Хеллоупойнт

20 декабря 1955 год

      Она оказалась в каком-то совершенно кошмарном месте. Минерва не могла представить себе, где могло быть хуже, чем здесь. Даже в далекой северной английской деревушке не было такого злого сильного ветра, как тут. Он продувал насквозь, замораживая каждую кость в её теле, несмотря на теплую одежду. В добавок к чудовищному ветру был ледяной, покрывающий коркой все, к чему прикасался, дождь.       Осторожно ступив на палубу величественного деревянного корабля, о борт которого разбивались ледяные волны Тронхеймского фьорда, Макгонагалл взмахом палочки осушила свой костюм и теплую шубу, набросив сверху согревающее заклинание.       Если верить осведомителю Альбуса, то именно на этот корабль вскоре поднимутся еще два волшебника. Если, конечно, их будет два, а не больше.       Дабы не светить своё присутствие раньше времени, женщина двинулась в сторону носа корабля и с интересом в глазах изучала его экстерьер.       Волшебные корабли отличались от магловских ровно настолько, насколько могли вообще. Плавали они благодаря магии и не требовали особого участия команды, хотя она всё же существовала: капитан, штурман и несколько помощников, а также обслуживающий гостей судна персонал.       Использовали волшебные корабли в тех местах, где добираться любым другим магическим или маггловским способом было не просто невозможно, но и очень опасно.       А их путь лежал через залив Тронхеймского фьорда в сторону Драконьего предела.       Именно туда искали способ добраться Реддл и Рейнхард. Причина — неизвестна. Но Минерве повезло и, судя по всему, единственное судно, что отправлялось туда всего раз в месяц, отходило от причала вечером того же дня, что она добралась до Тронхейма.       Удивительное везение с учетом её недавних приключений.       Минерва остановилась возле ограждения, и пока ветер рвал волосы у нее за спиной, погрузилась в созерцание окружающей природы. Согревающее заклинание всё еще хранило тепло, и даже дождь не так раздражал, ведь прямо перед ней был великолепный в своем величии фьорд.       Раскинувшаяся на многие километры вперед гладь реки, что держали в ладонях своих высокие горы, расположившись по правую и левую стороны. Именно туда через фьорд к выходу из залива отправлялся корабль. Прямо в последнее пристанище свободных еще на этой земле драконов.       Она чувствует его присутствие кожей, когда буквально каждый волосок встает дыбом, а затылок обжигает острый кинжал взгляда.       Стук ботинок по деревянной палубе прямо в её сторону, и Макгонагалл вздрагивает. Обернуться сил нет. Он останавливается позади, и вся её тщательно подготовленная бравада тонет в волнах силы исходящей от мужчины.       Реддл встает рядом по правую руку, и Минерва бросает на него осторожный взгляд. Все валится из рук, стоит ей только увидеть его точеный профиль, прямой нос и руки, сжатые в кулаки. Реддл дьявольски зол. Но корабль уже отдал швартовы и медленно отходит от пирса. Назад дороги нет.       — Макгонагалл, — шипит он.       — Реддл, — грубо вторит она.       Обмен любезностями на высшем уровне. Горло рвет от невысказанных слов.       За спиной своего хозяина, словно тени, вырастают Лестрейндж и Нотт. Она чувствует запах сигар Рудольфуса и пульсирующее на лице неудовольствие второго Пожирателя.       — Проблемы, повелитель?       Реддл впивается ей в глаза, словно мечтает вырвать их, так резко, что её качает в сторону. Взгляд, прожигающий, дыру направлен прямо на лицо. Том в элегантном жесте вскидывает чернючую бровь.       — У нас проблемы, Макгонагалл?       Его голос пронизан ядом. Она хотела бы посмотреть в его глаза. Хотела бы, но не может. Нити где-то в сердце гулко лопаются одна за одной, пока Минерва отрицательно качает головой.       — Никаких проблем.       Невербальный приказ, и двое псов испаряются. Она слышит, как Нотт громко хмыкает, уходя.       — Что тебе нужно? — голос Реддла, как раскат грома. Бьёт не хуже Круцио.       Она бы и рада достойно ответить, но его ярость застилает ей глаза и заставляет лишь лепетать.       — Я… кхм… пришла за помощью.       Он смеется. Прямо ей в душу. Скрипит зубами. Крошит металл.       — Поверил бы, да не идиот. К твоему великому сожалению, женщина.       Маска дает трещину. Последнее слово взрывается у неё в голове, и Минерва поднимает наконец на него свой взгляд. Хочется выжечь в нем дыру.       — Не хочешь — не верь! Мне наплевать! Где Рейнхард?       Реддл грубо хватает её за запястье и притягивает к себе, но жест этот не наполнен чувствами, только ледяным ветром, уничтожающим последние крохи самообладания.       — Следить примчалась? Назови мне хотя бы одну причину, по которой я прямо сейчас не должен отправить тебя плавать с гриндилоу?       Минерва раскрывает рот, чтобы ответить, но её прерывает возглас позади:       — Макги?       Она оборачивается, встречаясь взглядом с Рейном. Душа тут же отогревается теплом, глядя на него. Минерва дергается в его сторону, но Реддл не дает ей сделать и шагу. Его пальцы впиваются в запястье с такой силой, что кажется, оно переломится. Затем мужчина словно приходит в себя и отбрасывает её руку прочь. Грубо. Делает шаг вперед мимо нее к Мартину и, остановившись возле, говорит ему что-то на ухо, отчего Рейнхард вспыхивает, как спичка, но тут же гаснет.       — Да, повелитель.       Его голос словно из-под толщи воды. Тихий и полный смирения. Макгонагалл удивленно хмурится. Рейнхард, который исполняет приказы? Называет Реддла повелителем?       Что, чёрт подери, тут произошло?       Том уходит не оборачиваясь, а Мартин качает головой, глядя на нее с сожалением.       — Зачем ты здесь, Макги?       Она в сердцах восклицает:       — За тобой!       Рейн опускает взгляд. Он сломлен. И Минерва начинает говорить первой. Слова льются из нее, как вода из ручья.       — Мартин, я не брошу тебя здесь! Только не с этими! Послушай, мы можем вернуться. Ты и я. Найдем решение сами. Я писала тебе и… — её голос обрывается на полуслове.       Не поднимая глаз, Рейнхард вновь качает головой, словно болванчик.       — Нет!       Она вспыхивает, как маленький костерок.       — Но…       — Никаких «но», Макгонагалл. — Мартин поднимает на нее глаза. И в них пустота. Потерянная надежда. Вот что она видит в нем.       Пока она растерянно оглядывает его, мужчина продолжает говорить. Твердо и непоколебимо.       — Я уже здесь. Я с ним. Принял это решение и не буду его обсуждать! Мы отправим тебя обратно, как только пристанем в следующей точке.       Еще чего!       — Мартин. Это чушь всё! Нет никакого заклинания против проклятья оборотня! Он запудрил тебе голову и будет использовать в своих целях. Как меня…       Рейнхард фыркнул и язвительно спросил:       — Ты тут ради меня или него? Ты уж, будь так добра, уточни!       — Мартин! — она ахает от того, насколько похоже звучат их голоса с Реддлом. Теперь они оба будто ненавидят её. Но за что?       Рейнхард разворачивается, не глядя, обозначая, что разговор окончен. И уходит вслед за Реддлом в сторону овальной деревянной двери, за которой узкая лестница вниз, ведущая к сети коридоров и кают.       Ей хочется кричать и бить его руками.       Где мой Рейн? Почему за полгода ты стал так похож на другого человека?       Она идет за ним след вслед.       — Мартин! Подожди!       