Грешный ангел

      Чанбин чувствовал, как волнение овладевает разумом. Сейчас он слышал голос своего омеги, который был наполнен страхом. Первый раз альфе стало страшно, не за себя. В голове билась только одна мысль: Сынмин там совсем один. Как же быть? Нужно как-то успокоить сейчас Кима и самому успокоиться. — Что значит он нашел тебя снова? — После развода я подал прошение на судебный запрет на приближение ко мне. После этого я уже несколько раз менял жилье, снимая каждый раз в другом районе, но он выслеживает меня. Несколько раз Кенсу удавалось несильно ударить меня, но каждый раз ему удавалось уходить от ареста. — Сынмини, пожалуйста, только не поддавайся панике. Тебе есть где переночевать? Можешь остаться у друзей? — Нет, нет. Я в норме, Бини. Я сейчас запру все замки и лягу спать. — У меня сегодня последний концерт и потом я сразу вылечу в Сеул. — Чанбин, со мной и правда все в норме. Я буду тебя ждать послезавтра днем. Просто работай. — Я люблю тебя. — И я тебя.       Голос омеги вроде стал легче, а вот Бину успокоиться не удалось. Альфа вошел на сцену и наткнулся на Джина и Минхо. — Хён, я не смогу остаться на интервью завтра. Мне срочно нужно в Сеул. — Чанбин, но это невозможно. У нас по контракту принимающей стороны прописано участие в этом шоу. — Хён, что хочешь делай. Но мне нужно в Сеул. Сегодня концерт я отработаю, но завтра с утра я улечу. Хочешь, я могу официально уйти из группы, могу заявить об этом. Но сейчас мне важнее Сынмин и наш будущий малыш. — Но так нельзя, Чанбин. — Хенджин, если бы не он, я бы уже ехал в аэропорт, наплевав на обязательства и ответственность. — Я против. Ты обязан быть завтра на шоу. Это последнее слово, Чанбин. — строго сказал Хван и снова повернулся к Минхо.       Чанбин пнул усилитель и помчался в гримерку. Там Сынмин совсем один, наедине со своим страхом. Дверь тихо скрипнула, раздались легкие шаги, запахло клубникой. Маленький омега огладил ладонью его плечо и скользнул ему на колени, обвив руками шею. Альфа усмехнулся и уткнулся носом в его плечо. — Сони... — Помолчи, хён. Просто сейчас помолчи и послушай. Улетай завтра утром. Мы справимся с Крис-хёном сами. Мы с Ченом забронировали тебе билет в Сеул на завтра на восемь утра. Поэтому уже к часу дня будешь в Инчхоне. Береги Сынмин-хёна и жди нас в четверг. — Джисон? — Я же попросил тебя помолчать, хён. Я хоть и младше вас всех, но вижу многое. Любовь это самое главное, а ваш малыш самое ценное. Я свою потерял и уже вряд ли когда-нибудь получу вновь, но ты береги ее. Сынмин-хён такой замечательный. Он будет хорошим папой. Пообещай мне что воспользуешься билетом! — Ты знаешь, что ты хороший омега. Я воспользуюсь билетом. А Крис? — Хён в курсе. — Мне повезло с друзьями. Он злится на меня? — Нет. Он любит тебя. Ты и для меня тоже как родной стал за эти несколько месяцев, а для него вообще как брат. — Я был слишком резок с ним. А ты правда решил уйти? — Да. Но я все еще надеюсь, что он извинится, что захочет снова быть со мной, но он... Я слишком наивный, да? — Ты слишком влюбленный, Джисони. — Я мысленно дал ему шанс до моего совершеннолетия.       Они вот так сидели еще минут двадцать, пока в гримерку не вошел Чондэ. — Джисон, Чанбин, пора на тренировку. Там Минхо уже рвет и мечет.       