Я буду покорной

Глава 7. Отношения. Просыпаясь, Усаги ощущает на себе тяжелую руку Алмаза. Она осторожно убирает её со своей талии, но покидать постель не торопиться. Она лежит и смотрит на парня. Он лежит на боку, повернувшись в её сторону, девушка повинуясь своим желаниям аккуратно, чтобы не разбудить, касается его волос, она так хочет приласкать его, прижаться к нему, обнять, но она не сделает этого, если он увидит это, то не оценит. Усаги готова часами лежать и смотреть на этого красавчика, всё-таки это так удивительно, что он увлёкся ею, что приезжает к ней, делит с ней постель, и пусть его влечёт к ней лишь жажда утоления плотских утех. Она добилась чего хотела. Ей тепло и сладко спалось в его объятиях. И впервые за полгода они даже не занимались сексом, а это значит, что вчера он приехал вовсе не для удовлетворения своих половых потребностей, а чтобы чувствовать её рядом. Ему нужна была именно она, что само по себе странно, ново, и, безусловно, воодушевляет девушку. В её голове зарождается смутная надежда, что отношение Алмаза к ней преодолевает рамки «просто секс», расширяясь до пока непонятной категории «секс и что-то ещё». И пусть это «что-то ещё» туманно и неопределенно, она ощущает прилив сил и хорошее настроение. Усаги аккуратно встаёт с кровати и идёт в ванную комнату, приводит своё тело в порядок, чтобы предстать перед ним в идеальном состоянии, понимая, что отсутствие секса вчера со стопроцентной вероятностью гарантирует его сегодня. Из ванной Усаги выходит ещё более свежая и бодрая, пахнущая молочком для тела и жасминовым шампунем. Алмаз ещё спит, что её совсем не удивляет, ведь он пришёл посреди ночи такой уставший и замученный. Не желая тревожить его сон, она направляется на кухню приготовить завтрак. Нарезая овощи и поджаривая блинчики, она ломает голову над тем, какое наказание он ей придумал. Ей кажется, что всё уже испробовано, но она точно знает, что без сюрпризов не обойдётся. Удивлять и шокировать, вгонять Усаги в краску - Его фирменная фишка, кредо, это, в конце концов, лейтмотив их отношений. Так было с самого начала. Впервые, когда он взял её силой, ей было мучительно стыдно оттого, что она не дала достойный отпор, оттого, что за несколько часов до этого заявляла о своих строгих принципах, а в итоге даже не сопротивлялась. Когда он второй раз пришёл на её съемную квартиру, ей было стыдно от одних лишь воспоминаний, оттого, что он видел её обнаженной, и оттого, что между ними было, а его намеки на секс и принуждение смущали ещё больше. Когда Усаги свыклась и с этим, когда она перестала стыдиться обнаженного тела, когда она перестала робеть при мысли о предстоящей близости, в арсенале Алмаза нашлись весьма странные, экзотичные и очень откровенные позы, в общем, ему вновь удалось шокировать девушку. И если в процессе она ничем не выдавала своё смущение, то, после, когда истома от полученного наслаждения проходила, она смущенно краснела и стыдливо прятала глаза, словно он только что вывернул её наизнанку и изучил содержимое. Следующим этапом, неизменно вгоняющим её в краску, был оральный секс, но и к нему она скоро привыкла. Ей даже нравилось доставлять ему оральное удовольствие, так как в эти моменты она ощущала иллюзию власти над ним, могла контролировать процесс, могла довести его до оргазма или томительно долго оттягивать эякуляцию. Первый минет ей дался крайне сложно в моральном плане из-за отсутствия опыта, но Алмаз получил несказанное удовольствие. Естественно, его впечатлила не техники исполнения, истинное наслаждение ему доставляли её неумелые потуги, реакция на его поучения, созерцание её душевных терзаний. Ему вообще доставляло удовольствие все, что её смущало, все, в чём ей приходилось выходить за привычные рамки. Ему нравилась её внутренняя борьба и результат её преодоления. Когда он понял, что орального секса она