнейший массив когитаторов позволял получать исчерпывающе полную информацию по текущему театру боевых действий. Тонкие красные линии баллистических векторов. Тактическая сетка с разметкой расчетных зон высадки. Формулы плотности огня, ожидаемых потерь и затрат боеприпасов. В любой другой ситуации кузнец войны уже взошел бы на свой командный трон и впитал все эти данные напрямую, но сейчас он не мог заставить себя действовать. Отсутствовал приказ, а в прицеле макро-орудий и лэнсов “Ока Полифема” были другие корабли, украшенные шевронами четвертого легиона.    — Все-таки он прекрасен. — со странной улыбкой сказал Летар, он всматривался в голограмму Медренгарда, мерно вращавшуюся над проектором личного стратегиума Арк’тура. При общении вне строя со своими офицерами кузнец войны предпочитал не сковывать себя рамками чинопочитания. Старая привычка, оставшаяся еще со времен первых битв в системе Сол. Так проще следить за настроением подчиненных и порой получать интересные сведения.       Капитан Летар возглавлял 704-ю осадную группу, а еще, наравне с мастером кузницы Колгогом, был правой рукой Арк’тура. Летар был молод для своей должности, он возвысился лишь потому, что кузнец войны оказал ему необходимую протекцию. С самого первого дня их знакомства Летар произвел хорошее впечатление на Арк’тура. Он запомнил сообразительного и инициативного сержанта, который не являлся уроженцем Олимпии, а поступил в легион с номерного дикого мира. Летар обладал должной харизмой и быстро учился, но в то же время был скромен и рассудителен. Рост по служебной лестнице не заставил себя ждать. Со временем Арк’тур начал видеть Летара в качестве преемника. Для командования гранд-батальоном как раз нужен вдумчивый и целеустремленный офицер, не страдающий пустым тщеславием. До начала Восстания Воителя Арк’тур готовился при удобном случае попытаться продвинуть Летара еще выше, но тут уже требовалась личная санкция от примарха. Спешка могла только навредить, а сейчас былое становилось неактуальным. Арк’тур не имел никакого понятия, что ждет лично весь гранд-батальон и лично его, не говоря об отдельных офицерах. Они прибыли к месту сбора с изрядным опозданием из-за растущей варп-турбулентности, и Медренгард встретил их совсем не ласково. Сначала посыпались предложения, обещания и угрозы, а затем по боевой группе Арк’тура открыли огонь. Ничего серьезного, но кузнец войны предпочел отступить. Его накрыла отрешенность и едва ли не апатия. По его кораблю стреляли братья, он не был уверен в реальности происходящего и в первые минуты списал все на ошибку или недопонимание. Часы растягивались в дни. Сообщения продолжали приходить, и Арк’тур тонул в сонме проклятий, обвинений и оскорблений. Одни назвали его предателем и отступником, опозорившим былые узы истинного братства, а другие вызвали к давним клятвам и напоминали о совместном боевом пути. Первые его боялись и откровенно желали ему смерти, а вторые хотели воспользоваться свежими силами под его командованием для достижения собственных целей. Новая истина открылась перед Арк’туром во всей своей омерзительной полноте. Легион – мертв. Невиданное ранее опустошение. Арк’тур не знал, что ему делать, и это незнание угнетало. Отец не выходил на связь, многие высшие офицеры мертвы. Появились новые лица. Незнакомцы в цветах легиона и чужих доспехах. Так много изменилось. Кузнец войны всматривался и вслушивался, но не желал принимать случившегося. Кошмар пожирал сам себя в безумии братоубийственной бойни. Безобразное продолжение войны легионов приняло совсем крайние формы. Арк’тур не собирался в этом участвовать, он не сошел с ума.          Однако у него были обязанности, у него были вверившие ему жизни и судьбы братья. Требовалось принять решение, что определит направление для гранд-батальона. Пока достаточно топлива, боеприпасов и техники, но кораблям нужен ремонт и пополнение экипажей. Воинам нужны приказы и четкое понимание цели. — О чем ты? — кузнец войны обернулся к подчиненному, на секунду ему показалось, что он ослышался. Тени становились подвижными и более выраженными, а коварные шепотки пытались смутить разум. Металлические запахи, вонь сожженных планет и странные звуки плача, что мелькали на грани восприятия. Переход к Медренгарду был по-настоящему тяжелым испытанием. — Этот мир… Он… Он завершен, но еще столько можно сделать… Укрепить и перестроить… Посмотри! Разве ты не видишь? Вглядись получше… Они словно говорят со мной… Арк’тур перевел взгляд обратно к проекции. Как ни странно, кузнец войны почти понимал Летара. Медренгард действительно говорил с ними. Он настойчиво приглашал высадиться и продемонстрировать осадное мастерство. Он ласково шептал им выщербленным ртом, зубами которого служили бункерные комплексы, литейные цеха, машиностроительные мануфакторумы и гигантские кузницы.  