Я буду покорной

Глава 8. Опека. Прошло около получаса с тех пор, как дверь за Алмазом захлопнулась, но Усаги так и продолжала сидеть на полу. В прошлый раз, когда он ушёл, её переполняли эмоции, разные, но всё таки острые, сейчас же она ощущала лишь смятение от смешанных чувств. В прошлый раз, он воспользовался её беспомощностью, и хотя она сама его спровоцировала, чувство стыда испепеляло из Нутри, сейчас же, именно в эту конкретную минуту, когда он исчез за порогом квартиры, ей было плевать на нравственную сторону вопроса. Тело всё ещё ощущало недавнее наслаждение, по нему все ещё пульсировала насыщенная эндорфинами кровь, сладкое изнеможение разливалось тёплом по организму, от чего голос разума отказывался мыслить здраво, отдавая предпочтение одному единственному желанию - повторить эти чувственные переживания снова. Алмаз был прав: ничего похожего она ранее не испытывала, и эти новые ощущения порабощали её полностью. Он был ей нужен, несмотря на цинизм, с которым он воспользовался её беспомощностью, несмотря на эгоизм, с которым он надломил её моральные принципы, несмотря на безразличие, с которым он пренебрег её чувствами, несмотря на бесцеремонность, с которой он подавил её. Это чувство не поддавалось никакой логике, и было сплошь нерациональным. Усаги вполне понимала, что должна испытывать страх, ненависть и отвращение, но вопреки здравому смыслу что-то необъяснимое привлекало в Алмазе, что-то притягивало, словно она была привязана к нему невидимым канатом. Безусловно, он обладал внешней привлекательностью, но это не играло решающей роли. Он казался Усаги её полным антиподом, а противоположности, как известно, притягиваются. Её завораживала его внутренняя сила, решимость и бескомпромиссность, с которой он добивался своего. Он поражал своей самоуверенностью, с которой без колебаний переступал через условности, навязанные социумом, и мнение окружающих, ему хватало осознания собственной значимости, чтобы принимать решение за всех, в том числе и за неё. От него шла бешеная энергетика, попав в поле действия которой, невозможно было устоять перед ним, невозможно было не уступить. И кажется, она попалась. С каждой секундой она ощущала всё большую потребность в нём, а осознание того, что он ушёл, больно било по оголившимся нервам. Она была готова на всё, лишь бы чувствовать его рядом, словно только от него целиком зависело её будущее. Как и в прошлый раз, она боялась, что никогда больше его не увидит, но то, что он вернулся сегодня, порождало смутную надежду. Может быть, она все же смогла его чем-то зацепить, может у неё всё ещё есть шанс. Но суровая действительность с каждой минутой приближало время переезда, отрезвляла. Если даже он и захочет увидеть её снова, не сможет найти. Опустошенность и смятение. Пожалуй, кто единственное, что она чувствовала теперь. Не было ни слез, ни угрызений совести, ни чувство стыда. И как бы печально это не было осознавать поражение, это конец всех её иллюзий. У неё не получилось. Пора смириться и жить дальше. Всё, что у неё было - небольшая возможность, маленький шанс, который она упустила. Всё что у неё есть - трудности, с которыми необходимо смириться, жалкая работа и кров на ближайшую ночь. Всё что её ждёт - временное убежище у коллеги и неопределенное будущее. Она неотрывно смотрела на кучку банкнот. Казалось бы, вот оно временное решение проблемы - лежит на пуфике бело-зелёной россыпью, но не так она представляла выход из ситуации. Хватаясь рукой за стену, она приподнялась, подобрала халат с пола и, облачаясь в него, подошла к пуфику. Она чувствовала, как сперма вытекает из неё и влажно холодит внутреннюю сторону бёдер. На фоне этих ощущений, вид денег был подобен