memory of us

«Жизнь сложна и переменчива, не знаешь, что может произойти, а научиться бою не будет лишним никогда…» Забавно. Слова были правильными и остались бы таковыми в любые времена, вот только Гуй Чжун и подумать не могла, что навыки ведения боя ей действительно пригодятся. Пригодятся в худшем из смыслов, который только мог существовать. Новость была как гром среди ясного неба — Селестия требует от Тейвата семерых Архонтов, по одному правителю на каждый существующий регион. Трон, конечно же, займёт сильнейший. Когда вести дошли и до Долины Гуйли, её покровители честно понадеялись, что это обойдет их тихую гавань и мирный народ стороной, ведь ни Моракс, ни Гуй Чжун не намеревались занять пост Архонта Ли Юэ. Но первое же сражение в начавшейся Войне Архонтов оказалось очень… жестоким уроком. Гуй Чжун страшно было подумать, какими могли стать последствия для Долины, людей и для неё самой, не окажись Моракса в этот момент на месте. В одиночку он расправился с десятками Архонтов, которые пытались приблизиться к Долине, даже пролил свою золотую кровь в сражении, но не подпустил ни одного к своей земле — к своему дому. Люди в Долине в это время молили своих Архонтов о защите, прятались, а самые смелые поглядывали из-под защиты каменных стен на пробирающее ужасом сражение Моракса вдалеке. Уже позже, исцеляя и едва сдерживая горькие слёзы над ранами своего дорогого друга, Гуй Чжун вдруг поняла. Война началась и для них. Ещё давно она говорила всем их общим друзьям-Адептам, что Долина Гуйли всегда готова принять каждого из них, хоть и не надеялась на согласие — всё-таки в отношении людей и сближения с ними Адепты были довольно категоричны. Но с началом войны прибыли если не все, то большая их часть, и тому было достаточно причин — начиная от стратегии совместного выживания и заканчивая даже таким простым и любому понятным страхом за собственные жизни. Божественные звери не были Архонтами, бороться за трон не намеревались, но даже это, как оказалось, не могло уберечь их от смерти. Гуй Чжун и Моракс понимали. Смерть от рук какого-нибудь обезумевшего, дорвавшегося до крови Архонта была далека от понятия чести и достоинства, а потому вскоре Долина Гуйли пополнилась новыми, пусть и временными покровителями. Выживать стало немного легче. Первое время их стратегией была защита: враг нападает — только тогда они вступают в бой, всё просто. Но когда начальное потрясение улеглось — в первую очередь это произошло у привычного к сражениям Моракса — пришло время менять тактику. Лучшая защита — это нападение. Принимая во внимание то, что достаточной силой для вступления в бой практически с каждым из Архонтов этих земель обладал только он, Моракс и не пытался склонять к своему мировоззрению союзников, но взял на себя эту важную роль — нападать первым, не доводя до крайности. Гуй Чжун с Адептами в это время оставалась в Долине. Такой небольшой отряд нельзя было назвать слабым, тем более, что кроме них это место охраняла ещё и Баллиста. Богиня уже не знала, сколько раз успела отблагодарить прежнюю себя за оказавшуюся настолько удачной идею, ведь сейчас это оружие служило им превосходной поддержкой в те моменты, когда приходилось защищать Гуйли собственными силами. На удивление, у них даже получалось успешно отражать атаки. Каждое сражение было испытанием, которое им, тем не менее, удавалось пройти, а наградой становились живые и искренне верящие в победу своих покровителей жители Гуйли. И да, как бы не было то удивительно, но Война Архонтов забрала у них так много лет… Даже в таких жутких условиях, когда нельзя было быть уверенным не то что в завтрашнем дне — даже в следующем часе, человеческая жизнь в Долине Гуйли продолжалась. Поколения сменяли друг друга, рождались дети, которые и не знали, каково это — жить в мирное время, не наблюдая со стороны за становлением очередной кончины Архонта. Иногда Гуй Чжун даже завидовала. Их народ сумел адаптироваться к происходящему, жизнь их почти что вернулась в прежнюю колею, и она старалась изо всех сил, чтобы не пошатнуть это хрупкое равновесие, но… Но так хотелось иногда тоже спуститься в Долину в обличье смертной женщины и жить в этой иллюзии покоя, а не глотать день за днём свою тревогу, продолжая нести бремя Архонта. Невозможно было вообразить наказание для Богини Сострадания хуже, чем война. Моракс боялся, что она сломается. Стал бояться ещё тогда, когда впервые вернулся в Долину с ранами, страшно вымотанный, но всё-таки живой, когда как в глазах Гуй Чжун застыли такие сильные горечь и страх, словно он был уже развеян пеплом по ветру. Золотая кровь заметно бликовала от того, насколько сильно дрожали покрытые ею руки богини, и в чувство она не могла прийти ещё очень долго. Механически обрабатывала раны Моракса, о чём-то с ним говорила, но глаза выдавали её с головой. Но она справилась. Адаптировалась, как и люди, и только тогда Моракс смог оставлять Долину Гуйли на более долгий срок, не беспокоясь так сильно за свою подругу. А если быть точнее, то беспокоиться и даже бояться он не прекращал ни на мгновение, но ледянящая душу паника отступила, и этого ему было вполне достаточно. А для него лучшей наградой становился лишь радостный взгляд этих голубых глаз всякий раз, когда он возвращался после победы над очередным Архонтом, и тогда всё становилось неважным — ни собственные раны, ни почести со стороны людей и Адептов, ни мысли о том, что скоро предстоит очередная битва… Ничто не могло отвлечь его от Гуй Чжун. Так же, как и прежде, дни для них складывались в годы, десятилетия и века, а Война Архонтов продолжалась. Доходили иногда и вести о том, что в некоторых регионах уже воцарились свои правители, но, как бы ни хотелось, это не могло стать предзнаменованием скорого конца этого кошмара — Ли Юэ всегда славился обилием Архонтов, так что им времени понадобится куда больше. Был, конечно, и крохотный огонёк радости в этой череде ужасных событий — все их друзья были живы, вполне здоровы и находились рядом, поэтому скучать Гуй Чжун, привыкшей к компании разве что Моракса, не приходилось. Это сильно отвлекало от войны, и она была благодарна каждому из Адептов за то, что они остаются рядом. И в особенности это понадобилось бы сейчас, когда её ожидал новый повод для волнений. Число Архонтов Ли Юэ постоянно сокращалось, а потому и находить их на такой большой территории становилось всё сложнее. Моракс уже несколько раз возвращался из своих походов без новых побед и с каждым разом становился всё мрачнее. Зона поисков сужалась, становилась всё дальше и дальше от Долины Гуйли, и это его немного нервировало. В конце-концов он принял решение последовать до конца — на самую границу с Фонтейном, где его, вероятно, поджидал очередной Архонт. Когда он озвучил эту идею Гуй Чжун, она, мягко говоря, не была в восторге. Скажи ей Моракс такое с пару веков назад, когда Война Архонтов только началась, она бы рассыпалась пылью на том же месте просто от мысли о том, что останется одна. Пусть она стала сильнее, а их тренировки принесли ощутимые плоды, бороться с несколькими Архонтами разом было сложно даже ему, что тогда говорить о ней? Но теперь она не была одна, к тому же уже порядком привыкла к давящей атмосфере войны, так что на озвученные слова лишь болезненно поморщилась. Думать о худшем исходе совсем не хотелось. Он отбывал через несколько дней, и конечно же не мог уйти, не попрощавшись — ещё с первых дней между Архонтами Гуйли возник этот небольшой ритуал, навевающий тёплые воспоминания о прежних временах, когда богиня провожала его в очередную экспедицию по землям Ли Юэ добрым словом и напутствием. Сейчас они делали почти то же самое, всякий раз прощаясь и грея внутри надежду вновь увидеться. Однако сегодня Гуй Чжун хотела преподнести ему нечто большее, чем простые слова напутствия. Перед уходом она подарила Мораксу серёжку — на первый взгляд совершенно обычную. — У людей появилось одно поверье, — немного грустно начала она, встретив недоуменный взгляд, — Даже если ты находишься далеко от дома, оторван от родных и не знаешь, чего ждать от жизни, серёжка в левом ухе защитит тебя. — Так это подарок от нашего народа? — Моракс оглядел серёжку на своей ладони. На фоне черной кожи её белая кисточка выделялась особенно сильно. — Нет, — Гуй Чжун улыбнулась, — Это подарок от меня. Понимание настигло его чуть раньше, чем он успел задать вопрос. Зажав серьгу между пальцев и подняв на уровень лица, Моракс мысленно сравнил её с, как ему показалось, похожим. — Кисточка… из твоих волос? — высказал несколько неуверенное предположение он, и Гуй Чжун мягко кивнула в ответ. — Именно. А это, — она указала на ярко-оранжевый камешек чуть выше, — Тот самый кор ляпис, который первым испытал мою страшную силу. Моракс с нежностью улыбнулся. Воспоминания об этом дне казались такими далёкими… Как будто