Я буду покорной

Глава 6. Влечение. Тогда он просто ушёл. Побыл у неё ещё около часа, почти не притронулся к приготовленному завтраку, выпил чашку кофе и ушёл, не сказав ни слова. Как не пыталась Усаги создать непринужденную обстановку, завести ничего не значащую беседу, каждый раз натыкалась на холодный взгляд колких голубых глаз, и беседа прекращалась сама собой. Он был задумчив и, кажется, уже давно находился в другом месте. По его непроницаемому лицу трудно было судить, чем заняты его мысли, сожалел ли он о содеянном, скучал или его тяготило её присутствие. Ясно было только одно: он находился рядом только ради приличия, только из-за её просьбы остаться. Кода дверь за ним закрылась, Усаги поняла, что вряд ли увидит его снова. Одиночество снова оплетало её душу тонкой паутиной, сковывая, заворачивая в кокон. Надежды разлетались на мелкие осколки, садня тело из Нутри, не давая дышать. Она обреченно ходила из комнаты в комнату, пытаясь найти себе место во вновь опустевшей квартире. С каждой минутой она осознавала, что он ей необходим, как воздух, как шанс, что в её жизни все в итоге будет хорошо. Она прогоняла в голове каждую минуту в его обществе, силилась понять, где ошиблась, что и когда сделала не правильно, но лишь собственное отражение в зеркале натолкнуло на нужные мысли. «Невидимка. Да, как он вообще заметил мое присутствие? Убожество. Даже парня привлечь не смогла!» - и в зеркало полетело первое, что попалось под руку. Металлическая шкатулка с грохотом приземлилась на зеркальную гладь шкафа-купе, покрывая отражение девушки нитями трещинок. Спустя несколько дней, Алмаз покидал пент-хаус той самой начинающей модели, страстная ночь с которой не состоялась из-за сломавшегося лифта. Оказавшись за порогом её квартиры, парень какое-то время выжидал прибытия лифта, и когда открылись двери той самой кабины, где почти неделю назад он коротал ночь, Алмаз, усмехнувшись, отступил. После того случая, он испытывал легкое недоверие вперемешку с негативом ко всем лифтам, а к этому особенно. Решив, что уж лучше пройти пешком все сорок этажей, чем снова оказаться в заточении, он направился к лестнице. Спускаясь по ступеням очередного лестничного пролёта, он заметил знакомую дверь, и ноги сами потянули его к ней. Все это время он даже не вспоминал об Усаги и о том, что произошло за стенами её жилища, но именно сейчас наткнувшись взглядом на дверь её квартиры, в памяти всплыли слова об истекающем сроке аренды. Он ощутил живой интерес узнать, не съехала ли она. По крайней мере, именно так он объяснял себе свои же действия, стучась в её дверь. На самом деле им двигал пока ещё невыраженный интерес к её личности, в которой переплетались многие противоречия. Её невыразительный облик и удивительно яркие глаза, её внешняя инфантильность и зрелый серьезный взгляд, её меланхоличность на грани отрешенности и откровенность, с которой она излагала свои проблемы, робость перед ним и настойчивость, с которой она приглашала переночевать в своей квартире совершенно незнакомого мужчину, её беззащитность и вместе с тем ощущение, что внутри неё стальной стержень и волевой характер, её строгие пуританские взгляды и покорность, с которой она в итоге отдалась ему. Пожалуй, безропотность и покорность прельщали его больше всего. Он и сам не мог понять откуда в нем такая жажда власти, но если в случае с другими женщинами его сила была продиктована известностью, богатством, влиянием, перед которыми те не могли устоять, то Усаги подчинилась его напору вследствие своей собственной слабости или желанию подчиниться. В ней не было сухого расчета. Она, несомненно, отличалась от всех женщин, что у него были в последние годы. Всё в ней, от внешности до манер поведения, резко контрастировало