Они отработали концерт в хорошем ритме. Группа зажгла на стадионе Джакарты будто в последний раз. Бин уговаривал себя поспать, но так и не получилось. Его сон был поверхностным и слабым, стоило закрыть глаза как виделась всякая чушь. Альфа встал по будильнику в половину шестого утра. Чемодан был собран еще вчера после концерта, поэтому осталось только пройти регистрацию и уехать в аэропорт не пойманным. Бин натянул черные джинсы и футболку, накинул такого же цвета толстовку на замке, обязательные кепка и маска. Он аккуратно выглянул из номера и пошел по коридору. Перед лифтом его остановила охрана. — Господин Со, нас не предупреждали, что вы уезжаете так рано. Подождите, пожалуйста, пару минут, сейчас подготовим сопровождение. — Не нужно, Миндже. Вы меня здесь не видели, ясно? — Но... — Миндже! — Я вас не видел, господин Со.       Бин кивнул и спустился на лифте в холл гостиницы, плотнее опуская капюшон и козырек кепки ниже, и вызвал такси.       Сынмин не пошел сегодня на работу. Омега позвонил секретарю ректора и сказался больным. Ночью так и не удалось заснуть. Он прокрутился в постели до утра и уснул только на рассвете. Поднялся Мин только к полудню. Он принял душ, переоделся и приготовил легкий завтрак. От еды его отвлек звонок в дверь. Кого могло принести? Неужели кто-то из коллег? В дверь снова позвонили. Сквозь шторы в комнату попадал солнечный свет. Мин встал из-за стола. Опять звонок. Потом послышался громкий стук в дверь. Наверное все-таки Бини! Он приехал. — Иду! — крикнул он и поспешил к двери.       Омега открыл замок и распахнул ее с широкой улыбкой на лице, которая тут же исчезла. — Привет, дорогой. — поздоровался Кенсу. Он осмотрел его с ног до головы своими темно-ореховыми глазами. — Милый, ты кушал? У тебя соус на губах. Выглядишь ужасно.       Он же, напротив, хорошо выглядел. Красивый загар, светлые волосы, симпатичный, как модель с модного журнала. Сынмин пытался что-то сказать, но не получалось. Все его тело словно онемело, он не мог пошевелиться. — Вот, держи, я купил тебе цветы. Я знаю, как ты любишь все эти фривольные штучки. — он протянул Киму огромный букет. Он на автомате взял букет. Альфа протиснул свое стройное высокое тело мимо него и закрыл дверь. — Я же сказал, что скоро увидимся. Чему ты удивляешься? — Уходи. — омега начал приходить в себя. — Ты не рад меня видеть? — С чего это вдруг? Убирайся из моего дома.       Он протянул руку, желая прикоснуться к его щеке, Мин сжался от страха. Он опустил руку и нахмурил брови. — Не бойся, дорогой, я тебя не ударю. Я бросил пить. Если хочешь, можешь проверить.       Мин чувствовал его мятное дыхание. Он сжал кулаки, но ничего не мог с собой поделать. — Дело не в этом, Кенсу. Ты не должен приближаться ко мне, ближе, чем на триста метров. Я считаю до трех и звоню в полицию. — Мини, выслушай меня. — Раз! — Я понял, каким придурком я был и пришел просить у тебя прощение. — Два! — Я через многое прошел. Мини, но я понял, что хочу быть с тобой до конца жизни, эта мысль помогает мне оставаться трезвым. — Три! — Мин бросил букет на пол и пошел за телефоном. Вчера он уснул, прижимая телефон к груди. — Подожди. — Кенсу пошел за ним в гостиную. Звук шагов за спиной заставил его сердце биться быстрее. — Мини, дай мне еще один шанс. Выслушай меня. — сильные пальцы сжали его руку.       Омега застыл и неосознанно задрожал. Он не мог восстановить дыхание. Главное даже намеком не показывать, что он в положении. — Как ты меня нашел? Как? Где я ошибся.       Он усмехнулся: — О, это было проще простого. Как думаешь, сколько у нас в стране оригинальных Скайлайнов?       