другая жизнь, где им не приходилось постоянно беспокоиться о своей возможной скорой смерти, а тренировки, выглядящие столь серьезно со стороны, были лишь тренировками. Не подготовкой, не реальной битвой, а попыткой раскрыть потенциал и вернуть уверенность «слабейшей» в пантеоне Архонтов Ли Юэ. — Стоит ли мне считать этот подарок твоим личным благословением, Архонт Пыли? — хмыкнул он, вдевая серёжку в левое ухо. Кончик покачнулся, щекоча шею. — Возможно, — усмехнулась она в ответ, принимая игру, но затем вновь стала серьёзной, — Возвращайся поскорее, Моракс. Пусть удача следует за тобой в пути и в бою. Они слегка поклонились друг другу, и вновь, как и прежде, Гео Архонт развернулся в сторону от Долины Гуйли, твёрдой поступью направляясь к своей цели. Богиня преданно и печально глядела ему вслед, пока внутри поднималась целая буря переживаний. Вернётся ли он? — Как мило… — Гуй Чжун страдальчески вздохнула, едва услышав за спиной знакомый голос, и подготовилась к очередной словесной баталии, от которых уже успела устать едва ли не сильнее, чем от Войны Архонтов. Пин, юная леди из Адептов, встала рядом с ней и с донельзя нахальной улыбкой поглядела вслед Мораксу, который вот-вот должен был скрыться за горизонтом. — Уже скучаешь по нему, Гуй Чжун? — она со смешком пихнула подругу под локоть, вовсю наслаждаясь её недовольством. — Пин… — та нахмурилась, переводя взгляд на девушку. — И не говори, что я ошибаюсь! — тут же запротестовала Пин, — Не сегодня! Я всё слышала! Ты подарила ему своё личное благословение, а ещё эту серёжку, разве нет? — Я занимаюсь этим уже очень давно, — сухо заметила Архонт, пряча ладони в огромных рукавах, чтобы девушка не увидела её нервно сжатых пальцев, — Моракс был моим союзником на протяжении многих веков, и перед всяким его путешествием я давала ему напутствия. — Ага, — Пин улыбнулась ещё шире, — А скажи, насколько давно к этому прилагаются ещё и влюбленные воркования и серёжка с пучком собственных волос? — Я не… — Гуй Чжун тяжело выдохнула и отвернулась, сраженная этой наглостью, в искренней надежде, что Пин не увидит её покрасневших щёк. Затея изначально провальная, судя по весёлому смеху подруги. Боги, ниспошлите ей терпения… Она уже было решила, что Пин оставит её в покое, раз воцарилась такая тишина. Женщина даже не знала, стоит ли та рядом — её взгляд был направлен на запад, к границе с Фонтейном, хоть на горизонте Моракса уже и не наблюдалось. — Ты любишь его. — весело поделилась наблюдениями Пин. Эти слова сбили Гуй Чжун с толку. Она непонимающе уставилась на подругу, словно та сказала что-то слишком сложное и заумное даже для Богини Мудрости, а не очевидную правду. Очевидную? Видимо, всем, кроме них самих. Архонт ненадолго потупила взгляд, а перед глазами стремительно пролетали воспоминания о проведенных вместе с Мораксом веках. Любила ли она его? Возможно… Гуй Чжун с уверенностью могла сказать лишь то, что к своему союзнику она испытывает чувства, которых не было ни с кем из её друзей — даже с теми, кого она знает дольше, чем его. Было ли это беспокойство за него? Нежность? Уважение к его силе? Надежда после каждой разлуки встретиться и вновь услышать его голос, редкий смех и увидеть такие родные янтарные глаза с тёплыми искорками? Возможно, всё сразу. Это ли составляло любовь? Но Пин всё ещё ожидала ответа. — Мы на войне, — уклончиво ответила богиня, возводя глаза к небу — туда, где парила всемогущая Селестия, наблюдая за ними, — Здесь нет места и времени для любви. — О, правда? — Пин, напротив, отвернулась от неба и указала на Долину Гуйли, — По-моему, ваши люди совсем другого мнения. За то время, что она провела здесь, уже успело родиться и состариться несколько новых поколений. Да и наблюдая за ними, Пин иногда дивилась их спокойствию: идёт Война Архонтов, историческое событие, а люди продолжают жить свою маленькую жизнь — рождаются, играют, учатся, влюбляются, совершают нечто для них важное, заводят детей и в конце-концов умирают. — А ещё, — она повернулась обратно, и голос стал слегка злорадным, — Ты не сказала «нет», Архонт Пыли, поэтому отвечай нормально на чётко поставленный вопрос. Ты любишь Моракса, да или нет? Какое ребячество… Но как там говорил Моракс? Лучшая защита — это нападение. — Да. — твёрдо ответила Гуй Чжун, возликовав в душе, когда Пин тут же в удивлении замолчала, видимо, совершенно не ожидая такого ответа. Ну и пусть. Любовь ведь может быть разного толка, каждый подумает о своём. — Я знала… — прошептала она, торжествующе сжимая руки в кулаки и потрясая ими, — Я знала! Ха-ха! Ну держись у меня! Как только Моракс вернётся, я тут же ему всё расскажу! — Только попробуй, — с угрожающей улыбкой протянула Гуй Чжун, — И я сотру тебя в пыль. — О, Селестия… — Пин рассмеялась даже пуще прежнего и повернулась, шагая в сторону Долины Гуйли рядом с подругой, — Он очень дурно на тебя влияет, Гуй Чжун. И когда это ты стала такой грозной? А Гуй Чжун… она была так благодарна подруге за эту встряску. На душе сделалось легко, и на вопрос она лишь благодушно усмехнулась, так и не дав ответа. Мрачные мысли хоть и не оставили её совсем, но оказались почти полностью вытеснены весельем, а позже — она это знала — их место займут обычные заботы. А там и Моракс вернётся, и война когда-нибудь закончится… О, она бы всё отдала, чтобы вернуться в это мгновение беззаботности в море тревог и отчаяния. Никто из нынешних покровителей Гуйли не мог точно ответить, что произошло — то ли это была тщательно спланированная засада, то ли просто ужасающее стечение обстоятельств, но в отсутствие Моракса на долину напали. Это, в общем-то, происходило не в первый раз, Гуй Чжун и Адепты даже успели привыкнуть к частым битвам, закалиться и выработать не одну стратегию совместного отражения атак, но сейчас… Даже не с беспокойством, а с ледянящей душу тревогой смотрели они на приближение врага — огромная разномастная стая из всё ещё не погибших Архонтов Ли Юэ. Не сравнить с тем, как они раньше прогоняли одного, двух или максимум трёх вторженцев, затрачивая много сил даже на это. Им не выжить. Это понимали все, но вслух не произнёс никто, и тогда Гуй Чжун взяла слово: — Придётся очень постараться, — вздохнула она, призывая катализатор и стараясь своими словами успокоить не только своих союзников, но и себя саму, — Мы должны защитить Долину Гуйли во что бы то ни стало. — Селестия, поди, наслаждается представлением, — проворчал Творец Гор, задирая голову к небу. — Ну так пусть не моргает, — оскалилась Пин, материализуя в руках копьё, — А то всё пропустит. В бой они кинулись со всей имеющейся внутри яростью, горечью от потерь и злостью на мир, но этого было ничтожно мало в сравнении с силами выживших в тысячах битв Архонтов — измученных войной, обезумевших, жаждущих победы. Долина Гуйли и её боги были лишь маленьким препятствием на пути. В пылу битвы Гуй Чжун очнулась лишь тогда, когда враг опрокинул её наземь. Воздух от удара вышибло из лёгких. Время словно бы застыло на мгновение, позволяя ей обернуться и увидеть то, чего она так страшилась все эти годы. Крах Долины Гуйли. Погибшие люди из её народа, окропленная их кровью некогда плодородная земля, сожжённые травы и деревья и закрытое чернотой туч небо. Ни единого луча надежды. Она даже не знала, остались ли живы её дорогие друзья — битва разделила их так стремительно и жестоко, что никто даже понять произошедшего не успел, и теперь, когда рядом не было ни одного знакомого лица, сердце Гуй Чжун сжалось от давящего страха одиночества. Голубые глаза вновь взметнулись к врагу, что возвышался над ней. Богиня смотрела на него, видела, но не узнавала то ли из-за того, что они никогда не были знакомы, то ли уже потому, что череда жестоких битв исказила саму суть и лицо Архонта до невозможности. В пламени огня блеснул его клинок. Цвета не получалось разобрать из-за ржавых пятен крови, покрывавших его от самого основания, да и скорость у него была ужасающая — Гуй Чжун видела, как остриё несётся куда-то к её груди, понимала, что вот-вот погибнет, но не могла это остановить и не смела закрывать глаза, полная решимости встретить свою смерть достойно. «Жаль, я так и не сказала Мораксу о том, что люблю его», — всплыла в голове мысль, и оставалось только надеяться, что Пин назло всему Ли Юэ, Тейвату и даже Селестии переживёт это сражение, чтобы потом сообщить такую важную новость Гео Архонту. Пусть даже будет уже поздно. Остриё меча прикоснулось к её груди, надорвало светлую ткань одежды и… оказалось отброшено куда-то в сторону, а богиня успела лишь закрыть лицо ладонью от ярко-золотой вспышки, мелькнувшей перед глазами. По всему её телу от груди пробежала волна дрожи, будто круги на воде после брошенного в воду камня, а потом странное чувство пустоты, утраты легло на кожу, словно… словно… Ах. Она вспомнила. Тот самый невидимый кокон