стпривычными моделями, актрисами, тусовщицами, которые броско одевались, демонстрируя свою сексуальность и аппетитные формы, показывали коготки и стервозный характер, полагая, что именно это привлекает мужчин, откровенно флиртовали, давая понять свою заинтересованность, и почти всегда сами затаскивали его в койку, не давая приложить для этого и минимум усилий. Щелкнул дверной замок, и дверь приоткрылась. В дверном проёме взору Алмаза предстала Усаги. Она стояла в махровом халате, а выражение её лица при виде нежданного гостя быстро менялось. Так быстро, что Алмаз едва ли мог уловить все эмоции, отразившиеся на бледной коже, пока на ней не застыла смесь растерянности и нечаянной радости вперемешку. Последнее ему польстило. - Привет! - он толкнул дверь ладонью и, не дожидаясь приглашения, прошёл в квартиру. - Давно не виделись! Но ты же меня не забыла?! - Здравствуй! - она отступила на несколько шагов назад, пока не дотронулась лопатками до стены. Он выглядел совсем иначе, чем в прошлый раз. Вместо дорогого костюма узкие джинсы, белую рубашку заменили майка с принтом и клетчатая рубашка, повязанная на бёдрах, вместо развязно болтающегося на шее галстука - браслеты на запястьях и какие-то фенечки. Неизменными были трёхдневная щетина, взъерошенные волосы, горделивая осанка и раскованность, если не наглость, с которой он проник в её квартиру. - Ты не переехала. - Он закрыл за собой дверь и приблизился к Усаги. - Да. - Она утвердительно качнула головой, словно это был вопрос. - Завтра. Завтра заканчивается рента, и завтра я съеду отсюда. - Да? И куда? - Алмаз подошёл в плотную. Их тела разделяли каких-то пять сантиметров и от этой близости у Усаги подкашивались ноги. Чтобы не упасть, ей пришлось опереться спиной о стену. Он буквально чувствовал запах адреналина, хлынувшего в кровь девушки, и эти ощущения будоражили сознание. Она боялась его, но в то же время румянец на щеках и отведённый вниз взгляд доподлинно свидетельствовал о том, что в тот момент она вспомнила их близость. Он тоже её помнил. Эти воспоминания пленяли и возбуждали, зазывая повторить. Усаги все так же вжималась в стену, но румянец с её щёк исчез. Её бледное лицо говорило об испуге. Он ощущал себя хищником, загнавшим жертву в ловушку. Усаги казалась ему слабым зверьком, забившимся в угол, но вместе с тем, ему не давало покоя ощущение, что этот зверёк может показать зубки и коготки, при должном напоре. Её страх и покорность возбуждали, даже не смотря на жаркую ночь с моделью. Она молчала, поэтому ему пришлось повторить вопрос. - Так, куда? Нашла жильё? - Его рука обхватила подбородок, заставляя девушку смотреть в глаза. - Нет. Пока не нашла. - Так куда переезжаешь? - К коллеге по работе. Она предложила пожить у неё, пока я не найду подходящий вариант. - Знаешь, я мог бы тебе помочь. - Рука заскользила по её шее вниз и пробралась под ворот халата. Его губы коснулись щеки и медленно продвигались к мочке уха. Алмаз ощущал трепет Усаги от каждого его прикосновения. - Чем? Пригласишь жить к себе? - усмехнулась она. Стоило Алмазу заглянуть ей в глаза, как Усаги уже робко продолжила. - Пожалуйста, не делай этого снова. - Что не делай? - шёпот на ухо, такой горячий, по коже побежали мурашки и она невольно отвела голову в сторону. - Это... - Дыхание сбилось, и она жадно поглощала воздух, ощущая почти выветрившийся аромат мужского парфюма, исходящий от его одежды, запах мяты от его дыхания и запах секса от его кожи, слабо замаскированный цитрусовыми нотками геля для душа. - Это? - На лице Алмаза появилась улыбка. - Ты даже не можешь произнести это слово вслух? Что это? Что ты имеешь в виду под «этим»? Усаги лишь растеряно пожала плечами, из под лобья поглядывая на парня. - Так, что не делай? Или ты