оплеухе, заставляя Усаги ощущать себя дешёвой шлюхой, но любопытство пересилило. Она взяла в руки банкноты и пересчитала. Тысяча двести пятнадцать долларов. «Что же... не такая уж и дешевая, скорее элитная проститутка» - пронеслось у неё в голове, и она даже усмехнулась, уж слишком высоко в денежном эквиваленте Алмаз оценил её скромную персону. Пожалуй, этого хватило бы на несколько месяцев аренды какой-нибудь конуры на окраине города, но ей больше хотелось остаться в этой квартире. Так, по крайней мере, шансы увидеть его снова были значительно выше. Она бросила деньги обратно на пуфик, и быстрым шагом направилась прочь из прихожей. Она прошла в ванную комнату и некоторое время всматривалась в своё отражение в зеркале. Раздражённые его щетиной губы алели и, казалось, стали ещё более пухлыми. Она провела рукой по губам, включила кран, ополоснув в холодной струе воды руки, и, намочила лицо. Его скорый уход и растворившаяся за мрачными мыслями эйфория от оргазма снова заставляла чувствовать себя изнасилованной, отчего тело казалось постыдно грязным и омерзительным, словно использованный призерватив. Слишком большая жертва для неоправданных надежд. Чувствуя в себе острую потребность очиститься, она залезла в душ прямо в халате, включила душ. Потоки воды быстро промочили махровую ткань, и она облепляла тело, как вторая кожа. Пропитанный водой, он стал невыносимо тяжелый, и ослабшие ноги подогнулись. Она опустилась на дно, под его тяжестью. От бессилия слезы потекли из глаз, смешиваясь с проточной водой. Она ревела навзрыд от безысходности и смешанных чувств. Он был ей необходим, даже если для того, чтобы чувствовать его рядом, ей придётся отдаваться ему каждую секунду времени. Постепенно слёзы прекратились, но рыдания все равно сдавливали грудную клетку. Она, как капризный ребёнок, хотя внутренне уже успокоилась, внешне продолжала истерить, уже без слез, корча гримасу боли. Прошло не меньше пятнадцати минут прежде, чем её лицо выровнялось, отображая полную безэмоциональность. Она поднялась на ноги скидывая с плеч отягощающий халат, взяла в руки губку и обильно полив её гелем для душа яростно намыливала своё тело. Мысли в голове звучали на удивление здраво: «нужно купить какое-нибудь противозачаточное средство, которое применяется постфактум, и начать в конце концов собирать вещи». Повторяя эту мысль, как мантру, она вышла из душа, высушила волосы, облачилась в одежду и вышла из квартиры. Следующим утром Усаги растеряно бродила по комнатам. До приезда хозяина квартиры оставался час, и она исследовала территорию на предмет забытых вещей. И хотя она прожила в ней больше года, в воспоминаниях всплыли только картины событий, произошедших за последнюю неделю. Так и не обнаружив ничего забытого, Усаги вернулась в спальню и застегивала последний чемодан, когда послышался звонок в дверь. Решив, что это арендодатель пришёл убедится, что она покидает его площадь, девушка, не глядя в глазок, распахнула дверь. На пороге стоял Алмаз. Как обычно, не дожидаясь приглашения, он прошёл внутрь, оттесняя застывшую в изумлении Усаги. Его взгляд скользнул по пуфику, на котором всё так же лежали деньги, но он прошёл дальше. Обойдя девушку, он проник в комнату и, заметив собранные чемоданы, удовлетворенно усмехнулся: - Все готово! Это хорошо. - он схватил чемоданы и поволок их к выходу. - Пошли! Усаги так и осталась стоять у открытой двери, в то время как Алмаз уже вышел за порог квартиры и вызвал лифт. Он оглянулся и, наблюдая её растерянность, поинтересовался: - Ты всё собрала? - Да. - Отлично, тогда идём. - Куда? - Я снял тебе новую квартиру. Туда и поедем. Ну, ты идёшь или нет? - двери лифта открылись, но Усаги так и не