Над планетой висит вечное марево из копоти, серы и радиоактивной пыли от колоссальных плавилен. Небо Медренгарда не знает солнца; оно разрезано всполохами штормов и багровым свечением. Химические выбросы наполняли легкие, а дым бессчетных труб щекотал ноздри. Никто из них не спускался на планету, но они ясно представляли себе ее, закованную в бронированную шкуру, поверхность.   Геометрия стен, ставшая архитектурным кошмаром, их возводили поверх уже разрушенных, и этим провозглашали новый вызов. Здесь нет лесов или океанов – только нескончаемые наслоения крепостей, бастионов и траншей. Все скрыто под миллиардами тонн пластали, адамантия и рокрита. Рев гигантских строительных машин, скрежет металла о металл, канонада испытательных полигонов и бесконечный вой рабов сливаются в единую какофонию. Поверхность планеты представляет собой бесконечный, раздирающий горизонт лабиринт из зубчатых пиков и бездонных каньонов. Здесь нет ничего естественного. Горы обтесаны до состояния исполинских бастионов, а долины залиты кипящим шлаком и нечистотами многомиллионных армий. Почва — это смесь серой пыли, перетертых в муку костей и ржавой металлической стружки. Новинки, привнесенные с одобрения примарха, получили окончательное развитие именно здесь. Демоны и звери. Кричащие от ненависти осадные пушки, кровавый оскал бронзовых морд, одержимые автоматоны, пожирающие плоть визжащими челюстями, и обезумевшие бого-машины, покрытые отвратительными наростами. Щелкающие клешнями скорпионы, плюющиеся расплавленной медью. Мрачные бронемашины, питающиеся собственным экипажем. Сила и несвобода сочились из этого мира.   Медренгард был холодным идеалом для каждого сына четвертого. Мечта, отравленного бесцельной войной разума. Уставший мир, поглощенный железной ненавистью, расчерченный траншеями и усыпанный редутами. Легион действительно нашел новый дом взамен разрушенной в слепой злобе Олимпии. Волнующее кровь обещание и возможность испытать себя в борьбе. Доказать всем нерушимость своих стен и превосходство в мастерстве. Арк’тур чувствовал зов новой войны. Медренгард звал его гранд-батальон. — Зрелище впечатляющее. — откликнулся Арк’тур и закрыл глаза, ему не хотелось смотреть на холодную могилу былого величия. — Ты искал встречи со мной? — Мои воины запрашивают приказы… Они волнуются и ждут воссоединения с братьями. — Летар, ты зря торопишь события. Я еще не принял решения. — Брат, о чем тут думать? — горячо воскликнул Летар, он горел желанием поскорее включиться в борьбу и выгрызть феод на Медренгарде. Испытать свое и чужое железо. Идти предначертанным путем и достигать новых вершин. Пред ним столько возможностей, а главное – настоящая война, лишенная любых ограничений. — Сейчас поистине уникальный момент! Мы владеем инициативой и вольны выбирать место удара, осталось проанализировать поступившие предложения и принять самое выгодное. Потом мы сыграем на противоречиях и займем ключевые позиции… Хотя бы вот здесь и здесь! Посмотри! Они уже запустили эти производственные линии, но слабо прикрыли их от орбитального штурма. Мы не допустим такой ошибки… А вот тут… — Хватит. — Арк’тур резко оборвал своего любимца. — Пока твои планы пусты.  — Арк’тур, брат, я не узнаю тебя… Ты сам меня учил и… В чем дело? — Мы должны связаться с примархом и прояснить ситуацию. — Зачем? Отец не желает говорить даже с триархами, мы вольны принимать решение сами. Он хочет, чтобы мы… — Летар, ты взялся толковать волю примарха? — поморщился Арк’тур, ему был неприятен этот разговор, а настойчивость Летара была неприятна вдвойне. — Ты не слишком много на себя берешь? — Оглянись, он оставил нас, но указал путь! Он научил нас… Мы должны либо бороться и возвыситься, или погибнуть.  — Бороться… с кем? Ради чего? — Брат, я говорю с тобой от имени многих… Они чувствуют эти пульсы. Их железо требует войны, а глаза хотят увидеть будущее. Ради нашего предназначения стоит жить и бороться. — Я завидую тебе. — медленно произнес Арк’тур, пустота внутри становилась всеобъемлющей. — Ты способен видеть перспективу даже здесь… — А почему нет? — вскинулся Летар и продолжил с нехарактерным жаром. — Что нам остается? Вернуться в Империум и сдаться в расчете на милостивое прощение? Скрываться в тенях, словно крысы?  — Ты удивишься, но я порой задумываюсь о возвращении. — Это же полная бессмыслица! Верная смерть и ничего, кроме нее! — Все так… — Ты не отрицаешь? — Я предпочитаю оставаться реалистом, и да… Возвращение – это смерть, но в то же время это осмысленный поступок, который более предпочтителен, чем медленное угасание. — Возможно, мы смотрим на разные вещи? Где здесь угасание? Я вижу наш идеал, которому мы не изменяли столетия. Я вижу новые горизонты. Я вижу надежную крепость и тыловую базу. Я вижу орбитальные доки для наших кораблей. Здесь есть все, что нам понадобится, нужно лишь заявить права на ресурсы, рабов и землю. — Ты так и не дал ответа на главный вопрос… Для чего? Для чего я должен тратить боеприпасы, топливо и жизни воинов? Ты действительно хочешь провести вечность, сражаясь за голые скалы и безжизненные пустоши? — Это путь легиона, а значит, наш путь. — упрямо заявил Летар, Арк’тур ощущал затылком пристальный взгляд подчиненного. — Так повелел отец. — Нас не было здесь, когда все началось, и мы не можем утверждать, что это его воля. — Брат, ты, верно, шутишь… Железный Спор не мог начаться без одобрения примарха. — Все так. — повторил Арк’тур, он продолжал прислушиваться к происходящему за спиной. Сейчас Арк’тур и Летар были одни в стратегиуме, не считая нескольких сервиторов. — Я выполнил последнее распоряжение отца и привел 214-й к точке сбора. Однако нам никто не приказывал атаковать собственных братьев. — В таком случае… В таком случае нам пора сделать следующий шаг. — в голосе Летара проскользнули ранее незнакомые нотки, словно он пытался решиться на что-то. — Ты говорил об угасании… — Продолжай. — Я не вижу угасания легиона, но вижу другое… Я вижу, как угасает прославленный воин, полководец, посланник легиона, кузнец войны 214-го гранд-батальона и один из любимцев примарха. — Ты так и не научился льстить… У отца нет любимцев, он не знает приязни или доверия… — Это не лесть. Я говорю то, что думаю. — Все сделанное мною было сделано ради него. Таков наш род. Я убивал кузенов, жег планеты и порабощал… Я сделал все, что мне было велено. Так правильно, потому что он наш отец, и его слово – нерушимый закон. Его желание справедливого признания заслуг и законного места в новом Империуме было моим желанием... Эта связь так сильна… Однако сейчас нет его приказа, нет воли и желаний. Я волен совершить собственный выбор.  — Арк’тур, правильный выбор лишь один. — Неужели? — Мы еще успеваем занять выгодную позицию для орбитального штурма, но времени остается все меньше. Потом за тот же самый прорыв мы заплатим гораздо большую цену. У нас есть друзья на поверхности, и они поддержат наши притязания… 62-й и 103-й запрашивают уточнения по нашему боевому курсу. Вместе с ними мы ударим и… — Я услышал достаточно. — Арк’тур холодно оборвал Летара. — Даже более чем хотел… Сначала мы проливали кровь за Империум, потом за Воителя и его несбыточные планы, а сейчас… Сейчас ты предлагаешь потратить остатки наших сил в бесполезной грызне за ржавый металл, рабов и остатки топлива? Мы зажгли галактику, прорвались до самых стен Императорского Дворца и преодолели их… Потом нас бесчестно заменили четырнадцатым и украли победу… Какой в этом сейчас смысл? Неважно. Вот к чему мы пришли. К оргии бессмысленного самоуничтожения. Хоть путь в Империум нам закрыт, однако я не собираюсь в этом участвовать. Нужно сохранить силы легиона для отца и ждать его приказа. — Я услышал тебя и… Ты все-таки устал. Брат, я хочу, чтобы ты знал… Я уважаю тебя и благодарен тебе как никто другой. Я никогда не забуду все то, что ты для меня сделал. Мне жаль.                Арк’тур горько вздохнул, он не учил Летара предавать. Капитан слишком сильно затянул разговор, заранее зная ответ кузнеца войны. Он продолжал надеяться до самого последнего момента. Он убеждал и приводил аргументы. Он желал разделить новое будущее. Ничего не вышло, а Летар оказался чересчур честен, он захотел совершить выстрел, глядя в глаза Арк’тура. Милосердное убийство возлюбленного брата. Решение задачи и власть прокладывать курс своей судьбы. Ожидаемо. Именно в таких аспектах Арк’тур был не властен над воинами под его командованием. Восстание Воителя закончилось, взята достойная кровь седьмого за былые обиды, примарх удалился в личную цитадель и более не желает видеть никого из сынов. Так долго их сгибали и расшатывали фундамент… Чудом был сам факт такой долгой выносливости. Братья копили неприязнь и зависть, лелеяли амбиции и взращивали тайные желания. Сколько это могло продолжаться? Все что ранее сдерживалось, вышло наружу. Началась невиданная свара между братьями внутри легиона. Припомнились слова и поступки, совершенные в определенных обстоятельствах. Ранее они бы вызвали глухое недовольство, но теперь стали непростительными.  