Хеллоупойнт

Ведь я уже решил, Что, если выходить, то выходить, Как дым из твоей груди.

      Под подошвой её теплых меховых сапог мягко хрустел снег. С каждым шагом, с каждым взглядом, Минерва Макгонагалл буквально влюблялась в окружающую её природу.       Они шли по небольшому ущелью между двумя горными цепями, медленно и осторожно расчищая себе дорогу волшебными палочками. Впереди были Нотт и Лестрейндж, за ними, весело переговариваясь, — Реддл и Медея; замыкали шествие Минерва с Рейнхардом.       Морозный воздух проникал в легкие, принося свежесть. Пахло холодом и снегом, а еще почему-то солью и немного лесом, который располагался впереди, ожидая путников легким покачиванием темных стволов деревьев. Каждые пятнадцать-двадцать минут Минерва поправляла на себе согревающее заклинание, но несмотря на это кончики пальцев рук и ног все равно немного мерзли.       А еще она раздражалась.       Только недавно спустившись с корабля и тронувшись в путь, она сразу же заметила немалый интерес Реддла к девушке. Они о чем-то разговаривали, и до Минервы долетали отголоски их веселого смеха, точно Медея рассказывала Тому какие-то крайне забавные на его взгляд истории. И каждая такая его реакция добавляла Макгонагалл чувства собственной ненужности. Она ощущала себя лишней и бесполезной. Почему он не мог так же поговорить с ней? В чем была причина его такого стойкого интереса к этой девушке?       По мере того, как они продвигались вперед, Минерва все глубже погружалась в свои мысли, и они не приносили ей ничего хорошего. И даже Рейн, пытавшийся втянуть в свой разговор, не мог заставить её почувствовать себя лучше.       В конце концов даже Мартин отчаялся разговорить её и, незаметно для Минервы, отстал, оставляя женщину в одиночестве собственных мыслей.       О чем думала она?       Да обо всем и ни о чем. О превратностях судьбы и сложности в том, чтобы найти себя.       Она шла уже не замечая никого и ничего вокруг. Просто брела по следам вперед, изредка смотря по сторонам. Природа на острове действительно была прекрасна. Они прошли оказавшуюся небольшой рощу, вышли к озеру и теперь брели вдоль берега в сторону горной гряды. Их вел Лестрейндж, в руках которого палочка использовалась как компас. Нотт же расчищал снег, чтобы вся компания не утонула по колено в рыхлом белоснежном покрове острова.       Из размышлений Минерву вывел чей-то голос, раздавшийся совсем рядом. Она повернула голову, натыкаясь взглядом на Тома. Мужчина слегка улыбнулся.       — О чем задумалась? — спросил он.       Макгонагалл хлопнула замерзшими ресницами и с удивлением уставилась на него. Как же она успела так замечтаться, что не заметила как он подошел?       — Выглядишь растерянной, — Том хмыкнул, — тебе что-нибудь нужно? — услужливо спросил мужчина.       Его голос, словно мед и патока, медленно проникал вглубь. Минерва покачала головой.       — Все хорошо.       Он кивнул, будто соглашаясь с ней. На миг отвернулся, глянул вдаль и вдруг вновь заговорил:       — Значит Дамблдор отправил тебя ко мне за помощью?       Минерва словно на бетонную стену налетела. Все мышцы сжались, и моментально оголенные нервы зажглись точно от искры. Она нашла глазами Мартина, неспешно идущего позади них и тихонько, выделяя каждую букву, прорычала:       — Рейнхард!       — Не суди его строго, — мягко заговорил Реддл. От него исходили волны странного спокойствия и силы, на которые очень хотелось поддаться. — Не думаю, что рассказав мне это, он желал сделать тебе больно.       — Больно? — удивленно переспросила Минерва. — Мне?       Том отмахнулся.       — Я полагаю, мы достаточно всего пережили, чтобы вместо недосказанности поговорить откровенно. Не думаешь?       Макгонагалл стушевалась. Когда Том был яростен и зол — она понимала. Когда мягок и так спокоен — нервничала лишь еще сильнее. Это было непохоже на него и в то же самое время казалось, что он всегда был именно таким. Уравновешенный, не по годам мудрый, четко и ясно излагающий свои мысли Реддл ей нравился. И он, несомненно, это понимал. Иначе как объяснить и его резкое желание поговорить, и этот тон, который Том выбрал в качестве тонкого мостика, пытаясь соединить то, что было разорвано в Египте.       — Что тебе нужно? — зло ощетинилась Минерва.       Реддл поднял руки вверх в примирительном жесте.       — Ничего, о чем ты подумала, разумеется. — он вновь мягко улыбнулся одними уголками губ. — Я решил, что нам стоит всё обсудить, прежде чем мы столкнемся с чем-то опасным впереди, и каждому придется сделать выбор.       