гео энергии, щит, которым одарил её Моракс, первый раз покидая пределы Долины Гуйли… Все эти века он продолжал держаться, незаметно оберегал, разве что истончился с годами — поэтому его и хватило на один удар. И всё же она осталась жива. «Я почувствую, если кто-то разобьёт щит». Кажется, союзник много столетий назад сказал ей именно это, и если ниточка связи между ним и его творением за прошедшие годы не ослабла, то он, возможно, правда почувствует разрушение щита? Почувствует и придёт на помощь? О, это было бы превосходно. Уже успевшая попрощаться с жизнью Гуй Чжун не торопилась отказываться от своих слов, наблюдая, как её неповерженный враг, ранее отброшенный взрывом щита, вновь поднимается на ноги. И всё-таки то же самое сделала и она, силясь удержать равновесие и собрать в кулак остатки своих сил. Никто, кроме неё самой, ей не поможет, а раз уж Селестия дала ей второй шанс на жизнь, то она за этот шанс ещё поборется. Богиня едва успела выпрямиться, как ещё одна золотая вспышка — на сей раз куда более яркая и громкая — сбила её, заставляя упасть на одно колено. Щёку и плечо опалило жаром, свет застелил глаза, а сквозь шум и крики вокруг Гуй Чжун различила отчётливый чавкающий хруст и задушенный полувздох-полукрик. Она смогла видеть лишь после того, как золотой ореол вокруг рассеялся, и по ощущениям что-то перевернулось у неё внутри от открывшегося вида. Покоритель Вихря — всегда такой блестящий, красивый и безукоризненный, то, чем Гуй Чжун восхищалась многие годы, — торчал из глубокой безобразной раны поверженного соперника, которая тянулась от живота до самой челюсти, и бьющая из порванных артерий кровь пачкала лезвие, древко и чёрные пальцы с золотыми узорами, дрожащие от ненависти и напряжения. Впервые она видела Моракса таким. С головой захваченный битвой, он продолжал давить копьём на разодранное горло своего врага, с упоением и жадностью хватая его последний вздох. А глаза… Янтарь горел адским пламенем от смешавшихся в нём ненависти, ярости и злобы. Сердце Гуй Чжун пропустило удар, а ведь этот взгляд даже не был направлен на неё. Она действительно боялась теперь — боялась не Моракса, а то жадное до крови и битв чудовище, что проснулось в нём в эти секунды. Архонт у его ног, наконец, затих, и Моракс резко вырвал копьё из его глотки, окончательно раздирая плоть. Взмахом копья он очертил на земле неровный кровавый полукруг, и, казалось, только после этого вспомнил о том, что привело его сюда — в янтарных глазах, смотревших теперь прямо на неё, Гуй Чжун успела увидеть ужас. — Гуй Чжун! — его голос доносился будто издалека, а теплая ладонь на собственном лице ощущалась слабо, как через плотную ткань. Богиня слышала и чувствовала всё, но не могла пошевелиться, застыв в оцепенении, — Гуй Чжун, ты ранена? Ты меня слышишь?! Только после того, как вторая ладонь Моракса легла ей на лицо, женщина вдруг поняла, что наконец может вдохнуть, и судорожно выпрямилась, сжимая черные запястья. Слух и зрение приобрели чёткость, и теперь она могла различить в янтарных глазах напротив одну только неприкрытую панику и отчаяние. И никакой жажды крови. — Я… Я в порядке! — ладони Архонта прошли дрожью облегчения и опустились ей на плечи, — Моракс, прошу, помоги нам! Мы не смогли защитить Гуйли и…! — Я здесь, — твёрдый рычащий голос осел внутри спокойствием, задавив вновь начавшее разгораться отчаяние. Гуй Чжун крепко схватилась за его руку, наконец-таки поднявшись, и теперь могла твердо стоять на ногах. Всё как на тренировке. Она стала сильнее лишь от знания того, что рядом с ней сильный союзник. Сквозь яростный вздох дракон ринулся в бой.

***

Битва… закончилась. Внезапное появление на поле боя Моракса посеяло панику среди нападающих, но и без этого он бы убил каждого даже голыми руками и зубами — настолько ярко в нем вспыхнули ярость и ненависть, разбудившие божественного зверя. Перевес сил был явно в сторону хранителей Гуйли. Но теперь… Теперь, когда пламя эмоций потухло и оставило после себя только тлеющие угли, случившееся с новой силой ударило по каждому из выживших. Гуй Чжун стояла на своем некогда любимом холме, с высоты которого веками наблюдала за развитием Ассамблеи Гуйли, силясь узнать эти пейзажи, вызвать внутри чувство радости за то, что сумела сберечь своё детище. Но внутри было пусто, а перед взором стелилось пепелище. Долина Гуйли оказалась разрушена до основания. Все строения, поля, домишки простых людей — всё было разбито и сожжено, а прежде плодородная земля и чистая вода в реке Цюнцзи оказались отравлены и укрыты пеплом с кровью. Над полями сражений поднимался чёрный дым. На счастье, люди Долины Гуйли остались в живых — по большей части, не считая тех несчастных, кто пытался помочь в бою или просто не успел скрыться — и теперь они собирались вокруг Адептов во главе с Владыкой Исчезающих Радуг и Ясного Неба, чтобы получить свою долю пищи, тепла и помощи. Гуй Чжун была крайне благодарна своим друзьям за то, что они, даже не будучи исконными хранителями этих земель, взяли за себя бремя заботы о людях ненадолго — до тех пор, пока она не придёт в себя. Богиня не была уверена в том, что вообще когда-нибудь сможет забыть этот кроваво-черный пейзаж, оправиться от шока и вернуться к своему народу, но пришлось бы. Люди в ней нуждаются, видят в ней покровительницу, и она не имеет права предать их доверие. Даже если чувствует, как рушится изнутри. Сквозь тонкую дымку оцепенения до женщины донёсся чей-то голос, зовущий её по имени, но даже просто оторвать взгляд от погибшего дома — не то что ответить — было для неё непосильной задачей. А потом чья-то ладонь легла ей на плечо. Гуй Чжун с судорожным то ли вздохом, то ли всхлипом метнулась в сторону, сбрасывая с себя чужую руку и пытаясь сфокусировать взгляд на ком-то, кто так тихо к ней подкрался. Сердце оглушающе стучало, отдаваясь гулом в висках, словно она снова была на поле боя — один на один со своей смертью, шагая по краю лезвия. Но нет — это был всего лишь её дорогой друг. Моракс смотрел на неё с пониманием, жалостью и горечью, а отброшенная ладонь так и замерла в воздухе, держась на почтительном расстоянии от Гуй Чжун, чтобы не пугать её снова. Богиня несколько раз глубоко вздохнула в попытке успокоить бешеный ритм сердца. — Извини… — она нетвердым шагом подошла ближе и взяла черную ладонь в руки, нежно поглаживая пальцами место, на которое пришёлся удар. — Ничего, — Моракс протянул вторую ладонь, сжимая бледные руки между своих, — Ты вся дрожишь. — Не могу забыть… то, что случилось. Она не лгала — действительно не могла забыть то, как сегодня отделилась от друзей, момент, когда сама чуть не погибла, а в особенности — полыхающие яростью глаза Моракса и предсмертный хрип Архонта с разорванным горлом. До сих пор передёргивало. Тогда, в пылу сражения, Гуй Чжун поняла, что это был первый раз, когда она наблюдала за боем Моракса с самого близкого расстояния, которое только могло существовать, и это… Это было совсем не то же самое, что и наблюдать за сражением издалека или даже смотреть за ним во время тренировки. Теперь она смогла своими глазами убедиться в том, что ещё один слух, пойманный ею много веков назад — ещё до встречи с Мораксом — тоже оказался правдив: в бою дракон был страшен, как никто другой. Своим копьём он зарубил одного за другим всех напавших на долину Архонтов, многих сокрушил силой камня, а нескольких — она сама видела! — убил голыми руками. Подол его белого одеяния окропился кровью, в ней же оказались и руки, и даже частично лицо, куда долетали редкие капли. Возможно, она не была к этому готова. Возможно, даже забыла о том, кто перед ней — не слегка молчаливый ремесленник, любящий на досуге поупражняться с копьём или отправиться в экспедицию по Ли Юэ, а искусный и опасный воин, убивший немало Архонтов ещё до их войны, дракон в конце-концов. И жива она до сих пор лишь по его прихоти. Гуй Чжун зажмурилась и чуть потрясла головой, отгоняя эти мысли. — Это моя вина, — она удивлённо подняла глаза на Моракса, взгляд которого был прикован к руинам их некогда процветающего дома. Тоска и печаль в янтарных глазах ранили сердце богини. — Не говори глупостей, — вздохнула женщина, тоже повернув голову к Гуйли, — Ты не мог знать, что всё так обернётся. Да и никто из нас не мог. Но, в конце-концов, нам повезло, мы все остались живы. — А если бы не повезло? — голос Архонта неожиданно дрогнул, — Если бы я не успел спасти тебя, Гуй Чжун? Она и сама думала об этом. Действительно, что тогда? Ей сегодня невероятно повезло и всё потому, что тысячелетие назад она попросила у своего союзника хотя бы каких-то гарантий. И теперь лишь одна брошенная ею фраза отделяла их обоих от Моракса, рыдающего над её бездыханным телом посреди руин Гуйли. — Перестань… — она только потянулась к лицу Моракса, но мужчина сам прижал её ладонь к своей щеке, припадая