Неумение предавать по-настоящему подвело Летара: болт прошел в пальце правее от головы Арк’тура. Кузнецу войны хватило подаренных ему долей секунды. Он не выхватил из кобуры болтер и не пытался вытащить меч. Слишком долго, и к тому же Летар был в доспехах, но без шлема, а Арк’тур – в обычной тунике. Дело решил превосходящий опыт и холодный расчет. Кузнец войны по долгу службы был готов действовать голыми руками и прилежно готовился к неожиданностям, которые могут сопровождать переговоры.   К тому же свою роль сыграло легкое пренебрежение более молодого и облаченного в броню астартес к старику. Это было глупо. Старые воины стареют не случайно. Шипение тонкого, испаряющего влагу мельта-пучка, вылетевшего из кольца на указательном пальце, и четыре последовательных удара. Ярко-алая кровь выхлестнула из пробитого горла Летара. Арк’тур подхватил начавшее заваливаться тело капитана и бережно прислонил его к одной из пустующих рабочих станций стратегиума. Летар хотел что-то сказать, но уже не мог: полученные им удары были смертельными. Капитан умирал, зачарованно глядя на проекцию Медренгарда. Его мечту. Очередная потеря резанула скорбным клинком. Арк’тур позволил этому горю охватить себя. Возможно, все могло сложиться по-другому. Не закончиться этой отвратительной сценой. Кое в чем Летар был прав – Арк’тур действительно устал, он не мог найти сил для продолжения братоубийства. — Сэр?! — в стратегиум ворвался сержант-ветеран Рассек Вермаир, за которым следовали еще трое воинов из командного отделения Арк’тура. — Все в порядке. — печально вздохнул кузнец войны, он хотел разделить последние минуты жизни Летара. — Мне вызвать апотекария? — уточнил Рассек, деактивируя силовой кулак. — Позже… Наш брат принял решение, и мы должны уважать его. — Сэр, он… Он предал вас. — Летар действительно предал… Как и мы все с точки зрения Империума… Он поплатился за свой поступок. — Принято.   — Заблокируй палубы, где расположились подразделения входящие в 704-ю осадную группу, и найди мне мастера кузницы. — Исполняю. — Рассек чуть замялся. — Сэр… Мне приготовить… — Нет. — Арк’тур понял намерение сержанта-ветерана и покачал головой. — Постараемся обойтись без крайних мер. На сегодня достаточно крови. Я лично поговорю с ними и расскажу о судьбе их капитана. — Сэр, вы уверены? — Полностью. — Арк’тур ощущал под ладонями финальные судороги Летара. — И еще… Здесь нам нечего делать. Мы уходим. — Куда? — На восток… К Вурдалачьим Звездам. Жизнь изгоя и война, от которой не получится убежать, отказавшись принять участие в Железном Споре. Война без конца с Империумом и старые обиды, что требуют возмездия. 214-й гранд-батальон шагнет в новую эпоху и изведает дороги бродяг и грабителей, но это часть стратегии, направленной на выживание и сохранение подразделения. А самому кузнецу войны придется научиться жить, превозмогая гнетущее опустошение. Жить опозоренным. Жить в ожидании приказа от жестокого отца, что никогда не ценил сынов. Мрачная ирония и принятие собственного положения. Более у него не оставалось ничего.    

*** 

Кузнец войны отключил портативный когитатор и мельком просмотрел результаты тестов, пришедшие на свиток. Пустая формальность, которая все равно требовала времени. Максимальный балл, как и ожидалось. Проектирование оружия шло своим чередом, но оно само по себе не слишком интересовало Арк’тура. Приходилось принимать множество компромиссов и использовать эрзацы. Сотрудничество с Айронвудом стало правильным шагом. Генерал оценил предложенный кузнецом войны прочный и надежный, полностью автоматический безгильзовый пистолет. В своей основе этот образец нес неплохо зарекомендовавший себя имперский паттерн. На подходе был массивный, но прочный боевой дробовик, полуавтоматическая снайперская винтовка большого калибра, отличный тяжелый стаббер и безгильзовый штурмовой комплекс. Все оружие было простым в производстве и эксплуатации, а также исключительно надежным. Помимо этого, Арк’тур работал над первыми образцами бронетехники. Вырисовывались две платформы: одна гусеничная, а другая колесная. По сути, обе были чуть ухудшенной “Химерой” – проверенная БМП с широким выбором вооружения, неплохой защитой и подвижностью.     Однако потребуется время на доводку машины и отработку необходимых технологий. Такие проблемы вполне по плечу Арк’туру. За тысячелетия он успел освоить множество научных дисциплин и изучить огромное количество проектов боевых машин. А еще крайне занятной задачей виделся синтез прометия, создание альтернативных метательных веществ, разработки в сфере генерации электроэнергии и создание новых сплавов и сталей.  — Привет, Жон! — к столу кузнеца войны подошла Пирра, а вслед за ней показались Нора и Рен вместе со всей командой RWBY. — Мы пришли готовиться к зачету, поможешь? — Как только закончу. — С чем? — полюбопытствовала Нора, она попыталась заглянуть за плечо Арк’тура, но не преуспела. — Пиррочка, посмотри, чего там Грозный Лидер затеял! — Моделирование многовихревой конвекции мелкодисперсных легирующих компонентов в ванне расплава под действием лазерного излучения… — прочитала Пирра, с каждым словом она говорила все тише. — Ничего не понимаю. — пожаловалась Валькирия и уселась рядом с Реном. — Слишком заумно для меня. — Как и я… — вздохнула Пирра, раскрывая учебник математического анализа. — Но… Жон, ты занимаешься этим по просьбе директора? — Да. — ответил Арк’тур, не прекращая работу над физико-математической моделью. — Это отдельное поручение. — Звучит как серьезное научное изыскание. — заметила Вайсс, она не могла перестать удивляться многогранности талантов Жона. Поразительно гениальный человек во всех областях науки. — Ты не надумал поучаствовать в грантовом конкурсе Шни? — Уже подал заявку. — Хорошо быть умным… А я ведь говорила тебе, Рубс, учись… — Янг закатила глаза и предалась манящим грезам. — Поступила бы ты в какой-нибудь пафосный университет, изобрела крутую пушку… А я сидела бы у тебя на шее… — То же мне предел мечтаний. — фыркнула Вайсс, неодобрительно посматривая на Янг.  — Мне и здесь интересно. — заявила Руби, торопливо доедая остатки купленного ранее печенья. — Кстати, Жон? — Слушаю. — Ты же в курсе про бал, который устраивает Озпин?    — До меня довели информацию об этом мероприятии. — А у тебя есть пара? — непосредственно спросила Руби, даже не заметив, как напряглись Вайсс и Пирра, а встрепенувшиеся Нора и Янг навострили уши, стремясь не упустить ни единой детали начинающегося представления. — И… Ты вообще пойдешь туда?  — Несомненно. — Арк’тур неоднократно принимал участие в подобных сборищах смертных. Кузнец войны успел в первом приближении оценить моральное состояние академии и ее руководства; оно позволяло надеяться, что все пройдет более-менее благопристойно. Без пошлых поединков насмерть, употребления эйфоретиков и психоактивных стимуляторов, а также массовой оргии. Легионер решил присмотреться к делегациям из других академий и особенно к людям из Атласа. Он умел слушать и систематизировать информацию: смертные порой бывают излишне болтливы после принятия даже незначительного количества алкоголя. Кроме того, посещение так называемого бала позволяет еще раз оценить поведение сокомандников и избежать лишних подозрений со стороны Озпина. Отношения с директором в последнее время несколько улучшились, и это сразу же отразилось на количестве выделяемых легионеру ресурсов. — Так… Насчет пары… — несмело продолжила Руби. — Ты кого-нибудь пригласишь или один пойдешь? Такой вопрос показался кузнецу войны неуместным, Руби Роуз лезла не в свое дело. Арк’тур действительно не собирался посещать данное мероприятие в одиночку. Некоторое время он выбирал между Пиррой Никос и Глиндой Гудвич. Каждая из этих смертных не нанесет урона чести, если станет сопровождать его, и к тому же их общественный статус более-менее приемлем. Но от кандидатуры профессора Гудвич пришлось с сожалением отказаться. Не стоит публично демонстрировать их сближение. Всему свое время. Арк’тур распознал ту маленькую, едва заметную трещину, что пробежала между Озпином и Гудвич. Нужно лишь пронаблюдать за развитием событий. — Приглашу. Идти одному неприлично. — Кого? — нетерпеливо выдохнула Янг. — Пирру Никос. — Меня?! — мечница привстала от удивления и невольно указала большим пальцем на себя. — Жон, ты это серьезно? — Абсолютно. — кузнец войны понял, что ему не дадут спокойно закончить работу и придется разбираться с делами смертных. — Ты отказываешься от моего предложения? — Нет, конечно! Просто… Это как-то слишком внезапно для меня… — Поздравляю! — Нора была в полном восторге и громко хлопнула Пирру по плечу. — Вот! Ренни, учись, как надо! Резко и конкретно в лоб! — Я уже тебя пригласил. — улыбнулся Рен, выравнивая карандаши по линейке. — Или мне нужно было это сделать прилюдно? — Ладно уж… Просто с твоими дальними заходами фиг поймешь, чего там тебе надо… — Я усвоил урок и предпочитаю не рисковать. — Рен, ты о чем? — Янг с интересом уставилась на охотника. — Чую клевую историю. — Ха-ха-ха! Там та еще история… — развеселилась Валькирия. — Ренни как-то раз решил меня разыграть в стиле этих новых фильмов… Ну, знаешь, когда главный герой хлопает рукой по стене рядом с головой девушки и преграждает ей путь. Лажа, конечно, конкретная… Кто так вообще делает? — А дальше? — Дальше… Я такой подляны от него не ждала и от неожиданности засветила ему