memory of us

Селестия хранила молчание. Может быть она внимательно наблюдала, может — выжидала, а может и вовсе не интересовалась тем, что происходит на землях Ли Юэ, но как бы то ни было, никакая вышняя кара не рухнула на обитель Гуй Чжун ни той же ночью, ни на следующее утро. И Моракс, очнувшийся от оцепенения с восходом, обнаружил, что его любовь всё ещё жива, здорова и по-прежнему держит голову у его груди, считая каждый удар каменного сердца. С одной стороны это молчание, конечно, пугало, но с другой — было лишь поводом прожить вдвоём ещё один день так, будто он был последним. И кто только мог знать, что Архонтов будут одолевать такие мрачные мысли, когда война только закончилась? Они провели в обители ещё один день. Много разговаривали о прошедших веках, обо всём, что их связывало, но не затрагивали будущее, ведь в нынешней ситуации думать о нём казалось как минимум неразумным. Прошлое и настоящее — вот и всё, что у них осталось. И только факт того, что в этом настоящем они по-прежнему оставались покровителями людей бывшей Гуйли, заставил их покинуть обитель, как бы ни хотелось остаться тут навсегда. Однако, вернувшись с Гуй Чжун в Гавань и проведя с ней ещё несколько дней — до обидного малый срок в сравнении с тысячелетием, что было у них прежде — Моракс вновь сорвался на земли Ли Юэ. Дни и ночи он проводил, снова и снова рыская по огромной территории в попытках отсрочить неизбежное — искал оставшихся в живых Архонтов, надеясь, что кого-то упустил. Глубоко внутри мужчина осознавал, что это бессмысленно, но продолжал гнаться за любой, даже призрачной возможностью сохранить Гуй Чжун жизнь. А если не сохранить, то продлить ещё на один день. Моракс не готов был её потерять. Не после того, как осознал, насколько сильно любит, и получил в ответ взаимные чувства. Гуй Чжун тоже знала, что эти поиски бесполезны. В конце-концов, её память было не обмануть годам, и на протяжении всей Войны Архонтов она хранила имена живых и павших воинов в своём разуме. Список получился внушительным, особенно сейчас, когда среди выживших богов значилось всего лишь два имени. Думать о том, что скоро останется одно, не хотелось. Но даже невзирая на очевидную бессмысленность походов Моракса, богиня не пыталась его отговорить или удержать силой, позволяя мужчине хотя бы такое — мизерное — чувство контроля, пока иное было роскошью. Несмотря на каждодневные поиски, Моракс не уходил в них с головой. Он обязательно возвращался в Гавань, иногда через несколько дней, но гораздо чаще — через несколько часов, и первым делом обязательно направлялся к подножию горы Тяньхэн, которое стало для Гуй Чжун новой любимой точкой для наблюдений за людской жизнью. Прежде всего он желал увидеть и поцеловать свою любовь, но слабый тревожный голосок внутри всегда против воли добавлял, что хочет убедиться — она не сбежала куда-нибудь снова. Когда Гуй Чжун первый раз услышала эту полушутку-полуправду, то лишь негромко засмеялась. Однако приняла к сведению, судя по тому, что каждый раз по возвращении домой Моракс находил её на месте да и ещё и со взглядом, прямо говорящим «смотри, вот она я, убедился, несносный дракон?». Впрочем, не считая даже Моракса, у неё появилась ещё как минимум одна причина не покидать Гавань, достаточно веская. Это было её собственное любопытство. Интересовало, насколько быстро и далеко разлетятся слухи. Моракс и Гуй Чжун не могли не привлечь внимание Адептов, когда вернулись из погибшей Долины Гуйли только через два дня. Божественные звери были искренне обеспокоены состоянием их обоих и не только потому, что страшились нести бремя ответственности за народ Ли Юэ, — в конце-концов, их связывали века дружбы и десятилетия союзничества в страшной войне. Возможно, они заметили, как что-то неуловимо изменилось между двумя Архонтами, но даже если и так, то промолчали, не лишённые чувства такта и сомнений в том, что поняли всё правильно. Все, кроме Пин. Пусть другим Адептам было достаточно узнать только то, что Архонты Гуйли вернулись и готовы вновь в полной мере взять на себя заботы о своём народе, Пин было не провести так легко, и она показывала это всем своим видом. — Полагаю, что-то произошло… — ухмыльнулась девушка, когда они остались втроём у спуска в Гавань. Возвращение возвращением, но она, одарённая поразительной наблюдательностью, не могла не заметить, что теперь Архонты как будто стоят ещё ближе друг к другу. А ещё издалека ей показалось, что они держались за руки. Да и вообще, откуда взялись эти мягкость и теплота во взгляде у Моракса? Глаза Адепта недобро заблестели. — Ах да, Пин… — мужчина усилием воли сохранял бесстрастное выражение лица, хотя изнутри его распирал смех, — Кажется, ты хотела мне что-то сказать перед уходом. — Да, точно, спасибо, что напомнил, — елейно протянула она, уперев руки в бока, коротко прокашлялась и заявила, — Моракс, а ты знаешь, что тебя кое-кто любит? Кое-кто, чьё имя начинается на «Гуй»… — О, Селестия… — пробормотала богиня, устало потирая бровь и не понимая, то ли ей смеяться, то ли страдать. — … и заканчивается на «Чжун», — продолжала меж тем свой шантаж девушка, всем своим видом показывая собственное превосходство. В конце-концов, она ведь обещала Гуй Чжун, что всё расскажет? Вот и выполняет, и даже то, что каждый из них уже успел побывать на волоске от гибели, не стало поводом нарушить своё слово. — Знаю, — согласно кивнул Архонт, закусив изнутри щёку, чтобы не рассмеяться тут же. — Ха! Неожиданно, правда? Гуй Чжун бы тебе ни за что не рассказала, поэтому я… Стой, — злорадное пламя в глазах Пин поутихло, а выражение её лица сменилось чем-то близким к шоку, — Знаешь?.. Ты… Последний гвоздь в крышку гроба злорадства Пин — с отчётливым выражением торжества на лице Моракс потянулся к своей подруге, оставляя мягкий поцелуй на её виске и наблюдая краем глаза за реакцией обеих. Гуй Чжун смущённо отвела взгляд, рукой пытаясь прикрыть алеющие щёки, но без особого энтузиазма, пока Пин только потерянно хватала воздух, будучи не в силах выдавить ни единого слова. Её хватило разве что на полные немого возмущения вздохи. Архонт больше не мог держаться — смех пробрал его, прокатившись мощным гулом по грудной клетке, и он даже не пытался заглушить эти