к ней, как к целебному источнику. Гуй Чжун улыбнулась, — Эй… Урок, м-м, восьмисотый? Да, кажется, он. Если бы да кабы во рту выросли грибы. Моракс негромко засмеялся в ответ, сраженный ужасающим сочетанием серьёзного, вроде бы, урока от его союзницы и такого забавного его содержания. — Это тоже наши люди придумали, — хихикнула она, — Не имеет смысла беспокоиться о вариантах развития событий, которые, возможно, даже не произойдут. Или не произошли, как в нашем случае. Забудь об этом как можно скорее, Моракс — ты успел и спас мне жизнь, а остальное неважно. Отняв ладонь от тёплой щеки мужчины, чтобы дать ему время немного обдумать новую мудрость, Гуй Чжун ещё раз взглянула на руины Ассамблеи Гуйли и развернулась в сторону лагеря выживших. Огоньки костров хоть и слабо, но мерцали в наступивших сумерках, напоминая — им ещё есть о ком заботиться. — Что нам теперь делать, Моракс? — устало прошептала она, — Я даже не знаю, сколько времени нам понадобится для восстановления Гуйли… — Мы должны увести людей отсюда, — безжалостно прервал её Архонт, и Гуй Чжун поджала губы, изо всех сил стараясь сдержать рвущийся изнутри плач, — Гуйли разрушена и отравлена насквозь, жить тут больше не смогут даже Адепты. Что тогда говорить о простых людях? — И куда нам идти? — в её голосе звучали плохо сдерживаемые слёзы. Она прекрасно понимала и признавала правоту Моракса, но всё же осознание, что их дома больше нет и никогда не будет, причиняло мучительную боль, — Где в Ли Юэ найдётся безопасное место для них? — У Облачного Моря, — Моракс указал рукой на юг, в сторону гор и солёной водной глади, — Там мы сможем их защитить, Гуй Чжун. — Думаешь? — тон её голоса стал обречённым, — Я и так страшно виновата перед нашим народом, Моракс, и не могу обмануть их ожидания ещё раз. Я обещала им, что в Долине Гуйли будет безопасно, и посмотри на неё теперь — здесь всё мертво. — Ты забываешь, Гуй Чжун, — он вновь указал на выживших людей, — Прежде, чем долина погибла, наши люди прожили тут века, даже тысячелетия мирной и сытой жизнью. Не твоя вина, что началась Война Архонтов, и каждый человек из тех, кто выжил, должен это понимать. Дракон подошёл чуть ближе и ободряюще сжал её хрупкое плечо ладонью. — Люди смотрят на нас с тобой и ждут наших решений, Гуй Чжун. Они доверяют и пойдут за нами куда угодно, потому что знают, что Архонты Ассамблеи Гуйли не оставят своих детей, дадут им защиту и поддержку, когда в них есть нужда. Богиня задумчиво глядела на пляшущие во мраке огоньки костров, вздохом признавая правоту своего союзника. — Тогда, выходим на рассвете? — устало улыбнулась она, и Моракс лишь одобрительно покачал головой в ответ. — Пойдём, — женщина без сомнений взяла его за протянутую угольную ладонь и подобрала полы одежды, чтобы спуститься с холма, — Они будут рады услышать слова ободрения от своей богини. — Ты и о себе не забывай, — Гуй Чжун дружески пихнула его в плечо, — Или ты забыл, что на тебя наши люди смотрят с не меньшим почтением? Ответом ей был только многозначительный хмык. Гуй Чжун лишь напоследок обернулась через плечо в желании запечатлеть в памяти свой дом, но отвлеклась, замечая на холме ранее не увиденную глазурную лилию. Тонкий стебелёк был облеплен пеплом, а лепестки — местами порванные, местами окропленные кровью — покачивались на ветру. Вопреки здравому смыслу в животе кольнуло тревогой.

***

Путь до Облачного Моря выдался трудным, насыщенным, но не то чтобы долгим. Во многом это удалось благодаря слаженной работе. Люди помогали друг другу: кто-то нёс раненных, кто-то занимался приготовлением ночлега или добычей пищи; Адепты следовали за ними, держась рядом, наблюдали и помогали отстающим, а Моракс и Гуй Чжун, как истинные лидеры, направляли своих людей к лучшей, как они надеялись, жизни. Спустя несколько дней процессия достигла края континента — дальше было только бескрайнее и чистое Облачное Море, которое окружили со всех сторон скалы, формируя маленькую и неприметную гавань. Едва ли они смогли бы найти место для жизни лучше, чем это. Они дали себе только день на передышку, а после — работа закипела. Гуй Чжун с интересом и воодушевлением наблюдала за воздвижением будущей Гавани Ли Юэ, нового портового города, и не могла не думать о том, насколько сильно это напоминает ей воздвижение Гуйли много столетий назад. С той лишь разницей, что ныне людям требовалось в разы меньше её помощи, и всё же ни Гуй Чжун, ни Адепты в стороне не оставались, всеми силами пытаясь не дать погибнуть этому зачатку новой жизни. Моракс, к сожалению, к ним не присоединился. Спустя пару дней, переведя дыхание, он вновь собрался отправиться на поиски соперников, но только теперь у него и в мыслях не было уходить далеко. Нет-нет, всего лишь патрулировать окрестности, пока он не наткнется на очередного Архонта. Никто из них не готов был повторить ту же ошибку, что привела к падению Долины Гуйли, а Моракс — в особенности. В конце-концов он так и не смог простить себе безумно глупую идею оставить свой дом, своих людей и свою союзницу в такой трудный миг. Его доводы хоть и со скрипом, но успокоили Гуй Чжун. Она не могла отрицать — сейчас особенно важно было позаботиться о сохранности жизней тех, кто сумел выжить в Ассамблее, и лучший вариант предлагал Моракс. Постоянно обходя территории поблизости, он рано или поздно наткнется на следы другого Архонта, а если повезёт, то и на него самого. К тому же, он не будет уходить слишком далеко от их нового дома и успеет прийти на помощь прежде, чем станет слишком поздно. Прощались они на вершине горы Тяньхэн. — Береги себя, Моракс, — искренне и тепло желала она, не изменяя традициям, — Пусть удача следует за тобой в пути. — Благодарю тебя, Гуй Чжун. Позаботься о наших людях. Архонты закрепили пожелания взаимным поклоном, и лишь после этого мужчина направился к северу, откуда начинался путь его длительного патруля. Богиня прикусила губу в сомнении. Возможно, это было лишним, но… — Моракс! Он тут же обернулся, а в янтарных глазах блеснуло недоумение и — может ей только показалось? — лёгкая радость от оклика. Гуй Чжун не смогла задавить в себе ощущение страха и тоски, которое, похоже, теперь станет её вечным спутником и будет возвращаться всякий раз, когда ей придётся провожать союзника в новый путь. Её взяли сомнения насчёт того, стоило ли звать его, но слова сорвались с губ быстрее. — Вернись ко мне. — выдохнула она. — Обещаю. Радостная улыбка расцвела на её лице, и что-то похожее тронуло даже суровый лик Моракса. Теперь от её сомнений не осталось и следа — задержать союзника ещё на несколько мгновений стоило хотя бы ради этого тепла в его взгляде. Гуй Чжун приложила руку к груди, где под кожей цвело умиротворение и радость. Чувство правильности происходящего наполнило её, и с этой ценной ношей внутри она спустилась обратно к Гавани, чтобы с новыми силами взяться за работу. Ей бы очень хотелось запечатлеть этот момент не только в памяти, но и в своей жизни навсегда — вечно наслаждаться внутренним равновесием, которого не могло поколебать ничто. Но, как показывала практика, вечность — не то слово, которым она могла так легко бросаться. Чувство правильности было с ней первые несколько дней, поддерживая силы и душевное состояние Гуй Чжун, но затем помалу начало испаряться, вытесняться рутиной и хорошо бы, если только ей. А позже мысли медленно, но очень настойчиво стал разъедать образ из погибшей Долины Гуйли, который, казалось бы, никакого послания в себе не нёс, но впился в подкорку настолько прочно, что это даже пугало. Глазурная лилия, укрытая пеплом и кровью, не шла из головы у женщины, сколько бы она ни пыталась отогнать настырный образ. Необъяснимое чувство тревоги, которое она испытала ещё в Гуйли, возвращалось к ней снова и снова, стоило только подумать о несчастном цветке. Почему? Как? Гуй Чжун не верила в приметы и совпадения, находя их всего лишь интересными и может быть забавными порождениями мыслительной деятельности людей, но эта лилия… Могла ли она быть предупреждением? Предсказанием судьбы? Зловещим посланием свыше? Пока ещё живой внутри неё голосок разума твердил, что лилия была лишь цветком, выжившим в аду разрушенной долины, но и он становился всё слабее. День за днём эти тревоги и волнения съедали Гуй Чжун изнутри, но как бы она ни старалась — у неё не получалось толком сформулировать причины своих страхов или хотя бы что-то отдалённо на них похожее. Да и не то чтобы у неё было много времени на размышления. В отсутствие Моракса она без перерывов помогала своим людям. Работа её отвлекала, зачастую сильно выматывала, но редко настолько, чтобы не оставалось сил на рассуждения о тревоге глубоко внутри. Так она и жила — днём в работе, а в моменты передышки, когда её народ восстанавливал силы, в своих волнениях. Медленно её ресурсы истощались, а к разгадке она так