в печень… Пирра почти не слушала Нору, она испытывала смешанные ощущения. С одной стороны, она была горда оказанным ей вниманием, а с другой – случившееся было действительно неожиданно и чересчур прямо. Конечно, от Жона не стоило ждать романтики, но все же… Холодные слова, без малейшего смущения или неуверенности. Гигант нисколько не походил поведением или образом мыслей на их сверстника. Все же гениальные люди могут быть действительно сложны и порой непонятны для окружающих. Мечница осмотрелась, стремясь привести мысли в порядок. Руби, Нора и Янг были искренне рады за нее, а Вайсс быстро спрятала разочарование. Блейк предпочла воздержаться от комментариев, она по непонятной для Пирры причине была всегда напряжена, когда находилась рядом с Жоном, но никогда не стремилась избегать гиганта.           Прогресс социализации Жона был крайне медленным, и от этого каждый успешный шаг невероятно ценен. Пирра старалась смотреть в будущее с оптимизмом, она верила в успех самоназначенной миссии. Жон Арк не может и не будет потерян для общества, которое он призван защищать от гримм. Он поймет, что победа над гримм – не самоцель, а необходимость для обеспечения мира и порядка на Ремнанте. Настоящее будущее для всех. Достижимая мечта.    — Жон? — Руби снова включилась в разговор. — Слушаю. — А ты умеешь танцевать? — Умею. Смертные любили искусство спортивного танца, оно развивает осанку, координацию, выносливость и чувство ритма, требуя серьезной физической подготовки. Кузнец войны владел теорией и практикой бальных танцев. Они пригодились при исполнении обязанностей посланника. Лучше принять ограниченное участие в относительно невинных развлечениях аристократической своры, чем стоять мрачной тучей. Главным всегда было достижение результата, и если для этого потребуется станцевать с какой-нибудь смертной герцогиней, то так тому и быть. Приемлемая цена. — Хватит разговоров. — Арк’тур решительно прервал Руби, хотевшую задать новый вопрос. — Вы пришли за помощью в подготовке, настало время ее получить.

***

  Обычная еда едва ли могла насытить организм астартес, и поэтому приходилось поглощать ее в больших количествах. Изготовление привычной питательной пасты пришлось неожиданно прекратить.  Во всех бедах, как всегда, оказался виноват директор академии Бикон. Вздорному смертному было необходимо посещение железным воином столовой вместе со своими сокомандниками. Очевидная попытка сплотить JNPR и помочь прочим студентам привыкнуть к кузнецу войны. Шум, издаваемый жующими смертными, и их веселые разговоры напоминали легионеру о гроксах в загоне во время кормления. Они не могли поесть молча, быстро и с достоинством, не превращая все в балаган. Обычно команда JNPR принимала пищу за двумя специально сдвинутыми столами. Поначалу вокруг образовывалась мертвая зона, а вся болтовня прекращалась. Однако со временем смертные становились все смелее и порой даже рисковали подходить с идиотскими вопросами. Такие моменты превращались в испытание силы воли: железному воину нестерпимо хотелось пробить пару голов этим ничтожествам. Иногда к команде легионера присоединялись RWBY. Терпеть их присутствие было не в пример легче. Сегодня именно такой случай: после занятий в библиотеке обе команды вместе отправились в столовую. — Жон, я к раздаче, тебе что-нибудь взять? — спросила Пирра. — На твое усмотрение. — ответил Арк’тур, он ел, почти не ощущая вкуса. — Я с тобой. — Нора поднялась следом за мечницей. — Салатик с курицей сегодня очень даже ничего… Грозный Лидер, можно? — Иди. Пирра сразу заподозрила неладное: Валькирии не особо нравились салаты, и не важно, с мясом или без. Случившееся не более чем повод. Норе не терпелось порасспросить подругу о ее неожиданном успехе. Странно, что за ними не увязалась Янг. Нора терпела целую минуту: — Значит, атакуешь со всех сторон?  — Ты о чем? — Ну как же… Сначала танцы и все такое... А вот ты выбираешь еду для своего мальчика… — Нора! — Ой! Как я могла забыть. Не мальчика, Жон у нас умный и красивый мужчина с большими мышцами и огромным… — Нора! — … достоинством. Ну разве не мечта? — Хватит, пожалуйста. — обреченно попросила Пирра, обессилено облокачиваясь на стену и осматривая невесть откуда взявшуюся очередь, выстроившуюся за новой порцией. — Обязательно все вот так выворачивать? — Нет… Это я так… — Нора пристроилась рядом с мечницей. — Вы будете неплохо смотреться вместе, но тебе надо быть поактивнее. — Спасибо за совет. — Слабо звучит. — поморщилась Нора. — Он тебе нравится, и ты ему тоже… вроде бы. В чем проблема? На первую свиданку вы забились, лови момент. — Все не так просто, как ты говоришь… — Куда уж