просто не можешь выбрать? Знаешь, у этого слова много синонимов: трахать, совокупить, иметь, жарить, шпилить... Алмаз наблюдал, как каждое его слово, вводит Усаги в ступор, как с каждой секундой все ярче алеют её щеки, как дрожат её ресницы, прикрывающие стыдливо опущенные глаза, как каждое слово вдавливает её в стену, словно оно материально осязаемо. Её стеснение, скованность и смущение перед незатейливыми, пусть и пошлыми выражениями, забавляли Алмаза, заставляя продолжать и наслаждаться производимым эффектом. - Дрючить, чмокать, отодрать, натянуть, переспать, перепихнуться, сношаться, кувыркаться, заниматься любовью, в конце концов. Чёрт, я могу бесконечно перечислять! Ах да, ты же работник библиотеки! Наверное, тебе по душе литературные эмфиземы? Половой акт, секс, коитус, соитие, совокупление, спаривание, случка. Так лучше? - Его откровенно веселила реакция Усаги, в ней чувствовалась вся сила слова, весь его размах и влияние. Даже подростки во время полового созревания так не реагируют. Он провёл пальцем по её щеке и приподнял голову, обхватив ладонью скулу, но её веки были прикрыты. - Посмотри на меня! - Дождавшись, когда она поднимет на него взгляд. - - Как бы ты это назвала? Или для начала мне нужно это сделать, чтобы ты смогла определиться с формулировкой? Да? - Он подмигнул ей. На его лице была улыбка, ироничная и добродушная на первый взгляд, но вместе с властным взглядом, она уже не казалась такой безобидной. Усаги прикрыла глаза. Выдержать его пронзительный взгляд было свыше её сил. Он подчинял, зомбировал, сканировал, казалось, что ещё секунда зрительного контакта, и он прочитает все её потаенные мысли, изучит каждый закоулок разума, и в итоге, найдя рычаги воздействия, поработит, раз и навсегда. Он провёл большим пальцем по её нижней губе, потом приблизился настолько, что Усаги могла клетками кожи ощущать тепло его губ. Она замерла, непроизвольно задерживая дыхание, а её язык нервно облизнул пересохшие губы. На мгновение приоткрыв глаза, она увидела самодовольную усмешку Алмаза - этот же жест был воспринят им, как призыв. Он, повторяя её действия, провёл языком по её губам, потом требовательно их раздвинул, проникая внутрь. Губы влажно скользили по её губам. Она не сопротивлялась, но и не отвечала на поцелуй. Её податливость заводила, в голове замелькали картинки разбушевавшейся фантазии, пошлые, яркие, сексуальные, развратные, в которых она проделывать с собой все, что приходит в возбужденное сознание. Безропотно, без сопротивления, лишь с безмолвным упреком. И это чувство безграничной власти и собственного превосходства над ней опьяняло. Вероятно, именно тогда он подсел на её покорность и податливость, как на наркотик, от которого ему так сложно будет отказаться в последствии. Руки опустились вниз, развязывая узел на поясе халата. С тихим шорохом он упал к её ногам. Алмаз отстранился от её губ, чтобы осмотреть открывшуюся его взору картину. Кисть обхватила шею и заскользила вниз к обнаженной груди, касаясь горячей кожи всей поверхностью ладони. - Пожалуйста, перестань... - тихий шёпот с отголосками стихийного мятежа, точнее его робкая попытка, которая будет с лёгкостью подавлена. - Ты же помнишь, как меня остановить. - Доверительно поведал парень, с легкой улыбкой на лице. Его игривый тон мог бы сбить с толку, если бы не вселял отчетливое понимание, что от Усаги требуется игра в поддавки, где она будет выполнять роль беспомощной пешки. - Всего три слова. Скажи их! - Зачем тебе это? - Хм... Не те слова! Что именно тебя интересует? Зачем сказать? Чтобы меня остановить. Зачем я это делаю? Сам не знаю. Наверное, я хочу убедиться, что ты по прежнему помнишь, как тебе было хорошо. - От смущённого и растерянного вида Усаги улыбка не