больше не избегает, а наоборот, получает от него удовольствие, он открыл перед ней статью в Интернете о технике глубокого минета и, не скрывая улыбки, наблюдал за её реакцией при прочтении. Она снова краснела, читая эту статью, потом краснела, применяя на практике полученную теорию, а Алмаз снова торжествовал от того, с какой покорностью она поддаётся его влиянию. Ему нравилось наблюдать, как она преодолевает себя. Контраст соседствующих в ней пуританства и покорности заводил и раздражал одновременно, но вызывал стойкое желание разобраться, какое из начал в ней преобладает. Поэтому он и не мог оставить её в покое. Для него отношения с Усаги были прежде всего экспериментом, в котором она играла роль лабораторной мыши, предметом опыта служили её внутренние качества, инструментом влияния был сам Алмаз, а целью эксперимента была необходимость выяснить что победит: высокие моральные принципы или слабохарактерность. Пока моральные принципы терпели полное фиаско. Она слепо шла у него на поводу, подчинялась всем его прихотям, поэтому ему было интересно, как далеко она сможет зайти, сможет ли вообще остановиться или её бесхребетность не знает границ. С одной стороны, в этом эксперименте, ему нравилась безграничная власть, нравилось чувствовать себя кукловодом, управляющим марионеткой, с другой стороны, его стимулировал интерес, прельщала роль гуру, который помогает человеку раскрыться, подталкивает к чему-то новому. Ему хотелось надломить все её комплексы и предрассудки, в которых она закрылась от мира, как моллюск в раковине. Хотелось приоткрыть эту самую раковину, впустить в неё немного жизни, расширить её сознание, показать, что нельзя замыкаться на одном, необходимо лавировать, преодолевая себя, подстраиваться под новые условия, быть архитектором собственной жизни. Он наслаждался властью, но ожидал отпора. Для этого он придумывал Новые испытания, требующие он неё преодоления себя и внутренних рамок. И в этом он преуспел. Смущение отступало, к нему добавлялись похоть и жажда новых ощущений. Они оба втянулись в эту игру и уже не могли устоять перед ней, впитывая все новые эмоции. Они трахались в машине, припаркованной на оживлённой улице. И пусть глухо тонированные стекла не позволяли прохожим видеть их сексуальные утехи, мирное покачивание внедорожника недвусмысленно давало понять, что происходит в его салоне. Адреналин в крови Усаги зашкаливал, возводя в степень чувственные переживания. Они занимались сексом на крыше небоскреба, полностью обнаженные. Живот Усаги упирался в металлическое ограждение, корпус нависал над землёй на расстоянии полутора сотен метров, грудь девушки покачивалась от каждого толчка, а глаза провожали проезжающие мимо машины и крохотные фигурки пешеходов далеко внизу. Если бы кто-то внизу задрал голову наверх, вооружившись биноклем, то мог бы увидеть её обнаженное тело, и пусть это было маловероятным, гипотетическая возможность и кружащая голову высота добавляли адреналин в кровь. Секс на работающей стиральной машинке тоже придавал определенную перчинку, особенно, когда в момент отжима она начинала нехило вибрировать, добавляя новые ощущения. Они трахались в парке, правда, в некотором отдалении от пешеходной тропы, но все равно ловили на себе негодующие взгляды прохожих, и пусть все, что они могли заметить это два тела в многозначительной позе, это всё равно будоражило сознание Усаги, очередной раз вгоняя её в краску. Они занимались сексом в лифте. Просто останавливали его, отчаянно трахались, разнося по дому сладострастные стоны, пока кабина не начинала двигаться, вызванная кем-то из жильцов. Они снова останавливали лифт и продолжали придаваться страстному сексу, борясь за каждый метр по вертикали лифтового троса с каждым, кто посягал на их кабину. Алмаз микшировал всё уже освоенное: откровенные позы, оральные ласки и секс в непредназначенный