мне. Пиррочка, я пока не очень просекла, как там Грозный Лидер мыслишки разгоняет, но одно могу сказать точно – если надумаешь перетереть за отношения, то делай это прямо. В лоб. Он оценит. — Порой мне кажется, что он вообще не приспособлен к таким вещам. — грустно вздохнула Пирра, сейчас они находились в самом конце едва двигавшейся очереди. — В смысле? К отношениям? — В том числе… — Херня какая-то, если честно. Он суровый парень с бицухой и внешностью крутого киногероя, а ты ровная по жизни суперзвезда с ногами от ушей и круглой попкой. Что еще надо? Или тебе не хватает адреналина? Ждешь, пока на горизонте появится очередная пустоголовая соска из богатой семейки? Грозный Лидер, конечно, не поведется, но… — Я так не могу. — заявила Пирра, отводя глаза от подруги. — Понимаю, что ты хочешь как лучше, и я благодарна тебе за доброе намерение… — Правда? Благодарна? — Нора окончательно растеряла прежнее веселье. — И что ты собираешься делать? Бесконечно вздыхать по нему? Ходить печальным привидением следом за Грозным Лидером? Ты понимаешь, что любая мандень из его фан-клуба… — Мисс Валькери! — раздался грозный окрик неожиданно оказавшейся поблизости профессора Гудвич. — Немедленно прекратите сквернословить.  — Уже прекратила! — Валькирия дождалась, когда профессор отойдет подальше, и недовольно закатила глаза. — Вот ведь… Даже не услышала, как подкралась. Может она, и вправду ведьма? — Нора, я устала тебя предупреждать. — Пирра проводила взглядом профессора и повернулась к подруге. — Пора бы уже понять, где ты находишься. — Я-то понимаю, а ты? — В каком смысле? — В самом прямом. Пиррочка, мы тут будущие охотники. Нет времени годами держаться за ручку и тайком целоваться. Мы здесь учимся как лучше ломать ноги и по возможности выжить. А та хрень в кабинете Озпина? Или ты ничего не выпасла? Именно мы пойдем в пекло вслед за Грозным Лидером… Смысл тянуть? — Нора… — мечница помрачнела, Валькирия была права и одновременно ошибалась. — Я тебя услышала.  — Лучше бы поняла. — А сама не хочешь последовать своему же совету? Почему до сих пор не призналась Рену? — Не сравнивай. — отрезала Нора, по ее тону становилось ясно, что она не в восторге от вопроса Пирры. — Я с ним говорила и… — И? — … и ничего. У Рена свои конкретные загоны и остается только ждать. Мы с ним давно скентовались и ради Ренни я любому ноги сломаю… Вот. Мрак тот еще… Ты права… У меня тоже не клеится с этим делом. — Прости.                — Забей. — Валькирия махнула рукой, она уже открыла рот, чтобы продолжить, но их беседу прервал знакомый и очень громкий голос: — Слышь, животное! Тебе уши вырвать?! — Кардин грубо вытолкнул Вельвет Скарлатину из очереди. — Громче говори! — Я прошу прощения! — несчастная фавн беспомощно оглядывалась, не зная куда ей деваться. Как назло поблизости не было никого из команды CFVY. — Я нечаянно!     — Завались! Ты знаешь, сколько стоят эти туфли, нищебродка? Ты реально настолько дура, что не можешь уследить за собственными копытами? — Я ничего не испортила… Там всего лишь пятнышко… — Пятнышко! Слышали? — к Кардину протолкались Рассел, Дов и Скай, вместе они окружили Вельвет. — Придется платить за ущерб, а иначе вылетишь из академии! Тупая крольчатина нам тут не нужна. — У меня нет денег… — начала было Вельвет, но Пирра решила вмешаться: — Кардин! — мечница шагнула вперед, показательно разминая шею. — У меня деньги есть! Рискнешь взять? — Никос, тебя никто не звал! — окрысился Рассел. — Не лезь не свое дело!      — Теперь это мое дело. — упрямо заявила Пирра, подходя ближе к Вельвет. — Или у вас с этим проблемы? — Никто тебя не боится, Никос. — Кардин окончательно переключил внимание на мечницу. — Иди куда шла, и я забуду про твое… Кардин осекся на полуслове и замолчал, глядя куда-то за спину Пирры. Его кулаки сжались, а глаза стали злее, однако от мечницы не укрылась неуверенность, смешанная со страхом. Что-то было не так. Пирра оглянулась, ожидая увидеть Жона, но гигант по-прежнему сидел за столом и едва ли замечал конфликтную ситуацию. Остальные же увлеклись разговором, только Блейк подняла голову и нахмурилась. Наконец взгляд мечницы натолкнулся на Нору: та не сдвинулась с места, продолжая стоять, опираясь на стену, лишь чуть отклонившись вправо. По спине Пирры пробежали мурашки. Никогда раньше она не видела веселую и бесшабашную Нору такой. Совершенно другая Валькирия смотрела на Кардина странными, помертвевшими глазами. В них не было раздражения или ярости, лишь страшное обещание боли, глубинное и до ужаса обыденное желание причинить страдания и заставить плакать, моля о пощаде. Хладнокровная злоба.  Пирру передернуло, и наваждение пропало.

