Хеллоупойнт

      Чертовски огромный огненный шар медленно погружался в чернеющую пучину океана, унося за собой последние лучи солнечного света. Крайняя алая вспышка озаряет небесную гладь, выкрашивая всё вокруг в невероятные цвета.       И одинокая, кажущаяся издали тоненькой веточкой, спина женщины, что стоит на носу корабля. Её маленькая, черная на фоне алого неба, фигурка бросала длинную тень на деревянную скрипучую палубу.       Она часто-часто вдыхала ледяной и чуть солоноватый воздух полной грудью и не сводила глаз с горизонта.       Но перед смертью не надышишься. Верно ведь?       И стоило только позади неё скрипнуть полу, как Минерва впустив в себя последний глоток кислорода, выпрямилась стрункой и, возведя руки к небу, оттолкнулась носками от абсолютного края палубы и прыгнула вниз.       В обжигающие ледяные воды…       Раздался громкий всплеск.

***

      В дверях собственной каюты Минерву за плечи вдруг резко кто-то хватает и через мгновение с силой бьет ребрами об стену, прижимаясь сзади. Чужие жилистые руки стискивают тело до режущей боли, и Макгонагалл пытается оттолкнуть человека от себя, но он словно бетонная стена — недвижим.       — Отпусти! — пытается закричать женщина, но из груди вырывается лишь хриплый полустон.       — Зря стараешься, дрянь. Мне не нужно, чтобы ты кричала.       Нотт?       — Чт… — откашливает она.       — Что мне нужно? — фыркает он. — Чтобы ты не лезла в наши дела! Я бы на твоем месте меньше крутил своей задницей. Сиди у себя в каюте, иначе от слов я перейду к действиям.       Руки сжимаются у нее на плечах с такой силой, что кажется, она сейчас просто треснет пополам.       Нотт разворачивает её лицом к себе и еще раз для пущей уверенности бьёт затылком о деревянную стену корабельного коридора. Ей больно и как-то дико. Но вместо вспышки ярости Минерва теряется и сдается, переставая дергаться.       Его болотно-зеленые глаза впиваются в неё, словно острые клинки. Макгонагалл невольно переводит взгляд с глаз, мерцающих странным безумием в темноте коридора, на губы, что искривлены в презрительной усмешке.       — Ты мне нагадила, кисуля. Учти — нигде на этом корабле тебе небезопасно.       Он отпускает её так же резко и уходит, скрываясь в темноте коридоров, а Минерве хочется стечь по стенке вниз. Сердце колотится, а тело бьет дрожь.       Что он хотел от меня?       На глаза выступают слезы. Она корит себя за то, что не смогла достойно ответить. Страх, смешиваясь со стыдом наполняет душу, что трепыхается в ребрах, словно в клетке.       И вот уже ноги сами несут её в каюту, но не к себе, а к Рейну, к которому отчаянно желает попасть её разорвавшееся сердце.       Удивительно, но на робкий стук и её тихое:       — Мартин.       Мужчина даже слишком быстро отреагировал. Дверь распахнулась, и Минерва Макгонагалл буквально рухнула ему в руки.       — Что такое? — обеспокоено спросил он, погладив её по спине.       И от этого голоса, от этого жеста она позорно разревелась. Минерва вжалась ему в грудную клетку, прячась от всего мира в надежных мужских объятьях. Несмотря на всё, что произошло, у неё было стойкое ощущение, что единственный, кому еще можно было доверять, кроме Дамблдора это, пусть и слегка обиженный на нее, но всё еще такой близкий друг.       Рейнхард стал укачивать её в своих объятьях, шепча какие-то совершенные глупости, продолжая прижимать расстроенную женщину к себе. Он гладил её по волосам и спине, чувствуя, как его хрупкая подруга всё меньше и меньше вздрагивает от душащих рыданий. Мартин крепко держал её ровно до тех пор, пока Минерва не пришла немного в себя и не отодвинулась от его промокшей насквозь от слез рубашки и не посмотрела мужчине прямо в глаза.       — Какого инфернала с тобой произошло, Мартин? Ты игнорировал мои письма! Ты чуть ли не отправил меня в пешее эротическое прямо на палубе. Без объяснения каких-то причин! Да ты ничем не лучше этого примороженного флоббер-червя Реддла!       В ответ на её тираду Мартин повел себя странно. Он кашлянул, закусил губу, а его глаза странно и слегка нервно забегали. Минерва присмотрелась к его лицу и вдруг вспыхнула, как помидор.       — Он стоит за моей спиной? Да? — очень тихо поинтересовалась она, наклонившись ближе к Рейнхарду.       Мужчина утвердительно моргнул и указал взглядом ей за спину. Макгонагалл резко обернулась.       Прямо на кровати, вытянув ноги и оперевшись спиной о стену, лежал Том Реддл собственной персоной. И взгляд его не выглядел добрым.       — Добрый… кхм… день, — невропад ляпнула Минерва, несмело встречая его взгляд.       Реддл молчал, и некоторое время они трое переглядывались, прежде чем Мартин вновь заговорил:       — Минерва, я схожу тебе за чаем, хорошо? Вы же не перегрызёте друг другу глотки, если я уйду?       Шмыгнув носом и вытерев часть слез с лица рукавом, Минерва усмехнулась. Она бросила мимолетный взгляд на серьезного Реддла, еще раз встретившись с ним глазами, и отрицательно покачала головой.       Когда за Мартином закрылась дверь, Макгонагалл, слегка нервно, под абсолютно непроницаемую тишину, прошла вперед по комнате. Она чувствовала себя в этот момент очень неуверенно. Под цепким взглядом Реддла, что буквально сверлил её спину, было максимально неуютно и даже некомфортно. Зацепившись взглядом за книги на небольшом письменном столике, Минерва остановилась возле них. Её рука потянулась вперед, когда она услышала движение со стороны кровати, отчего вздрогнула.       — Что так напугало тебя? — задумчиво и немного резковато спросил Реддл.       Его хриплый и такой близкий голос что-то в ту же секунду сломал в ней, и Макгонагалл резко разворачивается к нему.       — А тебе есть до этого какое-то дело?       Том хмыкает, но на вопрос ожидаемо не отвечает. Он просто глыба застывшего много лет назад льда, и ничего не сможет его растопить. Они смотрят друг на друга какое-то время. И кажется, точно мир вокруг них застыл.       — Послушай… я… — Минерва заговаривает первой, но Реддл выставляет вперед руку в предостерегающем жесте.       — Не стоит.       Эта его фраза дерет ей горло и травит душу. Макгонагалл чувствует, как сердце будто рвется, принося странную пустоту.       Столько недосказанности. Столько сложностей. Ожерелье, Дамблдор, предательство, Рейнхард, проклятье, драконы, нежность, поцелуи и напугавший её до чертиков Нотт — всё это сложилось в абсолютную путаницу. И она потерялась. Просто потерялась в себе и в настоящем.       Макгонагалл чувствовала, как медленно накатывает паника, и сжала руки в кулачки, резко отвернувшись.       — Какой ты на самом деле? Что было правдой? Предательство или я?       Она хочет задать этот вопрос, но он застревает где-то глубоко в глотке, потому что Реддл не ответит. Избежит правды любым способом.       От похоронных мыслей её отвлекает звук открывающейся двери.       Там появляется Мартин, и в руках у него вовсе не чай. Он оглядывает комнату и заговаривает:       — Я взял кое-что получше чая. Будешь вино? Это лучшее, что у них есть. Не эльфийское, конечно, но тоже сойдет.       Взмахом руки Минерва создает себе бокал из стоящей на столе пустующей подставки под перья.       — Ого! — ахает Рейн. — Овладела невербалкой?       Она печально усмехается.       — Это не я… — отвечает уклончиво. Но все в комнате понимают, о чем говорит Макгонагалл.       Наличие внутри неё нечеловеческой силы открыло множество возможностей. Колдовство без использования палочки — одно из них. Обнаружила это Минерва совершенно случайно, когда, выронив палочку потянулась, к ней с Акцио и призвала к себе абсолютно все мелкие предметы, что плохо лежали, прямо посреди своего офиса в Министерстве.       — Эм… может создашь и для нас бокалы? — спокойно интересуется Рейнхард, откупоривая тугую пробку на бутылке вина.       Она качает головой, но исполняет его просьбу, и мужчина спустя секунду разливает им вино по бокалам. Отлевитировав один Реддлу, который, по-царски расположившись на кровати почти что лежал, Мартин присел в кресло.       — Как насчет сыграть в Wahrheit oder Wagen?       Макгонагалл нахмурилась — что-то отдаленно знакомое было в его словах, а вот Реддл наоборот. С его стороны раздается смешок, что вызывает в ней странный трепет, отдающий пульсацией где-то в районе пупка.       — Магловская игра? Серьезно? — спрашивает мужчина. — Нам по пятнадцать?       — О чём он, Мартин?       Она не понимает и поэтому лишь следит за переглядками обоих мужчин.       — Правда или действие, — Рейн смотрит ей в глаза с хитрым прищуром, — кажется, это так называется. Суть в том что…       — О! — восклицает Макгонагалл, распахивая глаза в удивлении. — Конечно я знаю, что это такое, но… Мартин? Нам действительно не пять лет!       Рейнхард громко фыркнул и, указав длинным пальцем на Тома и Макгонагалл, заговорил:       — У вас проблемы в том, чтобы разговаривать языками, дети мои.       Минерва сухо рассмеялась.       — Только у нас, говоришь? — скептически спросила она.       