для этого местах, тем самым вновь шокировал Усаги, добивался выхода новых эмоций. Они испробовали и ролевые игры и BDSM, но Усаги знала, Алмазу всегда найдётся чем её удивить. Покончив с приготовлением завтрака, девушка возвращается в комнату. Алмаз всё ещё спит, поэтому она садиться в кресло напротив кровати, берет со стола книгу и собирается витать, но её внимание привлекает пакет на журнальном столике. Пакет из магазина интимных товаров. Она знает, что нельзя, знает, что это грозит ей очередным наказанием, но любопытство берет вверх. Она поднимается с кресла и, возвышаясь над пакетом, пытается заглянуть внутрь, но ничего не видно, кроме кусочка белого картона коробки. Она протягивает руки и раздвигает полиэтилен. Громкий шуршащий звук заставляет её замереть, но она успевает увидеть рисунок на коробке. Внутри пакета вибратор. И это вводит её в ступор ещё больше, но хриплый спросонья голос выводит из оцепенения, заставляя вздрогнуть. - Накажу! Застигнутая врасплох на месте преступления, Усаги резко оборачивается и натыкается на осуждающий взгляд пронзительно голубых глаз. Щеки заливаются румянцем, и она опускает веки. - Так-так, Усаги... Опять нарываешься? Знаешь же, что в моих вещах рыться нельзя. Узрела, что внутри? - Да. - и она ещё больше краснеет. - Ну, и? - Почти. Я не знаю, что на меня нашло. - Она поднимает на него взгляд и видит усмешку на его лице. Это её приободряет. Он не злиться. Он потешается над её реакцией. От этого она смелеет и задаёт вопрос. - Вибратор? Это чтобы я не скучала в твоё отсутствие? «О, боги! Это сейчас был сарказм? Да она смелеет!» - проноситься в голове у Алмаза. Но он не может не воспользоваться случаем, ему необходимо сбить спесь взявшейся из ниоткуда самоуверенности, поэтому совершенно с серьёзным видом он произносит: - Нет. Это мой прощальный подарок. - Он видит, как меняется лицо девушки, как улыбка медленно сходит с её лица, как ошарашено распахиваются глаза, как в них читается невыносимая боль. В голове Усаги мысли рисуют отчетливую картину. Она его больше не интересует, именно поэтому у них не было секса вчера. Она ему больше не нужна. Он приехал разорвать то немногое, что между ними было. Она стоит в полнейшем оцепенении. Все кончено. Всё было зря. - Что я сделала не так? Почему? - Иди ко мне! Она подходит к подножью кровати, но там останавливается, не в силах приблизиться больше. Он отрывает голову от подушки, приподнимается на постели и, схватив Усаги за руку, притягивает к себе. На его губах улыбка, она замечает её, когда он, ловко подмяв под себя, взирает на неё с нескрываемым удовольствием. - Я пошутил! - шепчет он, развязывая пояс шелкового халата, обнажая её тело, смыкает ладонь на груди, а губы тянуться к её губам. - Правда? - она учащенно моргает, не поверив услышанному. - Правда. - А зачем тогда вибратор? - Скоро узнаешь! - он целует её губы страстно, но в тоже время нежно, лаская её тело, ощущая, как под его пальцами расползается волна возбуждения. Её взвинченное эмоциональное состояние заставляет откликаться на ласки пылко, трепетать в его объятиях и стонать от одних лишь прикосновений ладони. Он входит в неё резко, и она протяжно стонет. Она выгибается от каждого толчка, идёт ему навстречу, словно всё ещё думает, что это последняя их близость, словно старается насытиться им напоследок, словно это никогда больше не повториться. Уже через несколько минут она готова кончить, но он выходит из неё. Встаёт с постели и, захватив с журнального столика пакет, возвращается. Кладёт пакет на край кровати и склоняется над её лицом. Руки вырывают из-под её спины шёлковую материю халата, и он закрывает им лицо Усаги, наматывая вокруг головы. - Не хочу, чтобы ты подглядывала. Она слышит шорох полиэтилена, шуршание картонной коробки, звуки рвущегося пакета, жужжание вибратора. Чувствует проникновение, но тут же