Ну, конечно же. Машина. Как он сразу не догадался? — Почему ты трясешься? Я же сказал, я тебя не обижу. Не бойся. — Я не боюсь. Ты, сукин сын, отправил меня в больницу. Ты чуть не убил меня. Я потерял ребенка. — Детка, это был не я. Я был пьян, а ты мне изменил с хозяином заправки. Я взбесился и потерял контроль. Но я больше не сорвусь. Клянусь. Я больше тебя не обижу. Никогда. Я совершенно другой человек. Помнишь того очаровательного парня, в которого ты влюбился? Я вернулся, и мы можем начать все сначала. У нас все будет как тогда. Ты же любил меня таким. Я больше никогда тебя не обижу, дорогой. Ты должен мне верить. Я теперь намного лучше. Я изменился. Я люблю тебя. Ты же мне веришь?       У Мина свело желудок от этих трех слов. Ничего не изменилось. Он повторял свою заученную речь, всякий раз, когда просил у него прощение. Хотя нет, кое-что изменилось. Омега изменился. И он любит другого альфу. Бин показал ему, что такое любить по-настоящему. Сынмин покачал головой. — Даже если я и верю тебе, Кенсу, это уже не имеет никакого значения. Я тебя не люблю. У меня новый альфа. Он уважает и ценит меня. И не считает шлюхой, способной изменять направо и налево.       Глаза До заполнялись злобой, и он поджал верхнюю губу. По спине Мина пробежался холодок. Как он и подозревал, злоба никуда не делась и уже пробиралась наружу сквозь его красивые обещания. Спустя пару секунд Кенсу расслабился. — И кто он? — Его зовут Чанбин и он любит меня. — Ах да, некий Чанбин. — Мы знакомы? — спросил Бин, стоя в дверях.              Чанбин был очень уставший после перелета, но у него точно не было галлюцинаций. Он видел какую-то связь между Мином и высоким парнем лет тридцати, держащим его за руку. Парень повернулся и его глаза расширились от удивления. — Ты, должно быть шутишь, Мини. Твой новый парень — уголовник? — Он не уголовник — прошептал омега. — Он идеальный. — Я чему-то помешал? — спросил Чанбин.       Ким сжал кулаки, его тело тряслось. Даже издалека он видел это. Здесь что-то не так. Кто этот парень? И почему он прикасается к его супругу с такой фамильярностью. Неужели он так торопился вернуться в Сеул, на свидание к своему тайному любовнику? Но омега же знал, что Со едет к нему. Конечно, он не такой дурак, чтобы так глупо попасться. — Эй, ты, уголовник, можешь уходить. Мы с моим мужем снова решили сойтись. — мужчина обнял его за плечи, придвинул к себе и поцеловал в висок.       Сердце Бина вырывалось из груди. — Мужем? — переспросил он.       Так значит — это и есть До Кенсу. Этот опрятный, гладко-выбритый мужчина и есть дьявол во плоти, после которого Мин не выносит слова о любви? Не может быть. Бин всегда представлял его с огромными рогами, красной кожей горящими глазами и копытами. Это парень был похож на парня с рождественской открытки в окружении омег, милого младенца и золотого ретривера. Это не может быть Кенсу. К тому же, разве они развелись, и вот уже несколько месяцев это его муж.       Мин качал головой и хотел возразить, но не смог произнести и звука. Чанбин еще никогда не видел его таким бледным. Он понял, омега боялся не мужа, заставшего его с любовником, он просто был в ужасе. Но Бин был здесь. Он не позволит этому ублюдку причинить вред его сокровищу. — Значит ты — Кенсу. — сказал Чанбин и вошел в дом. Без резких движений. Кто знает, что у этого психа на уме. — Мини что, рассказывал про меня? — О да, он много о тебе рассказал. — гнев вырывался из Бина наружу, но нужно было держать себя в руках. Его первым желанием было выбить из этого идиота все дерьмо, но он не хотел пугать беременного омегу. Бин не хотел упасть в его глазах.