Хеллоупойнт

Гнутся стрелы, да пополам.

Гром позади, впереди ураган.

      Секунды капали, словно маленькие прозрачные капельки, стекающие со стен пещеры, где-нибудь на юге Британии, там, где вечная сырость и прохлада, а в воздухе витает легкий запах сероводорода. Минерва Макгонагалл однажды, когда ее навыки в магии даже сравниться не могли с нынешними, посещала такую пещеру — Фингалову. Её многие тысячи лет назад вымыла соленая вода. Говорили, что если посмотреть из этой пещеры наружу, то в очертаниях выхода можно увидеть символы старинных Шотландских семей.       «Макгонагаллы», насколько позволяло узнать семейное древо, были как раз из таких, но, к сожалению, прославлен в магловском мире был лишь Уильям Макгонагалл, по прозвищу «самый плохой поэт». Поговаривали, что он заплатил деньги некоему театру, чтобы сыграть в одной из постановок главную роль, однако во время спектакля его персонаж попросту отказался умирать. Постановкой этой был «Макбет».       Минерва, застывшая во времени и так вовремя вспомнившая историю своей семьи, посчитала очень символичным припомнить о том самом родственнике, что был упрямее всех вокруг и даже великий Шекспир ему был не указ.       Смотря прямо сейчас в ледяные осколки чужих глаз, она видела там себя. Мокрую с головы до ног, прижатую крепким мужским, не менее влажным, телом к палубе корабля, пока другие решали проблемы, что Минерва по сути своей сама и сотворила.       Может, мои сомнения так же глупы?       А, может, наоборот: упрямство разносило стены и проникало, стуча в крови, в сердце, в ледяную пещеру к еще одному человеку в этот миг.       Том перенес вес на одну руку, а второй дотронулся до её плеча, и Макгонагалл почувствовала, как по телу пошла горячая волна.       Согревающее заклинание.       Джентльмен до мозга костей.       Раздражающий упрямец!       И надо же было ей умудриться влюбиться в такую глыбу льда. В волшебника, для которого человеческая жизнь — лишь игрушка или средство достижения собственных целей. И почему прямо сейчас, глядя Тому в глаза, очень хотелось всё это прошлое забыть страшным сном и с разбегу утонуть в нём.       Замерший вокруг них мир мягко и лениво отпускал застывших, словно каменные стены, Минерву и Тома. Они всё еще не сводили глаз друг с друга, точно в этот самый миг вдруг всё настолько переменилось.       Минерве, несмотря на все сомнения, бушующие глубоко в душе, даже захотелось почему-то извиниться, и она открыла было свой рот, вот только Реддл резко прервал этот мимолетный контакт, разорвав такую хрупкую связь, возникшую между ними двумя. Он отодвинулся и встал, подавая ей руку.       Макгонагалл фыркнула, но ладонь приняла. А в следующую секунду, прежде чем поняла, что происходит, она ощутила, как её совершенно бесцеремонно закинули на плечо и куда-то понесли.       — Реддл! — возмутилась женщина.       Она дернулась из его рук, но это было бесполезно — они стальными канатами держали её за талию, а теперь Том тащил её прочь с палубы.       — Реддл! — громче крикнула она. — Что ты творишь?!       Однако реакции не последовало. Мужчина молча, с тяжелым грузом женского тела на плече, спустился по лестнице вниз и двинулся по темному, освещенному лишь парой свечей, коридору.       Она ударила его несколько раз руками, куда доставала, но Том был словно высечен из камня.       — ТОМ РЕДДЛ! — закричала она. — Что за безобразие ты ДЕЛАЕШЬ? Отпусти меня немедленно!       