Прозвучало неопределенно и неоднозначно. Всё как любил Реддл. Минерва сомневалась, и это он тоже прекрасно видел.       — И что же ты хочешь, чтобы я тебе рассказала? — осторожно спросила она.       Том задумался, отвернув лицо, и через время заговорил снова:       — Расскажи, что ты чувствуешь.       — А? — недоуменно нахмурила брови Минерва.       Вдохнув в легкие побольше воздуха, Реддл продолжил:       — После того, как Дамблдор надел на тебя ожерелье, что ты ощущаешь? Каждое изменение. Мне нужно знать это. Что тебе снится? Теряешь ли ты над собой контроль? Каждую мелочь, что может помочь мне с решением твоей проблемы.       Она удивленно уставилась на него. Он что, собирался помочь ей? Как и сказал Дамблдор?       Быть того не может!       — Очень даже может! — отпарировал Том, точно прочитав её мысли. — Никто на нашем веку не сталкивался с таким проклятьем, и мне было бы интересно исследовать его.       Макгонагалл фыркнула.       — Всё еще собираешься забрать его себе?       — Нет, — покачал головой Том. — Мне это более не интересно. Но я — друг Мартина, и мне хочется думать, что твой тоже. Почему же я не должен попытаться помочь тебе? Раз уж даже сам великий Альбус Дамблдор считает, что я смогу.       В его голосе откровенно звучала издевка, и ей захотелось его осадить.       — Не льсти себе…       — Как скажешь, Минерва, — зачем-то быстро согласился он, моментально посерьезнев. — А теперь…       Реддл достал из кармана мантии небольшой ежедневник в кожаном переплете, что уже видела у него Минерва ранее. Распахнув его на середине, маг призвал перо.       — Я слушаю, Мири. Каждый факт, — строго напомнил он ей.       Она не хотела слушаться. Каждой клеточкой понимала, что её вновь заманивают в сети, и этот добрый и участливый Реддл не более чем маска. Но каков был соблазн поддаться его речам и силе, которыми мужчина обладал. Отдать все бразды правления в его крепкие руки и просто расслабиться, как тогда в Египте.       Минерва громко выдохнула, так что облачко пара плавно вырвалось из её рта.       — Не хочу быть вновь пешкой в твоей игре, Реддл. Всё, что ты говоришь, я уже слышала. — Она с сожалением покачала головой. — Вновь дурой мне как-то не хочется быть.       Однако это никак не повлияло на него, судя по очевидному вопросу, который мужчина задал следом:       — Ты хочешь убрать проклятье или нет?       — Хочу! — вынуждена была согласиться женщина.       — Тогда в чем проблема? — непонимающе спросил Том.       — В чем проблема? — резко переспросила она. — Ты еще спрашиваешь?       — Да, — спокойно и твердо ответил он.       Поправив капюшон на голове, Макгонагалл на секунду задумалась, подбирая слова.       — Проблема в тебе и твоих поступках, — начала она. — Ты бросил меня на растерзание не моргнув и глазом в Египте, так что не тебе называться моим другом. Понятно?       Ему, несомненно, было понятно, но своя точка зрения у Реддла тоже имелась.       — Помнится, я попросил тебя верить мне. Или забыла, что я дважды отбил тебя, рискуя собственной жизнью?       Минерва громко фыркнула. Её глаза стали метать молнии.       — И в итоге это оказалось лишь твоим хитроумным планом, — съехидничала она.       — Это лишь твои предрассудки. — отрезал мужчина.       — Ах предрассудки?! — взорвалась Макгонагалл, громко выкрикивая слова. — Заставить меня пройти через ад — тоже предрассудки?       Дернув плечами, точно эта тема для него неприятна, Реддл быстро осадил её:       — Тебе стоило быть сильнее, и ты это знаешь! Просто не желаешь признавать. — Он слегка усмехнулся, чем вызвал очередной взрыв бури в её душе. — Как и сейчас в твоих венах течет могущественное заклинание, а ты прячешься, как крыса в подворотне, не желая взять себя в руки и взглянуть правде в глаза.       — И какой же правде? Твоей? — с издевкой спросила Минерва. Руки чесались проклясть его прямо сейчас.       — Ты сильная волшебница, — отрезал Реддл. — У тебя впереди так много возможностей. А ты? — резко спросил он. — Заперла себя в министерстве магии и планировала остаться приведением в Хогвартсе? Утопила свой потенциал так бездумно и глупо!       Она готова была рассмеяться ему в лицо. Пускай Том и был резок, отрывист, но, в отличие от Макгонагалл, полностью контролировал себя. По неведомой ей причине, он относился к этому разговору даже слишком серьезно, точно судьба, выбранная Минервой для самой себя, его дико раздражала.       — А ты, значит, любезно взял на себя роль вершителя судеб? И решил подсказать мне как правильно жить?       Он фыркнул.       — Уж точно не так, Макгонагалл. Не должна лучшая ученица Хогвартса глотать пыль и быть тенью самой себя. Я могу дать тебе большее, и ты это знаешь!       Минерва заткнулась. Распахнула рот, чтобы вновь противоречием заставить его выйти из себя, но не смогла. Просто зло продолжала идти вперед. Она не хотела сознаваться даже самой себе, насколько он попадал по больному. По тем самым точкам, о которых она задумывалась, и не раз. Потенциал. Она растрачивала его зря, но что он мог ей дать? Вопрос, остающийся без ответа.       — Тебе было плохо в Лондоне, я прав? — уже мягче спросил Реддл.       Его взгляд строго прошелся по её лицу. Нехотя Макгонагалл кивнула, обозначая своё бессилие. Она уже сдавалась, просто еще не понимала этого.       — А сейчас? Стало лучше, не так ли? — мягко спросил мужчина, и вновь попадая в самое сердце.       — Вот об этом я и говорю! — торжественно объявил Том, заметив её реакцию. — Ты сама запуталась, а со стороны, как говорится, всегда виднее. Так что? Расскажешь мне, что чувствуешь? Или мы будем и дальше спорить на пустом месте, пытаясь пробить твою железную броню из упрямства и дури?       Пошел снег. Пока они спорили, с неба хлопьями посыпались всевозможного размера снежинки, мягко укладываясь им на головы и плечи.       Растерянная Минерва оглядывалась по сторонам. Мир сузился сейчас до неё и слишком участливых серых глаз напротив. Каждое его слово попадало по струнам. И Макгонагалл была уверена, Реддл прекрасно знал это, иначе как он еще в столь юном возрасте смог собрать вокруг себя таких волшебников, как Лестрейндж, например. Чья семья считалась чуть ли не одной из самых могущественных в мире магии. Или Малфои, Блэки, Розье и многие другие. Они как один шли за ним, когда Тому было всего лишь семнадцать лет, а уж сейчас и подавно. И даже Дамблдор считался с ним, хотя и был в два раза, если не более, старше.       А сейчас, за всей этой бравадой, Том будто предлагал ей свою руку. Во второй раз. И выбора, даже сумрачного, не давал.       — С чего мне начать? — решительно спросила она, и Том выдохнул.       Ей думалось, он не знал, чем закончится этот разговор. Доверит ли она ему свою руку вновь или же откажется. И согласие, несомненно, потешило всё его чудовищное самолюбие, потому как хитрая улыбка чуть тронула его лицо, прежде чем он вновь заговорил:       — Начни с самого начала, Мири…

***

      Они увлеклись. Их дорога вилась между практически голых скал, и каждый шаг отдавал где-то в груди, но Реддл и Макгонагалл не могли оторваться друг от друга. Она говорила; много. О своих чувствах и ощущениях, после, когда эта тема иссякла и Том узнал всё что требовалось, а перо и ежедневник исчезли, они заговорили о магии, о том, что Минерва изучила, пока искала хоть малейшее упоминание о проклятии, что таилось в ней. Темы перетекали из одной в другую и, казалось, ничто не могло остановить их интересные диалоги и споры.       Она чувствовала себя как дома, который тысячу лет ей был недоступен, а теперь вдруг открылся, и Минерва Макгонагалл могла расслабленно погулять по его коридорам и комнатам. Хотела она или нет, но признать, что Том фантастический собеседник, — оказалось не так уж и сложно. У них, несмотря на разногласия в мотивах, было слишком много общего. Оба до смерти автора оказались скучнейшими книжными червями, и обсуждения их касались всего: от самого эффективного выбора материала котлов для зелий, до нынешней политики Министерства Магии, которую, как оказалось, они оба не одобряли.       Её кто-то звал. Кажется, уже какое-то время, но Минерва смеялась, ничего не слыша вокруг. Как вдруг Том дернул рукой в её сторону в предупреждающем жесте, отчего Макгонагалл, не ожидая этого, врезалась в его плечо.       — Не дыши! — резко приказал он.       Она медленно повернула голову, посмотрев вперед, и застыла.       — Что… что это? — она сглотнула застрявший в горле комок.       Реддл повернулся к ней.       — Закрой периметр! — приказал он чуть грубо. — Каве инимикум, Оглохни, Савьвио гексиа, Протега максима, Фианто дури. И Мартину то же самое.       Отправив её, он жестом подозвал Лестрейнджа, а после вскинул руку с палочкой в небо, и их стало медленно накрывать сверкающим куполом из защитных заклинаний. Рудольфус и Нотт вторили.       