звуки, а лишь с неприкрытым наслаждением смотрел за медленно приходящей в чувство Пин. — И когда ты только успел?! — было первым, чему она возмутилась, как только к ней вернулась способность ясно мыслить и говорить, — И ты, Гуй Чжун!... Вы… — А я ведь говорила тебе, Пин, — улыбнулась богиня, и на краешках её губ заиграла лёгкая угроза, — Только попробуй, и я тебя в пыль сотру. То, как Гуй Чжун вытянула из-под рукава ладонь, концентрируя энергию на кончиках пальцев, ничего хорошего не предвещало. Полный возмущения вой Пин, должно быть, было слышно даже в Заоблачном Пределе. В любом случае… Даже то, что Архонты оставили последнее слово за собой, не было гарантией их победы. Скорее, наоборот, пророчило им головную боль. Гуй Чжун это понимала, поскольку знала свою подругу достаточно хорошо, но вот Моракс — нет. Потому-то он и удивился, когда по Гавани неуловимой мышью пробежался слух — про то, что отношения между Архонтами Долины Гуйли с недавних пор далеко не союзнические. Для жителей Гавани наговаривать на своих богов или тем более вслух обсуждать то, что звучит как излишне пикантная фантазия, вряд ли имеющая что-то общее с реальностью, было равносильно страшному греху, и всё равно то тут, то там всплывало в разговорах: — Вы слышали? Говорят, что Моракс полюбил Гуй Чжун. И эти разговоры становились всё смелее, переходили с шёпота украдкой соседу к полноценным и бурным обсуждениям прямо во время работы, ведь никакой божественной кары на говорящих так и не снизошло. Моракс, конечно, мог бы пару раз сыграть роль злого Архонта, да только смысл? Ему казалось как минимум неразумным наказывать людей за то, что они говорят правду. — Пин постаралась на славу… — усмехнулась Гуй Чжун, беспечно глядя на то, как слух, будто метафорический пожар распространялся по Гавани Ли Юэ. Моракс наблюдал за происходящим вместе с ней, хотя мысли несли его куда-то ближе к моменту, где он найдёт способ отомстить этой противной девчонке и слегка напомнить об уважении к Адептам. Гуй Чжун нежно улыбалась от его грозного вида, и только это могло сдержать суровый нрав мужчины. Пускай Пин ещё поживёт…

***

Молчание Селестии затянулось настолько, что Моракс успел немного, совсем чуть-чуть, но поверить в то, что верховные боги оставят Ли Юэ в покое, а вместе с тем — и всех, кто его населял. Это стало бы идеальным вариантом. Провести вечность в главенстве над людьми, путешествиях по родному региону и в заботе о Гуй Чжун звучало как то, чего Моракс желал всем своим существом. Сердце почти болезненно трепетало всякий раз, стоило только вспомнить о ней. Когда-то давно, ещё до Войны Архонтов, он услышал разговор рыбаков, ловивших рыбу на реке Цюнцзи — мол, как только боги не устают от вечности? Проходят дни, годы и целые века, но у них не меняется ни окружение, ни дела — Моракс и Гуй Чжун всё так же стоят на посту хранителей своей земли и даже не поругались ни разу. Кажется, там ещё было что-то о том, как сильно бы устал рыбак от общества одной только своей сварливой жены на протяжении веков, но это Архонт уже пропустил мимо ушей, подивившись в который раз человеческой узколобости. Он не уставал от общества Гуй Чжун ни тогда, ни сейчас. Более того, даже проведя рядом с богиней тысячу с лишним лет, Моракс всё равно чувствовал, что их путь ещё не окончен, а впереди ожидает много разговоров, откровений и открытий. И да, это внушало ему чувство спокойствия и умиротворения. Но одним днём зов Селестии всё-таки его настиг, и от этого даже горячая золотая кровь, нагретая драконьим нутром, стыла в жилах. Это ощущалось не то чтобы странно... Не как чей-то голос в голове или снизошедшее во сне или наяву видение, а просто тяга ввысь — к тому самому таинственному островку, что парил в облаках, которая терзала Моракса изнутри и леденила всё его существо только-только забытым страхом. Он не боялся за себя, вовсе нет, его пугала даже мизерная возможность того, что там, наверху, ему поставят ультиматум. Ли Юэ или Гуй Чжун. Что ты выберешь, Гео Архонт? Что для тебя важнее? Не тот выбор, который он смог бы сделать легко. В тот день он вернулся из экспедиции, не отойдя от Гавани и километра. За шумом в ушах и бешеной пляской мыслей в голове Моракс даже не заметил, что ноги сами понесли его к горе Тяньхэн, где он совсем недавно простился со своей подругой. Она даже не успела уйти. — Моракс? — недоумение в голосе богини подействовало на него, как ведро холодной воды за воротник. Прикосновение к лицу вернуло с небес на землю, — Что ты здесь делаешь? Что-то случилось? Искреннее беспокойство в её прекрасных голубых глазах было для Архонта как ножом по сердцу, и он сжал, нащупав на своей щеке, её аккуратную ладонь в попытке успокоиться, прийти в себя. Он должен быть сильным. И должен помнить её наставление — если бы да кабы… — Селестия… зовёт меня. Гуй Чжун испугалась, и это было прекрасно видно по её лицу. Она даже не успела никак замаскировать свой страх, чем ранила союзника ещё сильнее. Затем испуг сменился печалью, а потом — облегчением. Богиня грустно улыбалась, глядя ему прямо в глаза с каким-то ей одной понятным спокойствием. — Хорошо… — она на несколько секунд возвела глаза к небу, бросив измученный взгляд в сторону Селестии, — Может, это и к лучшему, любовь моя. Я устала жить в страхе. — Знаю… — тихо пророкотал Моракс, раскрывая объятия, и богиня тут же доверчиво прильнула к нему, вздыхая куда-то в ключицу. И почему время не могло застыть для них в этот момент? — Хоть это и нельзя сравнить с тем, куда я провожала тебя прежде, но пожелать я обязана, — негромко засмеялась Гуй Чжун, поднимаясь на носочки и застывая вблизи уха мужчины, — Береги себя, Моракс. Пусть удача следует за тобой в пути. — Благодарю тебя, моя драгоценная, — выдохнул тот в ответ, скрепляя благословение, но на сей раз не поклоном, а нежным и долгим поцелуем. Где-то на краю сознания всколыхнулась мысль о том, что так самый популярный в Ли Юэ слух только укрепится — при условии, что их, конечно, заметят, — но сейчас это было последним, что беспокоило Моракса. Всю его голову занимала лишь прекрасная и горячо любимая Гуй Чжун. И она не покинула мыслей мужчины даже в момент, когда он пересекал бескрайнее небо, чтобы добраться до зовущей его Селестии.