Пока она кричала, что было оставшихся с теле сил, мужчина не обращал никакого внимания на ее попытки вырваться. Он упорно и верно донес Макгонагалл до дверей её же каюты и занес внутрь. Затем крайне не элегантно бросил на кровать и развернулся, чтобы уйти.       — Реддл! Ты не можешь меня запереть! — крикнула она ему в спину.       Но казалось, что мужчине абсолютно всё равно. Дверь закрылась за ним, и Минерва услышала заклинание, которым он запер её:       — Claude ostium!       И стоило ей лишь осознать, каким именно заклятьем он воспользовался, Макгонагалл разразилась громкой тирадой.       — Ты гнусный! Ты… ты! Вот только выйду отсюда, и такое тебе устрою!       Однако вместо какой-либо реакции она услышала за дверью громкий требовательный голос Тома:       — Лестрейндж!       А затем:       — Эта дверь должна быть закрытой! Никто не войдет и не выйдет отсюда! Я ясно выражаюсь?       Что ответил ему Лестрейндж она не услышала, но в душе мигом поднялась волна всепоглощающего гнева. Макгонагалл вскочила с кровати и забарабанила в дверь.       — Если ты немедленно меня не вытащишь, я взорву эту хлипкую дверь на щепочки и тебе… Лестрейндж, не поздоровиться!       Следом за её гневной тирадой послышался едва слышный шепот, и Макгонагалл поняла, что Рудольфус закрыл её заглушающим заклинанием.       — Вот гнойный котел! — выругалась женщина и с разгневанным выражением лица распахнула шкаф с вещами.       Пока она рыскала в нем в поисках сухой рубашки и брюк, в голове неповоротливой тонной крутились заклинания, которыми Минерва могла бы наказать Реддла и всю его шайку.       А как глупо поступила она сама? Ей всегда были свойственны шалости и мелкие нарушения правил. Возможно, именно поэтому шляпа в Хогвартсе всё же распределила её на Гриффиндор. Иначе что она сейчас здесь делает?       Минерва ухмыльнулась. Конечно! Кого еще мог послать Дамблдор следить за Томом, как не её. И что она узнала за несколько дней? Ноль! И ко всему прочему Макгонагалл добилась еще и того, что её наглым образом заперли в каюте.       «Claude ostium? Claude ostium?» — рассеянно перебирала она в своей голове.       Лестрейндж, Реддл и это заклинание…       И вдруг, как обухом по голове, замелькали картинки перед глазами, а успевшая раздеться Минерва точно еще раз окунулась в ледяную воду, застряв ногой на половину в штанине брюк.       Когда-то давно, еще во время учебы в Хогвартсе, она уже была жертвой этого заклятья. Оно запирало дверь на двенадцать часов, и контрзаклинания от него не существовало. От слова совсем. Только разрушить стены Бомбардой.       Макгонагалл встала и со злостью натянула, наконец, теплые брюки на себя, нацепив сверху, прямо на голое тело огромный, связанный мамой, свитер. Волосы высушила заклинанием и плюхнулась на кровать, всё это время перебирая, словно книги на полке, собственные мысли и чувства.       Делать ей теперь было нечего. Только терпеливо ждать, пока «эти идиоты» соизволят её вытащить. Впрочем, это должно было произойти в любом случае через двенадцать часов, и Минерва, постаравшись успокоить сердце, стучащее скорее от недавней близости Реддла, чем от близости морского змея, подтянула под себя ноги и укрылась одеялом. Греющее кожу заклинание еще держало свою силу и Макгонагалл была попросту вынуждена признать, пусть и мысленно, что его заклятья держатся куда дольше её собственных.       Уютно устроившись на подушке, она призвала себе книгу и очки. Погрузившись в чтение, то ли от скуки, то ли от усталости, Макгонагалл позволила себе провалиться в сон.

***

Хогвартс. 1945 год.