и не приблизилась. Часто в такие моменты в голове у неё всплывала несколько неуместная и может даже глупая мысль — а чувствовал ли себя так же Моракс, когда не мог решить её Память о Пыли? Возможно, учитывая, что над загадкой он бьётся уже добрую тысячу лет. Ответ на вопрос, занимающий все её мысли, пришёл неожиданно, и красноречиво, и… больно. Это случилось около полудня. Гуй Чжун стояла на недавно устроенной деревянной пристани и вместе с Хранительницей Облаков и парой рабочих обсуждала чертежи планируемой городской площади. Спор был о том, насколько высоко должна стоять основная часть города, чтобы шторма ей были не страшны, и у каждого из участников разговора на этот счёт было своё мнение. Женщина перебросила через плечо волосы, чтобы те не лезли в глаза, и чуть поморщилась от резкого тона Хранительницы Облаков. В буквальном смысле резкого — он больше всего напоминал пронзительные птичьи крики, но винить её было особо не в чем. Всё-таки чего Адепт не выносила, так это человеческого самомнения и заносчивости. Видимо, такими ей виделись рабочие, не желавшие строить город высотой с гору Аоцзан. Гуй Чжун понимала обе стороны конфликта, но пока только наблюдала, ожидая возможности вступить в их жаркий спор и мягко, как умела только она, направить к компромиссу, который устроил бы всех. Первым тревожным звоночком стал внезапно разыгравшийся ветер. Какие там волосы, лезущие в глаза, — Гуй Чжун едва успела схватиться покрепче за чертёж, чтобы его не унесло в море такими сильными порывами. Затем полуденное солнце, только что слепившее глаза, скрылось за тяжёлыми иссиня-черными тучами, а по пристани вихрем понеслись сорванные с деревьев листья. Что-то было не так… Люди — кто тревожно, кто удивлённо, а кто и раздражённо — начали озираться, Гавань наводнил смешанный гул их голосов. Падение Гуйли и на них оставило неизгладимый след, может, даже более серьёзный, чем на Архонтах, и теперь несчастный народ со страхом относился к любым, даже самым мелким и незначительным нарушениям привычного ритма жизни. Вслед за этим раздались первые крики. Напрочь забыв о чертежах, о своих собеседниках и вообще обо всём, Гуй Чжун круто развернулась лицом к морю, а взгляд её лихорадочно блуждал вдоль линии горизонта, выискивая причину таких резких перемен в погоде и людских настроениях. — Только не снова… — в отчаянии взмолилась она, когда заметила в отдалении от берега поднявшееся над морской гладью змеиное тело. Осиал. Один из немногих оставшихся Архонтов Ли Юэ. Крики людей позади доносились до неё слабо не только из-за свиста штормового ветра — стук крови в висках заглушал остальные звуки куда сильнее. Горло сдавило удушливой паникой от осознания, что всё повторяется. Но если в Долине Гуйли у них был хотя бы какой-то шанс — мизерный, эфемерный, но он был! — то теперь… Им просто нечего противопоставить Осиалу. Гавань Ли Юэ погибнет, даже не родившись. Одна напряжённая минута сменялась другой. Немного с опозданием, но до Гуй Чжун вдруг дошло, что змей даже не смотрит в сторону Гавани. Совсем наоборот, его взгляд блуждает по всей водной глади, не задерживаясь даже на суше, словно он ищет кого-то, но не может найти. Одновременно с сотрясающим горы рёвом вдалеке блеснула золотая вспышка, и богиня не смогла заглушить судорожный вздох облегчения. Моракс всё-таки нашёл себе соперника. В этот раз — весьма достойного. Теперь, кажется, своего второго покровителя заметили и простые люди, раз крики ужаса сменились чем-то более радостным. Гео Архонт при всём желании не мог услышать свой народ с такого расстояния, но они всё равно выкрикивали какие-то слова в его поддержку, посылая молитвы и пожелания победы. Мысленно Гуй Чжун занималась чем-то похожим. От оглушительного громоподобного треска земля содрогнулась под ногами, и даже с такого расстояния богиня почувствовала резкий прилив энергии гео, вдыхая его с благоговением и наслаждением. Бой начался. Где-то на краю сознания угнездилась мысль о том, что теперь ей точно есть чем похвастать — видела бой Моракса и вблизи, и издалека, и ещё могла бы поспорить насчёт того, какой вариант был более ужасающим и, скажем так, красноречивым. Вблизи всё было довольно… кроваво, а потому выжигалось в памяти насквозь и закреплялось страхом. А издалека — куда меньше крови, но не менее пугающе и захватывающе. А ещё она вдруг осознала, что в Долине Гуйли Моракс сражался не в полную силу. Даже не в её треть. Не потому ли, что он боялся ранить кого-то кроме своих соперников? Но теперь его полем боя было Облачное Море, на ближайшие километры вокруг — никого, лишь он и огромный змей, и наконец-таки Архонт мог позволить себе сражаться в полную силу. Огромные метеориты и каменные копья он кидал с такой лёгкостью, словно они действительно ничего для него не весили, и ужасающий рёв Осиала сопровождал каждый его выпад. От обилия гео и гидро энергии воздух трещал. Наблюдая за боем с воодушевлением, Гуй Чжун на мгновение оторвалась от чарующего зрелища, так странно напоминавшего смертельный танец, и обратила свой взор к горам, выросшим на горизонте. Остатки каменных копий возвышались над поверхностью воды, дымились и чем-то смутно напомнили ей деревья. Ещё один Каменный Лес? Одно из копий пронзило Осиала, и на сей раз его рёв долетел, наверное, даже до земель Мондштадта. Словно зачарованная Гуй Чжун смотрела, как медленно, хоть и с отчаянным сопротивлением змеиное тело уходит под воду, извивается и не оставляет попыток ранить Моракса — грозных попыток, но пугающе тщетных. В этот момент благоговения и торжества, когда ей, казалось, нужно было ликовать и восхвалять Моракса, как это делали люди за её спиной, в голове так неожиданно и будто бы не к месту всплыла окровавленная глазурная лилия на холме. Страшная, но такая очевидная и простая теперь правда заледенила всё существо Гуй Чжун. Она не могла пошевелиться. Не могла закрыть глаз, чтобы не видеть, как ещё одно копьё пронзило Осиала. Лишь едва-едва ловила ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Ключ к её тревогам, ответ на все её вопросы, задаваемые самой себе в минуты затишья, попал в руки так неожиданно и… Она не была к этому готова. Селестия требовала от Тейвата семерых Архонтов. Семерых правителей — по одному на каждый регион. Практически везде, в каждом из семи королевств уже воцарился свой Архонт, в то время как в Ли Юэ война затянулась на долгие века по одной простой причине. Богов было слишком много. Вот именно, что было. Мелкая дрожь прошлась по телу Гуй Чжун от мысли о том, что Осиал, гибель которого она наблюдала прямо сейчас, был в тройке последних Архонтов Ли Юэ, и кроме него теперь остались двое. Он — Гео Архонт, Моракс, с недавних пор ещё и Бог Войны. И она — Архонт Пыли, Гуй Чжун, Богиня Сострадания и Мудрости. Не в силах пошевелиться, женщина медленно повернула голову назад, но не могла различить даже силуэт всемогущей Селестии через непроглядные чёрные тучи. Она требовала одного победителя, одного Архонта для Ли Юэ, и её не волновало, что случится с остальными. Будто сквозь плотную пелену тумана собственных мыслей Гуй Чжун наблюдала за всё ещё не оконченным сражением. Осиал сопротивлялся, но Моракс не знал ни пощады, ни промаха, так что погибель морского змея была лишь вопросом времени. Как, собственно, и её смерть. Гуй Чжун не верила в приметы и совпадения, да… Но и отбросить мысли о том, что окровавленная глазурная лилия в руинах погибшей Ассамблеи Гуйли была лишь пророчеством её собственной смерти, не могла. Она хотела бы сейчас сомневаться, хотела бы поддаться голосу разума, но его просто… не звучало в сознании. Единственное, что у неё осталось — набатом стучащая по голове мысль о том, что Моракс займёт трон Архонта даже если для этого ему придётся собственными руками убить свою верную подругу и союзницу. Дрогнет ли он? Сердце кричало «да», но разум холодно шептал обратное, напоминая о том, кем был Моракс глубоко внутри и кем он являлся задолго до встречи с ней — кровожадным драконом, бойцом и в конце-концов Богом Войны. Гуй Чжун закрыла глаза, не в силах больше смотреть на гибель последнего, кто отделял её саму от смерти. Мысли лихорадочно носились в голове, не получалось схватиться ни за одну, кроме мысли о собственном конце. Смерть… Да, смерть. Она глубоко вздохнула в попытке собраться. Если уж ей суждено погибнуть от руки Моракса, то единственное, чего она хотела — чтобы это произошло как можно дальше от их дома и их людей. Пусть мужчина убьёт её где-то далеко, развеет её пепел по ветру, а потом солжёт людям о том, что не успел защитить их богиню, пусть! Лишь бы они не видели правды и не строили будущего на её крови и страхе перед Мораксом. В темноте перед ней вспыхнул простой, но выглядящий вполне действенным план. Для собственного успокоения сделав ещё несколько глубоких вздохов, Гуй Чжун открыла глаза. Бой