***

Возноситься на Селестию оказалось весьма… необычно, и Мораксу, честно говоря, даже сравнить было не с чем. Возможно, он был бы хоть немного готов, если бы сперва спросил совета у тех, кто уже воцарился в своих регионах — да хотя бы у Барбатоса, коль он был ближайшим к Ли Юэ Архонтом. Но не то чтобы у него было много времени и тем более желания думать о Селестии сразу после войны, так что пришлось довольствоваться неведением. В мгновения, когда ему вручали заслуженное в войне Сердце Бога и нарекали Гео Архонтом — новым правителем Ли Юэ — настоящее, «каменное» сердце Моракса сжималось от страха. Он боялся услышать из уст верховных богов имя Гуй Чжун, но усилием воли сохранял уверенную позу и такое же выражение лица, лишь бы не дать им даже повода для сомнений. Почести, наставления на будущее? Моракс слушал их с гордо поднятой головой, пока внутри в такт сердцу стучала единственная мысль: «Не трогайте её. Прошу, не трогайте её.» Умели ли боги Селестии читать мысли? Некому было дать Мораксу ответ, но он не смог найти другого объяснения тому, что его единственное желание оказалось исполнено. Он возвращался в Ли Юэ, разрезая облака своим огромным змеевидным телом, пока внутри теплилось его новое Сердце Бога, согреваемое бешеным ритмом второго, но не от паники и страха, а скорее от радостного облегчения. Селестии не нужна была мёртвая Гуй Чжун. Возможно, вообще никакая не была нужна — главное, что в Ли Юэ воцарится свой Архонт, как и в любом другом королевстве, а что до ещё одной богини… Что же, разве когда-то людям Гуйли плохо жилось под покровительством двух Архонтов? Они уже умеют править вдвоём, нашли идеальный баланс, значит, и Гавань Ли Юэ ждёт то же богатство и процветание, которыми когда-то пестрела Ассамблея Гуйли. В этот раз Моракс будет рядом, чтобы ни за что не допустить гибели своего дома. Приземляясь на вершине Тяньхэн, он с сомнением глянул на запад. Солнце садилось, значит, его вознесение на Селестию заняло всего несколько часов. Или несколько суток и несколько часов. «Гуй Чжун ответит точнее» — мысленно хмыкнул новоиспеченный Гео Архонт, натягивая на голову капюшон, и вслед за этим жестом скрылись все его драконьи черты. Оба сердца в волнении всколыхнулись от одной только мысли о том, как сильно обрадуется его подруга, когда поймёт, что её жизни больше ничего не угрожает. Ничего, кроме зловредности Пин, очевидно, но в сравнении с карой Селестии это не было такой уж серьёзной угрозой. Прежде, чем увидеть, Моракс её услышал. Чем ближе он подходил к спуску горы Тяньхэн, тем более отчётливым и громким становилось пение, и у мужчины дух захватило, когда он узнал ту самую колыбельную, что Гуй Чжун пела на Тростниковых Островах много-много лет назад. Надо же… Её голос будто и не изменился за прошедшие года. Губы сами собой растянулись в нежной улыбке, стоило только заметить её светлый силуэт впереди. Гуй Чжун сидела почти у самого края обрыва и пела, склонив голову, пока тёплый летний ветер колыхал её волосы и подол платья. Сперва Мораксу показалось, что она смотрит куда-то вниз, в сторону Гавани, но лишь подойдя ближе он заметил то, что в действительности привлекло внимание Архонта Пыли. На краю обрыва, чуть трепеща голубыми лепестками на ветру, росла глазурная лилия, доверчиво раскрывшаяся от пения богини, и радость, с которой Гуй Чжун смотрела на неё, была сравнима с самым простым и искренним детским счастьем. Глазурные лилии прежде в изобилии росли на Тростниковых Островах и в Долине Гуйли, однако теперь, после всего, что им преподнесла Война Архонтов, рисковали остаться лишь воспоминанием. И всё же вот она — нежный цветок, хрупкая глазурная лилия и смогла вырасти в таком месте! Что это, если не счастливое предзнаменование? Символ новой жизни, зарождению которой не смогли помешать даже суровые условия. — Моракс! — радостный голос вытянул из омута собственных мыслей. Архонт сделал несколько широких шагов вперёд, тут же без слов заключив подругу в крепкие объятия. Угольные пальцы сжались на её одеждах, и он обессиленно уронил голову на плечо Гуй Чжун, вдыхая запахи глазурных лилий и морской воды от её волос с таким упоением, словно это был спасительный глоток кислорода после ужасающе долгого пути ко дну. — Что сказали тебе на Селестии?... — с замиранием сердца прошептала богиня, пусть и страшно не хотелось портить эту тонкую и доверительную атмосферу между ними. Ей нужно было знать правду. Моракс не ответил. Только настойчиво потерся лбом о её плечо, словно ласковый кот, и этот жест больше всего походил на «нет». Гуй Чжун облегчённо опустила ладони на его широкую спину. Будь у Архонта на уме и сердце что-то тяжёлое, он бы вёл себя совсем иначе — в этом богиня не сомневалась, памятуя о первом за всю её жизнь случае, когда она увидела Моракса сломленным, и сейчас хотелось верить, что он был по совместительству единственным. Но потом что-то капнуло ей на плечо. Женщина неверяще возвела глаза к небу, но дождя там не было и, судя по отсутствию облаков, вообще не будет в ближайшие дни. — Уж не хочешь ли ты мне сказать… — с ухмылкой начала она, отстраняясь от мужчины, — Что я заставила тебя плакать дважды, Моракс? Слёзы действительно стекали по его щекам, но эта улыбка на его лице и тёплые искры в янтарных глазах, отливавших в лучах заката ярким пламенем, без труда заставляли поверить в то, что на сей раз Бог Войны плачет от счастья. — Приму это за «да», — удовлетворённо кивнула Гуй Чжун, большими пальцами смахивая мокрые дорожки на его щеках, пусть это и было занятием, начисто лишённым смысла. Во-первых потому что слёзы по лицу Моракса течь не прекращали, а во-вторых — он заключил её хрупкие ладони в своих, снова и снова прикасаясь дрожащими губами к белой коже, и даже безудержный смех его подруги не мог отвлечь его от этого занятия. — Ну хватит, хватит! — заливалась она, безуспешно пытаясь высвободить руки, — Моракс! Услышав собственное имя, он тут же отпустил ладони Гуй Чжун, вместо этого слепо тычась поцелуями ей в щёки, лоб и всё лицо, будто не желал оставить на её коже ни единого миллиметра, к которому бы не прикоснулся. Богиня тяжело вздохнула, но сдалась, позволяя ему эту любовь. Да и разве она могла быть против? Что ещё способно показать, насколько сильно Моракс любит её, если не такие чистые и безудержные эмоции на лице и в действиях каменного Архонта? — Значит, теперь ты полноправный Гео Архонт… — задумчиво промурлыкала богиня, когда Моракс наконец-таки успокоился и отпустил её, чтобы показать символ его нового статуса. Сердце Бога, напоминающее какую-то