      Ледяной воздух режет глотку. Она задыхается, но бежит вперед. Впрочем, Минерва Макгонагалл могла бы и дать отпор своим преследователям, но их слишком много. Единственная дверь прямо на её пути. Она упирается в неё буквально всем корпусом и, затаив дыхание, дергает кольцо. Раздается характерный звук.       — Закрыто! Чёрт! — Минерва оборачивается, слыша топот ног, направляющийся в её сторону.       Счет идет уже не на минуты, а на секунды. Сейчас они выбегут из-за угла, а тут она. В тупике. Идеальная мишень — зарвавшаяся староста. И Макгонагалл сжимает палочку в кулаке.       Легкая, до скрежета на зубах отработанная, Алохомора целенаправленно за замок. Громкий щелчок, и Минерва забегает внутрь, резко закрыв за собой дверь.       Тишина. Она обволакивает настолько, что сердце гулко бьется о ребра, как бешеное, прежде чем Минерва слышит позади себя громогласное:       — КАКОГО…?!       Девушка застывает. Зрачки расширяются, а пульс делает головокружительный кульбит. Голос до черта знакомый, но прежде чем задуматься, Макгонагалл оборачивается. И к своему полнейшему смущению, в ванной старост вместо, как она думала, пуффендуйки Марты Эмельбери, в огромной купальне, с множеством краников, совершенно и абсолютно точно голый слизеринский староста Том Реддл.       Краска тут же заливает её лицо до самых ушей. Не то чтобы она многое могла заметить сквозь толщу воды, но четко выраженные грудные мышцы в каплях…       Чёрт!       Время сворачивается в трубочку и двое замирают друг от друга в нескольких метрах. Он в воде. Она возле двери.       — Макгонагалл?! — восклицает Реддл, нахмурив брови. Он зол и одновременно слегка смущен. — Я… — её голос утопает в громком ударе чьей-то ноги об дверь.       Девушка вздрагивает. Слышится вскрик, и следом дверь обволакивает золотым свечением.       Она удивленно оборачивается и понимает, что Лестрейндж, который бежал за ней, закрыл её заклинанием. И не простым. Такого Макгонагалл за свои семнадцать лет никогда не видела. Она поднимает было палочку, но её прерывает резковатый голос Тома:       — Бессмысленно! — сообщает ей парень. — Ты выйдешь отсюда только если взорвешь стену.       Макгонагалл дергается, чтобы повернуться к нему, но вспоминает, что тот, с кем она собирается заговорить, в воде. И АБСОЛЮТНО, ДЕМЕНТОР ЕГО УТАЩИ, голый.       — Что это? — резко спрашивает она показывая пальцем на дверь.       Парень громко хмыкает.       — Заклинание, закрывающее дверь на двенадцать часов. И что бы ты не предпринимала, только Бомбарда поможет выйти. Удивительно, — вдруг с сарказмом в голосе произносит он, — ты при всей своей безумной тяге к учебе еще не знаешь о таком?!       Макгонагалл, уязвленная его замечанием, раздражается, но остается стоять на месте. Его голос кажется абсолютно спокойным, в отличие от владельца. Минерва чувствует волны неприятия с его стороны, когда он задает следующий язвительный вопрос:       — Позволь поинтересоваться, что ты натворила?       Ей хочется взорваться и обернуться к нему, но стеснительность оказывается сильнее, и Минерва сквозь зубы отвечает:       — Застала твоих слизеринцев за курением прямо в кабинете. Сняла баллы. А они…       Том прерывает её, даже не дослушав до конца, раздражаясь злой тирадой:       — Погнались за тобой и ты решила, что спрятаться в ЗАКРЫТОЙ и ЗАНЯТОЙ ванной комнате для старост лучшая идея?       — Я не знала… и… — пытается оправдаться девушка, но Реддл вновь перебивает все ее слова:       — А мне думается, что ты просто хотела увидеть меня голым, Мири…       — ЧТО? — злобно восклицает девушка. — Что ты несешь?       Несмотря на стеснение, она в эйфории злости, не замечая за собой, оборачивается и видит его. Том Реддл с его матерьбожья оголенными плечами опирается локтями на края бассейна, опустив голову на сгиб руки, и с интересом изучает её. С его волос медленно стекают капли воды, оставляя мокрые дорожки на щеках. Никакой стеснительности с его стороны, но девушка вспыхивает огнем, словно давно подожженная свеча, на которую подул легкий ветерок.       