Хеллоупойнт

      За крепким столом из темно-красного дерева с толстыми квадратными ножками сидело пятеро. Вокруг них летали крохотные круглые огоньки света, делая обстановку уютной и бросая тени на всех участников игры. Улыбчивая и немного стеснительная Медея, нагловатый и грубый Лестрейндж, чья речь не отличалась достаточным красноречием, с двух сторон от Минервы Реддл и Рейнхард. Оба мужчины очевидно избрали друг друга в качестве главных соперников в покере.       В комнате пахло ванилью, сигарами, а еще почему-то Луксорскими пряностями: теплом, финиками и капелькой кардамона. Может виной тому была дружеская обстановка за столом, а может небольшой граммофон, стоящий на приставном столике, из которого лилась чудесная мелодия. Звуки восточных барабанов, цитры, скрипки и даже флейты. Инструмент принадлежал, — к полнейшему удивлению Макгонагалл, — Лестрейнджу. И когда он любезно предоставил выбор музыки ей, Минерва не задумываясь попросила что-то легкое, таинственное и атмосферное. Рудольфус исполнил её желание. И теперь полумрак комнаты вкупе с искусной игрой музыкальных инструментов завораживал их всех, создавая вокруг настоящее волшебство из теней, карт и коротких взглядов друг на друга.       Определенной тактики в покере у Макгонагалл не было. И хотя эта карточная игра была ей знакома в достаточной мере, всё же мастером она себя не считала и не чувствовала. Блефовать было выше её достоинства, а рука, раздающая карты, оказалась не столь благосклонна к судьбе женщины — гораздо приятнее Минерве было следить за другими. За их движениями, улыбками, острыми взглядами и скрытыми маневрами.       Рейнхард тасовал карты. Он с мастерством настоящего шулера запускал их в воздух, контролируя перемещение каждой карты над столом, отчего они образовывали ровный полукруг. Они двигались то вправо, то влево в зависимости от желаний мужчины, а иногда выстраивались в стройные ряды, точно армия Красной королевы из сказки про Алису. Игроки же могли видеть лишь их белые с алыми узорами рубашки.       Когда у всех на глазах карты приземлились на стол, Медея восторженно захлопала в ладоши. Минерва фыркнула, прошипев нечто похожее на «позер», отчего Мартин с укором посмотрел на неё и следом как ни в чем не бывало стал раздавать.       В то время как все игроки уже получили свои две карты, Рейнхард, сняв самую верхнюю с колоды на стол, разложил три карты, обозначающие флоп. Первый круг отчасти являлся самым важным, определяющим — кто готов биться, а кто пасовать. Именно здесь можно было увидеть (или попытаться увидеть) кому выпала хорошая карта, а кто получил мусор. Каждый из сидящих за столом волшебников должен был понять, имеет ли смысл повышать ставки, пасовать или коллировать. Ведь тот, кто повысит ставку первым не обязательно обладатель хорошей карты — возможно он хитро блефует.       А за столом был Реддл.       А еще Рейнхард и Лестрейндж, — поправила она себя. В ком Минерва уж точно не сомневалась особо, так это в Медее. Девчонка выглядела удивленной и даже восторженной в отличие от строгих и собранных мужчин.       Макгонагалл взглянула на свои разномастные семь и валет и огорченно повесила нос. Её карты никак не сочетались с флопом, где лежали туз, двойка и дама. У неё не было ни пары, да и стритом тоже не пахло.       Сидя рядом с Мартином, который считался дилером, Минерва ставила малый блайнд с номиналом 10. Реддл, будучи большим блайндом, ставил 20. Следом шла Медея, она первая открывала торги за флоп. Потянувшись к своим фишками, девушка отобрала там двадцатку и положила перед собой, немного улыбнувшись Лестрейнджу. Тот, нахмурив брови, внимательно посмотрел на всех за столом и, видимо, решив для себя что-то, бросил на стол фишку номиналом 50. Рейн выматерился — Лестрейндж повышал ставки.       — Здесь дамы, Мартин, если вдруг ты забыл! — проворчала Минерва.       