понимает, что это не фаллоимитатор, а живая плоть. Он снова почти доводит её до оргазма и снова выходит. Он притягивает её ближе к себе, размещает её бёдра на своих. Она слышит тихие звуки, такие же, с какими выдавливается крем из тюбика. Чувствует влажный холод прикосновения к анальному отверстию и непроизвольно сжимается. - Расслабься, а то тебе не доставит удовольствия мой сюрприз. И она пытается следовать его совету, безвольно распластывается на кровати в ожидании его дальнейших действий. Его пальцы ласкают её анус, массируют, надавливают, он медленно прорывается за плотное кольцо сфинктера, и она чувствует палец у себя внутри. Не там, где привычно. Благодаря обильной смазке, она почти не чувствует болезненных ощущений, лишь легкий дискомфорт. Щелчок и звук вибратора прекращается. Палец выходит из неё, но она ощущает прикосновение чего-то упругого, большего в диаметре. Это нечто, что является анальным вибратором, плавно проскальзывает в неё. Он небольшой, но толще пальца, поэтому ощущения более острые, почти болезненные, но она терпит. Проникновение в анальный проход останавливаться, Алмаз даёт ей время привыкнуть, потом, не включая, совершает обратное движение и снова поступательное. Вибратор соприкасается с каким-то особенно чувствительным местом, и Усаги еле слышно стонет, поймав первые приятные ощущения. Не вынимая вибратор, парень входит в неё, двигаясь томительно медленно. Когда Усаги снова начинает глухо постанывать, он нажимает кнопку на пульте дистанционного управления, и к стону присоединяется тихое жужжание. Алмаз тоже чувствует вибрацию за стенкой влагалища и это неожиданно приятно. Чем медленнее движется его член, тем осязаемей становиться вибрация, и он не может сдержать стон наслаждения. Он замирает, целиком отдаваясь этим ощущениям. Он убирает материю с её лица, и чтобы отстраниться от вибраций, ускоряется, движется стремительно быстро, от чего девушка громко стонет. Она разрывается от ощущений привычных и совсем новых. Вибрация приятна, но не даёт сконцентрироваться на партнере, от этого она даже не уверена, что сможет кончить, но чувствует, как усиливается возбуждение. Она истекает соками, внутри так влажно, что хлюпает при каждом толчке. Её дыхание становиться таким порывистым и поверхностным, что кажется, будто воздух не успевает наполнить лёгкие, прежде чем выдыхается наружу. Оргазм накрывает её так оглушительно и так неожиданно, словно несколько минут до него были вырезаны из жизни. Она даже не понимает, что послужило его причиной: усилия Алмаза или вибрация анальной игрушки. Парень видит, как исказилось её лицо. Капельки пота на её лице свидетельствуют о ярком оргазме. Она извивается под ним, как будто хочет вырваться и у неё это почти получается. Алмаз хватает её за запястья, пригвоздив руки к постели, падает на неё, придавливая весом собственного тела, и вколачивается до одури, до потемнения в глазах. Девушка под ним уже не стонет, а хрипит. Он не хочет кончать, он хочет продлить этот акт, поэтому останавливается, надеясь утихомирить позывы плоти, но вибрация за стенкой влагалища продолжается, и оргазм накрывает его. Семя изливается, и он в отчаянии кусает мочку её уха. Вибрация продолжает ласкать член, и это его бесит, напоминая о причине из-за которой он не смог сдержаться. Рывком, он выходит из неё, приподнимается, но продолжает удерживать Усаги за руки. Он наблюдает за выражением её лица, всматривается в лёгкие подергивания её тела, пока она не начинает загибаться от второй волны оргазма. Он поднимает пульт, выключает вибратор и падает рядом с девушкой. Они оба тяжело дышат, пытаясь насытиться кислородом. Когда дыхание выравнивается, Алмаз поворачивается к ней, развернувшись набок, и, убирая прядь её волос прилипших к щеке, интересуется: - Тебе понравилось моё наказание? - Да. - тихо шепчет она и щеки вновь вспыхивают красным.