Никогда прежде она не видела мужчин. Особенно настолько раздетых. Особенно если подумать, что под водой небольшого бассейна он… голый… абсолютно.       Сколько раз я сказала слово «голый» у себя в голове?       Сто?       Дыхание перехватывает. Стыд заливает щеки, и Макгонагалл закрывает лицо руками. Невольно в голове яркими вспышками появляются воспоминания о вечере после Рождественского бала, но девушка быстро, почти насильственно, прогоняет их из головы, заставив разум замолчать.       — Ты не мог бы одеться? — тихо спрашивает она.       — Мог бы, — Реддл хмыкает и, лениво растягивая слова, интересуется: — но зачем мне это?       — Затем, что ты в обществе дамы! — отрезает Минерва.       — Дамы, что вломилась в закрытую дверь ванной комнаты, не ожидая увидеть здесь кого-то голым?       — Не будь мерзавцем! — громко восклицает Макгонагалл.       — Я? Мерзавцем? — Том разражается смехом. — К тому же ты прервала мои ванные процедуры…       Шумно вздохнув, Макгонагалл вновь отворачивается к двери, желая провести черту, и смущенно бормочет себе под нос:       — Можешь закончить. Я не буду смотреть.       Парень фыркает.       — Очень великодушно с вашей стороны, миледи.       Слышится всплеск воды и Макгонагалл вздрагивает от этого. Безумные и любопытные мысли расползаются у неё в голове, оплетая паутиной разум и сердце. Что, если повернуться и нагло уставиться на него?       Девушка дергает головой, стараясь изгнать эти мелькающие в воображении образы. Кажется, что стыднее ситуации в её спокойной и целомудренной жизни уже не будет никогда.       — Здесь есть окно, — вдруг слышит она позади себя спокойный голос Тома.       — И? — непонимающе переспрашивает Минерва.       — И ты могла бы воспользоваться чарами призыва.       — Зачем? — хмуро недоумевает девушка.       — За метлой, например.       Мозг отчаянно отказывается соображать, но даже тут кажется, что сама судьба-злодейка насмехается над ней.       — Я отправила свою метлу на починку… — зло бормочет она себе под нос.       Однако Реддл не сдается:       — Но ты можешь призвать любую другую.       Макгонагалл задумывается на секунду, но после огорченно качает своей кудрявой головкой.       — Я не уверена, что у меня получится. Кроме своей я не помню настолько детально чужие метлы. Хотя может быть ты сможешь? — с надеждой спрашивает она, но получает такой же отрицательный ответ:       — Конечно нет. С первого курса не держал в руках метлу.       — И никак иначе нам не выбраться? — её голос слегка подрагивает от подкатившего к сердцу отчаяния.       Том некоторое время молчит, погрузившись в себя, прежде чем ответить на её вопрос.       — Можем взорвать стену или снести дверь с петель. Но думаю, старый маразматик Прингл устроит настоящую истерику. Будем сидеть в подвале на цепях до дня Святого Валентина, и даже твой любимчик Дамблдор тебя не вызволит. А уж как это скажется на рейтинге…       Выхода нет. Никакого. Макгонагалл устало проводит пальцами по растрепавшимся волосам и приглаживает края мантии.       — И что же нам делать?       — «Нам»? — удивленно переспрашивает Том.       — Ну да! Мы же оба тут заперты. И судя по всему до утра…       Замолчав, Минерва вдруг ударяет себя рукой по лбу и громко восклицает:       — Первый урок завтра по чарам! Мы же не успеем выйти отсюда! Мне конец!       — Салазар, Макгонагалл! — Реддл злится. — Ты можешь сказаться больной.       — Замечательные же мы старосты школы, что оба пропустим первые занятия, сказавшись больными! Отменные, надо сказать.       Девушка нервно хихикнула. Ей стало смешно, несмотря на то, что ситуация казалась страшной.       — Флитвик относится к нам снисходительно, — уверенно стал рассуждать Том. — Зайдем и принесем извинения. Скажем, что хм… допустим, профессор Слизнорт нас задержал.       