Вместо Рейна на неё обратил внимание Рудольфус. Он усмехнулся и выдохнул клуб дыма в её сторону.       — Дамы, что сидят за мужским столом и участвуют в игре?! Для дам, — он хмыкнул, делая акцент на этом слове, — из хороших семей неприлично даже само слово покер. Я бы на такой уж точно не женился!       Минерва громко фыркнула в его сторону.       — Упаси господь за тебя замуж идти! Да я бы закончила свою жизнь или в больнице Святого Мунго или в Азкабане.       — Осторожнее, женщина-кошка! — предостерег её Рудольфус хмурым взглядом из-под бровей, а затем вдруг с любопыством поинтересовался: — А в Азкабане почему?              Несколько минут они смотрели друг другу в глаза. Карие радужки против ярко-голубых. Макгонагалл криво усмехнулась и абсолютно серьезно ответила:       — За твое, Рудольфус, убийство темной ночью.       Все рассмеялись, а Лестрейндж закатил глаза.       — А разве ты не знал? — с деланным удивлением спросила Минерва, вскинув черную бровь. — Я дама из неприличной семьи. А мой отец так и вообще священник и за все грехи отправил бы вас в ад.       Огонь в его глазах разгорелся, и Рудольфус лениво вытянул ноги, пытаясь принять самый расслабленный вид, вот только следующие его слова были как легкие толчки — неприятными и болезненными.       — Почему же он до сих пор не сжег тебя на праведном костре, ведьма? — съязвил мужчина в ответ.       Внезапно в разговор влез Рейнхард. Довольно грубо и лениво он поинтересовался:       — А мы решили болтать о ерунде или играть?       И взглядом указал на стопочку фишек рядом с собой. Оказалось, Мартин уже успел уравнять ставки — теперь дело было за Минервой. Ей нужно было или пасовать или доставить еще 40. Взглянув на свои карты, снова она отбросила их в сторону.       — Пасуешь… — прошипел довольный Лестрейндж, и Макгонагалл хитро ему улыбнулась.       Признавать некую слабость перед ним ей не хотелось, но тот, кто имел достаточно терпения в игре в покер — мог быть вознагражден за него, поэтому особой неловкости она не испытывала. Следом за Макгонагалл карты на стол сбросил Реддл. Они коротко переглянулись. Том казался отстраненным, точно думал мужчина вовсе не о победе в игре. Хотя о победе он думал несомненно.       Игра пошла. Каждый за столом терял и приобретал фишки. К удивлению Макгонагалл Медея выиграла первый кон, поставив пару сотен фишек против Лестрейнджа. Новичкам везет, — подумала бы она, если бы не одно «но» — Медея с лицом ангела выигрывала почти каждый круг. Напротив светящейся океанской лазурью девушки высилась уже приличная стопочка фишек. В конце концов даже Рейнхард и Лестрейндж перестали соперничать друг с другом, и стали объединяться против юной звезды.       — Душу продам за сливочное пиво! — воскликнула Минерва пару часов спустя, пасовав в очередном круге поднятия ставок.       Она откинулась на спинку стула и вытянула уставшие от сидения ноги. Платье из темно-зеленой шерсти уже предостаточно жало в талии и ей пришлось потянуться, дабы расслабить позвоночник от напряжения.       — Если потрясти Нотта за ноги, — Рейнхард тоже вытянулся руками вверх, хрустнув позвоночником, — думаю у него найдется в неприкасаемом запасе бутолочка.       — Неприкасаемый запас? — переспросила Макгонагалл у Мартина, выгнув бровь.       — Да, — пояснил Лестрейндж вместо него, — у нашего вечного пропоицы есть запас любимого алкоголя, который он таскает с собой везде.       Минерва повернулась к нему лицом и обворожительно улыбнулась.       — И теоритически… ты мог бы свистнуть оттуда бутылочку пива для леди?       Лестрейндж усмехнулся.       — А что мне за это будет? — ненавязчиво спросил он.       — А что бы ты хотел? — миролюбиво спросила Минерва.       Он кинул взгляд на стол и ехидно улыбнулся.       — Не знаю… Может пару сотен твоих фишек…       — Вы нарушаете правила, — вмешался Реддл, обратившись к ней. — Рудольфус выиграет, если ты отдашь ему фишки.       — Раз уж на то пошло, то выиграет Медея, — Минерва улыбнулась девушке, — даже если мы все отдадим свои фишки Лестрейнджу!       — Ладно, не ворчи, гриффиндорка. — Рудольфус встал.       — Ого! — притворно удивился Рейнхард. — Принесешь ей пиво просто так?       Лестрейндж окинул всех за столом и собрался было выйти из комнаты, как вдруг сделал шаг назад и повернулся к Минерве.       — Пусть это будет извинением Нотта за нападение на корабле. — он слегка склонил голову, неумело и кажется искренне проговорил: — Мне жаль.       Все уставились на Лестрейнджа. Минерва округлила глаза. Она никому ничего не говорила до этого момента.       — На-па-ЧЕГО? — взревел Мартин.       Он так стремительно вскочил со стула, что Рудольфус выбросил палочку. В это мгновение, когда Макгонагалл потеряла дар речи, его нашел кое-кто другой — Реддл прокашлялся:       — Поясни.       Ситуация накалилась до предела. Том с вежливым интересом на лице представлял собой жуткое зрелище.       — Лестрейндж! — мягко попросила Минерва. — Не стоит…       Однако никто и не собирался её слушать. Трое мужчин буравили друг друга взглядами. Рейн с яростью. Рудольфус же казался пораженным.       — Эм… — мужчина коротко взглянул на неё, — Я думал, ты всем рассказала! — и следом, уже обращаясь к Тому, пояснил: — Нотт ударил её, кажется затылком о стену, и, что было крайне невежливо с его стороны, напугал. Не помню точно, что он ей сказал, кажется что-то о предостережении и чтобы она свой любопытный нос никуда не совала.       — Я сейчас этому hässlichen Stück Scheiße голову снесу…       Договорить Мартин не успел, прежде чем он дернулся в сторону выхода — со стула встал Реддл. На комнату, точно по волшебству, опустилась гнетущая тишина, даже огоньки, казалось, перестали светить мягким теплым светом.       Все за столом теперь уставились на него в ожидании. Минерва похолодела. Мужчина молча развернулся и стремительно вышел из палатки через застегнутые наподобие дверей шторки. Макгонагалл сразу вскочила на ноги, рассыпая фишки по столу.       — Лестрейндж! — с укором шикнула она на мужчину и тут же выбежала следом за Томом.       Выражение лица Реддла ей не понравилось. Даже если вычесть из уравнения, что Нотт посмел тронуть её без ведома хозяина, то оставалась еще одна огромная проблема — Том ненавидел, когда кто-то делал что-то не по его указке. Он казался слегка удивленным, а после даже раздраженным. Минерве стало очевидно — он ничего не знал о том, что Нотт вздумал сотворить на корабле. И был рассержен. А уж что из себя представлял рассерженный Том Реддл можно было только представить. При всех их разногласиях по-настоящему он никогда не показывал ей всю свою ярость. За некоторыми исключениями мужчина всегда был верхом хладнокровия и спокойствия.       Она выбежала прочь из палатки. Вокруг опускалась на землю ночь. Вдали где-то на границе неба и гор горел алый отблеск солнца. Последний луч уходящего дня. К удивлению Минервы туман обошел их импровизированный лагерь стороной и теперь во все стороны было так же хорошо видно как днем, не считая постепенно сгущающихся сумерек.       Макгонагалл обежала палатку, но ни Нотта, ни Реддла не заметила. Она шагнула вперед в сторону темных стволов деревьев, как вдруг чья-то рука зажала ей рот.       — Не шуми! — прошептал голос ей на ухо. По коже тут же пустилась стайка мурашек.       А еще в эту секунду Минерва осознала, что выбежала не только без шубы, но и без палочки. Когда женщина кивнула, рука отпустила её. Она обернулась.       — К нам идет горный тролль. — шепотом заговорил Том. — Не дергайся и медленно возвращайся в палатку. У вас две минуты на собраться и покинуть её.       ТРОЛЛЬ?       — Тролль? — глаза Минервы распахнулись в удивлении. — Но мы ведь окружены защитой… — попыталась было парировать женщина.       — Ты не видела его, Макгонагалл! — шикнул Нотт. — Это не просто тролль.       — Что это значит?       Она внимательно оглядела мужчин. Реддл был серьезен и собран. Нотт казался напуганным и слегка помятым. Минерва встретилась взглядом с Томом и нервно сжала края мантии. Реддл тяжело выдохнул.       — У него алые глаза… — только и успел сказать он, как со стороны леса послышался оглушительный рёв, а следом звук ломаемых деревьев.       Макгонагалл бросилась в палатку с такой скоростью, точно летела на метле, на ходу сообщая остальным о новой проблеме. То ли её безумный вид, то ли жуткий грохот снаружи побудил Рейнхарда, Лестрейнджа и Медею тут же повскакивать со своих мест и с палочками кинуться собирать лагерь. Минерва заставила свои разложенные вещи быстро переместиться в сумочку. Схватила шубу с крючка и выбежала в прихожую первой.       — Бросайте всё к черту! — взревел Реддл откуда-то справа.       Увидев бегущего в её сторону Лестрейнджа, а следом и Рейнхарда с Медеей, Макгонагалл выдохнула. Они вместе выскочили на улицу, встречаясь с Ноттом и Томом уже на пороге. Однако не мужчины были центром всеобщего внимания.       Прямо над палаткой за защитным куполом стоял огромный горный тролль. Несколько десятков футов в высоту он обрушался деревянной дубиной на купол и громко ревел. Его крохотные алые глаза на крупной лысой голове точно светились в темноте, а взгляд был лишен какого-либо разума. Обычно глупый и медлительный этот наоборот находился в неистовой ярости, и именно она заставляла чудовище нападать. Защитный купол трещал по швам, но пока был цел, что ни могло не радовать женщину.       Минерва уверенно шагнула к Реддлу и заглянула тому в лицо.       — Что нам делать?       Взгляд и дрожащий голос выдавал весь ужас и страх женщины. Но Том, на удивление, был как всегда предельно спокоен. Он осмотрел их небольшую компанию и начал раздавать указания, точно не слышал позади себя жуткий рев и грохот.       — Разбегаемся. Рейнхард, на тебе Медея. Лестрейндж и Нотт, вы вместе.       Реддл, казалось, единственный, кто мог трезво мыслить. Остальные застыли точно статуи. Редко кто встречался с такой суровой злобой, а с горными троллями тем более. Их кожа была подобно граниту — её невозможно пробить заклинанием, разрезать или даже взорвать.       Когда барьер затрещал по швам, они были готовы. Том приказал всем набросить дезиллюминационное и разбежаться прочь в разные стороны.       Он схватил Минерву за руку и невидимые для глаза врага она ринулись в лес. От бега тут же загорелись ноги. Путаясь в полах собственной шубы, которую она успела всё же набросить на себя, Макгонагалл, не зная усталости, бежала вслед за темной мантией Реддла, вернее за пустотой, ведущей её в лес.       Корни деревьев и снег были им препятствием, но Том, фантастически лавируя, огибал их оберегая её от падения своей рукой. Мужчина буквально тащил её за собой. Появилась одышка. Макгонагалл задыхалась, но бег не прекращала, хотя всё в ней молило хоть о малой остановке и отдыхе.       На уроках по уходу за магическими существами в Хогвартсе их учили, что против горного тролля стоило использовать медлительность монстра. Атаковать незащищенные места и стараться ловкостью и чередой заклинаний отвлечь его и быстро вырубить. Но этот! Он был другим. Это Минерва и без слов Тома заметила.       Позади слышался звук ломаемых ветвей деревьев и тяжелая поступь огромных ног. Чудовище бежало за ними. Ужас объял её и утопил с головой. Если даже такой сильный маг, как Том убегал, то ей не стоило даже пытаться отбить атаку. В голове порхали точно докси сотни вопросов. Почему они не дерутся? По какой причине убегают? Что с этим троллем не так? Но времени спросить не было, как и сил на бег. Отдых с бутылочкой сливочного пива теперь был укором. Она расслабилась. Забылась, хотя все вокруг предупреждали её об опасностях, что таили в себе эти далекие края.       