Хеллоупойнт

23 декабря 1955 год.

      — Если хочешь знать мое мнение… — начала было она.        — Чего мне, разумеется, не хочется, — резко перебил Мартин, сверкнув огнем в глазах.        — И которое я, разумеется, собираюсь высказать… — съехидничала женщина. — Вы совершаете большую ошибку, оставляя меня в стороне.       Рейнхард громко вздохнул и отвел взгляд. Он словно признавал поражения, несмотря на только что сказанные крепкие слова.       — Реддл сказал мне то же самое, — тихо ответил он.       — Чего?       Глаза её распахнулись так широко, что Минерва стала похожа на куклу, хлопающую ресницами.       — А что ты так удивляешься? — Мартин с интересом в глазах рассматривал её лицо. Настолько пристально, что Минерва даже смутилась.       — Он хочет взять меня с собой? — с задержкой спросила она.       Один легкий утвердительный кивок от Рейнхарда, и Макгонагалл погружается в себя. В голове возникает, наверно, сотня вопросов. Они точат её, будто океанские волны — берега, и летят со скоростью маггловского военного самолета. Держи врагов ближе, чем друзей? Это ли подразумевается под решением Реддла взять её с собой? Или здесь кроется другая очередная грязная интрига?       Внимание, с которым Мартин следил за её реакцией, было с толикой вознаграждено. Он в полной мере убедился, что каждое его слово достигло своей цели, и даже взял на себя ответственность пояснить кое-что:       — Он решил, — Рейнхард усмехнулся, — что убьет сразу двух зайцев — тебя и дамблдоровского шпиона.       Макгонагалл хмыкнула, сильнее поджав под себя ноги.       — Жаль тебя расстраивать, Рейнхард, — съехидничала она, — но это один и тот же заяц. А вот что там насчет второго мне было бы интересно послушать?       — Ну-у, — протянул мужчина, вставив длинную паузу, — он считает, что это хорошая мысль — попытаться узнать больше о проклятии оборотней.       — И с каких это пор, мне интересно, он подрабатывает добрым самаритянином? — с сомнением в голосе спросила Минерва.       Расплывшись в яркой улыбке, что осветила его глаза, Мартин чуть расслабился.       — С тех, как встретил тебя, — они встретились взглядами, — я думаю.       — Глупости! — фыркнула Макгонагалл, показно закатив глаза. — У этого подлеца точно есть какой-то план. И я жажду узнать, какой. И что более важно, мне интересно что он попросил у тебя взамен?       — Сделку, — быстро ответил мужчина. По мнению Макгонагалл даже слишком быстро, отчего возникло некое ощущение обмана, но с этим можно было разобраться и попозже.       — Румпельштильцхен хренов! — выругалась она, отведя взгляд к окну.       Всматриваясь в серое, затянутое тучами небо, Минерва погрузилась в свои мысли. Вновь. Стоило многое обдумать. Путешествие в Хеллоупойнт было не только опасным, но и потенциально проблематичным. А вся причина в ожерелье у нее на шее. И даже если допустить мысль, что она сможет вызвать в себе силы сдержать проклятье в нем, даже в момент опасности, то нет стопроцентной гарантии, что они тем же составом вернутся на родину.       Но с другой стороны, на карту была поставлена жизнь Мартина, и так просто Минерва не могла отказаться от помощи ему, позорно сбежав в свою скучную, полную панических атак жизнь.       «А ведь действительно!» — вдруг подумалось женщине. Она на корабле уже несколько дней, пережила дракона, змея, Реддла и угрозы Нотта, а последствия Египта ни разу не заявили о себе. Может это заслуга Мартина?       Минерва обернулась к нему, как раз в тот момент, когда мужчина задал интересующий его вопрос:       — Значит ты с нами?       — А могло быть иначе? — улыбнулась женщина.       — Я так и знал, что ты не согласишься сойти с корабля, — язвительно заметил Рейнхард. Но вдруг нахмурился и без колебаний спросил: — А зачем ты сама сюда явилась, не хочешь мне рассказать?       Минерва тяжело вздохнула. Кровать по какой-то причине перестала быть для неё мягкой и теплой, а обстановка — уютной. Странное беспокойство затопило душу, словно кошки заскреблись о ребра. Она не хотела говорить правду, просто не могла. Язык примерз к небу и не желал отрываться. Но с другой стороны, ведь Мартин сам пришел к ней со всей своей правдой и было бы абсолютно неправильно лишить его взаимности.       — Дамблдор считает, что Реддл может помочь мне снять это.       Она дотронулась пальцами до ворота свитера и вытащила из-под него ожерелье Хатор. Мартин молча смотрел на неё, переводя взгляд с украшения прямо на её глаза и обратно. Он на некоторое время погрузился в себя, прежде чем злой и колкий вопрос слетел с его губ:       — И конечно же Дамблдор считает, что параллельно ты будешь для него шпионить?       Макгонагалл пожала плечами.       — Думает, я близка к Реддлу. Уж не знаю, с чего он это взял, но факт остается фактом.       — Не кажется ли тебе это странным? — с сомнением в голосе спросил Рейнхард и увидев, что Минерва не понимает его, пояснил: — Странно то, что наглым образом вытащив тебя из египетской пустыни, твой профессор наоборот эту связь разрушил?       — Её разрушил, как ты сказал, Том Реддл. Он и только он виноват в этом. Причина, по которой я отправлюсь с вами в Хеллоупойнт, — ты. К черту Реддла!       Вся эта громкая тирада не произвела на Мартина никакого впечатления, он попросту расплылся в своей классической немного дерзковатой улыбке и со смешком, приподняв правую бровь, отпарировал её выпад совершенно неожиданным уколом:       — Зная твой характер, Макги, даже если тебя подвергнуть Империо и оставить в стороне, ты вернешься всё равно.       Он вдруг посерьезнел и уже более твердо добавил:       — Но я еще не принял окончательное решение…       Макгонагалл хотела было возмутиться, но слова Мартина, сказанные следом, заставили её закрыть обратно рот.       — Это путешествие касается только меня, и я бы сам хотел решать, кого подвергать опасности. И в этом ты не можешь мне отказать, как моя подруга, Минерва Макгонагалл. Ясно?       Она кивнула. Сдалась и попросту не смогла не согласится. При всем её желании помочь, делать это против воли Мартина ей не хотелось.       — И еще кое-что, — строго добавил Рейнхард. Он взял её за плечи и заглянул в глаза. — Полнолуние через два дня. Я хочу, чтобы ты закрылась в своей каюте и не выходила отсюда до утра. Обещай мне!       — Ты пользуешься зельем? К чему такие меры предосторожности?       — Том помогает мне справится с этим, но я всё еще опасен. Слишком. Запри дверь и закройся заклинаниями. Мне плевать на всех на этом корабле кроме тебя.       Последняя фраза ударила наотмашь. Сколько в ней было всего, что Минерва почувствовала, как слезы собираются в уголках глаз. Рейнхард изменился. Он вырос и ожесточился. И пускай его шутливый тон отсылал её к прошлому, но этот, с угрозой в голосе, с отчаянием, с недоверием и злобой, приводил Макгонагалл в состояние близкое к панике.       И почему, когда она замечала, что Рейнхард и Реддл неожиданно сошлись характерами, то никак не могла даже помыслить, что в её друге окажется гораздо больше темного, нежели она себе когда-либо могла представить.       На языке чувствовалась горечь от разговора, когда, поцеловав её в щеку, Мартин ушел.

***

28 декабря 1955 год.