замысловатую фигурку, мягко пульсировало золотым светом в его ладонях. — Да, — он разглядывал свой трофей с не меньшим интересом, чем Гуй Чжун, ведь на Селестии его мысли были заняты совсем другим, — Но это не значит, что Ли Юэ забудет тебя. Я не допущу. — Очень мило с твоей стороны, — засмеялась Гуй Чжун, однако в голубых глазах всколыхнулась тёплая благодарность. Ей не нужно было произносить этого вслух, чтобы Моракс понимал, насколько она дорожит человеческой любовью и привязанностью, а значит и его обещанием. Она сделала несколько шагов по направлению к обрыву и поманила Моракса за собой, останавливаясь у самого края. Глазурная лилия у их ног колыхалась на лёгком ветру, а впереди — там, куда Гуй Чжун указывала рукой, — зарождающаяся Гавань Ли Юэ окрашивалась в жёлтые и оранжевые пятна фонарей, которые зажигались то тут, то там в домах и на улицах. За своими заботами они почти не заметили, насколько далеко успели продвинуться их люди в возведении нового города, но теперь его красоты грели сердца обоих Архонтов. Глубокая рана, полученная после погибели Долины Гуйли, понемногу стягивалась. И хотя говорить за свою подругу мужчина не мог, но в её задумчивом взгляде, где отражались и плясали огни вечерней Гавани, затаённая горечь медленно отступала, сменяясь надеждой. Несмотря на все выпавшие ей горе и испытания, Архонт Пыли готова была попробовать снова. — Так это знакомо… — улыбнулась Гуй Чжун, вспоминая, как сотни лет назад наблюдала за таким же медленным, но верным возведением Долины Гуйли, а Моракс безмолвно возвышался с ней рядом, и ничего даже близкого к теплоте в его глазах не было. А что же теперь? Женщина обернулась. Теперь, хм… Гео Архонт смотрел на Гавань и труды людей в ней с непривычной, почти родительской гордостью, и любовная улыбка играла на его губах. Вот так… Всего-то тысяча лет и мягкосердечная союзница могут изменить даже такого каменного истукана, как Моракс. — Идём, — он протянул сверкающую золотыми узорами ладонь богине, и та без сомнений подала свою в ответ, спускаясь вместе с ним к Гавани с лёгким сердцем и душой.

***

Судорожный вздох разрезал ночную тишину Заоблачного Предела, эхом прокатившись по горам. Моракс с силой впился когтями одной руки в скалу, со скрежетом пробив камень, а вторую прижал к груди, чувствуя, как пышет жаром изнутри его сила Архонта. Сердце Бога, которое в первое время казалось ему настоящим даром свыше и божественным благословением Селестии, на деле оказалось не более, чем источником новой силы. Весьма строптивым источником. Для издавна привыкшего покорять и подчинять дракона Сердце Бога стало лишь очередным испытанием на его длинном и трудном пути, и пусть даже от предыдущих оно сильно отличалось, сдаваться новоявленный Гео Архонт не собирался. Для покорения новой территории или схватки с сильным соперником всегда требовалась физическая тренировка, но вот для освоения новой силы куда больше подошла бы духовная. Моракс не был слаб духом, однако из-за затянувшейся Войны Архонтов уделял очень мало времени всему, что не помогло бы ему достичь единственной в тот момент цели — выжить. Поэтому и чувствовал себя сейчас несколько… затруднительно — его прежний опыт вряд ли мог ему чем-то помочь с Сердцем Бога. Как покорить силу Гео Архонта — то, что предназначено ему Селестией? Когда мужчина обратился к мудрости Гуй Чжун, та рассудила, что подходящим вариантом может стать длительная медитация. Иного способа, который помог бы Мораксу найти гармонию с самим собой, она придумать просто не могла. И Гео Архонт, как и сотни раз до этого, послушал её совета и теперь проводил целые дни, а порой и ночи на вершине Пика Цинъюнь в долгих медитациях, силясь установить контакт между своим внутренним «я» и Сердцем Бога. И хотя этот способ оказался действенным, его силы крепли, но вот моральное состояние… Моракс был на грани истощения. В причинах он разобрался ещё до того, как впервые рассказал своей дорогой подруге о том, что его тревожит, и удивился бы собственной догадливости, вот только даже дурак мог понять, что происходит с измученным Архонтом. Достаточно было только заглянуть к нему в душу. По-доброму посмеиваясь в течение многих лет над его «каменностью», Гуй Чжун наверное даже представить себе не могла, что это было не только устоявшейся и непоколебимой чертой характера Моракса, но и хорошим защитным механизмом, который ей со временем удалось смягчить, а позже — разрушить почти до основания. Слой за слоем она снимала каменную оболочку, забираясь в самое сердце Моракса, и он позволил этому случиться, не сожалея. В конце-концов, только так Архонты и сумели понять, насколько много значили друг для друга на протяжении всех прожитых бок о бок веков. Но оставался последний слой — не для неё, а скорее для самого Моракса, и ему необходимо было добраться до глубин собственной души и запрятанных там чувств, чтобы суметь в полной мере принять дар Селестии. Вот только мужчина, ожидая наткнуться лишь на холодный, безжизненный камень, разворошил осиное гнездо внутри себя. Медитации — путешествие в потёмки собственной души — превратились для Моракса в самое страшное наказание, ведь каждый раз ему приходилось заглядывать в глаза собственным страхам, горящим ярким пламенем. Видения того, что в жизни мужчины не произошло, но оставило болезненную рану в его памяти. Они хранились глубоко внутри, скрытые защитными слоями камня так, чтобы никто и никогда не подумал, что великий Бог Войны тоже может быть слаб. Даже он сам. Порой он видел, как пронзает его тело своими острыми плавниками Осиал во время их битвы у Гавани, а затем тянет в морские пучины, сковывая тело мерзкими щупальцами. Чуть чаще — тонул и задыхался в бесконечной битве с тысячами врагов, которые брали его лишь числом и измором, и некому было прийти ему на помощь. Но самым частым видением для него становилось то, чего он, сам того не подозревая, боялся сильнее всего на свете. Смерть Гуй Чжун. Иногда перед глазами мелькали обрывисто её дрожащие бледные руки, которые в отчаянии хватались за древко Покорителя Вихря, торчащее из разорванного горла, и шёпот тысяч голосов Селестии в голове нарекал Моракса новым Гео Архонтом, подписывая контракт кровью его союзницы. Порой… шёпота Селестии не было слышно за бешеным стуком сердца в ушах, пока дракон впивался острыми клыками в её шею, смакуя на языке кровь с привкусом глазурных лилий, и тихий предсмертный хрип Гуй Чжун приводил его в ненормальный экстаз. Он убил её сам. Сам! Даже не ради титула, не ради славы, а просто чтобы вновь насытиться въевшимся в губы вкусом