Наконец звуки утихли, но Реддл всё не останавливался, и тогда Минерва дернула его за руку.       — Передышка! — прошептала она еле дыша.       Однако Том и не думал останавливаться. Он сурово проговорил:       — Нельзя стоять! Мы должны добраться вон до тех скал.       Видимо, он указывал куда-то вперед, где в темноте Макгонагалл разглядела горную гряду и кивнула. Они вновь бросились в бега и спустя несколько долго тянущихся минут оказались в скалах. Том взбирался наверх с мастерством бывалого скалолаза. Под его ногами осыпалась горная порода, но он двигался вперед, точно делал это много тысяч раз. Наконец они достигли небольшой пещеры в скале и вошли внутрь. Темнота объяла их, но зажигать свет было бы глупо. Они не желали открывать себя врагу слишком быстро.       Реддл тут же бросился возводить всевозможные защитные заклинания, что для Минервы казалось лишним. Ведь судя по всему, тролль мог пробить их с легкостью. Впрочем, в эту маленькую пещерку он не вошел бы — просто не влез. Она осмотрелась и, заметив выступающий камень, села на него, пытаясь справиться с отдышкой.       — Что, Годрик побери, это такое было? — наконец воскликнула она, когда Том сбросил заклинания с них обоих и материализовался в воздухе.       — Горный тролль, — мужчина уселся на камни рядом с ней и тяжело выдохнул.       — Да ладно?! А я думала дикси… — Минерва скривилась, взявшись за стучащее в бешенстве сердце рукой. — Что с ним такое?       — Ты знаешь, где мы? — вопрос прозвучал скорее риторическим. Макгонагалл согласно кивнула и Том продолжил: — Поверь моему опыту — никто настроенный к тебе мирно, не будет жить в таком регионе. Здесь всё вокруг представляет опасность. Кто, по-твоему, здесь обитает?       Она задумалась, в то время как мужчина расслабленно взмахнул палочкой и сотворил им крохотный огонек. На стены пещеры тут же легли тени. Теперь Макгонагалл могла видеть лицо Реддла, и выражение на нем ей не нравилось.       — Беглые преступники, — стал рассуждать вслух Том. — Темные маги. Различные культы. Кто угодно с того корабля мог донести о нас и наслать тролля. Кто угодно…       Мужчина казался задумчивым.       — Значит ты думаешь, кто-то выследил нас и отправил этого безумного тролля? — спросила она. — Кстати, что с ним?       Том повернулся и встретился с Минервой взглядами.       — Видела его глаза?       Минерва кивнула.       — Тогда расскажу, чего ты не видела, — шлейфа темной магии за ним. Его кто-то заколдовал. Он мертв, Минерва.       В груди зародился неприятный комок.       — Что ты сказал? — её глаза нашли его и Макгонагалл поняла, что Том отнюдь не шутил.       — Это инфернал, — мягко пояснил мужчина. — Причем довольно свежий, иначе и ты бы определила его принадлежность к мертвякам. За время своего странствования по миру я научился определять такие мелочи.       — Мелочи, говоришь… — Минерва находилась в шоковом состоянии.       Мозг просто отказывался думать. Кто-то наслал на их небольшую компанию свежесозданного инфернала. И не просто кто-то, а обладающий продвинутым курсом владения темной магией. На уровне с ним был разве что Том или Рейнхард, которые углубленно изучали этот вид магии.       — Да, только хорошо овладевший темной магией волшебник может создать из такого существа мертвяка. — подтвердил её мысли Реддл, — Мы своим присутствием кому-то сильно помешали. Хотелось бы узнать кому…       Погрузившись в себя, Макгонагалл выдала первое, что пришло в голову:       — Может Медея знает?       — Может и знает, — покачал головой Том. — Но вряд ли. Она комнатный цветок, Мири. Её вырастили не истинные предки. За то время, что я успел пообщаться с девушкой, я узнал, что Медею украли из семьи и воспитывали чужие люди. Понимаешь, такие, как она, — редкость, и на эту редкость есть свой охотник.       — Ты думаешь на нас напали из-за неё? Кто-то хочет владеть Управляющей драконами?       — И не просто кто-то…       Прозвучало зловеще. Даже слишком. Минерва сжалась в комок и обняла себя руками за плечи, чувствуя приближение панической атаки. Стараясь не думать об очередном враге и отвлечь себя, Макгонагалл осмотрелась. Пещера была маленькой и темной. Глаза привыкшие к полумраку увидели крохотный проход в конце.       — Может стоит пройти дальше? — спросила она, кивнув в сторону узкой щели.       Реддл внимательно посмотрел на неё. Его взгляд проскользнул по лицу и сжатым рукам. Мужчина кивнул.       — Я бросил туда Ревелио. Там никого нет. Так что думаю, ты права.       Она тут же нервно встала. Женщину с головой захлестнули мысли о Рейнхарде и других.       — Как думаешь, — спросила Минерва у Тома, — остальные успели сбежать?       — Да. Тролль двинулся за нами, видимо, посчитав нас наиболее подходящими врагами. При управлении инферналом темный маг видит картину его глазами. Он подумал, что я забрал с собой самого важного волшебника в нашей кампании.       Он выглядел убежденным в своих словах, и Макгонагалл хотелось верить ему. Они прошли сквозь узкую щель среди скал и попали во второй свод пещеры. Там было значительно больше пространства. Том зажег небольшой костер в центре комнаты и они сели рядом друг с другом, грея руки у огня. Усталость давала о себе знать. Минерва не знала, когда они смогут вернуться к палатке и есть ли им вообще куда возвращаться.       — Ты сказал тот маг определил тебя, как сильнейшего. Почему? — с любопытством спросила она.       — По защите, — пояснил Реддл. — Темный маг определит своего издалека. Ровно как я вижу следы магии — он точно так же может рассмотреть её во мне.       Опять. Макгонагалл вновь в это вляпывалась и даже не чувствовала укола совести. Ей было интересно. Каждое предложение Тома хотелось разбирать на слова и задавать сотни вопросов. В который раз она точно была уверенна — должность профессора в Хогвартсе ему бы подошла идеально. Поэтому следующий вопрос, заданный ею, загнал его в тупик:       — А почему ты не пробовал утроиться преподавать в Дурмстранг? Или в другую школу. Махотокоро? Ильвермони?       Минерва не знала, куда деть глаза от его неожиданного пронзительного взгляда и уставилась на отблески света. Причудливый узор из тени плясал на стене, пока женщина старательно подбирала слова.       — Ну… — она замялась, — я просто подумала, что ты всегда так интересно объясняешь. Простыми словами. И много знаешь. В Дурмстранге были бы рады такому профессору…       — Сними перчатку и подложи её под украшение! — вдруг строго приказал Том.       Она обернулась. Реддл выглядел предельно серьезным и поэтому Макгонагалл даже не подумала смеяться — она повиновалась. Стащила теплую шерстяную перчатку и, достав с груди ожерелье, подложила её под украшение, а следом вернулась взглядом к Тому.       — Что ты знаешь о Колдовстворце? — нетерпеливо спросил он.       Мужчина развернулся плечами к ней. Макгонагалл заметила, как завораживающе он покручивал палочку в руке, пропуская древко сквозь красивые длинные фаланги пальцев. Том казался одновременно задумчивым и уверенным.       — Ммм… — Минерва задумалась, — Да пожалуй почти ничего, кроме того, что эта школа вообще существует.       — Она не просто существует, Мири, но и древнее Хогвартса. Еще во времена, когда Салазара Слизерина не существовало, там уже обучали белой магии.       — Белой? — она была удивлена.       — Именно. У язычников белый цвет означает свет, незыблемость, девственную нетронутость и чистоту, но в то же время белый — цвет смерти, — мужчина чуть усмехнулся. — Любопытный факт: древние славяне наряжали невест в белое не потому, что этот цвет символизирует чистоту, а потому, что семья девушки отныне прощалась с ней навсегда, передавая в семью жениха. Это траур. К слову, у них есть как белые маги, так и черные. Но именно белые маги обладают темной магией. Любопытно, правда?       