Однако Минерва не была столь уверенна.       — Ты вполне можешь воспользоваться добродушным отношением к тебе учителей и декана, но я…       — Прекрати! — доведенный её упрямством восклицает Том. — Начинаешь раздражать меня. Ты не меньше можешь пользоваться своим статусом занудной заучки!       — Я не пропустила ни одного занятия с тех пор как поступила на Гриффиндор! — вступила в полемику девушка. — И я, в отличие от тебя, видимо, не привыкла пользоваться своим положением.       — Тогда делай что хочешь! — отрезал Реддл. — Можешь снести стену и сказать, что Лестрейндж запер тебя тут! Уверен, всё сойдет тебе с рук. Ты же тут любимица декана!       — Но я не…       — Мне плевать! — зло прерывает её Том. — Будь добра заткнуться и следующие двенадцать часов молчать! Ты отвратительно раздражающая особа!       Эти слова окончательно выводят Макгонагалл из себя, и она оборачивается, несмотря на предупреждение. Стойко оглядев Реддла «слава, Богу» стоящего по пояс в воде, девушка яростно заговорила, ткнув в его сторону указательным пальцем:       — А ты самый отвратительный человек, с которым я могла тут застрять!       Реддл громко фыркнул.       — Полностью с тобой солидарен в этом вопросе!       Буравя его своим пылающим взглядом, девушка, всплеснув руками, бросает ему лишь одно слово:       — Отлично!       — Отлично! — передразнил он её и вдруг сделал шаг вперед, отчего уровень воды колыхнулся, оголяя косые мышцы живота.       Застыв как изваяние, Минерва молча смотрела на него, широко распахнув в ужасе глаза. Картина, надо сказать, открывалась невероятная. Будоражащая.       Дочь пресвитерианского священника прямо напротив голого молодого человека. Еще чуть-чуть, и она увидела бы каждый завиток темных волос, начинающихся чуть ниже пупка и ведущих прямо в бездну сумасшествия. Его влажная в каплях воды грудная клетка отражалась от света свечей, делая его кожу слегка мерцающей. Темные ореолы сосков ярко выделяющиеся на общем фоне. Развитые мышцы пресса.       В груди у Минервы зародился странный узел, скрутив внутренности напрочь. Мысли вылетели, как и гадкие слова, крутившиеся на языке. А вот Реддл, надо сказать, не чувствовал ни капли смятения. В отличие от покрывшейся алыми пятнами стыда девушки, он, казалось, наслаждался её смущенным видом и нагло смотрел ей прямо в глаза. Конечно, Том прекрасно видел её взгляд, которым она скользила по его телу.       — Насмотрелась? Довольна увиденным?       Его грубый насмешливый голос проник ей в прямо в разум, и Минерва, спохватившись, лишь еще сильнее покраснела и отвернулась к стене, молясь всем богам, чтобы он не заметил, как сжались её руки и задрожало тело.       — Ты больной, если думаешь, что я…       — Что ты, — перебил её Том, — наглым образом рассматривала меня, словно я бифштекс в твоей тарелке за ужином?       — Я вовсе не…       — Я выхожу, и мои вещи лежат прямо рядом с тобой, — яростно отрезал парень. — Поэтому, будь так добра, захлопнись!       — Я закрыла глаза! — слишком резко воскликнула девушка, тут же чувствуя прилив крови к голове.       — Ну нет! — заговорил Том, растягивая слова. — Что же ты! Можешь и дальше глазеть на меня. Ты же не всё еще рассмотрела.       — Заткнись! Заткнись! Заткнись! — быстро пробубнила она себе под нос.       Ему явно приносило удовольствие её реакция и смущение. Послышался всплеск воды, затем шаги. Минерва вздрогнула, когда он, очевидно, оказался слишком близко. Судя по последующим звукам, Реддл всё же соизволил одеться, чем принес явное облегчение её вспыхнувшим нервам.       — Могу я наконец перестать зажмуриваться? — язвительно поинтересовалась девушка.       — Можешь, — послышался спокойный ответ.       