      Выходя из каюты, Минерва окинула её нежным взглядом. Несмотря на то, что провела она в ней чуть меньше недели, всё же это место не принесло ей ни боли, ни разочарования, а как следствие путешествия в Египет это было даже более чем чудесно.       Её вещи были сложены в небольшую сумочку с расширением, которую женщина перекинула через плечо, оставив её под толстой шубой.       Минерва была одета в теплые, коричневые на меху сапоги, серые шерстяные брюки с подштанниками, белую чуть свободную рубашку, цветастый мамин вязаный свитер и еще одну теплую бежевую кофту на пуговицах в несколько раз больше её самой, для пущего тепла. На голову Макгонагалл натянула черную вязаную шапку.       В таких местах, как Хеллоупойнт, ей требовалось всё возможное тепло, ведь до этого настоящего заповедника, острова, им еще нужно было долго добираться, и никаким транспортом кроме как собственными ногами они это совершить не могли. Метлы и трансгрессия могли вызвать слишком много внимания у захвативших весь остров драконов.       Корабль высаживал их за несколько сотен миль до нужного места. Им требовалось пройти через горную гряду, за которой в небольшой крайней деревеньке можно было снять лодку до Хеллоупойнта. Но даже в таком идеальном случае доплыть прямиком до острова драконов казалось почти невыполнимым. Кроме опасности самих животных, были еще ветер, снег, метель и волны бушующего океана.       Пока Минерва слабо представляла себе, чего будет стоить ей их приключение, но по крайней мере она была уверена в одном: из четырех следующих туда вместе с ней мужчин только Рейнхарду можно было доверять. А вот Реддл вызывал лишь опасения. И хотя Том много раз помогал ей, доверить ему на все сто процентов она никак не могла. И даже попроси он её заново о доверии, вряд ли что-то изменилось бы. Он уже обещал один раз. И что из этого вышло?       На палубе, когда Минерва покинула, наконец, свою каюту, её ждали Реддл, Лестрейндж, Нотт и Мартин Рейнхард. Мужчины о чем-то тихо переговаривались. Они тоже были одеты значительно теплее, чем еще несколько дней назад. Все кроме Реддла, который вместо шубы был затянут в отороченную мехом черную шерстяную мантию, что ложилась почти на пол. Очевидно, ему не требовалось несколько слоев одежды, чтобы чувствовать себя в тепле. А ведь им придется и ночевать посреди заснеженных скал и лесов.       Но даже не это так удивило Минерву, а девушка, стоящая прямо рядом с Томом в теплой белоснежной шубе, на которой контрастном выделялись её черные волосы, заплетенные в множество кос. Та самая девушка, что помогла им в первый день избавиться от севшего на палубу дракона. Её лицо вновь было разукрашено черными мазками кисти, вместе с кельтскими символами.       Насколько Минерва еще в первый же день смогла узнать, эта девушка, остановившая дракона, оказалась местной достопримечательностью. Таких, как она, были единицы, если не сказать «вообще не существовало».       Управляющая драконами.       Не драконолог, как общепринятый в волшебном сообществе термин. Нет! Она была повелительницей. Триптолем в древнегреческой мифологии. Оказалось, что мореплаватели здесь издревле использовали таких, как она, чтобы беспрепятственно преодолеть места обитания драконов.       Зачем она была нужна в путешествии — было слишком очевидным. Это придало Минерве сил и она, выпрямив спину, быстрым шагом преодолела последнее расстояние до своей компании.       Стоило ей только появиться, как мужчины засуетились. Мартин вышел вперед и зачем-то похлопал её ладонью по спине. Лестрейндж пробурчал приветствие себе под нос, даже не вынимая сигару из уголка губ. Реддл лишь скользнул по ней взглядом, едва-едва кивнув в ответ на её приветствие, а Нотт так вообще скривил лицо.       Когда Минерва наконец посмотрела на последнюю участницу похода и их взгляды встретились, по коже прошел ток. Глаза девушки, большие и ярко-зеленые, смотрели словно прямо в душу, заглядывали внутрь и точно видели её насквозь. И настолько это поразило женщину, что она даже чуть дернулась всем телом.       — Медея, — обратился к девушке Мартин, — познакомься, это моя подруга Минерва Макгонагалл.       Медея протянула затянутую в кожаную с мехом варежку руку.       — Мне очень приятно познакомиться, Мине… Мире… марва… — она стушевалась, отчего щеки покрылись румянцем.       Макгонагалл руку пожала, заметив, что её имя вызвало некоторые сложности в произношении.       — Если тебе будет проще, можешь звать меня хмм… — она задумалась на секунду, зачем-то встретившись с Реддлом глазами, — пожалуй, можешь звать меня Мири.       Медея смущенно кивнула, пробуя на языке её имя.       — Мири… Мири… Спасибо. Я не очень хороша в английском; ваши имена и фамилии… — она вновь покраснела, — это сложно.       Для той, что управляется с драконом, она слишком уж часто краснеет, подумала Минерва и поспешила заверить девушку, что всё в порядке.       Меж тем корабль уже заходил в раскрытые объятья гавани, где им предстояло пристать к берегу. Макгонагалл обернулась к носу корабля и, проскользнув взглядом по стоящим на палубе другим волшебникам, что так же, как и она, были одеты в теплые одежды, всмотрелась в берег, к которому они приближались. По центру залива высилась одинокая, высоченная, покрытая снежным покровом, гора, чья верхушка была скрыта облаками. С правой — небольшой городок, состоящий из менее чем сотни ярко-красных домов с черными черепичными крышами. Их корабль же приближался к левому от горы берегу, где в воду были выведены множества пирсов, с несколькими десятками лодочек разного размера.       На плечо легла чья-то рука, и Минерва очнулась. Оказалось, она уже достаточно отошла от своей компании и почти была на носу корабля. Всё же Норвегия была фантастической. Ледяной. Но фантастической.       — Пристанем и сразу в путь. Останавливаться не будем!       Макгонагалл кивнула в ответ. Её вдруг затопила невероятная нежность и она повернула голову к Мартину и, протянув руку, обняла его за талию, прижавшись щекой к его теплой шубе.       — Последние мирные деньки? — Усмешка расцвела на его губах. — А, Мири? — он специально выделил каждую букву в ласкательном имени.       — Да, Рейни, — ехидно вторила она, отчего Мартин рассмеялся.       — Ты не называла меня так тысячу лет.       Его черная шуба щекотала ей нос, и Минерва громко чихнула.       — Всё когда-то возвращается, — ответила она, справившись с желанием снова чихнуть.       Мартин слегка погладил её по спине.       — У тебя просто мания влипать повторно в неприятности, Макги. Знаешь, думаю осесть в качестве учителя трансфигурации в Хогвартсе — не такая уж и плохая мысль для тебя.       Минерва удивленно отодвинулась от мужчины и заглянула ему в лицо.       — Откуда ты…?       — Том сказал. — Рейнхард подмигнул ей. — А ему — Дамблдор. Одного не пойму, почему ты не приняла его предложение?       — Из-за проклятья во мне, — Макгонагалл скривилась.       Продолжая спокойно поглаживать её по спине, Мартин стал рассуждать вслух:       — Позволь напомнить тебе, что некоторое время назад, когда у вас погибла ученица — одного волшебника отправили в Азкабан, а монстр-то где? — он посмотрел ей в глаза и, заметив в них немое потрясение, продолжил: — А еще замок окружен заколдованным лесом, где можно умереть лишь вступив поглубже. Это я еще молчу про безумное кровавое привидение Барона и огромного кальмара в озере. А Пивз? — Рейнхард усмехнулся. — Я помню, ты мне рассказывала, как после одной его шутки, два ученика до конца года лежали в лечебнице. Отсюда следует факт, что дама вроде тебя с тем учетом, что проклятье контролирует ваш Дамблдор, вполне может преподавать что-угодно в вашем «славном» и «безопасном» Хогвартсе.       Однако Минерва покачала головой на его слова. Удивительно, как её друг мог на счет «раз» увидеть многие бреши в защите Хогвартса и даже распахнуть ей глаза на них. Но! Отчасти он был прав, но всей правды всё же не знал. Не задумываясь она подернула плечом и вяло заговорила:       — Дамблдор не контролирует проклятье. Перед моим отъездом он отдал бразды мне. Могу снять ожерелье, если захочу.       — Вот как…       Макгонагалл резко обернулась, натыкаясь на Реддла взглядом. Их с Рейнхардом улыбки тут же погасли. Том слышал. По его глазам она поняла сразу — он был рядом всё это время. Серые и ледяные обычно, сейчас плескались почти искренним любопытством. Дамблдор был прав насчет него. Эта информация ему была необходима. Эта кость, брошенная профессором, попала куда нужно. И Минерва в этом только что убедилась. Уголки губ непроизвольно дернулись.       — Никто не говорил тебе, что подслушивать — чертá некультурного волшебника? — с усмешкой спросила она.       Вместо ответа на её желчный вопрос, Реддл указал в сторону берега рукой.       — Мы приближаемся к Рейне. Сразу после отправимся пешком к Лауквику и дальше в сторону Хеллоупойнта. Накиньте защитные заклинания на себя и, — он вдруг вновь обратил своё внимание на неё, — согревающее, Минерва, должно быть достойным!       Колкость достигла нужной точки. Макгонагалл ощетинилась, собираясь высказать ему всё, что она думала о его ненужных советах, но в разговор вмешался Рейнхард, крепко сжав её плечо:       — Я помогу ей!       Лицо Тома даже не дернулось, словно всё, что он говорил и делал, было абсолютной в его понимании нормой. Он всё так же был холоден и малоэмоционален. Интерес исчез, словно секунду назад его и не было вовсе. Мужчина отошел от них обратно к Лестрейнджу и тихо заговорил с ним о чем-то. Минерва, проводив его глазами, отвернулась.       Реддл мог делать всё что хотел. Она должна оставаться спокойной в его присутствии, но почему тогда сердце забилось как бешеное, стоило ему только мимолетом взглянуть на неё.       Это раздражало.       Задевало струны её души и вносило некоторый раздрай. Последние дни он был с ней казалось еще прохладнее. Стоило им случайно встретиться где-то на корабле, Том был до скрипа на зубах вежливым. Он ничем не показывал ей ни одной эмоции. Был словно Норвежский лед — скупым и холодным. Это вносило свои коррективы в её поведение.       Макгонагалл хотелось его задеть за живое. Тронуть что-то в его сердце и заставить хотя бы рявкнуть на неё. Но все попытки женщины кончались лишь высоко поднятой черной бровью на лице Тома и больше ничем. Она стала для него невидимкой. Никем. И причины, хоть и были отчасти понятны, но Макгонагалл желала поговорить с ним.       Впереди их ждал долгий путь. Переход через горы, снег, метель и безразличие. Ей нужно было поговорить. Выяснить всё. Но как к нему подступиться она не знала.       С одной стороны хотелось кричать и защищать себя. Обвинять. С другой же… Её сердце подтаяло. Жажда мести и чувство обиды медленно истлевали, заменяясь на искренний интерес. Минерва хотела знать истину, и его простое «да» в игре в «правду или действие» было недостаточным.       Она искренне не понимала, почему он действовал именно так в Египте, и хотела знать причины. Минерва считала, что имеет на это полное право. Том сам решил перевести их отношения там, посреди Нила на корабле, в другой уровень. Защищал её, заставляя забыть о волнении и беспокойстве. С ним она на некоторое время чувствовала себя в безопасности. Но сейчас? Реддл вызывал в ней противоречие. Его слова и его поступки разнились, и нужно было выяснить, почему. Поэтому Макгонагалл поставила себе задачу в ближайшие дни их путешествия любой ценой заставить его заговорить.       Когда корабль наконец пристал к одному из длинных деревянных пирсов, бросив якорь, Минерва Макгонагалл была уже собрана в своих мыслях. Она приготовилась, и будущее казалось ей хоть и неопределенным, но всё же не таким пугающим, чем когда она была дома в Лондоне в своей пустующей квартирке одна на один со страхами.       А еще она написала письмо. Два дня назад белоснежная сова отправилась прямо с корабля в сторону покрытого снегом Хогвартса, чтобы попасть в руки к тому самому великому манипулятору и вершителю судеб.