крови, который преследовал его всю Войну Архонтов. Но, несмотря даже на леденящий ужас этих видений, Моракс больше всего страшился не их, а ещё одного — наименее кровавого, наиболее часто к нему приходящего и самого болезненного. Чаще всего в его запутанных медитативных видениях Архонт Пыли умирала у него на руках посреди пылающих руин Гуйли, а смотрела со скорбью и нежностью. Всё казалось настолько реальным. Моракс не понимал… Ведь Гуй Чжун осталась жива после той страшной битвы, разве нет? Она смеялась вместе с ним, улыбалась ему, держала за руку и даже так отчаянно целовала, но откуда тогда в её груди взялась зияющая рана, а сама она, захлёбываясь кровью, шепчет, что не винит его ни в чём? Не винит в том, что он опоздал, уйдя на границы Фонтейна вместо Долины Гуйли. — Память о Пыли… — затрачивая последние силы, она тянула ладонь с разводами крови на пальцах к щеке Моракса и оставляла на его коже смазанный след, — Забудь о ней, друг мой… Архонт даже не успел прижать её мертвецки холодную руку к губам — она легко выскользнула, падая на серую траву, и в эти мгновения тысячи камней раскололись, а небо скрылось, заволоченное чёрным пеплом. Горе мертвым грузом повисло на его плечах. В непритворном ужасе Моракс закрыл глаза, погружаясь в бесконечную темноту и тишину, но когда открыл — перед его взором стелился лишь Каменный Лес Хуагуан, укутанный в ночной туман, и бескрайнее звёздное полотно над головой. На пальцах всё ещё фантомно ощущалось холодное и такое лёгкое тело Гуй Чжун, но всё же… всё же… Это было не более, чем видение. Бешеный ритм сердца стихал, дыхание тоже успокаивалось. Не сравнить с тем, что чувствовал Моракс после первой подобной медитации, ведь тогда ужасающая реалистичность видений едва не заставила его уверовать в то, что он действительно своими руками погубил ту, кого любил больше жизни. Не окажись в тот день Гуй Чжун поблизости, мужчина бы точно с ума сошел… А были ли это просто видения? Случаи из жизни, которые его страх исказил до неузнаваемости? Моракс устало вытер испарину со лба. С каждым разом происходящее всё сильнее напоминало ему не просто порождения его измученной страхами души, а действительно произошедшие когда-то события. Произошедшие, возможно, в другой жизни? В другом мире? Архонт знал, что истории о множестве миров не лгут — сам ведь дал имя Сяо в честь духа из легенд другого мира, так могло ли случиться, что в одном из таких он не сумел спасти Гуй Чжун жизнь? Плечи Архонта нервно содрогнулись от одной только мысли об этом. Он бы не смог жить с таким грузом на сердце. — Нужно найти её… — пробормотал самому себе под нос Моракс, как только сердце успокоилось и перестало обжигать ладонь сквозь грудную клетку. Когда мужчина поднялся, ноги ощущались им с трудом, казались ватными и всё равно несли его по давно заученному маршруту — к их обители, скрытой среди скал Заоблачного Предела. Вопрос о том, когда это место стало их обителью, даже не стоял. Раньше она принадлежала только Мораксу, хотя и использовалась им до обидного редко, ведь всё своё свободное время Архонт предпочитал проводить сначала в путешествиях, затем в Долине Гуйли, а позже — в обители Гуй Чжун, даже впитал от неё в какой-то мере эту склонность к домоседству. Для неё подобное было закономерным, ведь засиживалась в обители Архонт Пыли далеко не от любви к затворничеству. Любому, кто посмел бы назвать её домоседкой, Моракс готов был рассмеяться прямо в лицо. О нет, Гуй Чжун всем сердцем любила могучие скалы, природу и свежий ветер, свободно гуляющий по равнинам Ли Юэ, и ни за что не упустила бы шанса в очередной раз насладиться захватывающими дух пейзажами своей родины. Просто в родных стенах ей работать было намного комфортнее, а идеи и чертежи, созданные за каменным столом, выходили на порядок лучше, чем на травке под деревом. При всей её любви к свободе и всему живому, когда дело касалось её работы, Гуй Чжун оставалась прагматичной. В отличие от неё, Моракс подобной работой никогда не был обременен, а потому и личная обитель для него оставалась исключительно местом, где в случае необходимости можно зализать раны и немного передохнуть, прежде чем отправиться на поиски следующего боя. Но теперь, когда Долина Гуйли погибла… Разве мог он оставить Гуй Чжун без нового дома и нового места, где она смогла бы творить? Конечно, она сначала сопротивлялась, не изменяя своему характеру — не хотела навязываться, вероятно. Но сколько бы богиня ни упиралась, Мораксу всё же удалось убедить её в том, что она любима и желанна. В особенности он хотел быть уверен в том, что Гуй Чжун будет в безопасности. Ну и странная потребность привести свою пару в «гнездо» и продемонстрировать ей тем самым серьёзность своих намерений тоже присутствовала — это уже было что-то на уровне инстинктов, которым Моракс при всём желании сопротивляться не мог. Торжественное чувство правильности, гармонии и удовлетворения захватило его с головой, когда Гуй Чжун впервые принялась за работу на новом месте, с радостью позволяя ему устроиться напротив стола и безмолвно любоваться ею, точно так же, как это происходило прежде в Долине Гуйли. Неудивительно, что с её появлением мужчина тоже полюбил оставаться в обители. Теперь уже в их обители. И сейчас Моракс мчался к этому крохотному островку спокойствия, единственному источнику тепла в бесконечном холоде туманной ночи и его собственных страхов, которые с каждым разом били по его и без того ноющим ранам всё больнее и больнее. Можно сказать, он уже привык и даже продвинулся далеко вперёд в установлении контакта со своим Сердцем Бога, но всё равно регулярно наблюдать смерть своей возлюбленной, в том числе от собственных рук… Это было тяжело. Даже в тысячный раз. Даже для непоколебимого Гео Архонта. Удушье, повисшее на горле, стало слабее, когда мужчина увидел среди скал мягкий свет, бьющий из преддверия обители. Слабо подрагивающие тени на стенах, которые он замечал, медленно продвигаясь к самому сердцу их дома, успокаивали. Однако окончательно страх отступил только после того, как за поворотом Моракс увидел её. Гуй Чжун расположилась за своим столом, склонившись над очередным свитком, и плавно покачивающаяся в её руке кисть отбрасывала причудливые дрожащие тени на стены обители. Мягкий свет бумажных фонариков, свечей и мерцающих энергией кусков руды вдоль стен плавно ложился на её лицо, играл в волосах и бликовал в омутах голубых глаз. Она была сосредоточена, целиком погрузившись в работу, даже не слышала стука чужих шагов, но как только знакомая гео энергия защекотала ей нос, богиня