Макгонагалл вздохнула и потерла переносицу пальцами, прежде чем обернуться. Реддл стоял в стороне от неё, затянутый в слизеринскую мантию. Он не смотрел на нее, вместо этого гипнотизируя витраж с изображенной на нем русалкой. И вдруг вытащил из кармана палочку и коснулся стекла. Оно тут же испарилось, а в помещение влетел ледяной январский воздух, заставив Минерву поежиться.       — Что ты делаешь? — изумленно спросила девушка.       Реддл громко фыркнул.       — Собираюсь сброситься с пятого этажа, разумеется.       — Не думала, что моё общество для тебя настолько невыносимо… — буркнула она и, спохватившись, с надеждой в голосе восторженно спросила: — Ты придумал как нам выбраться?       — Нет, — отрезал парень. — Тут балкон.       Макгонагалл кивнула, словно его слова хоть что-то объяснили. Том меж тем переступил через оконную раму и выбрался наружу, исчезнув из вида. Сама не понимая зачем, Минерва сделала шаг вперед. Затем еще и еще, и наконец дошла до окна. Выглянув, она удивленно замерла. Вид, открывающийся её глазам, был поистине великолепен.       Ночь уже опустилась на окружающую замок территорию. Яркие звезды сверкали переливами в небе, маня прикоснуться к этой красоте. Впереди были видны огни Хогсмида.       Вдохнув ледяной воздух, Макгонагалл выпустила облачко пара изо рта. Она всматривалась в ночное небо, скользя взглядом по освещенным улочкам деревеньки.       — Тут красиво! — мягко заметила она.       Ответом ей была тишина, и Минерва выглянула, повернув голову вправо. За витражом и правда был небольшой балкончик. Реддл стоял чуть в стороне, оперевшись руками о каменное ограждение.       Решив не мешать его уединению, Макгонагалл повернулась было, чтобы скрыться за окном и найти себе хоть какое-то занятие, дабы скрасить ближайшие долгие часы ожидания, но Том вдруг заговорил:       — Ты полукровка?       — А? — удивленно переспросила девушка.       — Твои родители… — начал Реддл, позволяя ей продолжить самой.       Минерва развернулась обратно и вновь выглянула из окна. Парень не шелохнулся, продолжая смотреть вдаль. Немного поколебавшись, она всё же решилась ему ответить, не видя для этого особых препятствий. В школе она не скрывала ни капельки своей биографии.       — Отец магл, а мама волшебница.       Том помолчал какое-то время, прежде чем тише чем обычно спросить:       — И какого это?       Вопрос загнал её в ловушку. Странный.       — Эмм… — Макгонагалл задумалась. С тем учетом, что её отца, можно было считать, поставили перед фактом, то: — Пожалуй, отвратительно. Отец отреагировал не очень хорошо.       Реддл хмыкнул.       — Я не удивлен. Если бы магглы узнали, что под боком у них обитают такие, как мы, вряд ли бы обрадовались.       — Ты прав, — качнула головой Минерва. — Но моя мама скрывала, то что она волшебница. Это было для него шоком. Любой на месте моего отца отреагировал бы так же.       — Какова была бы твоя реакция? — вдруг резко спросил Реддл.       Погрузившись в свои мысли, она не заметила за собой, как тоже вышла на балкончик, переступив через оконную раму.       — Не знаю. Вероятно, я была бы зла, что мой любимый человек скрывал от меня столько всего. Целую другую жизнь.       — Но твой отец не оставил тебя, так?       — Нет! — резковато ответила девушка, но тут же поспешила пояснить: — Нет, но он был очень разочарован. В его присутствии мы не можем колдовать, чтобы не нарушить статут о секретности, поэтому я часто провожу каникулы вне дома.       Совершенно не понимая почему, Минерва вдруг разоткровенничалась с по сути посторонним человеком. Сама ситуация, что она стоит на заледеневшем балконе наедине с Томом Реддлом, вызывала вполне реальную дрожь по коже. Он рождал в ней противоречивые чувства.       — Почему ты спросил меня об этом? — поинтересовалась девушка, глядя на его будто застывший профиль.       После долгого молчания, за время которого она уже и не думала, что Том ответит, он всё же пояснил, что двигало им всего лишь простое любопытство. Но отчего-то ей не хотелось верить в это.       В тот вечер между ними, кажется что-то неотрывно изменилось.