***

     — К гримм их… — ругнулся Кардин, протягивая руку к двери и морщась от неприятных воспоминаний. День не задался с самого утра. Сначала на занятиях его отчитал Ублек, а позже и Гудвич. Потом у него закончились деньги, и пришлось звонить домой, случился неприятный разговор с отцом. Старый пердун поворчал, но денег дал. В столовой Кардин решил найти себе жертву, чтобы выпустить пар, и крольчиха так удачно подвернулась… Он хотел публично унизить ее и продемонстрировать свое превосходство, а заодно развлечься. Учеба была до рвоты скучна, нравоучения преподавателей противно вязли на зубах, и так день за днем. Требовался выход для скопившегося раздражения. Вельвет должна заплатить за все.      Все шло хорошо, пока не вмешалась Никос. Ей, как всегда, больше всех надо. Кардин ненавидел эту девку, однако не решался на прямой конфликт. Ведь помимо ее славы грозной воительницы и сильного проявления, за ее спиной маячил Жон Арк. Связываться с этим чудовищем никто не решался. Однако помимо могущественного наследника семьи Арк были и другие уроды… Кардин прищурился, когда в туалете автоматически зажегся свет, одновременно охотник сделал шаг через порог. Сильный удар пришелся сбоку. Кардина отшвырнуло к стене. Ему не дали и шанса на самозащиту. Боковым зрением он смог рассмотреть метнувшееся к нему оранжевое пятно. В одну секунду весь мир исчез, а внутри вспыхнул взрыв сверхновой. Разламывающий тело спазм пронзил каждую мышцу. Через сосуды пошла не кровь, а кипящий свинец или мелкое битое стекло. Тело скрутило в неестественную позу, которую невозможно контролировать. Кардин активировал ауру, но было поздно: она не способна мгновенно излечить полученный урон. Напавший не собирался останавливаться. Заблокировав обе руки Кардина, он принялся с быстротой и расчетливостью машины наносить удары локтями по голове поверженного охотника. Даже голые руки, усиленные аурой, являются опасным оружием. Избиение продолжалось, пока сознание окончательно не покинуло охотника. Он тяжело приходил в себя. Тьма никак не желала рассеиваться, а когда она все-таки отступила, то на смену непроглядной черноте, что укрыла забытье, пришел безжалостный свет. Кардин не был уверен, сколько времени он провалялся на полу. Постепенно белая пелена перед глазами рассеивалась. Глухой гул в ушах сменился болезненно резкими звуками, кажется, это были шаги, каждый из них отдавался болью в висках.  — Домашний мальчик… Чуть электрического праха, и тут же сдулся… — Кардин узнал этот голос, он принадлежал самой ненавистной и свирепой сучке во всей академии. — По уму надо было тебе голову разбить на арене, но Ведьма не даст… Да и ты сам честно пиздиться не пойдешь… Слабоват. Нора повернулась к раковине и открыла воду. Этот шум едва не заставил Кардина заскулить от острой боли, что протыкала мозг. Потом послышался странный звон, будто она пересыпала что-то металлическое. — Подлая сука… Какая же ты все-таки… — Кардин с невероятным усилием выталкивал слова онемевшими губами, его голос оказался слабым и надтреснутым. — … мразь. Дай.. время… Арк… не поможет… — Я сука? Возможно… — Валькирия закончила возиться у раковины и, подойдя к Кардину, присела на корточки. — Грозному Лидеру похуй плюс похуй на тебя, но твоя проблема в том, что мне нет… Ты давно нарывался. — Тебе конец… и… твоему… ублюдочному лидеру… всех сгною и нассу на ваши могилы… — Смотрю, ты совсем не вяжешь, кто тут поляну держит… — проговорила Нора и показательно ссыпала еще одну большую горсть монет в мокрый армейский носок. — Ну, да и ладно… Я и не таких заставляла рыдать… — Тварь… — простонал Кардин, пытаясь подняться, но всех его сил хватило только на то, чтобы перевернуться на живот. Руки и ноги отказывались служить. — Только и можешь из-за угла… Я тебя выебу и высушу… — Дурак. — просто сказала Валькирия и, раскрутив звякнувший носок, обрушила его на спину Кардина.