Но мужчина игнорирует её, скрываясь за одной из дверей. За которой звучит щелчок замка. А она остается стоять посреди узкого коридора с низким потолком и в растерянности смотреть на деревянную дверь. За которой её друг, что не желает даже смотреть ей в глаза.       Постояв там какое-то время, Макгонагалл достает из кармана свой волшебный билет и находит в нем номер собственной каюты.       Ей ничего не остается, кроме как пойти к себе.       Корабль медленно раскачивается на волнах, отходя от порта. Унося их далеко-далеко от дома, пока Минерва бредет по коридорам в поисках своего угла, где она могла бы немного передохнуть, прежде чем вновь ринуться в бой — попытаться поговорить с Мартином еще раз. Уж, чего-чего, а упрямства ей было не занимать.       Не сегодня, так завтра он подпустит её ближе, хочет он того или нет.       Спустя пару переходов и лестниц, Минерва наконец находит свою каюту. Распахнув такую же, как у Рейнхарда, деревянную дверь, она оказывается в малюсенькой комнатке, где лишь кровать, небольшой шкаф и тумба. А еще круглое окно, где за стеклом — фьорд.       Женщина садится на кровать и из небольшого дорожного мешочка с расширением достает свои вещи. Несколько книг, пару дорожных мантий, еще платья и обувь. Макгонагалл методично раскладывает всё по своим новым местам.       Больше ей делать совершенно нечего, и она вновь садится на темно-коричневое шерстяное покрывало на кровати, когда раздается стук в дверь.       — Войдите, — быстро говорит она, не успевая задуматься над тем, кто бы это мог быть.       Дверь распахивается, являя на своем пороге мужчину, одетого в коричневую рубашку и такого же цвета брюки.       — Dame, jeg ga deg timeplanen, — говорит он на норвежском, протянув ей какой-то свиток.       Минерва хмурится.       — Простите, но я не понимаю по-норвежски.       Мужчина кивает и повторяет уже на чистом английском:       — Леди, я принес вам расписание.       Минерва встает с кровати и берет из его рук свиток.       — Спасибо.       Когда мужчина уходит, она берется за чтение. На свитке написано время приемов пищи, а также остановки, которые собирается совершить их корабль. Там же нарисована небольшая карта, на которой обозначены душевые, туалеты, столовая и остальные помещения вроде капитанской каюты и комнатки, где находятся другие служащие на корабле люди.       Ближайший прием пищи — обед, через половину часа. Это скоро.       Макгонагалл снимает мокрую черную шубу и бросает её в сторону. Взглянув в небольшое зеркало на дверце шкафа, она решает переодеться, сменив дорожный костюм на шерстяное платье темно-синего цвета с белыми рукавами-фонариками. А теплые ботинки — на высокие сапоги с небольшим толстым каблуком.       Спустя положенные полчаса Минерва покинула свою комнату и, следуя указаниям на карте отправилась, в столовую, надеясь застать там Рейнхарда. Хотя в глубине души…       Она дернула головой, избавляясь от ненужных мыслей. Не следовало путать самой себе карты прямо сейчас. Стоило помнить то, о чем ей сказал Дамблдор, прежде чем она покинула его кабинет несколько дней назад.       — Минерва, Реддл опасен. Но у меня нет ни одного достаточного подтверждения, чем он занимается, чтобы поймать его за руку. К сожалению, из всех волшебников, на кого я мог бы рассчитывать, только ты добралась достаточно глубоко ему под кожу.       — Но с чего вы взяли, что он подпустит меня к себе вновь?       — Я дам ему карт-бланш.       — И какой же?       Директор отошел от стола и вновь склонился над ней и, указав длинным пальцем на украшение на её шее:       — Я, как человек, надевший на тебя это ожерелье, могу распоряжаться силой, что томится в тебе. Я разрешаю снять его. Но только в том случае, если ты примешь тьму. Примешь саму себя в новой ипостаси. Совладаешь с проклятьем и сможешь руководить, вынырнув из раковины, куда саму себя и посадила.       