на горизонте больше её не беспокоил — она знала, что Моракс обязательно победит рано или поздно, успела лишь отметить, что пока Осиал продолжал сопротивляться. Сейчас она думала о другом. Богиня повернулась спиной к морю, быстрым взглядом окидывая всю Гавань в поисках одной-единственной девушки. Удивительно, но её голос выдал её куда раньше, и это лишь заставило Гуй Чжун мягко улыбнуться. Её подруга всегда была немного… громкой. Пройдя по пристани чуть дальше, она всё же обнаружила Пин — Адепт стояла на кучке деревянных ящиков и с воодушевлением, активной жестикуляцией и яростью выкрикивала то ли слова поддержки, то ли просто комментарии к происходящему, удивительно, как ещё в воду не свалилась. Как бы то ни было, она явно наслаждалась зрелищем, веселилась сама и заражала этим весельем людей вокруг. — Пин! — позвала богиня, силясь перекричать и шторм, и свою подругу, впрочем, без особой надежды на успех. Скорее Адепт её увидела, чем услышала, но тем не менее с ящика спрыгнула, тут же хватая Гуй Чжун за руку. — Гуй Чжун! — восторженно защебетала она, вновь оборачиваясь к морю — Пришла поболеть за своего союзника, да? Ха-ха, давай, Моракс! Выкладывайся на полную, у тебя появился очень преданный зритель! Будь они в другой ситуации, заразительное веселье Пин, сохраняющей позитивный настрой даже в такой отвратной ситуации, коснулось бы и её, но когда девушка развернулась, то на лице Гуй Чжун не увидела ничего, кроме какой-то вселенской тоски и обречения во взгляде. — Эй? — малость испуганным тоном позвала она, тут же в непритворном беспокойстве склоняясь к Гуй Чжун и беря её за руки. Холодные… — С тобой всё хорошо? В чём дело? Искреннее участие в глазах Пин ранило её в самое сердце. Возможно, им уже никогда не доведётся спорить о том, что Гуй Чжун влюблена в своего союзника. Возможно, они видятся в последний раз. Она почти судорожно сжала тёплые ладони Пин в своих и наклонилась к самому её уху, чтобы произнести: — Если он будет искать меня… — если? Куда больше подошло бы слово «когда», — Скажи, что я вернулась в Гуйли. — Что? Но… но как же… Гуй Чжун с выражением нежной печали на лице смотрела, как её дорогая подруга, только что едва ли не объятая огнём из-за своего искреннего и яростного восторга, терялась и отчаянно хватала воздух, не в силах высказать не то что аргумента — даже вопроса о том, почему Архонт Пыли вдруг сорвалась на свои прежние земли в такой ответственный момент. Но и это отступило. В глазах Пин зажглось какое-то смутное понимание. Конечно же она заметила, что её подруга последние дни ходит сама не своя, как бы богиня ни пыталась скрыть это ото всех. Она даже спрашивала пару раз о том, нужна ли помощь, но каждый раз встречалась с твёрдым отказом. Глупая, глупая Гуй Чжун! Так и не смогла перебороть свою извечную тягу к самостоятельности. Всегда всё делала в одиночку, чтобы не обременять других, даже когда сама уже не справлялась. Но теперь она, кажется, достигла кульминации своих тревог. Может, даже нашла их первопричину и делиться этим была не намерена. Что же, пусть считает себя самостоятельной, если так хочется. Если её подавленное состояние подходит к своему логическому завершению, Пин не будет этому мешать. — Хорошо, — вздохнула она, отпуская ладони Гуй Чжун, — Только он, наверное, не очень обрадуется. — Ничего, — богиня ласково улыбнулась ей, хотя глубоко внутри хотелось разрыдаться, — Просто передай, а дальше… Дальше я сама. Напоследок кивнув Пин и даже не подняв глаза в сторону боя, Гуй Чжун сделала несколько шагов в сторону от пристани. Негнущиеся ноги сами понесли её к тропе, по которой они вместе с их народом прибыли в будущую Гавань Ли Юэ. Смогут ли люди возвести тут великий город? Хоть ей и не доведётся этого увидеть, но богиня была уверена, что так и случится. На границе между Гаванью и равнинами Ли Юэ она остановилась, закрыла глаза, сделала глубокий вдох и будто бы провалилась куда-то на мгновение. А в следующую секунду в нос ударил зловонный запах отравленной почвы, засохшей крови и миазмов. Долина Гуйли не сильно изменилась за прошедшее время. Кое-где от отравленной земли ещё шли тонкие струйки чёрного дыма, трава пожухла, а деревья потемнели и теперь зловеще покачивали ветвями на ветру. От тоски и страха сжалось сердце. Гуй Чжун медленно прошлась по тропинке, которая ещё не так давно вела в процветающий город, но остановилась на полпути — теперь впереди возвышались лишь руины, безмолвные и зловещие. Богиня печально усмехнулась. Было даже по-детски обидно, что история тысячелетней цивилизации, которая медленно, но верно росла и ширилась на этом месте, оборвалась так легко, и теперь потомкам останутся разве что эти руины да рассказы тех, кто смог пережить сражение в Долине Гуйли. Как бы то ни было, она, вероятно, переоценила свои силы. Изначально Гуй Чжун планировала ждать разрешения своей судьбы в руинах, в крайнем случае — на своём любимом холме, но от одного только взгляда на погибший дом горло противно сдавливало удушьем. У неё просто не было сил оставаться здесь. Но даже если она не могла находиться в руинах города или самой долине, побоявшись, что силы на диалог с Мораксом станут роскошью, то у неё оставался по меньшей мере ещё один вариант. С глубоким вздохом Гуй Чжун вновь закрыла глаза, а открыв оказалась уже в своей обители. Хотя бы её маленькое убежище осталось без особых изменений… Пепельная пыль, которая толстым слоем покрывала всю долину, осела даже здесь. Гуй Чжун провела ладонью по своему столу и закашлялась от поднявшейся тучки, благо, что тошнотворный запах крови и миазмов в пещере чувствовался слабо. «Как-то слишком пыльно даже для обители Архонта Пыли» — мысленно посмеялась богиня, глядя на след от своей ладони на поверхности стола. Свитки, отложенные ей, чтобы доделать позже, в день нападения на Гуйли, так и остались лежать здесь нетронутыми, как и шкатулка с гребнем, и даже небольшой букет глазурных лилий, к сожалению, пожухших из-за пепла. Прикоснувшись кончиками пальцев к вялым бледно-голубым лепесткам, Гуй Чжун неожиданно даже для себя самой улыбнулась — а ведь эти подарки были от Моракса… Историю с гребнем она помнила хорошо, а вот насчёт того, как давно Архонт начал приносить в её обитель небольшие букеты глазурных лилий, сомневалась. Припоминала только, что он объяснял это просто — знал, что Гуй Чжун любит эти цветы, и хотел, чтобы они радовали глаз в моменты, когда богиня заседала на целые дни или даже недели в своей обители за созданием очередной загадки или инструмента. И ему не требовалось говорить об этом вслух, потому что он и так замечал — глазурные лилии действительно радуют его подругу. Потому и появлялись они в обители достаточно часто. Кое-как Гуй Чжун смахнула со стола остатки пыли и села, а взгляд против воли метнулся вперёд и чуть правее — к небольшой скамье напротив. Это было любимое и едва ли не законное место Моракса, которое он занимал всякий раз, оказываясь в её обители. Вспоминая все прошедшие года, богиня не могла не отметить, что происходило это довольно часто. Но, если честно… она бы всё отдала, чтобы вернуться в то беззаботное время. Снова ненавязчиво о чём-то болтать с Мораксом или даже просто молчать с ним о своём. Беззлобно смеяться над ним, ловить редкие улыбки и ещё более редкий смех, предназначенные лишь ей. Расчесывать ему волосы и петь в окружении глазурных лилий на Тростниковых Островах, наслаждаясь столь… особенным моментом. Гуй Чжун с тяжёлым вздохом спрятала лицо в ладонях. В голову закралась мысль о том, что она — самая настоящая лгунья. Разве нет? Она ведь уверяла Моракса в том, что перестала его бояться за столько прожитых вместе лет, однако где она теперь? Сбежала в страхе в мёртвую Долину Гуйли, намереваясь принять свою незаслуженную и неотвратимую смерть от руки Моракса, и теперь сидит и отсчитывает минуты до его прихода. А всякий раз, стоит ей забыться в мыслях, перед взором всплывают эти горящие яростью и жадой крови янтарные глаза… Будет ли что-то похожее во взгляде Моракса, когда он убьёт её? Сделает ли это быстро или насладится страданиями? Или, может, даст сбежать? Всё-таки слухи о Пепельном Море, куда сбежали от войны Архонты, не желавшие сражаться, не на пустом месте взялись, так, может… — Всё! — резко выдохнула Гуй Чжун, ударив ладонями по столу, — Хватит. Да, хватит. Она не могла больше думать о том, что её ждёт, а потому и решила — будь что будет, от судьбы всё равно не сбежать. И если уж перед смертью Селестия милостиво одарила её свободным временем, то Гуй Чжун потратит его на то, что умеет лучше всего — на изобретения. Может, в будущем эти устройства пригодятся людям, и если так, то она сможет уйти спокойной и со знанием того, что хотя бы часть своего долга перед народом Ли Юэ выполнила. С этими мыслями Гуй Чжун выудила из стопки свиток с незаконченным чертежом.