тут же подняла голову, с удивлением замечая широкоплечую фигуру в проходе. — Моракс? — негромко позвала она, не до конца уверенная, что ей не чудится. Он ведь сейчас должен быть на вершине Пика Цинъюнь и заниматься завязкой тонкой синергии между ним и Сердцем Бога, разве нет? Мужчина даже предупреждал её, что в этот раз проведёт там несколько суток и просил не волноваться о нём, так отчего он вернулся спустя только один день? Но подойдя ближе всего лишь на пару шагов, Гуй Чжун замерла и понимающе вздохнула. Она слишком хорошо знала этот взгляд. Взгляд, говорящий «я снова видел твою смерть». — Идём… — женщина без лишних слов мягко поманила его за собой, уводя вглубь обители, и Моракс обессиленно поплелся за ней следом. Только сейчас он вдруг почувствовал, что смертельно устал, и был рад хотя бы ненадолго, пускай даже на несколько часов, но отдать контроль своей возлюбленной. Когда Гуй Чжун забралась на постель, устроившись поудобнее с опорой на изголовье, и развела руки в теплом приглашающем жесте, Архонт без сил рухнул прямо в её объятия. Аккуратные ладони стянули капюшон с его головы и зарылись глубоко в волосы, нежно перебирая тёмные пряди. Когда драконий хвост свернулся кольцом вокруг них, женщина лишь умиленно вздохнула. Вообще-то постели в обители Гуй Чжун никогда не было, у Моракса — тоже, ведь богам не нужен был ни сон, ни отдых. Но с недавних пор такое место им действительно понадобилось, и какими бы тяжёлыми и ужасными не были для того причины, мужчина всё равно был рад, что в их обители появился такой уютный уголок. Угольная ладонь медленно прошлась вдоль бока Гуй Чжун, легко скользя по шёлковым одеждам, а янтарные глаза глядели на неё снизу вверх с немой, но отчаянной просьбой и какой-то вселенской усталостью. Этот нежный ритуал повторялся из раза в раз — когда Моракс переставал справляться с собственной тревогой от ужасающих видений, то возвращался в обитель. Сначала он просто хотел убедиться в том, что не сошёл с ума, и увидеть свою любовь живой и здоровой. Затем стал задерживаться, чтобы лишний раз прикоснуться к ней, поцеловать и ощутить внутри приятную тяжесть спокойствия, и Гуй Чжун никогда не отказывала ему в этом желании — видела, насколько это стало важно для её дорогого союзника. А позже даже таких встреч ему стало мало. Гео Архонт ходил по краю лезвия, его моральное состояние держалось на волоске, и уже очень давно ему казалось, что Гуй Чжун была единственной, кто мог удержать хрупкое равновесие внутри него. Её тихий голос и ласковые прикосновения — вот и всё, чего он желал, и всё, что ему требовалось для восстановления сил, прежде чем снова вступить в бой со своими демонами. Гуй Чжун часто терялась в чувстве времени в такие моменты, но всё же ей казалось, что с каждым разом её возлюбленный приходит в себя всё быстрее и быстрее. Если в первый раз он пролежал в её объятиях без малого несколько суток, то сейчас ему требовались только часы. А вот то, что по прошествии этих часов он не выбирался из постели просто потому что не хотел, а не от неспособности даже на руках подняться — это уже другой вопрос. Поймав его усталый взгляд, богиня вытащила одну руку из волос Моракса и протянула к нему, сцепляя их ладони. Гео резонанс, так сильно похожий на тот, что когда-то ознаменовал их союз среди глазурных лилий на Тростниковых Островах, вспыхнул между ладонями, и тяжёлая энергия родного элемента приятно осела в костях чувством покоя, придавливая Архонта к постели и груди Гуй Чжун. Под чутким ухом мерно билось её сердце, с каждым ударом разгоняя по телу Моракса душевный покой. — Снова те же видения? — раздался над головой её мягкий голос, совпадая с поглаживанием. Моракс даже не заметил, как женщина успела распустить ему волосы и теперь проводила вдоль всей их длины пальцами, будто оттягивая дурные мысли из его головы. — Да, — немногословно прохрипел он в ответ. Стоило закрыть глаза, как перед взором снова вставало мертвенно-бледное видение погибшей подруги в его руках, и Моракса не бросало в дрожь только лишь потому, что сердце богини билось прямо у его уха, а её аккуратные ладони вновь и вновь прикасались к тяжёлой от мыслей голове. Среди них вдруг затесалась одна, что выбивалась из общего мрачного тона своей досадой и даже какой-то по-детски простой виной. Архонт подумал, что к небольшому, но тем не менее существующему списку не освоенных им мудростей Гуй Чжун пора добавить ещё одну. Урок восьмисотый так и остался занозой в его сердце. — Даже спустя столько лет… — устало начал он, — Я не могу оставить мысль о том, что было бы, если бы ты погибла в битве за Долину Гуйли. Богиня молчала, не прерывая его исповедь. Только продолжала ласково гладить по голове, и от её любви, которой был наполнен этот простой жест, у Моракса щемило сердце. — Когда я наблюдаю твою смерть или… убиваю тебя, — Архонт выплюнул эти слова с отвращением, — То чувствую, как сам желаю умереть. Каждый раз после видений я вспоминаю, что ты жива и всё ещё ходишь под солнцем, но не могу перестать думать о том, что этого могло и не быть. Ты говорила мне, что не имеет смысла беспокоиться о том, чего не случилось, но я… Я просто не могу. Я так боюсь тебя потерять… Гуй Чжун хранила молчание. Задумчиво перебирая тёмные локоны, она вдруг остановилась и прикосновением к щеке заставила мужчину поднять голову. В её голубых глазах Моракс увидел ласку и сожаление, но ни тени разочарования, какого ожидал, и от этого потеплело в груди — спустя тысячелетия она осталась всё той же Богиней Сострадания, которая не станет осуждать его, если он вдруг проиграет, пусть даже самому себе. — Есть вещи, которые сильнее нас, Моракс, — покачала головой она, — Признаться честно, я и представить себе не могла, что стану твоим пределом. Тогда, в Долине Гуйли, я думала, что ты просто перенервничал, но… сейчас я вижу, что даже у Гео Архонта и Бога Войны есть что-то, над чем он не властен. Тихий понимающий голос забирался Мораксу прямо под кожу, проникал внутрь, исцеляя самые далёкие частицы его израненной души. О, знал бы Тейват, насколько сильно он любил Гуй Чжун со всей её трепетной нежностью к жизни и к нему самому — никто бы не поверил, что столько может выдержать «каменное» сердце. Должно быть, эти чувства отразились на его лице, потому что богиня ласково улыбнулась ему и потянулась вперёд, оставляя покровительственный поцелуй на его лбу. — Нам неподвластно ни изменить прошлое, ни угадать будущее, значит, остаётся ценить только то, что у нас осталось — настоящее, — от такого знакомого менторского тона женщины по телу пробежалась