Если бы всё было так просто, как говорил профессор, то Минерва уже давно бы совершила то, о чем говорил Дамблдор. Но смириться с тьмой означало принять, что убийства, творимые под влиянием проклятья, совершены её собственной рукой. И значит и вина лежит только на ней. А это было невозможно. Её сердце и душа отрицали даже малейшую возможность такого.       Еще это означало, что ей место в Азкабане ничуть не меньше, чем самому Реддлу и его приспешникам. Можно было даже сказать, что соседние камеры им были обеспечены.       И чему здесь по мнению Дамблдора мог помочь Реддл? Внушить ей, что зло во благо — это хорошо? Заставить принять свои идем за единственно правильные?       Он сломал её и выкинул. На этом всё!       Макгонагалл тряхнула головой, избавляясь от мыслей. Она призвала всю свою внутреннюю силу, чтобы постараться думать о другом. Например, что это путешествие могло дать ей?       Новые виды? Знакомство с драконами на воле? Возможность попробовать спасти Рейнхарда, когда он уже отчаялся.       Пожалуй, с этого ей и стоило начать.       Минерва спустилась в столовую, как раз когда там стали подавать обед. В небольшом помещении рядами стояли столики и лавочки к ним, почти так же как в Хогвартсе.       Она прошла вперед, осматриваясь, и тут же была встречена одним из Пожирателей. Нотт сидел за одним из столов. Перед ним стояли несколько тарелок с едой и запотевшая бутыль с вином. Ей стоило бы игнорировать его присутствие, но мужчина сам махнул ей рукой, призывая подойти к себе.       Макгонагалл всё же решает пренебречь им, вздернув подбородок, и слышит с его стороны характерную усмешку.       Ещё чего! Лев змее не товарищ!       Выбрав себе еду на шведском столе и заказав бокал вина, она забирает тарелки и садится в самый угол, подальше ото всех, зато с видом на входные двери, чтобы в случае чего не упустить того, кто зайдет. Кто бы он ни был.       К сожалению или к счастью, Нотт покидает столовую, захватив бутыль вина, и Макгонагалл остается одна в окружении других волшебников. Женщина быстро приканчивает еду и за бокалом вина погружается в размышления, не найти ли ей Реддла, чтобы расставить все точки над «i». Впрочем, она уверена, что ему неймется разговаривать с ней примерно так же, как вести великосветские беседы с домовиком. Его злость ей не понятна. Уж кто-кто, а это именно Минерва должна устроить ему царскую истерику.       Впрочем, второй бокал вина толкает её под прекрасную задницу. И до того, как она успевает подумать, в руках уже карта корабля, и пальчик, украшенный чужим кольцом прослеживает перипетии коридоров в поисках возможных кают.       А следом и сама дама встает, покидая столовую и, пригревшись после утреннего холода на уже слегка не трезвых ногах, шагает наобум в поисках Реддла.       Однако жизнь вновь меняет её планы. Минерва слышит громкий и надрывный крик. Разобрать не получается, поэтому она стремглав бросается в сторону источника звука.       Крик повторяется, и сплетения коридоров выводят её на верхнюю палубу. Протолкнувшись сквозь стоящих на ней людей, Макгонагалл выходит прямо к грот-мачте, к которой крепятся основная часть парусов.       Когда…       Огромная тварь садится прямо на нос корабля. И все в испуге шарахаются назад. Кто-то отчаянно кричит, заходясь в истерике.       Дракон.       Настолько большой, что кажется, будто корабль сейчас переломится пополам.       Раздается рык, до такой степени громкий, что всё вокруг содрогается. Но душа Минервы почему-то поет. Хочется подойти ближе. Дотронуться до прекрасной и смертоносной серебристой чешуи на морде. Глаза твари огромные, зеленые и кажется, будто смотрят прямо в душу.       