***

Идея с тем, чтобы занять себя работой, была весьма удачной. Богиня не знала, сколько прошло времени, однако за делом его течения даже не заметила, полностью погрузившись в свои чертежи. И она бы, не отвлекаясь, просидела над ними и день, и два, и даже больше, но до боли знакомая гео энергия прикоснулась к её существу, вынуждая поднять голову и расправить плечи. Моракс её нашёл. А если быть точнее, то ещё нет — наверное, сейчас он рыскал по Гуйли, пытаясь отыскать среди погибающего пейзажа знакомый бело-голубой силуэт, но так и не находил. Энергия в воздухе стала слегка потрескивать, словно… он беспокоился. Когда Моракс появился в обители, женщина чуть не закашлялась — настолько резко воздух в помещении наполнился концентрированным гео. — Гуй Чжун! — она, сопротивляясь лёгкой боли, что отдавалась элементом гео в костях, подняла голову, встречаясь взглядом с как никогда взволнованными, на грани испуга янтарными глазами, в которых теперь сверкало ещё и колоссальное облегчение. Гуй Чжун, только было открыв рот для приветствия, в недоумении замерла. Так он действительно беспокоился? В последний раз что-то похожее в его взгляде было совсем недавно… В памяти чуть смазанно всплыл момент, когда он сорвался на безмолвный зов своей союзницы, а секундой позже — держал её в руках, отчаянно звал, боясь предположить самое страшное. Её смерть. Селестия… Какая же она дура. — Здравствуй, Моракс… — выдавила богиня, изо всех сил пытаясь не показать бурю, что бушевала внутри неё, хотя за мыслями не слышала даже собственных слов. Как она могла только подумать о том, что её союзник, её дорогой друг, ученик и учитель, возлюбленный в конце-концов решит убить её? Откуда взялась эта слепая вера в его жажду крови, если Моракс никогда не был жесток с ней? Разве не он совсем недавно продемонстрировал ей, насколько боится её потерять? Не Адептов и своих верных друзей, не людей Гуйли, даже не принадлежащие ему территории. Её. Сколько же напрасных тревог она ему доставила своим уходом? Слишком много вопросов, которым суждено было остаться без ответа. Конечно же, он заметил. — Что произошло? — он постарался сделать тон как можно мягче, и это было на него так непохоже… Для кого ещё он пытался показать себя с лучшей стороны, кроме как для неё? Ещё чуть-чуть, и Гуй Чжун точно прольёт слёзы. — Осиал мёртв? — вопросом на вопрос ответила она, наблюдая за эмоциями мужчины. При упоминании этого имени его лицо на секунду подернулось злостью, но под щедрым слоем беспокойства она была едва заметна. — Побеждён. Он отвечал уклончиво, желая как можно скорее свернуть с этой темы и вернуться к самой Гуй Чжун. Правда, о том, что змей теперь покоится под лесом каменных копий, заточенный навечно на дне морском, он мог бы рассказать и позже. Сейчас его в первую очередь интересовали причины, по которым ему пришлось по возвращении в Гавань вместо ожидаемой радостной встречи и наконец-таки возможного мирного воссоединения со своей подругой пережить падение сердца куда-то в пятки, когда Пин сообщила ему об уходе Гуй Чжун. Что было думать в такой ситуации? Он не знал, а потому сразу сорвался в Долину Гуйли, не дожидаясь даже комментариев Пин. В ответ на его слова Гуй Чжун потерянно опустила голову и слегка покачала ей. Ненадолго воцарилась тишина, которую Моракс страшно хотел нарушить, но не мог — только напряжённо следил за богиней, не понимая, чего от неё ожидать. Сейчас она казалась такой… юной и беззащитной. Будто и не Архонт вовсе, а обычная девушка из Ли Юэ. Напряжённые мышцы сами по себе дёрнулись, когда Гуй Чжун вдруг встала из-за стола и, не глядя ему в глаза прошла мимо, присаживаясь на каменную скамью. Его законное место. На долю секунды он успел увидеть вблизи выражение её лица, и холод прошёл по позвоночнику несмотря даже на теплоту ночи. Его подруга была словно не здесь, не с ним, а в глазах её застыли обречённость и болезненное отчаяние. — Я… хочу быть с тобой честной, Моракс, — отрешённо начала она, складывая ладони на коленях. Ради этой же честности она и встала из-за стола, не желая прятаться за ним от самого ценного человека в своей жизни, — Прошу, выслушай и не перебивай. — Говори, — кивнул он после недолгого молчания. Внутри тревожно покалывало. — Селестия требовала от Тейвата семерых Архонтов, помнишь? Кроме нас с тобой уже никого не осталось. Последним был Осиал, но теперь… — её голос чуть сорвался, и ей стоило невероятных усилий собраться и продолжить, — Это значит, что война близится к концу, Моракс, но победитель может быть только один. Архонт подозревал, к чему она клонит — это явно отражалось на его лице и в глазах, но он держал своё слово и молчал, не смея перебить союзницу. — Хоть мы в определенной степени прошли Войну Архонтов вместе, я думаю, ты не станешь спорить с тем, что наш народ и я сама живы лишь благодаря тебе. — она подняла полные нежности и любви глаза на мужчину, — Ты по праву победитель, и я уверена, что тебя примут, как истинного Гео Архонта и правителя Ли Юэ. Нет. Не смей. — Мы не можем гневить Селестию, Моракс, — прошептала богиня, понимая, что он и так обо всём догадался, — И я не стану отбирать твою победу. Поэтому сделай то, что должно: убей меня и стань Архонтом Гео. Не говори никому правды, и тогда люди последуют за тобой до самого конца. Тишина, воцарившаяся в обители, была поистине звенящей. В ней можно было даже услышать, как разбивается на тысячи осколков сердце Гуй Чжун. Совсем недавно ей казалось, что на Моракса она будет смотреть лишь со страхом и отчаянием, но ужасно, совершенно ужасно ошиблась — она не могла удержать во взгляде ничего, кроме любви, тепла и восхищения им. Начиная от его невероятной силы, искусного владения оружием и своим элементом и заканчивая даже этим непослушным хохолком на макушке, Гуй Чжун любила его всего, и пусть даже осознание пришло слишком поздно. Признаваться сейчас ему в любви точно казалось неуместным. Похоже, он действительно узнает всё от Пин. В тишине шаги Моракса раздались особенно отчётливо — тяжёлые и уверенные, они пробирали чуть ли не до дрожи, но Гуй Чжун подавила в себе желание закрыть глаза и наоборот подняла взгляд. Даже если впереди ожидает смерть, то встретить её нужно с достоинством. Но случилось совсем не то, чего она ожидала. Даже не близко. Не дойдя каких-то пары шагов, Моракс вдруг рухнул на колени прямо перед ней и сжал светлую ткань платья в кулаках. Его трясло… Богиня только протянула руку, чтобы прикоснуться к нему и невольно вздрогнула, когда мужчина поднял голову, заглядывая ей прямо в глаза. В чарующем янтаре тлели горечь и отчаяние, каких ей никогда не доводилось видеть прежде и вряд ли придётся увидеть когда-либо ещё. — Я бы никогда… — срывающимся голосом пророкотал Архонт, — Никогда не сделал такого с тобой, Гуй Чжун. Кажется, что-то взорвалось у неё внутри, оставив после себя только звенящую пустоту и ни единой мысли в голове. Ох… Безмолвно богиня приложила ладонь к щеке Моракса, и тот обессиленно уронил голову ей на колени, прижимаясь к хрупкой руке так отчаянно, словно от этого зависела его жизнь. Способность хоть немного ясно мыслить вернулась к Гуй Чжун лишь тогда, когда кожа на её руке пропиталась чем-то влажным и на удивление горячим. Пальцы дёрнулись, растирая слёзы по его лицу. Он плакал. Бог Войны, вечно хмурый и каменный Моракс, покоритель земель Ли Юэ, который никогда и ни перед кем не склонял головы, плакал на коленях перед ней и лишь по её вине. Лишь потому, что Архонт Пыли решила похоронить себя и заставила его наблюдать, думая, что ему всё равно, а на деле — заставляя терпеть самую страшную пытку. Так странно это звучало… Великий Гео Архонт мог выдержать любые испытания, боль, даже войну, но сломался от душевной раны, которую Гуй Чжун нанесла ему будто играючи. Дура. Действительно дура. Первый раздавшийся от её колен всхлип резко вырвал богиню из транса. Она несколько раз вздохнула, лихорадочно пытаясь как-то собраться, привести мысли в порядок, и потянула ладонь из рук Моракса, но он схватился ещё крепче и отчаяннее, словно боялся, что его дорогая подруга исчезнет, стоит только её отпустить. — Да стой же, глупый… — зашептала Гуй Чжун, мысленно добавляя, что глупой тут была только она сама. Безуспешно. Хватка у мужчины была стальная. Понимая, что борьба с Мораксом, пока он был в таком состоянии, бесполезна, Гуй Чжун свободной рукой потянулась к белоснежному капюшону Архонта, кое-как ухватилась за ткань и сбросила её с головы. Каштановые волосы тут же рассыпались по вискам и лбу Моракса, из-под них потянулись пульсирующие гео энергией рога, а драконий хвост, едва ударившись о пол, обвил ноги женщины, прижимая владельца к ней ещё крепче. Гуй Чжун помнила, как гладила мягкие волосы и щёку мужчины, что-то ворковала, склонившись над его макушкой, а вот что именно и как долго — не обратила внимания. Да и Моракс, наверное, тоже. Главное, что он перестал сотрясаться в беззвучных рыданиях и слегка ослабил хватку, а значит скоро вернётся в норму. Хотелось бы верить… Первый раз на её памяти Архонт выглядел настолько беззащитным и сломленным, и Гуй Чжун готова была что угодно сделать, лишь бы вернуть его к жизни. Через несколько минут или, может быть, часов Моракс заторможенно оторвал тяжёлую голову от колен своей подруги и поднял чуть выше, заглядывая ей прямо в глаза. Горечь в его взгляде поутихла, зато прибавилось усталости, нервного потрясения и чего-то ещё, что Гуй Чжун пока что не могла понять. Да и не особо пыталась. Щёки, покрытые тёмной чешуёй, блестели от