Ирония

Уэнсдей Аддамс никогда не испытывала ничего, что можно было бы назвать влюблённостью, по крайне мере к человеку. Проявление чувств, к кому-либо, ограничивалось лишь научным интересом. Говорят, что учёные не верят в бога, а для Уэнсдей эти слова звучала так: «Учёные руководствуются холодным разумом, чувства — слабость». И этого принципа она придерживалась всю жизнь. И это помогало. И это работало. Но сейчас, после всего, что с ней произошло, она осталась вдруг наедине со своими мыслями и поняла, что невидимый барьер, окружавший её разум от ненужных мыслей и чувств, исчез. Она сидела, где-то внутри себя, и с глазу на глаз пила кофе сама с собой. Серость, пыль — были её разумом, мозгом, внутри которого она выпивала кружку за кружкой, в попытках разлепить губы и сказать хоть что-нибудь самой себе. Напротив неё сидела она же. Два близнеца сидят напротив друг друга и молчат. Они смотрят друг на друга: одна полна печали, другая — любви и обе — горя. Эти две личности и были одной единой Уэнсдей Аддамс, которой нужно принять обе стороны, чтобы язвы от прошлого перестали так сильно давить на сердце, которое, как оказалось, у неё есть. По правде, самой сильной язвой оказался Тайлер Галпин. Их отношения оказались разноцветными нитями, которые перепутались между собой и образовали очень запутанную, шарообразную конструкцию, конец и начало которой сложно было найти. В попытках отыскать момент, когда у неё мозгу сменилось обозначение чувств к этому парню с «я-тебя-просто-использую» до «ты-мне-интересен», Уэнсдей поняла, насколько они были похожи. Тайлер Галпин не был хорошим, она тоже не была хорошей. Её зацепило это? Отстраненное признание в полицейском участке, словно высота в треугольнике, казалось, разделило их по разные стороны баррикад, обозначив их отношения как «враги-и-никак-не-влюблённые». Однако, только сейчас, ей пришло осознание, что его слова, наоборот, показали их схожесть. Но заключалась эта «схожесть» не в любви к убийствам, они убивали по разным причинам, а в том, что они были как бы выброшенные после бури — убитые и опустошенные. Им обоим было больно от того, что они чувствуют друг на друге любовь, которую не могут выразить словами. Невыразимое изгрызает сердце, переправляется в мозг и изъедает совместные воспоминания в попытках забыться. Тайлер Галпин оказался самой болезненной и большой язвой на её сердце, отразившейся самым уродливым шрамом на её пустой душе. Над ними никогда не взойдет солнце, под названием «чувства», оно всегда останется где-то за горизонтом, там где его никто не найдет, не достанет. Одна из Уэнсдей испарилась, а реальность вдруг снова обрела краски. Мыслительный штурм очень болезненно прошёлся по небольшому городку, где обычно жили мысли, чувства и всё, что позволяло девушке функционировать в жизни. Встав с кровати, Уэнсдей села за печатную машинку, провела пальцами по буквам, и вскоре появилось небольшой предложение. Оно гласило: «Молчи, скрывайся и таи»*