сдвинулась с места. Закатив глаза, он выпустил рукоять чемодана из руки и направился к девушке. Схватив под локоть, он потащил её к лифту, только по пути заметив, что она перебирает по плитке босыми ногами. Двери лифта с лязгом закрылись, так и не дождавшись пассажиров. - Обуйся! - скомандовал он. Не смея его ослушаться Усаги исчезла за дверью, но потом появилась вновь, держа в руках сумку и ворох пакетов. Она остановилась у порога, сбросила на пол ношу, обулась в чёрные лодочки и посмотрела на Алмаза. - А ключ? Мне нужно вернуть его хозяину. - По почте вышлешь, передашь с курьером, ну или встретишься с ним потом. Усаги согласно кивнула, словно удивляясь, как сама до этого не додумалась. Её взгляд упал на пуфик. Она скомкала в ладони деньги, другой рукой подхватила дорожную сумку, нанизывая её ручку на предплечье, подняла многочисленные пакеты и, захлопнув дверь, неуверенно пошла к парню. Он снова нажал на кнопку, а когда двери открылись, прошёл в кабину, увлекая за собой оба чемодана. Усаги проследовала за ним. Когда лифт тронулся, она протянула ему скомканные в кулаке деньги. - Оставь себе. - но девушка продолжала протягивать ему руку. - Оставь себе, я говорю. Решив не испытывать его терпение, она покорно одернула руку и сунула её в карман плаща, избавляясь от купюр. Вчерашние эмоции, в которых Усаги ощущала острую необходимость в Алмазе, притупились, рядом с ним её сковывал страх. Мысли в голове превратились в кашу, но в них все отчётливее проступал мотив сомнения. Она не понимала сама себя, вроде бы, идти с малознакомым молодым человеком не известно куда, идея была так себе. Он сказал, что снял ей квартиру, но с чего бы такая щедрость? Ему нечего с неё взять, кроме одного, а мысль, что она добровольно сдаётся ему в сексуальное рабство пугала и манила одновременно. Двери лифта открылись и Алмаз вышел на площадку первого этажа, увозя вслед за собой два чемодана. Усаги колебалась. Мысль о побеге быстро ушла на второй план. Куда ей бежать? Идти то было некуда. Помедлив пару секунд Усаги понуро поспешила за парнем. Он уже закидывала в багажник машины её чемоданы, и в отличии от девушки ни секунды не сомневался, что она последует за ним. Забрав из её рук сумку и кучу пакетов, положил их рядом с чемоданами, захлопнул багажник и сел за руль. Неуверенно переступая с ноги на ногу, Усаги так и не решалась сесть в автомобиль, так и не могла выбрать, какую дверь открыть, так и сомневалась в правильности принятого решения. Стекло со стороны водительского сиденья медленно опустилось: - Давай уже, запрыгивай! - Не терпящий возражений голос Алмаза заставил Усаги быстро определиться. Она открыла заднюю дверь и села позади него. Вторгаться в его личное пространство, садясь на переднее сиденье, она побоялась. Машина резко тронулась с места. Сквозь тонированное стекло джипа девушка вглядывалась в проносящиеся за окном дома, ставшие уже привычным, родными, смотрела на знакомые переулки, пешеходные дорожки, по которым она так часто ходила на работу, и думала, что так, как было прежде, уже не будет. Она понимала, что со скоростью автомобиля удаляется от своего прошлого, а что ждёт её в пункте назначения, знает только мужчина за рулём. Через сорок минут пути по переполненной автомобилями дороге, внедорожник остановился у искрящегося в солнечных лучах небоскрёба. Алмаз заглушил мотор, вышел из машины и, открыв багажник, вытащил на свет божий чемоданы, сумку и многочисленные пакеты. Усаги продолжала сидеть в машине в оцепенении. Один шаг из пространства машины и начнётся непредсказуемое будущее. Куда он её привёз, ей было не понятно, она никогда не была в этой части города. Она вообще с трудом понимала, что происходит. Живет ли