пролитых слёз. В своей обычной заботливой манере богиня натянула на ладонь край рукава и провела им по мокрой коже, как это часто делали матери, успокаивая маленьких детей. От сравнения стало даже смешно, и лёгкая улыбка тронула её губы. Моракс, казалось, до сих пор не пришёл в себя. Опустив взгляд, он вновь поймал одну из бледных рук и обжёгся о холод кожи. На фоне его потеплевшего из-за показавшей себя драконьей формы тела ладони Гуй Чжун казались без преувеличения ледяными. Хотелось согреть. Если веками до этого Моракс не давал ей особых поводов ни для шока, ни для смущения, то теперь, похоже, решил отыграться сполна. Потому что в голову Гуй Чжун не приходило никакого другого более логичного объяснения его действиям — сначала до глубины души поразил тем, что ему тоже не чуждо горе и он способен на слёзы, а теперь… это. Щёки богини вспыхнули первозданным пиро, когда она почувствовала на коже прикосновение сначала тёплого дыхания, а затем горячих губ. Один раз, потом второй, третий… Моракс целовал ей руки неспешно и с неприкрытой нежностью, даже не обращая внимание на явное смущение с её стороны. К его чести, между последним выдохом и первым поцелуем была достаточно долгая пауза, чтобы можно было заявлять о его сомнениях в правильности того, что он делает, но всё-таки… Такой жест выходил далеко за рамки их союза, дружбы и вообще любых отношений которые только существовали между ними. Настолько далеко, что делать так могли только… «Влюблённые?» — от этой мысли хотелось то ли плакать, то ли смеяться. Не явись Моракс сюда таким запыхавшимся, она бы подумала, что Пин задержала его после боя у Гавани, чтобы залатать его раны и заодно поведать интересную тайну о любви к нему одной богини. Тогда было бы хоть какое-то оправдание происходящему. Но он сорвался в путь сразу, как только узнал, куда направилась Гуй Чжун. А ещё, насколько ей позволяла утверждать её безупречная память, никогда и ни к кому прежде не проявлял подобных чувств, значит, объяснение оставалось лишь одно. Бог Войны полюбил Богиню Сострадания. И выразил это так громко, как умел только он — не столько словами, сколько действиями, взглядами, неприметными знаками, которые копились и накладывались друг на друга на протяжении многих веков. Интересно, сколько же прошло лет, прежде чем он тоже осознал свою любовь? Что-то подсказывало ей, что очень и очень много — начиная от первой подаренной богине улыбки и до самой битвы в Долине Гуйли. В отличие от того, что было немногим ранее, теперь попытка Гуй Чжун высвободить руку из хватки союзника не встретила такого яростного сопротивления, а даже напротив — он вздрогнул, чуть отпрянул и поднял на неё непривычно робкий и извиняющийся взгляд, больше напоминая провинившееся дитя, чем грозного Архонта. Боялся, что позволил себе слишком много. Богиня тепло улыбнулась, кладя сразу обе руки ему на лицо и притягивая чуть ближе к себе. — Посмотри на меня, Моракс, — прошептала она. О, он смотрел. Смотрел так же, как и люди их народа — с верой и благоговением, склонялся, но не перед силой и не перед красотой, а перед чем-то бо́льшим, словно вся его жизнь зависела лишь от женщины, перед которой он сидел сейчас на коленях. «Люблю, люблю, люблю…» — читалось в золоте драконьих глаз, и с этим последние сомнения Гуй Чжун растаяли, как туман на рассвете. Слишком быстро, чтобы передумать, но достаточно медленно, чтобы заметить мелькнувшую в его глазах смесь страха и надежды, она наклонилась к лицу мужчины, оставляя на его губах их первый поцелуй. Не то, чтобы она много думала об этом прежде, но… Губы Моракса оказались совсем не каменными. Вполне себе обычными, мягкими и тёплыми, хотя сейчас больше подошло бы слово «горячие». Гуй Чжун могла бы поразмышлять об этом ещё немного, но то, как он подался ближе, трепетно отвечая на поцелуй, а угольные руки обхватили талию, впиваясь в светлую ткань когтистыми пальцами… это подчистую выбило мысли из головы. Осталось только ощущение ребристой чешуи под подушечками пальцев и трепет где-то внутри от уверенности и нежности, с которыми её целовал Моракс. Архонты не нуждались во сне, им не особо требовались пища и вода, но воздух был… весьма желателен. Досадно, что именно это заставило их прерваться — Гуй Чжун бы многое отдала, чтобы продлить этот момент ещё немного, и Моракс, судя по недовольному взгляду и клокотанию в горле, был с ней в этом желании солидарен. От их тяжёлого дыхания воздух вокруг стал горячим. Казалось, ещё чуть-чуть и у мужчины из носа дым пойдёт, ведь выглядел он так, будто сдерживает свою истинную — драконью — сущность из последних сил, непонятно откуда взявшихся. В его жадном взгляде, направленном только на Гуй Чжун, самообладание в буйстве эмоций занимало последнее место, вытесненное сладостной любовью и теплотой. — Люблю тебя… — отрывисто прошептала женщина, теряя последние крупицы разума от этих янтарных глаз, и вожделенно сузившийся зрачок был ей ответом. Руки обвили шею Архонта, заключая его в объятия и притягивая ближе, чтобы через мгновение забыться в новом поцелуе. Богиня легко соскользнула со скамьи прямо в руки Моракса. Пепельная пыль на полу тут же облепила её одежду, расцветая темными кляксами на ткани, но сейчас это было последним, о чём Гуй Чжун беспокоилась. Сколько тягучих мгновений они провели, снова и снова целуя друг друга, прежде чем утолили каждый свою жажду, Архонт Пыли, если честно, не помнила. Зато в памяти весьма отчётливо отложились руки Моракса на её щеках, в волосах и в собственных ладонях, а ещё густая и терпкая энергия гео вокруг. На кончике языка она чувствовалась знакомо, абсолютно точно принадлежала её союзнику, но никогда раньше не обволакивала таким странным лёгким жаром. Впрочем, и Моракс показал свою любовь только сейчас. Они снова потеряли счёт времени. Гео в воздухе стало чуть меньше, теперь энергия больше напоминала эфемерную дымку и окутывала голову лёгкой прохладой, возвращала трезвость мысли, но не будоражила. Гуй Чжун лениво прикрыла глаза, убаюканная мерным сердцебиением мужчины и его пальцами, которые нежно перебирали светлые волосы, изредка разбавляя прикосновения почти целомудренными поцелуями то в висок, то в макушку. Второй рукой Моракс держал её собственную, легко сжимая их в замок. Проводя подушечкой пальца по слабо пульсирующим золотым узорам, Гуй Чжун витала где-то далеко в облаках, её мысли неспешно перетекали одна к другой. Неожиданно она усмехнулась. — Что? — негромко прохрипел мужчина, и хозяйствующая в волосах богини рука ненадолго остановилась, вновь сменяясь прикосновением губ. — Ничего. Просто… — она пересела чуть ближе и откинулась на грудь Моракса, наслаждаясь приятным теплом от рук, обхвативших кольцом её плечи, — У нас было столько шансов, столько подходящих моментов для того, чтобы признаться в любви, но… почему-то понадобилось разбить нас обоих, чтобы это случилось. — Может, мы не слишком отличаемся от людей, — повёл плечом Моракс, оставляя новый поцелуй на щеке возлюбленной, — Выбираем самый тернистый путь вопреки здравому смыслу. Гуй Чжун негромко рассмеялась. Да, вполне возможно. Веками наблюдая за людьми, она часто всерьёз удивлялась тому, как они выбирают самые сложные и нерациональные пути, когда дело касается взаимоотношений. Задавалась вопросом — почему не сделать проще? Для чего нужны такие мучения? Но не вмешивалась, а с искренним любопытством продолжала наблюдать. Что же… Будет как-то слишком лицемерно обвинять людей в нерациональности после такого-то начала отношений с Мораксом. Каким бы прекрасным ни был их первый поцелуй, он не стоил слёз на лице Архонта. — Никогда больше так не делай. Он произнёс это неожиданно серьёзно и с отголоском боли, которая заполнила всё его существо, стоило только Гуй Чжун тогда сказать о своей смерти. Сейчас он готов был признать, что впервые за всю свою долгую жизнь испугался в момент, когда на подходе к границе Фонтейна почувствовал, как где-то внутри разорвалась ниточка связи с его союзницей. Так же, как и она, Моракс не сразу вспомнил о щите, который сам и создал тысячелетия назад, но когда это случилось — в страхе сорвался обратно в Гуйли, забыв абсолютно обо всём. А едва ему удалось задушить в себе мысли о том, что Гуй Чжун могла погибнуть, она тут же ударила по этой ране снова, но теперь стало во сто крат больнее. И слышать об этом больше не желал, точка. Богиня притянула его к себе поближе, в примирительном жесте оставляя ещё один долгий поцелуй на его и без того покрасневших губах, но, ох, кого из них бы это остановило? — Но что, если мне придётся? — она прижалась к дракону, улавливая недовольное рычание в его глотке, а в голосе прорезался страх, — Селестия всё ещё ждёт своего победителя, Моракс. Что ты будешь делать? — Что-нибудь придумаю… — уклончиво ответил он, пытаясь не показать, что тоже задавался этим вопросом и решения пока найти не мог. Архонт был искренне благодарен Гуй Чжун за то, что она не стала продолжать эту тему, а лишь вновь молча легла ему на грудь, слушая биение могучего сердца. Пусть Селестия подождёт и даст им хотя бы несколько часов передышки, ведь только здесь — на полу маленькой обители Гуй Чжун, в объятиях друг друга, согретые нежностью и взаимной любовью, они вдруг поняли, насколько устали. Устали от Войны Архонтов, от истощающего страха и смерти, что дышала им в затылок каждый день на протяжении многих лет. И до тех пор, пока прикосновения, поцелуи и просто разговоры медленно помогают им восстановить силы, пока им позволено никуда не спешить, они останутся здесь.