Формула наказания

      Капитан полиции Кен Рюгуджи стоит у патрульной машины и курит. Выезд на место преступления в двенадцатом часу ночи в выходной день его не радовал, но выбора не было — все детективы управления были заняты в других делах. Отправить напарника сюда в одиночку было плохой идеей изначально, поэтому Кен, не раздумывая выдвинулся в путь. И, в итоге, приехал на место происшествия первым.       Патрульные тихо переговариваются о трупе, который нашла в центральном городском парке бабушка, выгуливавшая в позднее время свою собаку. Точнее, нашла тело собака, а бабушке пришлось мало того, что звонить в полицию, так еще и просить прислать для нее скорую, потому что от вида мертвеца ей стало плохо. Рюгуджи думает о том, что в парке ночью бабулькам делать нечего, но вслух, конечно, ничего не скажет.       Капитан поднимает выше воротник своей форменной куртки. Должность и звание позволяли ему приезжать на допросы и на обследование места преступления в штатском, но за долгие годы службы в полиции Кен выучил, что ничто так не отрезвляет и не приводит в чувства обнаруживших тела людей или родственников жертв, как полицейская форма. Без своей куртки он скорее походил на модель, сошедшую со страниц журнала о мотоциклах или спортивных машинах. Высокий и широкоплечий, стройный подтянутый блондин с длинными прямыми волосами, стянутыми в хвост, он производил неизгладимое впечатление на всех, кто оказывался с ним рядом. От работы это иногда отвлекало. Поэтому он не мог позволить себе носить безумного вида толстовки и рубашки, которые предпочитал его напарник.       Кен смотрит на часы и понимает, что коронер ужасно опаздывает. Видит вдалеке приближающуюся команду криминалистов, выбрасывает окурок и приветственно машет им рукой. Наото Тачибана, ведущий криминалист ночной смены их полицейского управления, салютует ему в ответ. За ним с двумя чемоданами невесело тащится Хаккай Шиба.       — Привет, Дракен. Вытащили с выходного?       — Привет. Ну, Майки ночью отпускать гулять по лесу одного небезопасно. А то к утру мы рисковали еще и спасателей вызывать на его поиски.       — Меня вот тоже вытянули прямо из злачного заведения, — устало тянет Хаккай. — Я и так тройную смену отпахал. Все по больничным расселись.       — Ставлю пиво, что убили его не в парке.       — С чего такие выводы, Наото?       — Сам посуди: центральный парк, народу до жопы в любое время суток. Если труп нашли, прогуливаясь по дорожкам с собачкой, то место проходное. Сложно замочить кого-то прямо на глазах у толпы и скрыться незамеченным.       — Твоя теория фуфло, Наото, — говорит Хаккай, прикуривая. — Парк хоть и центральный и очень большой, но закрывается для посещения в одиннадцать вечера. Когда я был мелким, мы с пацанами часто пробирались сюда ночью. Летом чтобы поплавать голышом в озере, зимой — пострелять по банкам из пневматики. Охранники стоят только у калиток главных входов и патрулируют парк так себе, хотя обязаны. Ночью кто угодно мог перелезть через ограду. Если представить, что кто-то решил найти какие-то развлечения здесь ночью, и нарвался на компашку гопников, требующих отдать девственность и ключи от квартиры, то не мудрено, что все могло закончиться поножовщиной.       — Какой у тебя широкий кругозор, Хак. Я и не знал об этой странице твоей жизни, хотя мы уже десять лет работаем вместе.       — Я был в банде одно время… но вспоминать это не люблю. Но пиво тоже ставлю! Дракен?       Свое прозвище Рюгуджи получил из-за драконьего спокойствия и татуировки, жившей на его теле уже много лет. Разрисованные тела в полиции не приветствовались, но тату Кена под одеждой было не видно.       — Ставлю на то, что прав Наото. Но мы ведь все равно ничего не знаем о состоянии тела. Где вообще черт носит Такаши?       