***

1955 год.

      — Простое любопытство…       Минерва вскочила с кровати, резко проснувшись ото сна, и заозиралась по сторонам. Сердце стучало в груди, словно приснился жуткий кошмар. Медленно цепляя взглядом уже знакомую ей обстановку каюты, она приходила в себя.       — Я на корабле! Всё хорошо… — успокоила себя женщина и тут же вспомнила и другое.       Что её наглым образом заперли здесь. Но злость по какой-то причине не вернулась — лишь смирение с ситуацией.       Раздался стук в дверь, а следом и голос:       — Макги? Могу я войти?       «Рейнхард» — внутренне зарычала Минерва и ответила:       — Иди ты к дьяволу!       Послышался тихий смешок.       — Не будь букой. Впусти меня, я хочу кое-что обсудить.       — Если ты не в курсе, — зло крикнула Макгонагалл, — то сообщаю — Реддл запер меня здесь заклинанием!       — Каким? — удивился Рейнхард.       — Claude ostium! — ответила женщина.       Мартин выругался.       — И давно?       — Сразу как оставил тут. Не знаю, сколько я проспала. И кстати, — Макгонагалл вдруг вспомнила о своем стороже, — он приставил ко мне Лестрейнджа. Как ты избавился от него?       Тишина, а после задумчивый голос Мартина:       — Никак. Его тут нет. И кстати, проспала ты достаточно. Думаю, дверь уже можно открыть.       С этими словами он дернул ручку и к полнейшему удивлению Минервы, та действительно оказалась не заперта, а Рейнхард без каких-либо проблем зашел внутрь. Выставив руку в защитном жесте и зажмурив глаза, мужчина быстро затараторил:       — Не бей! Я пришел с миром.       Она вздохнула и удобнее села на кровати, потерев глаза. Долгий и, судя по всему, беспокойный сон сказался на ней не лучшим образом. Минерва чувствовала чудовищную усталость, а веки, словно налитые свинцом, угрожали вновь закрыться.       — Не буду. Успокойся. — Макгонагалл покачала головой. — Думаю, с нас всех хватит этого детского сада, Мартин. И я надеюсь, ты пришел сюда, чтобы ответить на все мои вопросы без дурацких игр!       Мужчина открыл глаза и опустил руку, подозрительно сощурившись. Конечно, он не поверил ни единому ее слову. Зная Макгонагалл с самого детства, он не удивился бы, если бы она напала на него через полчаса после объявления перемирия.       — Я расскажу, если ты готова услышать.       Минерва фыркнула и закатила глаза.       — Я готова!       Внимательно всмотревшись в её глаза, Рейнхард улыбнулся уголком губ.       — Могу я сесть?       Спохватившись, она оттянула часть одеяла с края кровати, предоставляя ему место рядом со своими ногами.       — Конечно, боже, Мартин! Садись!       Он, сделав два шага вперед, плюхнулся на матрас и вытянул ноги вперед, оперевшись на стену позади.       — Что же. Насколько ты знаешь, в четверг нас ждет полнолуние.       Макгонагалл вздрогнула. Из головы тут же вылетели все планы мести Мартину за его глупости и обидное поведение, заполнив всё свободное место в душе сопереживанием и жалостью.       — Прости… — тихо проговорила она.       И тут же привстала с кровати, подвинувшись ближе к нему. Мартин со странной болезненностью посмотрел ей в глаза.       — Прекрати! — он покачал головой. — Это не твоя вина и ты должна знать это лучше всех вокруг! Я сам полез на амбразуру.       — Но если бы не я…       — Боже, Макги! — в его глазах мелькнул огонь. — Серьезно! Если ты не прекратишь причитать, я развернусь и уйду! Терпеть не могу все эти сочувствующие взгляды и извинения. Что вышло, то вышло. Да, дерьмово! Но у меня есть небольшой шанс на благоприятный исход.       Минерва нахмурилась.       — О чем это ты?       Он молчал какое-то время, видимо, собираясь со словами, прежде чем заговорил:       — Ты знаешь, что одной из самый страшных для нас, волшебников, болезней является драконья оспа. От неё есть лекарство, но не все успевают вовремя принять лечение и исход один…       Минерва слегка растерянно кивнула и продолжила, когда он остановился:       — Смерть. Да. Противодраконью сыворотку, насколько я помню, изготовила одноглазая ведьма по имени Ганхильда. Но я пока не понимаю взаимосвязь с ликантропией?       — Реддл говорил тебе, насколько я знаю о том, что существует аконитовое зелье, помогающее на время снимать симптомы болезни, оставляя оборотня в сознании.       Дождавшись уверенного кивка от Минервы, Рейнхард продолжил:       — И так же ты прекрасно знаешь, что любое зелье-противоядие к болезни нельзя сварить, идя по ингредиентам от обратного.       Прекрасно помня уроки Слизнорта в школе, Макгонагалл закончила его мысль:       — Третий закон Голпалотта. Да. Противоядие от составного зелья не сводится к набору противоядий для отдельных его компонентов.       И хотя она понимала тонкую нить его мыслей, но в голове пока было невозможно связать одно с другим. Видя это, Мартин пояснил:       — И это значит, что даже зная, что аконит временно нейтрализует мою волчанку, — Рейн усмехнулся, — нельзя точно определить состав зелья для полного излечения.       Задумавшись, Минерва потерла подбородок рукой. Конечно, если бы подобрать ингредиенты для зелья, которое помогло вылечить ликантропию, было бы так просто, то мир уже давно не населяли оборотни, что иногда даже сбивались в стаи и образовывали свои собственные поселения подальше от людей.       — Это всё понятно, — протянула она Мартину. — Но при чем тут тогда оспа, драконы и место, куда вы отправляетесь?       Они обменялись взглядами, прежде чем Мартин как-то странно вздохнул и отвернулся к окну. Его голос, раздавшийся через секунду, был тихим.       — Зацепка, — сказал Рейнхард. — Один из потомков Ганхильды, если верить слухам, разработал то самое аконитовое зелье, что временно сдерживает волка, но прежде чем это стало известно всему магическому миру, он умер при невыясненных обстоятельствах. У нас есть маленькая, ничем не подтвержденная зацепка, что где-то на территории последнего пристанища драконов есть человек, излечившийся от проклятья оборотня, использовав, возможно, улучшенную версию зелья.       Всё это просто не укладывалось у неё в голове. До тех пор, пока Макгонагалл наконец не сложила два и два и глаза её расширились в ужасе.       — Хеллоупойнт? — шокировано переспросила женщина. — Неужели ты имеешь ввиду?       Рейнхард кивнул, а Минерва ахнула, прикрыв рот рукой.       — Но это же невозможно! В Хеллоупойнте десятки, если не сотни живых, огромных, диких и голодных драконов. Мы умрем там.       — Не «мы». — Мартин покачал головой и, дотронувшись пальцами до её горячей руки, добавил: — Ты, Минерва, отправишься обратно на этом корабле сразу, как мы пристанем на островах.