приятная нега ностальгии, — Но помни, Моракс, я буду с тобой рядом и помогу тебе подняться на ноги столько раз, сколько потребуется. Большего ему и не нужно. — Ты всегда знаешь, как меня утешить… — с благодарностью проурчал Архонт, потираясь о мягкую ладонь щекой. — Конечно, — в её голосе прорезались веселые искорки, — Не зря ведь я тысячелетиями живу с тобой рядом, несносный дракон. О, значит, можно переходить к этой части? От тревог Моракса не осталось и следа, душа наполнилась покоем и теплом, и он в который раз восхитился невероятным умением Гуй Чжун совершенно естественно увести их разговор от нежности и поддержки к лёгкому поддразниванию, чтобы расшевелить своего союзника. Она умела делать так веками прежде, не утратила этого навыка и сейчас. — Ах, значит, несносный? — принял игру он, поднимаясь на локтях, и потянулся ближе к лицу Гуй Чжун, ведомый ужасно сильным желанием попробовать на вкус эту её нахальную улыбку. И, судя по торжественно сверкнувшим голубым глазам, это желание было обоюдным. — Ещё какой, — бледные пальцы легли на лицо Моракса, любовно очерчивая угол челюсти и край острозубой ухмылки. Янтарные глаза вспыхнули золотом, когда голос Гуй Чжун понизился до шёпота, — Иди сюда… Веки Архонта блаженно затрепетали и опустились с первым прикосновением к губам возлюбленной, и на вкус они оказались как сладкие ягоды, что в изобилии росли по всему Ли Юэ. Он не отказал себе в удовольствии оторваться на мгновение, чтобы потом поцеловать её снова, снова и снова, утягивая вслед за собой в водоворот эмоций и чувств. То, что казалось им минутами, могло на деле растягиваться на часы, но ни Моракса, ни Гуй Чжун это не беспокоило, ведь это… Это был их момент, когда весь остальной мир просто переставал существовать. Оставались только они — усталые, но нашедшие утешение и покой друг в друге Архонты. Теперь, когда тревоги были успокоены и они вновь поменялись местами, уже Моракс держал белокурую голову богини на своей груди, лениво накручивая её волосы на палец и прикасаясь кончиком носа к макушке, пока она мягко постукивала ноготками по чешуе на хвосте, пересчитывая гладкие пластинки. Может, поэтому он и не заметил, как нотки предрассветной свежести потянулись внутрь обители от входа. — Скоро рассвет… — Гуй Чжун, будто ото сна очнувшись, приподняла голову от груди мужчины. Ноготки остановились на какой-то там тысячной по счёту чешуйке, и богиня похлопала всей ладонью по хвосту, будто прося отпустить её, но в ответ раздалось только недовольное утробное ворчание. — И что? — со вздохом поинтересовался Моракс, и весь его вид кричал о том, что он не намеревался выходить из обители в ближайшие сутки точно. Но Гуй Чжун была непоколебима. — Не надейся, что мы останемся здесь, несносный дракон, — тепло пожурила его богиня, всё-таки выбираясь из постели, — Жители Гавани обещали нам какой-то сюрприз, помнишь? Игнорировать их будет невежливым. — Мы же Архонты… — продолжал ворчать Моракс, больше из вредности, чем от чего-то другого. — Вот и покажи им пример, Гео Архонт, — женщина ухватила пальцами его подбородок, с хитрецой заглядывая в глаза, — Ты клялся, что обязательно явишься, чтобы посмотреть на их дар. Обещанное нужно выполнять. Даже если бы у Моракса имелись хоть какие-то аргументы против, они бы не были приняты его союзницей — это явно читалось на её лице вперемешку с предвкушением, которое она даже не пыталась усмирить. Сейчас Гуй Чжун особенно сильно напоминала ему ребёнка, который не мог дождаться, когда ему отдадут обещанный подарок. Мужчина лишь умиленно вздохнул. Только ради неё. К моменту, когда они всё-таки добрались до Гавани, утреннее солнце уже вовсю грело земли Ли Юэ, а над портовым городом поднимался гул тысяч голосов — от торговцев и рабочих до маленьких детей, все вступали в новый день с упорством и надеждой на то, что Гео Архонт вознаградит их за труды. Надежда не была безосновательной, ведь именно покровитель Ли Юэ создал валюту Тейвата, справедливо названную в его честь морой, и вместе с ней — первый и пока что единственный в семи королевствах монетный двор, чем круто изменил всю экономику континента. Жители Гавани могли по праву гордиться своим Архонтом. И они не просто гордились, а восхищались и поклонялись своему божеству, преподнося ему всевозможные дары и посылая молитвы, полные уважения к Властелину Камня, как его с недавних пор стали называть. Верность своему слову, что твердо, как камень — вот та истина, что нёс Моракс своим людям, и они принимали наставления с благоговением и благодарностью, так же, как это было когда-то с заветами Гуй Чжун. Чего Моракс не ожидал, так это однажды преподнесенного ему подарка в виде каменных статуй в свою честь, возведённых то тут, то там по всему Ли Юэ. Изображение, возможно, было немного льстивым — мужчина невооружённым глазом видел, насколько мастер постарался над его прессом, однако в остальном такой дар приятно потешил его самолюбивое драконье эго. Единственное, что где-то у него внутри оставалось семя недовольства. Досада сковала тело, когда Моракс увидел, что ни у одной статуи нет и намёка на вторую покровительницу Ли Юэ. Это расстраивало. С другой стороны, такой дар был хорошим подспорьем для воли Селестии, которая нарекла Гео Архонтом только его — если даже жители Ли Юэ это признают, то Гуй Чжун точно будет в безопасности. Так что обиды пришлось заглушить. Когда же сама Гуй Чжун увидела эти статуи, то пристально разглядывала несколько секунд, прежде чем добродушно хмыкнуть. Что-то в этих дарах явно показалось ей знакомым. — Ты выглядишь точно так же, когда пытаешься разгадать Память о Пыли, — со смешком поделилась она, замечая заинтересованный взгляд мужчины. И правда. Теперь в кубике, что статуя держала в руке, смеряя тяжёлым взором, угадывалась его излюбленная и до сих пор не решенная загадка, просто с минимумом деталей. К тому же только Моракс знал, что за этим задумчивым лицом скрываются далеко не самые мудрые мысли, а раз жители Ли Юэ видели в нём не только сильного, но и умного Архонта, он не собирался разрушать эти представления. Теперь же он вместе с Гуй Чжун следовал за людьми из Цисин — правящей группы из Гавани, что помогала Архонтам в управлении городом, а вместе с ними потянулась и добрая половина жителей, желающих своими глазами увидеть реакцию покровителей Ли Юэ на подарок. Несмотря на радостную атмосферу предвкушения, Моракс явно чувствовал, как в воздухе витает нервозность, и, судя по обеспокоенному взгляду его подруги, она это тоже заметила. Неужто их народ боялся, что боги отвергнут