Покаянно склонив голову, Рейн однако же расплылся в заразительной улыбке.       — Ладно-ладно! Не только у вас! Поймала. Но думаю, сейчас пока мы все трое здесь, это лучший способ узнать правду.       Реддл, хранивший молчание до этого, вдруг взял слово:       — И с чего каждому из нас делиться правдой?       — С того, что иначе придется выполнять крайне гадкое действие, — ответил ему Мартин и подмигнул.       Мужчина поднялся с кресла и подошел к своему шкафу. Мири внимательно следила за тем, как он распахнул деревянные дверцы и достал оттуда свой посох. Он взмахнул им рядом с одноместной кроватью, на которой расположился Реддл, и та превратилась в двуспальную.       — Садись, Макги. В ногах правды нет. — он кивнул в сторону кровати.       Минерва не тронулась с места.       — А в нашей игре, значит, будет?       Мужчина улыбнулся ей, обнажая белоснежные зубы и это его выражение лица ей не понравилось.       — В Дурмстранге мы играли несколько иначе. Есть особое заклинание…       — Дай угадаю? — прервала его Макгонагалл. — Ты заколдуешь нас, чтобы мы могли говорить только правду?       — Разумеется, — Мартин улыбнулся, — если вы того хотите. Если нет — придется исполнять наши извращенные желания, Макги.       Женщина тяжело вздохнула. Поговорить им троим следовало. Причем уже давно. Но выполнять что-то… Это действительно звучало по-детски.       Но поток её растерянных мыслей неожиданно прервал Том:       — Я соглашусь, если она согласится.       Рейнхард радостно хлопнул в ладоши.       — Магки? — мягко спросил он, глядя на нее как кот на сметану.       Против этого взгляд было не пойти. Никак.       — Хорошо! Уговорил! Давай свой вопрос.       С силой стукнув по полу своим посохом, Мартин объявил начало игры, а воздух в комнате сгустился до предела. Странное золотистое свечение наполнило пространство.       — Всё! Теперь в этой комнате можно сказать только правду.       — Отлично! — воскликнула Минерва, присаживаясь на другой от Реддла конец кровати. — Я начну!       Она оглядела мужчин. Мартина, что устроился в кресле, и спокойного Тома.       — Ты! — женщина ткнула пальцем в Реддла. — Правда или действие, Лорд?       Пропустив её обвинительный тон и начало анаграммы своего же собственного имени, Реддл задумался на несколько секунд, прежде чем ответить стойкое:       — Правда!       — Отлично! — Минерва печально улыбнулась и, вцепившись в него глазами, спросила: — Ты хотел убить меня и забрать проклятье себе?       Мартин шумно вдохнул, а Том наоборот расслабился и, не думая, сразу ответил:       — Да.       Сердце пропустило удар. Один и следом другой. Мири пыталась увидеть за маской Реддла что-то еще.       — Но он же… — влез Мартин, однако Минерва прервала его движением руки.       — Это не важно! — тихо заговорила она, отводя взгляд в сторону, чувствуя, как трещина в сердце начала становиться лишь больше. — Том ответил. Теперь его очередь.       Реддл же неожиданно улыбнулся, отчего на его щеках появились ямочки. Нельзя было с точностью сказать, что за мысли крутились в его голове, но вся эта ситуация однозначно забавляла его заскучавшее величество.       — Минерва! — обратился он к ней. — Правда или действие?       — Правда! — стойко ответила она.       — Дамблдор послал тебя следить за мной?       Она раскрыла было рот и тут же захлопнула его. Они с Томом опять сцепились взглядами и Макгонагалл чувствовала, что эти переглядки ей порядком поднадоели. Ведь сколько бы она не смотрела на него, истины за маской не видела.       — Да! — ответила она, стойко глядя ему прямо в глаза.       Рейнхард ахнул, но в отличие от него Том даже не пошевелился, оставшись абсолютно спокойной каменной глыбой.       — Твоя очередь, Макги! — скомандовал Мартин.       И женщина обвела их обоих взглядом, в котором читалась растерянность. Вопросов было много, но один был важнее всего, и она выбрала:       — Мартин? Правда или действие?       — Правда! — решительно ответил мужчина.       — Хорошо… — протянула Макгонагалл. — Почему ты не отвечал на мои письма?       Она вынуждено непринужденно притронулась к вину, сделав несколько глотков, пока Рейнхард обдумывал свой ответ. Впрочем, времени на это у него ушло немного и в конце концов после очередных переглядок с Томом, Мартин указал на него концом посоха и произнес всего два слова:       — Он запретил.       Тяжелое что-то ударило её по затылку. Растерянная, Мири смотрела по очереди на мужчин и не могла произнести и слова. Горло сжало спазмом, а сердце — от боли.       — Почему? — хрипло спросила она.       