Формула наказания

      По дороге в морг полицейского управления Дракен молча обдумывает свои перспективы в дальнейшей работе по этому делу под веселое щебетание Майки о том, как он прекрасно провел время с собакой. Злиться еще и на Сано желания нет, поэтому проще маленькое недоразумение игнорировать.       — Ну, Кенчик! Ты меня совсем не слушаешь! Она такая милая! Пушистенькая, маленькая, а зубы острющие, жуть! Надо нам с Бебе такую. Что скажешь?       — Я не буду вставать на два часа раньше, чтобы гулять с вашей собакой, Майки.       — А тебе и не придется! Я буду сам. О, мы будем гулять по набережной, и все проходящие мимо люди будут восхищаться моей псиной! А я буду снисходительно улыбаться, как все собачники. Ну, здорово же?       — Вам не нужна собака, Майки. Это большая ответственность.       — А я что, по-твоему, безответственный?!       Напарник обиженно скрещивает руки на груди и надувает щеки. Иногда Кену казалось, что он уже умудренный опытом дедушка, который каждый день выводит на прогулку своего внучка, а не тридцатилетний молодой мужчина, не обремененный семейными обязательствами. С Майки весело и сложно одновременно.       Друг потащился в полицейскую академию только потому, что Кен мечтал пойти по стопам отца и стать офицером. У Сано своих желаний и карьерных ожиданий никогда не было. Ему было все равно, так же как все равно на все остальные стороны жизни. У Майки большая семья: родители, дедушка, несколько братьев и сестра. Его жизнь всегда была наполнена вниманием и заботой, не было нужды в деньгах и не было одиночества. Тупого и давящего. Такого, каким оно всегда было у Дракена.       Отец умер, когда Рюгуджи было четырнадцать. Под опеку его взял хороший друг отца, который старался изо всех сил, чтобы у Кена было все необходимое для жизни. Но по-настоящему семьей они так и не стали. Сейчас встречи с отчимом случались по праздникам или если нужна была какая-то помощь в доме. Кен привык в жизни рассчитывать только на себя, ведь больше ему положиться было не на кого.       Приходя вечерами в свою квартиру, он подавлял на входе тяжелый вздох. Здесь всегда было тихо и пусто. Коллекция пластинок, доставшаяся ему в наследство от отца, пылилась в углу в коробках, которые за десять лет своей самостоятельной жизни Дракен даже не распаковал. У него были книги, которые он не читал, диски с фильмами, которые не смотрел, была одежда, которую он никогда не носил, потому что не ходил никуда, кроме работы. Ему не с кем было делиться впечатлениями о прочитанном и просмотренном, поэтому Кен не видел смысла тратить на это свое время. Была только работа, балкон с видом на городское озеро, бесконечные заботы о Майки и его жене и… все. Однако был еще и здравый смысл, позволяющий не потакать другу во всем.       — Повторюсь, Майки, если ты меня не услышал. Я не буду гулять с твоей собакой. А ты самостоятельно даже с постели встать не можешь.       — Значит, Бебе будет гулять.       — Бебе спит до обеда, собака за это время разнесет вам всю квартиру.       — Ты такой жестокий и занудный, Кенчик. Это потому, что у тебя своей собаки нет. Вот завел бы — стал бы добрее.       Рюгуджи вяло отмахивается. Паркуется у отдельно стоящего здания морга. Игнорирует Ханму, задумчиво курящего у своей машины, и, не дожидаясь копающегося как обычно Майки, заходит в здание.       Вскрытие уже произвели. Мицуя готовится представить следственной группе предварительный отчет. Чифую заполняет документы. Кен еще раз проходится взглядом по телу на прозекторском столе. В помещение влетает запыхавшийся Манджиро. Сразу за ним — Ханма с медицинской маской на лице.       — Все в сборе? Привет, прокурор.       — Привет, Такаши.       Дракен всегда удивлялся тому, как этим двоим удалось найти общий язык. Мицуя и Шуджи были разными, как небо и земля. Но общались всегда очень вежливо и даже приветливо. Из уст Ханмы в сторону Такаши Кен не слышал ни одного язвительного замечания, кроме, пожалуй, сегодняшнего дня и опоздания службы коронера.       — Если нужна ментоловая мазь, то возьми в столе. Маску можешь снять, он не заразен.       Ханма кивает и стягивает маску с носа. Дракен наблюдает за прокурором, пытаясь заметить малейшее изменение его настроения, но на удивление Шуджи очень спокоен. Они впервые находятся на вскрытии вместе. Заметив на себе пристальный взгляд, Ханма поворачивает голову в сторону Кена, приподнимает брови, но ничего не говорит.       — Перейдем к предварительному отчету?       Майки сидит на стуле и болтает ногой. Кен точно знает, что при всем своем внешнем пофигизме, напарник дословно запомнит все, что коронер говорит. Майки был безалаберным и безответственным, но невероятно умным. Большинство дел, доставшихся им, раскрывались именно по результатам работы его серых клеточек. Это было удивительно и странно, что в одном человеке сочетались между собой такие черты характера и особенность психики. Наверно поэтому Сано до сих пор не уволили за прогулы и опоздания.       — Давай, Такаши. А то уже утро, нам бы на допросы неплохо было бы поехать.       Дракен устало трет переносицу. Взять еще один выходной он теперь уже не может себе позволить. Если бы Майки водил машину, то можно было бы поспать, пока они едут допрашивать родственников жертвы, но, хоть у Манджиро и были права, руля он боится, как огня.       — Умер он действительно около недели назад. Жуки и еще раз жуки, говорят нам о многом, господа. На теле нет ни одного повреждения, кроме вот этого.       Мицуя указывает на след от иглы на руке, практически незаметном на уже успевшем неплохо разложиться теле.       — Наркотики?       — Да, но причина смерти в другом. Его отравили угарным газом.       — Типа заперли в гараже?       — Это один из возможных сценариев и самый, наверно, быстрый и действенный. Так же он мог быть, например, в плохо проветриваемом помещении с камином, или его могли засунуть в газовую плиту головой, но это всегда риски отравиться самим или подорвать дом. Так что машина и запертый гараж — вполне себе теория.       — А причем тут наркотики?       — Токсикология еще не готова, но могу смело сказать, что наркоту ему вкололи уже после смерти. Зачем — вопрос хороший, но ответа вам на него я не дам. В желудке остатки алкоголя, судя по экспресс тесту, парень перед смертью был накачан им основательно. Но внутренние органы у него все здоровые, я сомневаюсь, что он регулярно употреблял. Мы сдали образцы волос на спектральный анализ, посмотрим, что там.       — У меня есть мысли на этот счет, — подает голос Чифую, не отрываясь от своих бланков.       — И?       Кен смотрит на Майки, уже производящего вычисления в своей голове. Ханма подозрительно молчит.       — Мне кажется, что алкоголь и наркота просто способ отвлечь нас от того, как реально погибла жертва. Преступник не разбирается в медицине от слова совсем, потому что и предположить не мог, что угарный газ оставляет на теле довольно однозначные метки. Его синее лицо дало нам подсказку прямо на месте, но для убийцы это все было не очевидно. Он решил, что если мы найдем труп в парке и обнаружим след от иглы, то решим, что парень был конченым торчком и дело закроют из-за смерти по естественным причинам. Если бы он еще дольше валялся в парке и успел бы сильнее разложиться, то к таким выводам мы бы шли дольше, потому что по кожным покровам сложно было бы судить о чем бы то ни было, но концентрация угарного газа в его крови все равно не оставила бы преступнику шансов на то, что все спишут на передоз. Мы ищем довольно поверхностного человека.       — То есть в том, что это убийство мы ни разу не сомневаемся?       — Конечно, нет, Дракен. Сам бы он до парка не дополз.       — Что с уликами с тела? Удалось что-то обнаружить?       — Его переодели, это могу сказать наверняка. Одежда как с чужого плеча, причем новая, с брюк даже не срезали бирку. Отпечатков нет, следов посторонних жидкостей тоже. В лобковых волосах мы нашли присутствие женской ДНК, что и указывает на то, что у жертвы перед смертью был половой контакт, но, по всей видимости, защищенный. Ни в одной базе совпадений по ДНК нет. Но это не удивительно, если парень был положительным персонажем, то девушка у него, скорее всего, тоже могла нигде не засветиться. Мы отдали обувь криминалистам, чтобы они проверили, не прилипло ли чего к подошве, но кроссовки тоже были новыми и на размер меньше, чем ему требовалось, так что…       — Необычно. И зачем это было нужно? Чтобы мы не смогли найти ни единой ниточки и крошки?       — Ну, да, капитан. Это спланированное убийство. Другой квалификации тут быть не может.       — Спасибо, парни. Если будет еще что-то — сразу звоните мне. Пойдем, Майки, нас ждут допросы.       Сано не спешит вставать со стула. Только загадочно смотрит в стену.       — Майки?       — Он не едет с тобой на допросы.       Кен поворачивается к прокурору. Глаза Шуджи сверкают янтарем, переливаются в искусственном свете ламп.       — Почему?       — Потому что это дело ведем мы с тобой, моя ж ты радость. Распоряжение прокуратуры.       — Я остаюсь помогать Хаккаю и Наото, Кенчик. Меня наказали…       Сано делает скорбное лицо.       — За что?       — За то… что играл с собачкой.       Дракен бросает на Ханму полный презрения и отвращения взгляд, и резко покидает прозекторскую. В здании управления Майки без присмотра не останется, можно особо за него не волноваться.       Кен вышагивает рядом со своей машиной и курит уже третью сигарету, когда рядом с ним возникает прокурор.       — Какого хера это было, Ханма?!       — Ты умеешь только угрожать, а я всегда делаю то, о чем говорю. Если бы Майки вел себя так, как подобает лейтенанту, то скакали бы вы по автосервисам вместе, как два неразлучника. А так… неудача, Драааакен. И еще раз она.       — По каким автосервисам?       — Наша жертва работала в автосервисе на пересечение Сансет и Футхилл. Ты бы это знал, если бы читал корпоративную почту, а не подтирал Майки сопли всю дорогу сюда. Технари сбросили всю добытую о жертве информацию еще два часа назад.       Кен лезет в карман за телефоном. Бегло просматривает отчет криминалиста, отвечающего за технические вопросы в расследовании. Телефона у жертвы при себе не оказалось, но найти его во всемирной паутине труда не составило. Минимум необходимой для первых допросов информации они получили.       — Родственников нет. Только друг и коллеги.       — И с чего начнем? Может, с кофе?       Рюгуджи медленно считает до трех.       — Я еду в автосервис, а ты к другу. Разделимся, так будет быстрее и проще.       — Ох, Дракен, Дракен… удивительное ты все-таки создание. С виду как породистый конь, а на деле хомячок, только что выпрыгнувший из колеса. Вроде ведь не глупый. Неужели ты думаешь, что я позволю тебе одному допрашивать кого бы то ни было в деле, которое я буду представлять в суде? Не дождешься, прелесть моя. Я буду слушать все из первых уст.       Кен скрипит зубами. Перед прокуратурой он бессилен. Начальник снимет с него шкуру, если узнает об их открытом конфликте с Шуджи — в их управлении прокурор был на хорошем счету. Со всеми, кроме Дракена, у Ханмы натянутые, но вполне себе прочные деловые отношения. И Рюгуджи ни разу не слышал, чтобы прокурор еще к кому-либо так издевательски обращался.       — Я поеду вперед. А ты не отставай. И давай… просто не будем разговаривать.       — Мы едем на мне.       — Зачем это еще?!       — Чтобы не потеряться в бездушной толпе, мой юный друг. Вдруг ты исчезнешь передо мной в пробке, чтобы в очередной раз нарушить протокол следствия? Я же буду переживать и волноваться. От переживаний, знаешь ли, давление поднимается. Ты будешь делать мне искусственное дыхание, если я упаду в обморок, а, Дракен?       Ханма саркастично улыбается. Нажимает кнопку на брелоке. Слышится сигнал открывания замков в машине, зеркала начинают отъезжать в сторону.       Кену ничего не остается, кроме как сесть на пассажирское сиденье. В салоне витает аромат парфюма Шуджи. Острый перец, табак и цитрусы. Как только голова прислоняется к креслу, он проваливается в сон.