подарок? Невольно вспомнились далёкие дни, когда по Гавани Ли Юэ только начинал гулять слух о неоднозначных отношениях между богами-покровителями региона — тогда Моракс чувствовал похожий страх, который пропитывал воздух насквозь, стоило ему только приблизиться к кому-нибудь из обсуждающих. Было в нём что-то особое, какая-то пикантная горчинка, что отличала от других волнений, и потому Архонт смутно подозревал, что именно ждёт их впереди. Цисин вместе со всей растянувшейся от Гавани процессией остановились у входа в город, где возвышалось что-то, прикрытое тёмной тканью. Догадаться было трудно даже по очертаниям, что слабо проступали под огромным балахоном. Всё то время, что глава Цисин говорил, и Архонты, и жители Гавани внимательно и терпеливо наблюдали. Моракс мог с абсолютной уверенностью сказать, что Гуй Чжун слушает и вникает в каждое произнесённое слово, но вот он сам пропустил половину мимо ушей, ведь его взгляд и мысли то и дело возвращались к таинственному дару впереди, подогревая любопытство. Из речи он уловил только что-то касательно благодарности Архонтам за их многовековое покровительство, спасение людей прошлых поколений из погибшей Долины Гуйли и заботу о нынешнем изо дня в день. Казалось даже странным, что сейчас они вспомнили и про Архонта Пыли, но Моракс благоразумно прикусил язык и сглотнул готовую прорваться колкость. Но как только речь Цисин кончилась, а покрывало упало с таинственного подарка, спесь Моракса оказалась сбита, и он совершенно забыл об обидах, которые казались ему существенными ещё минуту назад, а теперь стали лишь ничего не значащими песчинками. Под черной тканью оказалась ещё одна статуя, выполненная, судя по качеству камня и знакомой стилистике, теми же мастерами, что и предыдущие, но на сей раз с одним существенным отличием. Вместо одного Гео Архонта, восседающего в думах по поводу решения загадки, она изображала Моракса и Гуй Чжун, доверительно близко стоящих вместе. Голова богини покоилась у его груди, а одна из точеных ладоней мужчины с трепетом обхватывала её плечи, но главным было не это. На чуть вытянутых вперёд руках они вдвоём держали цветок, глядя на него так нежно и любовно, как могут глядеть разве что родители на своё дитя. В лепестках, что проглядывались сквозь две ладони, Моракс с удивлением узнал глазурную лилию. Символ новой жизни, зарождению которой не смогли помешать даже суровые условия. Нежная лилия в руках двух Архонтов была столь очевидной и яркой метафорой самого Ли Юэ — ребёнка, которого Моракс и Гуй Чжун растили и лелеяли, как самое дорогое, что у них было. Растили вдвоём в союзе и гармонии — его широкая ладонь давала цветку опору для роста, а её приоткрытые словно бы в пении губы позволяли лилии раскрыться во всей красе. От этого захватывало дух даже у всегда спокойного Гео Архонта. С трудом оторвав восхищённый взгляд от статуи, он обернулся на свою подругу, намереваясь что-то ей сказать, но слова застряли в горле. Гуй Чжун смотрела на статую с удивлением, восторгом, благоговением и слезами на глазах одновременно, и все эти чувства моментами прерывала чистая любовь — та самая, что наполняла её взгляд века назад, когда Моракс носил её на своей спине по всему Ли Юэ, лишь бы богиня могла полюбоваться красотами своей родины. В момент, когда Архонт Пыли повернулась к нему лицом, в её глазах Моракс увидел тысячи эмоций, среди которых светлым пятном выделялось облегчение. Мысль о том, что она виновата перед народом Ли Юэ, наконец-то отпустила богиню, и не столь важно — знали жители, мастера или Цисин об этом или нет, но они дали Гуй Чжун то, в чём она так отчаянно нуждалась. Люди показали ей, что не винят, а может и никогда не винили свою богиню в том, что случилось с Ассамблеей Гуйли. Более того — они считали вклад Гуй Чжун в развитие Гавани таким же значительным, как и Моракса. Она была любима теми, кому сама дарила любовь и заботу, и большего ей не требовалось. Казалось, что она вот-вот заплачет. Моракс это видел, а вместе с тем понимал ещё и то, что его подруга не захочет, чтобы народ видел её слабой, поэтому протянул к ней руки в спасительном жесте. Гуй Чжун шагнула в его объятия, пряча первый сдавленный всхлип где-то в плече возлюбленного, но вкупе с тёплой улыбкой на лице Гео Архонта это выглядело не как проявление слабости, а как настоящие слёзы счастья. Небольшая площадь возле статуи, полная людей, взорвалась овациями, радостными криками и свистом, как только мужчина объявил Цисин, что Архонты Ли Юэ с превеликим удовольствием и благодарностью принимают этот дар. Нервозность, буквально трещавшая в воздухе минутой ранее, испарилась, и теперь только дрожащее от беззвучного плача тело Гуй Чжун оставалось источником горечи на языке. Благо, что этого не могли почувствовать люди. — Ты расстроена, моя драгоценная? — тихо, чтобы никто, кроме неё, не услышал, прошептал мужчина на ухо Гуй Чжун. — О нет, — она вдруг засмеялась сквозь слёзы, поднимая заплаканные глаза от плеча Архонта, — Думаю… Я никогда ещё не была так счастлива. — Хорошо, — Моракс облегчённо вздохнул и провел подушечками больших пальцев вдоль линий подводки у её глаз, собирая солёные капли, и этот жест вызвал у него смутное чувство дежавю. Юное лицо Гуй Чжун в его ладонях, несмотря на покрасневшие от слёз глаза, вновь выглядело счастливым, и на мгновение мужчина забыл, где они находятся, снова вернувшись мыслями в их обитель. Словно вокруг опять не существовало никого, кроме них. — Хочешь подарить людям ещё один повод для радостей и сплетен, несносный дракон? Её слова звучали на удивление ласково, даже робко, а смущение на ещё недавно самоуверенном лице поразила Моракса в самое сердце. Ни единого шанса на отказ. — Хочу, — твёрдо ответил он, склоняясь ниже и прикасаясь к нежным розовым губам новым поцелуем, в котором сладость смешалась с лёгким привкусом соли. Их мысли утонули в новом восторженном всплеске голосов, и оба Архонта точно могли сказать — ничто, абсолютно ничто не смогло бы сейчас отвлечь жителей Ли Юэ от романтики бессмертных, развернувшейся прямо на их глазах. Такого обилия слухов, которое сулили их проявленные чувства, Пин даже не снилось. — Возможно, мы немного перестарались, показывая своё одобрение, — хихикнула Гуй Чжун у самого уха мужчины. — А мне кажется, — в тон ей ответил Моракс, — Что мы выразили свое восхищение недостаточно ясно… Ещё один поцелуй растворился в ауре восторга, повисшей над небольшой площадью, и абсолютно всё вокруг, начиная от статуи и заканчивая даже светлым будущим на горизонте пророчило Архонтам Ли Юэ годы покоя и любви.