Сама не замечая за собой, Минерва делает шаг вперед, затем еще один. Она так заворожена, что, кажется, сходит с ума. Вокруг блаженная пустота, лишь морда зверя напротив. Животное, замерев, смотрит прямо на неё, и она протягивает руку.       В следующую секунду кто-то толкает Макгонагал вбок, а над головой проносится огненное марево. Один миг, и Минерва бы сгорела в огне. Её резко и с силой ставят на ноги.       — Отойдите в сторону все! Палочки убрать! Дыхание усмирить!       Резко обернувшись на голос Минерва громко и с остервенением выругивается. Это оказалась совсем крохотная молодая девчонка. Ростом футов в пять. Темные, почти черные развивающиеся волосы с несколькими косами, на лбу красная полоса, на губах и носу нарисованные кистью черные кельтские символы.       Девочка без страха шла вперед к зверю. В её руках были маленькие коричневые предметы, что издавали деревянный перестук. Она щелкала ими, сжимая и разжимая крохотные ладошки.       Удивительно, но девчушка подошла к зверю настолько близко, что могла без проблем дотянуться до склонившейся морды. Девушка медленно поклонилась, а затем действительно погладила животное по чешуйчатой морде.       — Hysj min kjære, — обратилась она к животному, а затем, повернувшись в сторону остальных, громко приказала: — Овцу сюда, и быстро!       Макгонагалл слышала, как кто-то быстро сбежал с палубы вниз в трюм, и буквально через минуту высокий стройный парень вынес на руках небольшого барашка, весом фунтов в двадцать. Он опустил его на пол, побоявшись нести вперед к зверю. Девушка развернулась, окинув всех на палубе коротким взглядом, и, остановившись на овце, легонько взмахнула рукой, и животное тут же свалилось на пол без сознания. Затем еще взмах, и барашек по воздуху поплыл в сторону девушки и дракона.       — Spis og fly bort.       Произнеся это, она поклонилась и развернулась обратно в обратную сторону, а затем медленно и спокойно отошла от дракона.       Все видели, как огромное животное, схватив маленького барашка в зубы, сделало два взмаха крыльями и через секунду было уже высоко в небе, скрывшись за облаками.       И только когда это произошло, все на палубе выдохнули. А Макгонагалл осознала, что всё это время сжимала чью-то руку до побелевших костяшек. Она обернулась назад. За ней, скрытый капюшоном от глаз остальных, стоял Том. По его заинтересованному взгляду Минерва поняла, что представление это было, как и для нее, в новинку.       Заметив ее взгляд, он посмотрел на нее.       — В следующий раз, будь добра, спасай себя сама.       Реддл вырвал руку и, окатив женщину просто волной презрения, двинулся в сторону девушки, которая теперь стояла возле борта корабля и вглядывалась куда-то вдаль. Он остановился позади нее и завел беседу. Макгонагалл видела, как Том расплылся в улыбке и сердце с грохотом рухнуло вниз. Ей — презрение. Девушке, умеющей управляться с диким драконом — яркая улыбка.       Рука непроизвольно потянулась к ожерелью на шее. Сорвать бы его и потопить этот корабль со всеми, кто на борту.       Но на плечо вдруг легла чья-то рука, и Минерва вздрогнула, роняя украшение на грудь, выпустив его из пальцев.       — Ты в порядке? — спрашивает Рейнхард.       И тут вся её злоба выбирается наружу и обрушивается на Мартина.       — А тебе есть до этого какое-то дело? — язвительно спрашивает она.       Мужчина опешил. Даже руку снял с её плеча.       — Ты чего, Макги? Мне всегда есть до тебя дело.       Минерва фыркает и разворачивается, намереваясь уйти, но бросается последней фразой, словно камнями.       — Не понимаю, зачем я вообще примчалась сюда через пол Европы…