сходила с его лица. Ему определённо нравилась эта словесная экзекуция, отражавшаяся на её лице пунцовым оттенком. - С чего ты взял? - выпалила девушка, в еёсловах сквозил протест, но интонация голоса была неуверенной. - Не пытайся ввести меня в заблуждение, девочка. Мне это не нравиться. - Его вид стал серьёзным, а суровый взгляд чётко доносил значение фразы. Его рука нехотя покинула грудь Усаги и поднялась к шее, несильно сжимая, но давая понять, кто тут главный. - Ты кончила. Я бы даже рискнул предположить, что твой предыдущий партнёр не доводил тебя до оргазма. Так ведь, Усаги? Молчание. - Скажи! Это так? - Так. - Ну и зачем нужно было отпираться от очевидного? Хотела показать своё безразличие? Она не отвечала, и он сильнее сжал её горло, пока не услышал ответ. - Да. - Но ведь это не так? - Да. - Ты хочешь меня? Молчание. - Ты хочешь меня? Выдох. Громкий, почти со свистом. - Ты хочешь меня? - Да. - Ну так порадуй меня. Произнеси эту фразу полностью. Или ты боишься потерять сознание от стыда? Ну?! Не бойся, я приведу тебя в чувства. - Взмах бровей и на его лице снова отразилась коварная улыбка искусителя. - Это же так просто. Всего три слова: я тебя хочу. А если ещё и назовёшь меня по имени, я просто умру от счастья! Вот увидишь! Давай, повторяй за мной: я... тебя... хочу... - Я хочу тебя. - Тихо произнесла девушка, заворожённая его взглядом. В нем читались азарт, и ирония одновременно, и было что-то таинственное, завлекающее. - Так то лучше. Потом ещё как-нибудь поработаем над уверенностью в голосе, а пока у меня есть более увлекательное занятие. Пальцы Алмаза закопались в её волосах, оттягивая голову назад, прижимая затылком к стене и открывая тонкую шею. Еле ощутимое касание губами к нежной коже - и дыхание Усаги сбилось. Его рваный ритм щекотал слух, возбуждал, принуждал впиться в шею сильнее, пока с её губ не сорвётся сладкий стон. Грудь точно поместилась в ладонь, шершаво касаясь кожи загрубевшим соском, таким твёрдым и притягательным, что его тут же захотелось лизнуть языком. Склонившись над её бюстом, лаская розовый аппетитный сосок, парень властно спускался руками к её бёдрам. Схватившись за трикотажную ткань трусиков, он с треском надорвал материю на левом бедре, почувствовав, как вздрогнула от его действий девушка, потом на правом, и бесформенная тряпочка упала на пол. Оказавшись полностью обнаженной, Усаги непроизвольно сжалась. - Ну же! Расслабься! - Алмаз, оторвавшись от её груди, требовательно расправил её плечи, но Усаги все равно продолжала дрожать. - Не бойся, я буду нежным! Девушка откинула голову назад, до глухого удара о стену, прикрыла веки и, кажется, только после этого смирилась со своей участью. Ощутив на губах нежный поцелуй, она, наконец, смогла унять нервную дрожь, в которой слился страх, предвкушение и возбуждение. Она осторожно отвечала ему, чувствуя в себе потребность придать поцелую больше страсти. Она сама углубила его, проникая языком, и тут же ощутила, как губы Алмаза растянулись в торжествующей улыбке. Дальше делать вид, что она безучастна к происходящему, что не хочет его, или что он берет её силой, было бессмысленно. На мгновение ей даже подумалось, что сейчас он отступит и уйдёт, не столкнувшись с желанным сопротивлением, но вместо этого услышала треск расстегнувшейся молнии на джинсах. Шорох джинсовой ткани в тишине, и её нога под чутким руководством парня переместилась ему на бедро. Прикосновение головки к влажной промежности, осторожное надавливание и его член медленно вошёл в неё. Она и сама не осознавала, как хотела этого, пусть и силилась продемонстрировать полное отсутствие влечения. Он, чуть присев, обхватил рукой другую её ногу, отрывая от пола, и приподнял Усаги, скрещивая её ноги за своей спиной. Лишившись