Такаши Мицуя, окружной коронер, славился своей педантичностью и организованностью. Он никогда не опаздывал, был учтив и тактичен, максимально быстро справлялся со своими обязанностями на месте преступления, чтобы предоставить криминалистам возможность поскорее заняться своей работой. Тихий и слегка отстраненный Мицуя вместе со своим ассистентом Чифую Мацуно, таким же спокойным и дружелюбным, были, пожалуй, лучшей командой судмедэкспертов в их округе.       Рюгуджи тянется за телефоном, но позвонить не успевает, потому что к их компании на максимально возможной скорости несется его напарник Манджиро Сано по прозвищу Майки. Невысокий, тощий, с копной волнистых пшеничного цвета волос, Майки скорее был похож на сбежавшего с уроков подростка, чем на тридцатилетнего лейтенанта полиции. Но его внешность и манера поведения их тандему с Кеном тоже была на руку — все, кого они допрашивали или проверяли, расслаблялись в компании лейтенанта и во время всех мероприятий чувствовали себя в относительной безопасности.       Спокойный, высокий и хладнокровный Кен и маленький лучезарный заводила Майки представляли собой довольно забавную парочку и отлично друг друга дополняли. Укрепляло их положение то, что Дракен и Манджиро дружили с самого детства, поэтому понимали друг друга без слов.       — О, Кенчик! Как хорошо, что ты не бросил меня и приехал.       — Ты опять вместо ужина ел рисовое печенье?       — Что? Откуда ты…       Дракен привычным жестом отряхивает лицо Майки от крошек и поправляет ему хвостик на макушке. Кен привык быть для Сано мамочкой, присматривать за ним, будить утром телефонным звонком, покупать ему вещи, да даже причесывать. И не потому, что Майки ничего не мог делать самостоятельно — ему просто все было лень. Первое время все сотрудники управления косились на них и перешептывались за спиной, но потом для слухов и сплетен просто не осталось поводов: Сано женился. На такой же бестолковой барышне, которой самой нужна была нянька. Кен иногда справлялся и с этим.       — А вот и Такаши.       Хаккай машет рукой коронеру и тут же ныряет за желтую ленту. Он потеряли слишком много времени, нужно скорее приступать к обследованию места преступления.       Техники уже установили необходимую аппаратуру, поэтому площадку заливает яркий раздражающий свет. Обменявшись приветствиями с командой судмедэкспертов, вся компания, наконец, приближается к телу.       Из собранной кучи опавших листьев виднеется половина тела мертвеца. Скорее всего, сильный ветер раздул листья, и его стало видно. В противном случае, труп могли обнаружить еще не скоро. Светловолосый мужчина, облепленный жуками, с абсолютно синим лицом и закатанными глазами, как будто протягивает к ним руку, пытаясь вырваться из плена своей гробницы. Зрелище было жутко отталкивающим, и даже невозмутимый Рюгуджи спешит отвернуться. Мицуя фиксирует фотокамерой первоначальный вид, в котором они застали труп, а потом на пару с Чифую и техниками начинает извлекать его из листьев.       — Температуру печени измерять бессмысленно, парни. Вы и сами видите, что мужик нежилец уже давно. Скорее всего, мертв он не меньше недели.       — Предварительное заключение?       — Сказать что-то прямо сейчас сложно, Кен. Мне не нравится цвет его лица, это очень странно. Но предположения пока выдвигать не хочу. Мы забираем его.       — Его убили здесь? Скажи, что здесь! — Хаккай с надеждой смотрит на коллегу, но Мицуя только устало качает головой.       — Вряд ли, Хак. Я не вижу никаких внешних повреждений, значит, в него не стреляли и не кололи ножом. Его, конечно, могли прямо здесь отравить, но тогда преступник для своих забав выбрал слишком странное место.       Шиба чертыхается. Теперь он должен всем пиво.       Кен наблюдает, как тело грузят в машину морга полицейского управления. Вертит в руках документы, которые Мицуя нашел в кармане у жертвы.       Такемичи Ханагаки, двадцать шесть лет. Права, бумажник с наличными деньгами и кучей карточек. Если бы хотели ограбить — кошелек на месте не остался бы. Майки беседует с патрульными, пытаясь выведать у них какие-нибудь особенные данные о бабке, обнаружившей труп. А потом видит на заднем сидении патрульной машины ту самую собачку. Глаза Сано расширяются и начинают задорно блестеть. Кен уверен, что до конца обследования места преступления его напарник машину не покинет и от животного не отлипнет. Ему снова придется вникать во все самому.       — Неудача за неудачей, да, Драаакен?       Рюгуджи приходится сжать кулаки, чтобы не выйти из себя. Несмотря на свой спокойный нрав, Кен умел злиться и очень сильно. В основном на тех, кто специально его провоцировал или задевал бестолкового Манджиро. В полиции людей, желающих отведать на вкус кулак капитана, не нашлось, среди обывателей провокаторов тоже было мало. Но один бесстрашный существовал в жизни Кена уже несколько лет. Он поворачивает голову, чтобы в очередной раз встретиться лицом к лицу с проблемой, иногда не дававшей даже дышать нормально без приступов злости и паники.       Окружной прокурор Шуджи Ханма с ядовитой улыбкой рассматривает капитана, слегка склонив голову набок. Он выше Дракена, и, по всей видимости, сильнее физически, несмотря на худобу. Каштановые волнистые волосы с мелированными прядками как и всегда аккуратно уложены на левую сторону, обнажая укороченные виски и затылок. Большие раскосые золотистые глаза смотрят с насмешкой сквозь линзы очков в круглой оправе. На прокуроре длинное пальто песочного цвета, бежевый свитер с высоким и широким воротом, узкие укороченные брюки и лаковые оксфорды. На руках неизменные тонкие перчатки цвета слоновой кости. Ханма не расставался с ними даже в зале суда. Почему прокурору разрешали такие вольности, Кен никогда не интересовался.       — Ты что здесь делаешь?       — А где «привет»? Hello? Salute?       — Повторять вопрос не буду, ты меня прекрасно слышал.       — Оу… ну, дело досталось мне. Я и говорю — неудача и еще раз неудача. Мы теперь работаем вместе. Ты рад?       На вопрос Кен не отвечает. Работать с Ханмой — худшее, что можно себе представить. Даже труп не пугает так сильно, как необходимость непрерывно общаться с ведущим дело прокурором, который по совместительству является занозой в заднице.       — Ничего не скажешь? Как жаль. Тебя же вроде не должно быть здесь, или я что-то путаю?       — Откуда ты знаешь?       Дракен удивленно выгибает брови. Его темные, почти черные глаза шарят по лицу прокурора, пытаясь выловить там хоть какое-нибудь выражение, кроме презрения и смертельной скуки.       — Я, мой мальчик, тщательно готовлюсь к работе. Изучаю, так сказать, обстановку. Признаться, я не обрадовался, когда мне сказали, что придется работать с вашей командой, но шеф уверил меня, что на месте преступления тебя не будет. О, его слова были, прям, глотком свежего воздуха! И что же я вижу, когда прибываю на место? Тебя, моя волосатая прелесть. И, считай, мое настроение упаковало чемоданы и улетело в теплые края. Мое настроение нежится на солнце в Майями, а я вынужден тут торчать с тобой. В жизни есть справедливость, Дракен?       Кен фыркает и отворачивается. Если не поддаваться на провокации, то можно выжить. Ему придется встретиться с Ханмой несколько раз в процессе следствия, перед судом и на слушаниях. Все это можно вынести, только если не обращать на прокурора внимания.       Рюгуджи молчит и следит за тем, как Хаккай и Наото ковыряют землю. Обследовать здесь нечего, парня явно убили в другом месте. Меток на земле практически нет, пакеты с уликами представляют собой жалкое зрелище: мусор, мусор и еще раз мусор. Нужно бы ехать в управление и составить список родственников и близких жертвы для допросов, но Кен обязан оставаться на месте, пока бригада криминалистов не решит, что они закончили здесь свою работу. Через мгновение до него доносится запах дыма.       — Ты совсем ополоумел?! Какого черта куришь на месте преступления?       — А я думал, что ты мамочка только для Майки. А ты и за меня переживаешь? Как это мило, Дракен.       — Вот еще! Ты нарушаешь протокол. Отойди за желтую линию.       — Не-а.       Шуджи щурит глаза и выпускает издевательски красивое колечко дыма изо рта.       — Я сказал — отойди! А лучше вообще вали домой, здесь нет ничего интересного.       — И не подумаю. Я обязан следить за тем, как ты выполняешь работу, дорогой мой капитан. А вдруг ты позволишь себе лишнее на месте преступления? Прямо как твой белобрысый напарник.       Рюгуджи переводит взгляд на патрульную машину, где Сано продолжает веселиться с собакой. Терпение уже на пределе.       Ханма был отвратительно саркастичным и язвительным. Тщеславным, непробиваемым, хамоватым и заносчивым. Его боялись и уважали коллеги, потому что, несмотря на недостатки, прокурор был очень умен, но друзей у дерзкого и красивого Шуджи не было. Кен именно так оправдывал его поведение, нежелание общаться в более спокойном ключе, бесконечные замечания в сторону капитана и его напарника, палки в колеса, которые Ханма не стеснялся вставлять в любом деле, что им за три года знакомства доводилось вести вместе.       Первый раз они поссорились, даже не зная друг друга. Дракен приехал в здание городского суда, чтобы выступать свидетелем в одном малоприятном деле. Успев забежать в закрывающиеся двери лифта, он попросил стоявшего прямо рядом с кнопкой мужчину нажать нужный ему этаж. Но вместо этого лишние пять минут катался на лифте, потому что нахальный незнакомец решил нажать кнопки всех этажей, кроме нужного. Одарив высокого мужчину в дорогом приталенном костюме, странных перчатках и очках ядовитым взглядом, Кен вышел из лифта на три этажа ниже нужного и направился в зал суда пешком. Чтобы встретиться с наглецом еще раз там же. Вытерпеть вопросы от прокурора оказалось сложно, выносить его липкий и неприятный взгляд — еще сложнее. И все закончилось бы для Кена хорошо в этот день, если бы на парковке их машины не оказались на смежных местах. У Рюгуджи была праворульная Тойота, а у Шуджи — обычный леворульный мерседес. В споре за право сесть в машину первым победил острый и шипастый Ханма. Но только потому, что у Дракена уже не осталось сил спорить. Он потом провел долгие часы в размышлениях о том, почему вообще завязал этот спор, почему так вышел из себя, почему просто не отошел и не дал прокурору спокойно добиться своего. Прошло уже много времени с тех пор, но каждая их встреча наполнена таким количеством яда, что Кен уже давно считает себя неистребимым, но все равно регулярно попадается на новые провокации.       — Отойди за линию или убери сигарету. Все просто.       — Я ведь уже сказал тебе «Нет», Драаакен. Ты плохо слышишь или туго соображаешь? Или то и другое вместе?       — Я укажу это в отчете для шефа.       — Удачи, прелесть моя. А еще не забудь указать, насколько опоздал окружной коронер, почему патрульная служба не доставила по адресу проживания собаку свидетеля и почему лейтенант полиции, ответственный за это дело, в момент обследования места преступления ублажает себя игрой с несчастным животным. И будь уверен, мой хороший: отчет я проверю от и до.       Кен подходит к Шуджи вплотную, смотреть на него приходится снизу вверх, потому что прокурор на добрых четыре дюйма выше.       — Ты чего добиваешься?       — О, я просто обожаю, когда ты злишься. У тебя такое забавное лицо. Ты уже перестаешь напоминать глыбу льда, а становишься похож на человека. Прям живого. Прям с эмоциями. А то вот идешь ты по улице весь такой замороченный и задумчивый, с безразличным выражением на лице… а вдруг навстречу тебе выпорхнет какая-нибудь нимфа? Ты ж ее сразу своим воинственным видом и отпугнешь. А я, Дракен, переживаю за тебя. Потому что я милый и заботливый.       Ханма выбрасывает окурок в урну. Отчего-то слишком долго разглядывает свои перчатки, а потом возвращается взглядом к стиснувшему челюсти капитану.       — Мое лицо тебя волновать не должно.       — Оно меня и не волнует. Не твое лицо, а только его выражение.       — Не боишься, что у меня лопнет терпение?       Шуджи подходит ближе, наклоняет голову к капитану так, что их глаза оказываются на одном уровне. Презрительно выгнув губы, прокурор произносит:       — Жду не дождусь.       А следом стремительно уходит к своей машине.