Макгонагалл наскоро переговорила с таким же застывшим возле Медеи Рейнхардом, и тоже вознесла палочку.       Спустя несколько минут их компания была закрыта.       Со скалы прямо на них затяжно и нерасторопно спускался белесый туман. Он был настолько плотным, что напоминал молочную пенку в кружке кофе или сливочного пива. Густой морок обтекал защитный купол и окружал их со всех сторон.       — Это называется dødelig tåke, — наконец заговорила Медея, — или смертельный туман, если на вашем.       — Темно-магичекая штука, — вдруг пояснил Лестрейндж. Он нахмуренно стоял посередине купола и вглядывался, как и все они вдаль. — Призвали, чтобы защитить простых людей от драконов, а получили убийственную смесь морока и сумасшествия. Зайдешь туда, и ты труп.       — Что он делает? — с интересом спросила Минерва.       Лестрейндж не ответил, вместо него слово взял Том.       — Толкиена читала? — спросил он. — Помнишь Мирквуд? Или Лихолесье. В нём постепенно сходишь с ума. Вот и здесь.       — Значит если выйти туда и вдохнуть, я тронусь умом? А похоже на обычный туман, — с усмешкой спросил Рейнхард.       Минерва осуждающе зыркнула на него.       — Не глупи, Мартин.       В это время к ним медленно подошла Медея. Она стала рядом с Рейном и жестом попросила его наклониться к ней.       — Вот, смотри, — Медея протянула руку вперед, и Мартин проследил за ней, — видишь едва-едва заметное свечение цвета лазури? Мистер Реддл очень помог, первым приняв нужные меры.       — Deine Mutter! — выругался Рейнхард. — И что, нам тут торчать, пока он не пройдет?       Мужчины переглянулись между собой, и Том заговорил:       — Думаю, вот и наша первая стоянка. Обоснуемся тут. Кантанкерус и Мартин, — обратился он к ним, — поставьте палатку. Минерва, — Том посмотрел на неё, — с тебя ужин и остальное. Покажешь свои навыки в трансфигурации.       Она кивнула, запоздало ощутив, что теперь Реддл видимо стал командовать еще и ею. Макгонагалл обернулась на Медее.       — Поможешь мне?

***

      Спустя время под куполом появилась небольшая палатка, что внутри была просто огромной. Там был большой зал со скромной кухней, столом и стульями; три комнаты и даже ванная комната. Благодаря Минерве всё это функционировало и имело всевозможные приспособления для полноценной жизни. Она даже сотворила Реддлу письменный стол с креслом, зная его тягу к чтению. Лестрейндж и Нотт украсили свою комнату огромным зеленым флагом с изображением герба Слизерина, обозвав свою комнату подземельем, чем немало повеселили остальных.       Обстановка в палатке была на удивление дружеской. После скромного ужина каждый занялся своим делом. Том уселся с ежедневником в кресло и погрузился в чтение. Медея заплетала свои волосы в многочисленные косы. Макгонагалл, лениво вытянув ноги, сидела возле огня с бокалом вина. Лестрейндж курил сигару, а Нотт патрулировал снаружи.       Рейнхард вышел из ванной комнаты и, оглядев честную компанию, заговорил:       — Никто не хочет сыграть в покер?       Минерва прыснула.       — У тебя с собой карты? Серьезно?       — А что? — обиделся он. — Путешествие длинное — развлекаться нужно!       — Я за! — объявила Медея и все уставились на неё.       — Ты умеешь играть? — удивленно спросил Мартин.       Девушка улыбнулась.       — Я плаваю на корабле с двенадцати лет! Конечно я умею.       Рейнхард перевел взгляд на Тома.       — Мистер Реддл? — с улыбкой спросил он.       Мужчина оторвался от своего чтения и скептически посмотрел на Мартина.       — Воздержусь.       — И будешь сидеть с кислым видом? Или боишься проиграть золотишко?       Лестрейндж предупреждающе кашлянул, однако Рейнхард, казалось, даже глазом не моргнул. Они смотрели некоторое время друг на друга, когда Том покачал головой и, отбросив в сторону ежедневник, встал с кресла. Мартин торжествующе улыбнулся и достал из кармана колоду карт.       — Меченые? — хмыкнул Рудольфус.       — Не больше чем ты! — огрызнулся Рейн.       Макгонагалл в ужасе распахнула глаза, ожидая стычки, однако Лестрейндж хрипло рассмеялся, выпустив клуб дыма изо рта. И только взгляд его остался ледяным.       — Мири? — с надеждой в голосе спросила Медея.       Та оглядела мужчин и согласно кивнула. Она взяла бокал и тоже села за стол. Пять волшебников заняли свои места, и Мартин, громко хлопнув, водрузил колоду в центр стола.       — Кто раздает? — хитро улыбнувшись, спросил он.       Вечер, кажется, перестал быть томным.