точки опоры, она обвила его шею руками и, столкнувшись с ним взглядом, впилась в его губы. Его руки разместились на её ягодицах, то подталкивая вверх с периодичностью фрикций, то позволяя опускаться вниз под действием гравитации. Неспешные, нежные, как он и обещал, движения заставляли ее глухо постанывать ему в губы. Она ощущала, как накапливается напряжение внизу живота, теряясь во времени и отдаваясь этим переживаниям без оглядки. С каждым толчком она все меньше осуждала его за принуждение к этому акту и себя за неспособность дать отпор, пока в мыслях не уяснилось осознание, как глупо было даже пытаться этого избежать. Сама того не замечая, Усаги грубо впилась пальцами в его плечи. Почувствовав болезненное давление острых ноготков на своей коже, Алмаз усилил напор, ускоряясь, входя в неё с каждым толчком всё резче и глубже. Стоны стали громче и отчаяннее, они резали слух, заставляя вбиваться ещё яростнее, чтобы быстрее покончить с этими оглушительными звуками, но вместо этого вызывали их умиление, замыкая порочный круг. Тело Усаги подрагивало и металось в его объятиях, словно в предсмертной агонии, словно она пыталась вырваться из его цепких рук. За долю секунды оно напряглось до предела и тут же обмякло, заставив девушку безвольно повиснуть на его плечах. Он кончил, и руки, крепко удерживающие Усаги под бёдрами, ослабили хватку, позволяя ей выскользнуть из объятий и опуститься ногами на пол. Алмаз отступил, устало прислонился к входной двери, переводя дыхание и наблюдая, как девушка, не в состоянии удержаться на ногах, медленно сползла по стене, оседая на пол. Несколько минут он всматривался в её хрупкую фигуру, сгруппировавшуюся на полу в живой, жадно хватающий воздух, комок, пытаясь уяснить для себя, какие эмоции, кроме упоения собственной силой и властью над ней, она в нём вызывает, что его вновь привело сюда, но так и не определившись, натянул приспущенные джинсы, оправил сбившуюся одежду и молча развернулся к двери. - Опять стремительно уходишь? - Опять будешь просить, чтобы остался? - Не буду... - А что так? - Потому что ты всё равно уйдёшь. Это бесполезно. - Да, это так. - Скажи мне только почему? - Дела. - В подтверждение его слов зазвонил мобильный телефон в кармане. Бросив короткое «перезвоню», он сбросил вызов. - У меня действительно дела. - Я имела в виду почему ты снова пришёл? Снова меня... - она запнулась, подбирая выражение. - О! А это уже интересно! Я даже готов задержаться на пару минут! Так как ты это назовёшь? Тебе напомнить возможные варианты? - Почему? - ему и самому хотелось знать ответ на этот вопрос. - Не назовёшь, я понял. Ладно! Пока, Усаги. - Он открыл дверь, и до его слуха донеслось еле слышное жалобное «прощай». Прощай в её голосе значило никогда больше, и в свете её переезда, оно казалось провидением. Он замер на пороге, но через секунду уже полез в карман, вытащил всю имеющуюся наличность и положил на пуф у двери. Он хотел уже сделать шаг, покидая квартиру, как до его слуха донеслось: - Забери... Забери их немедленно! Он даже растерялся от её командного тона, но быстро нашёлся. Развернулся, смерив её ожесточенным взглядом. - Запомни, Усаги, ты никогда не будешь указывать, что мне делать. И впредь, я советую тебе, к каждому предложению, сказанному мне в повелительном наклонении, добавлять «пожалуйста». Это повысит твои шансы быть услышанной. - Пожалуйста, забери их! Умоляю! - голос Усаги дрогнул на последней фразе, и она продолжила почти шепотом. - Потаскухой ты меня уже сделал, хотя бы не делай из меня проститутку. - Продали аренду, Усаги. - Нет! - крикнула она быстро, пока он не ушёл. - Поздно. Квартира уже сдана новым арендаторам. - Тогда это фонд средств, на твоё новое жильё. - дверь за ним закрылась.