Рейнхард пожал плечами и слегка сердито ответил:       — Вот у него и спроси, когда дойдет твоя очередь. А сейчас я загадываю. Так что, Минерва? Правда или действие?       Женщина была настолько растеряна, что чувствовала себя загнанной в клетку. Выражение лица Тома было абсолютно спокойным, хладнокровным. Он даже позы не менял, застыв, словно ледяная статуя. И сколько бы Макгонагалл не сверлила его своим взглядом, казалось, ничто и никогда не заставит его хоть что-то ощутить кроме полнейшего безразличия. Это ломало её, и сильно.       — Правда, — коротко ответила она, и Рейнхард сразу же задал вопрос:       — Ты влюблена в него?       Минерва опешила:       — В кого? — спросила она, не осознавая, к чему ведет Мартин.       А вот мужчина как раз прекрасно понимал, что собирается сделать.       — Вот в этого господина, — он ткнул концом посоха в Тома.       Она моргнула. Раз. Ещё и ещё. Растерянность. Злость. Смирение и отрицание пробежали у неё в голове так быстро, сменяя одну эмоцию на другую. Минерва не посмотрела на Реддла, даже головы не повернула в его сторону.       Знала ли она ответ на этот вопрос?       — Не знаю…       Стоило только этим тихим словам слететь с её рта, как женщину окружило золотистое сияние. Макгонагалл быстро вскочила и попыталась было сбить его рукой, но смех Мартина заставил её остановиться.       — Ты солгала. Теперь просто обязана выполнить то, что я тебе загадаю.       Она зло зыркнула на него и со вздохом спросила:       — Ну и что же ты загадываешь?       Мартин всё еще был её другом. Она знала, что ничего плохого он для неё не загадает, поэтому была спокойна. Оставшись стоять, Минерва внимательно смотрела на то, как мужчина расплывается в недоброй улыбке, и у нее вдруг защемило в сердце.       — Знаешь, — начал он издалека, — мне всегда было интересно, умеют ли кошки плавать.       Макгонагалл ахнула.       — Ты не посмеешь!       Позади них с кровати встал Том и сделал два шага в их сторону.       — Рейнхард, ты уверен? — нахмурившись, спросил он. — Всё же она леди, а там градусов семь мороза.       Тот в ответ лишь нагло ухмыльнулся. Они с Макгонагалл смотрели друг на друга, буквально выжигая взглядами.       — Еще как уверен! — громко произнес Мартин. — В детстве я был лучшим в такого рода играх. Правда, Макги? Так что, вперед, моя девочка, тебя ждет удивительный полет с палубы корабля прямо в пучину.       — Знаешь что, Рейнхард! — зло и резко спросила она.       — Что, моя хорошая?       Макгонагалл сцепила зубы и коротким взмахом руки трансфигурировала свое платье из темно-синей шерсти, на плотно облегающий бедра и талию костюм для квиддича. С ярко-алым львом на груди.       — Пошел ты к Салазару в его старую задницу! Понял?       С этими словами она развернулась на каблуках и быстрым шагом покинула комнату, с силой захлопнув за собой дверь.       Мартин громко и раскатисто рассмеялся.       — Рейнхард! — Реддл покачал головой. — Она же девушка…       — Тебе, значит, жаль её? — он скептически скосил взгляд.       Том не ответил, но Мартин видел его насквозь.       — Не волнуйся, — поспешил он успокоить этого ревностного защитника, — это старые счеты с ней. И к твоему сведению, она может постоять за себя и сама. Вовсе не обязательно всё время пытаться её спасти.       Наклонив голову слегка вбок, Реддл посмотрел на него, словно на диковинное животное или на экспонат в музее, отчего Мартин невольно поежился.       — И кому ты хочешь доказать это, Рейнхард? Мне или ей?       Каждое слово, словно дротик, попадало по цели. Мартин нахмурился.       — В первую очередь ей. Просто Макги надо напомнить, кто она есть. Ты видел её глаза? В них никогда не было так тускло. А эта выходка с драконом? Ты же понимаешь, что она шла по палубе прямо к своей смерти!? У меня словно глаза распахнулись.       — Это я понял лучше всего.       — Она зря уехала с этим вашим профессором Дамблдором. Ты был совершенно прав насчет него! Мерзкий старикашка, плетущий интриги.       Реддл усмехнулся и похлопал Мартина по плечу.       — Иногда мне начинает казаться, что ты начинаешь превосходить меня, друг мой.       Улыбка на лице Рейнхарда погасла так же быстро, как зажглась. Атмосфера из непринужденной и дружеской резко дыхнула прямо в лицо морозной свежестью. Воздух сгустился вокруг. Слишком много было заложено в этих словах — «играй, но не заигрывайся» — вот что подразумевал Реддл, и Мартин послушно склонил голову.       — Идём, пока она не нырнула без нас.