он в этом доме, останется ли с ней, и что им двигало, когда он снял для неё квартиру. От неожиданно открывшейся двери, Усаги вздрогнула. - Ну? Может, выйдешь, или ты решила поселиться в моей машине? Не найдя что ответить она молча вышла на улицу и запрокинула голову ввысь, изучая небоскрёб, отражающий в своей зеркальной глади ярко-голубое небо с редкими белыми облачками и бликующий солнечной рябью. Алмаз вручил девушке один чемодан, а сам, прихватив пакеты и сумку, повёз ко входу в здание второй. Они поднялись на лифте на двадцать шестой этаж и прошли в просторную гостиную апартаментов. Пожалуй, по сравнению с изысканным дизайном этого жилища её недавняя квартирка меркла. От обилия света и выдержанности помещения в светлых тонах, хотелось зажмурить глаза, но Усаги предпочла привыкнуть к яркому свету, всматриваясь в тёмно-коричневый паркет. Молочного цвета стены, напротив входной двери была декорирована панно, представляющего собой множество мотыльков, слетающих по спирали к центру, где их концентрация резко возрастала, сливая множественные силуэты в единый темный шар. Растения в напольных горшках придавали интерьеру уют и живость, а их яркие зеленые листья с фисташкового цвета прожилками отлично гармонировали с небольшими подушками на светлых диванах, разбавляя сдержанные тона гостиной. Алмаз прошёл на середину гостиной, поставил чемодан в самом центре, а сумку и охапку пакетов скинул на диван. Он развернулся к стоящей на пороге Усаги и гостеприимно заявил: - Усаги, это твоё новое жильё. Новое жильё, это Усаги. В общем, знакомьтесь! Девушка, наконец, преодолела завороженность незнакомым интерьером и прошла вглубь гостиной, поставив чемодан бок о бок с другим. Она развернулась к Алмазу и выжидающе смотрела на него, словно пытаясь понять, что он хочет от неё. От её пристального взгляда, полного всё той же покорностью перед ним и обстоятельствами, Алмаз расплылся в самодовольной улыбке. Восприняв это, как знак, Усаги быстро перебирая пальцами, расстегивала пуговицы своего плаща, решительно кинула его на диван, подхватила подол мешковатого платья, и таким же резким движением сняла, запустив следом за плащом. Руки исчезли за спиной, расстегивая бюстгальтер, и спустя секунду он был рывком снят. Пальцы коснулись ткани трусиков и замерли. Решимость Усаги неожиданно испарилась, уступив место стеснению. Алмаз, всё так же ухмылялся, продолжая сверлить её взглядом, поэтому тяжело вздохнув и прикрыв глаза, девушка спустила трусики до колен, а когда они соскользнули по её ногам вниз, переступила через них, оставляя позади себя. Алмаз продолжал стоять, не предпринимая никаких действий. Усмешка с его лица никуда не делась, он лишь покусывал нижнюю губу зубами, скользя взглядом по обнаженному телу блондинки. Казалось, он раздумывает, но спустя секунду его бровь лукаво приподнялась, а с губ сорвались слова, от которых Усаги захотелось тут же провалиться сквозь землю. - А ты, я смотрю, созрела! Теперь сама себя открыто предлагаешь? А строила из себя святую невинность. Щеки девушки мгновенно вспыхнули огнём. На неё словно вылили ведро воды со льдом. Она опустила веки, чтобы не разрыдаться от обиды, а руки устремились прикрыть интимные места. Через секунду до её слуха донеслось звуки удаляющихся шагов и игривый тон парня: - Пока, Усаги! Обустраивайся! Хлопок закрывающейся двери, и она осталась одна в новой съемной квартире. Только тогда, она посмела открыть глаза, не одеваясь подошла к панорамному окну, устало прислонившись к нему плечом. Через прозрачную ткань воздушной занавески она заметила надпись «HOLLYWOOD» на холме напротив. «Чуть ближе к звёздам» - пронеслось в её голове, и она таинственно улыбнулась своим мыслям.