Улыбка, столь короткая, как вспышка света во время грозы, всегда озаряла его черты. Лицо Тома казалось светлым, когда он рассказывал ей о своих интересных открытиях. Пожалуй, она могла бы назвать их отношения неким видом наставничества. Он старался открыть ей новое — она впитывала каждое слово с жадностью путника в пустыне. И ей всегда было мало… Всегда!       — И когда же ты успел всё это узнать? — Минерва вторила его улыбку.       — Три года прожил там, — отмахнулся Том, точно это было неважным и пустым.       — Я не знала. Но чем это поможет мне?       — Уже помогает.       Он кинул взгляд на ожерелье у нее на груди и Минерва с глубоким удивлением заметила, что оно покрыто коркой льда.       — Что… что это? — она сглотнула, почувствовав себя точно мышка в клетке. Реддл заговаривал ей зубы, пока сам проводил над ней эксперименты.       — Некий аналог Гласиус, — мужчина, казалось, не замечал её растерянности и продолжал вещать, — но эффективнее. Он замораживает не столько предмет, сколько магию внутри него. То есть сейчас ты свободна. Что чувствуешь? Желаешь впиться в меня когтями или убить?       — Я всегда мечтаю тебя убить, — проворчала она. Но, к своему удивлению, не ощутила ровным счетом ничего.       Не было ни колебаний магии, ни ощущения, что пустую бутыль наполнили чем-то. Тело казалось странным и пустым.       — А что, как ты думаешь, я должна почувствовать? — растерянно спросила Минерва. — Потому что пока ничего нет…       — Посмотрим… — Том задумался на секунду, — Заклинание не держится долго — всего несколько минут. Даже если ты выйдешь из себя — ничего плохого не произойдет! Попробуй подвигаться.       Макгонагалл встала. Сжала кулаки и выпрямила руки, затем взмахнула палочкой, предварительно вытащив её из кармана. Хатор или кто бы там ни был внутри неё определенно спала. Она обернулась и взглянула на Тома. Он сидел на камне, вытянув скрещенные ноги вперед, спиной облокотившись на стену. Темные волосы были в некотором беспорядке после их долгой пробежки по заснеженному лесу и теперь буйными прядями лежали на лбу. Он не смотрел на неё; лишь на огонь. Извивающиеся всполохи алого пламени делали его глаза сверкающими, точно он горел изнутри.       Как никогда Минерва вдруг ощутила себя не одинокой. Он всегда был рядом. В одни из самых сложных моментов Том оказывался слишком близко, прямо как сейчас. В голове почему-то заиграла та самая мелодия, под которую она танцевала в баре посреди Египта, отчаянно отдавая себя музыке. Громкий стук барабанов.       — Мири!       Горящий огонь свечей. Запах апельсинов.       — Мири!       Волны Нила, уносящие их прочь из Гизы и долгий поцелуй…       — МИРИ!       Она очнулась точно ото сна и удивленно посмотрела по сторонам. Костер в центре комнаты разгорелся с такой силой, что всполохи огня почти достигали потолка. Искры летели во все стороны, а нестерпимый жар и дым забивали легкие. Минерва зашлась кашлем, в то время как Том что есть сил тряс её за плечи, прижимая к краю пещеры.       — Вот чёрт! — она опустила взгляд на его рубашку и пришла в неописуемый ужас.       На белоснежной ткани теперь красовались черные выжженные пятна, местами покрытые кровью. Макгонагалл задрожала, глаза её расширились от раздирающего страха. Всё, что было у неё в голове, это затихающий шум барабанов и невыносимое сожаление. Она забылась и чуть было не сожгла их.       — Я… я обожгла тебя? — слезы навернулись на глаза. — Господи, прости меня… прости… я такая идиотка…       Реддл на удивление был спокоен. Вновь. Точно знал к чему может привести его баловство с магией и проклятьем. Как только мужчина понял, что Минерва вернулась, он затушил огонь взмахом палочки и усадил её на пол, расстелив предусмотрительно свою собственную мантию.       — Забавная неожиданность в виде языков пламени, пытающихся меня сжечь заживо, — мужчина хмыкнул, — любопытно, в какие дебри собственных мыслей ты провалилась, что решила неплохой идеей умереть от удушья?       Вместо того чтобы успокоиться, Макгонагалл поняла: её трясет. Трясет так сильно, что руки попросту перестали слушаться. Меж тем вопрос, заданный Томом, повис в воздухе и, видимо, смирившись с тем, что ответа он не получит, Реддл стал расстегивать пуговицы на обожженной рубашке.       — Я… я могу помочь… — она шмыгнула носом. Слезы текли из глаз тройным ручьем.       Том, кажется, усмехнулся, отчего на щеках у него появились те самые очаровательные ямочки.       — Не думаю, что желаю вместо ран поиметь накрепко зашитым что-то ещё, — он кивнул на свою мантию, на которой они теперь сидели. — Лучше займись ночлегом. В твоем состоянии я не думаю благоразумным выходить отсюда до рассвета.       Она уверенно закивала, но заставить себя встать не смогла. Усталость обрушилась на Макгонагалл с головой. Долгий путь, затем побег в темноте и наконец пожар. Глаза болели от того, как сильно она их терла. Руки и ноги отказались слушаться, и Минерва лишь хмуро посмотрела на Тома. Благо мужчина не стал настаивать, а понял всё по одному лишь взгляду.       От костра рядом с ними осталось лишь пару алых углей. Они слабо освещали пространство, но глаза быстро привыкали к темноте. Минерва завороженно следила, как Том медленно залечивает свои ожоги заклинанием, а следом достает мазь. Открыв крышку, он застыл на несколько секунд, точно обдумывал что-то, прежде чем протянуть баночку ей.       — С этим справишься, гриффиндорка? Или вместо ран вольешь мне её в глаза?       Она громко фыркнула и вырвала мазь из его пальцев.       — Не язви, слизеринское привидение! Твоя идея была заморозить ожерелье.       Реддл улегся вытянув ноги прямо рядом с ней, касаясь бедром её коленей. Подняв руки вверх и заложив их за голову он предоставил ей прекрасный вид на свою распахнутую грудь. Зашитая волшебством рана пересекала как раз то место, где глубоко под кожей билось его сердце.       Набрав неприятно пахнущую мазь на указательный палец, Минерва растерла её по обеим ладоням и закусила губу. Прямо сейчас ей нужно было дотронуться до него. До безупречной кожи. Его грудь вздымалась и опадала, в то время как она всё не могла решиться. Из-под опущенных ресниц Макгонагалл быстро взглянула в его лицо. К полнейшему облегчению глаза Реддла были закрыты, и Минерва почувствовала себя увереннее.       От первого, почти неощутимого касания он вздрогнул. Она оторвала руку, но лишь на миг, удостоверившись что его глаза закрыты, Минерва потянулась уже двумя ладонями. Плавными, осторожными движениями она растерла мазь по краям раны и принялась потихоньку втирать её. Кожа его была бархатной, теплой, а еще напряженной, точно каждое движение её рук приносило ему боль. Тогда она аккуратно взяла еще немного мази и провела пальцем по ране, настолько осторожно и мягко, насколько могла. Том скривился, сжав зубы. Ему было больно, а вина лежала лишь на её плечах.       Неосознанно Мири наклонилась к нему и подула, словно ребенку прямо на заживающую рану. Вторая рука скользнула вниз, по напряженному телу к другой крохотной ране. Она с нежностью погладила и её. Голова плыла, все мысли смешались, а руки кажется перестали слушаться свою хозяйку. Закусив губу, Мири бережно, касаясь лишь кончиками подушечек пальцев, проводила по шелковой коже, с каждым движением увлекаясь всё больше и больше.       Утром им предстояло разобраться с новой проблемой, отыскать друзей и продолжить путь. Но сейчас серые глаза встретились с голубыми. И каждый из них хотел так много сказать другому, но тишину нарушал лишь треск вновь разгорающегося пламени да биение двух сердец.