Хеллоупойнт

      «Дорогой Альбус…»       Минерва зачеркнула и, скрипнув пером, вывела снова:       «Уважаемый профессор Дамблдор…»       — Нет, не так! — тихо зарычала она себе под нос.       Никогда прежде письма для директора Хогвартса не было столь тяжело писать. Но она обещала. Вынуждена была обещать Реддлу, что не напишет и строчки о гоблинах. Взамен он позволил ей узнать нечто, что разделило её жизнь на до и после.

***

      Том пришел в себя через три дня. И первым, что мужчина увидел перед собой, распахнув глаза, была направленная на него палочка и пышущая гневом кудрявая голова Минервы Макгонагалл. Во второй руке у неё мерцал переливаясь в солнечных лучах небольшой медальон. Он плавно раскачивался, свисая с запястья женщины и зачаровывал, приковывал к себе его взгляд.       — Ты прямо сейчас расскажешь мне, что это! — рыкнула она, сильнее сжав в руке древко.       — А иначе? — невозмутимо спросил он.       — Твоя палочка хорошо спрятана. Ты обессилен после травм, а я держу тебя на прицеле. У тебя нет другого выхода, Реддл!       — Ты знаешь, что я могу колдовать и без палочки, — равнодушно пожал плечами мужчина и удобнее устроился на подушке.       Макгонагалл вдруг улыбнулась ему, обнажив клыки.       — Ты знаешь, что такое Vi imperium? — дерзко спросила она.       И без того неслышный стук сердца мужчины замедлился. Он нехотя просканировал комнату взглядом. Просто по привычке, отыскивая пути отхода. Но в глубине своих мыслей уже знал — он не хочет ей противостоять. У него есть для этого и другие рычаги.       Реддл кивнул. На конце палочки Макгонагалл мерцал крохотный красный огонек. Он манил к себе его взгляд, точно маленького жучка свет от лампы.       — Допустим, ты действительно держишь мою магию под контролем, — стал рассуждать вслух мужчина. Его голос всё еще был спокойным, ничем не выдавая внутреннее напряжение. — Но ты же и прекрасно понимаешь, я надеюсь на это, что долго продержать меня в таком состоянии тебе не по силам.       — Я хочу, чтобы ты позволил мне залезть в твою голову…       Том рассмеялся. Раскатисто, громко, надтреснуто и неправильно. В ее словах не было ничего смешного, и Минерва лишь сильнее напряглась от этого.       — Рейнхард дал тебе быстрый урок леггилименции? — с усмешкой спросил Том.       Макгонагалл согласно кивнула, сжав пальцы на палочке до побеления.       — А не боишься?       — Чего? — резковато бросила Минерва.       — Того, что я безумен. Знаешь же — войдя в голову к сумасшедшему — окажешься с ним на одной скамье.       Смутившись на секунду, Макгонагалл качнула головой, явно прогоняя терзающие её мысли. Том бил в правильном направлении. Очень метко, как, впрочем, и всегда.       — Ты не сможешь найти оттуда выход, Мири. — почти ласково проговорил Реддл. — Поверь мне, чертоги моего разума иногда даже мне неподвластны. К тому же там обитают тени и вряд ли ты захочешь встретиться с ними лицом к лицу.       — И что ты предлагаешь?       — Сделку. Я меняю некоторые свои секреты на одну твою услугу.       — Нет! — грубо отрезала Макгонагалл и уже чуть спокойнее добавила: — Не пойми неправильно, но я тебе не доверяю. Да, всё еще нет. Хотя, дементор тебя сожри, я пыталась. Я так долго пыталась тебя понять. Объясняла себе твое поведение. Оправдывала в своей голове. Но с каждым днем ты удивляешь меня сильнее и сильнее. Я уже не знаю, чего ожидать от тебя через секунду. И я хочу. Нет, я требую правду! И так как сам ты мне ее не расскажешь — это я уже поняла. Я залезу у твою голову и найду там все ответы!       — И что же мне невероятно любопытно, ты будешь делать?       — В каком смысле?       — Допустим ты найдешь там, в моей голове, свои ответы. Ты найдешь и больше если хорошенько прошерстишь последние пятнадцать лет моей жизни, на что уйдет не один день. Что ты будешь делать с этим?       — Я не…       — Допустим, там тысячи смертей от моей руки. Возможно там гибель многих и многих. Может там ужасы и муки, которыми я, точно змея, питался. Что ты будешь делать?       Она молчала. Макгонагалл была не в силах найти ответ. Рука с палочкой задрожала.       — Видишь… Ты даже не знаешь, что будешь делать с этим. А я ведь нужен тебе. Рейнхарду. Без меня у вас будет меньше шансов помочь ему. Об этом ты подумала? Хотя можешь не отвечать — я прекрасно вижу и без леггилименции, что нет. Сможешь ли ты убить меня? В этом я тоже сомневаюсь. Твоя рука уже дрожит, а я только сказал тебе несколько слов. Ты почти сдалась, и заговори я еще больше, ты бы опустила руку. И ты опустишь её! Но я предлагаю тебе сделку — часть правды в обмен на услугу. Не считаешь для начала это честным обменом?       Она задумалась. Секунды тишины перетекали в минуты. На лице Макгонагалл не склонной к сокрытию эмоций, протекали тысячи чувств, пока она наконец не нашла ответ:       — Нет. Я так не считаю.       — И почему же? — Том казался удивленным.       — Потому что я нравлюсь тебе.       — И что с того?       — В какой-то момент ты сам захочешь, чтобы я знала все. Чтобы понимала тебя целиком и полностью. Поддерживала. Не за этим ли ты старательно тянешь меня на свою сторону?       Вспыхнувший на лице Тома гнев погас почти так же быстро, как появился.       — А разве твоя пресловутая любовь не закроет твои глаза? А? Спроси меня, что случилось с теми, кто напал на тебя в Египте. Спроси! А еще не забудь узнать у себя про сделку с совестью после этого.       — Том… — Минерва покачала головой.       — Что? — он притворно удивился. — Разве я говорю что-то, чего не было? Раскрой глаза, Макгонагалл. Тебя привлекает во мне именно это. Что я могу разрешить все твои проблемы. Я могу увлечь тебя. Тебе нравится это. Спроси себя, что ты здесь делаешь! Рядом с таким чудовищем.       — Думаешь, я не спрашивала? — закричала Минерва.       Палочка из её рук выпала. С громким стуком она расцеловала каменный пол, отскочила и, пролетев несколько дюймов, остановилась между ними. Следом полетел и медальон. Никто из них не заметил, как тот от удара раскрылся, являя миру свою самую сокровенную тайну.       Реддл приподнялся с подушек и сел на кровать. Его голые ступни коснулись ледяного каменного пола. Видно было, что даже такое простое действие далось ему с трудом. Они буравили друг друга взглядами, в которых было столько адовых чувств, что расстояние между ними грозило воспламениться.       — Иди сюда, Мири, — не сказал, приказал Том.       — Нет… — она отшатнулась.       — Пожалуйста, — тихо попросил он.       В голове у неё застучал пульс. Бух. Бух. Бух. Отдавало сердце всю кровь, бурно пульсирующую по венам. Серые глаза с лаской смотрели на Мири, даруя ей всю бесконечность. Она чувствовала, как нижняя губа закровила от того, с какой силой она её кусала. Сделай она хоть шаг — означает сдаться. Сбросить все оковы терзающих её мыслей и сдаться. Отдать ему свое сердце на растерзание и принять его целиком. Даже не зная и капельки правды.       Замученная женская логика отказывалась существовать. Мозг отключился, оставляя только инстинкты. И они подсказывали Макгонагалл сделать шаг вперед. Она смотрела на него. На человека, за которым три дня ухаживала, не спала, омывала тело и раны, залечивала, произнося одно заклинание за другим. Вспомнила, как следила за малейшим трепетом его черных ресниц, за каждым вдохом и выдохом, за слабым движением рук.       И сдалась.       Каждый шаг был словно на паперти. Налитые точно свинцом ноги отказывались слушаться. Сердце билось как бешеное, а в голове пульсировала только одна мысль: беги. Беги пока не поздно, Мири. Если сделаешь еще шаг — умрешь. Но она шла. Все шла и шла вперед к боли и бесконечности.       Том, почувствовав её сомнения, протянул руку вперед, и она, отринув все тревоги, коснулась его ладони своими пальцами. Её туфли остановились. Сердце отгремело последний раз. Пространство качнулось перед глазами, а следом и опора под ногами потеряла всякий смысл. Её колени коснулись кровати. Его руки нашли её талию. А губы…       Закушенные до крови они совершенно не чувствовали боли от жесткого, нестерпимого, горящего поцелуя. Мужские ладони сминали ткань её платья. Под своими бедрами она ощущала тепло его тела. В какой миг, Том успел усадить её на себя, Мири не понимала, да и не хотела понимать. Важным было совсем другое — вплести свои пальцы ему в волосы, притянуть ближе и целовать. Целовать с таким остервенением, будто небо упало и раскололось на тысячи осколков. Словно никого нет вокруг. Они лишь вдвоем. И подумает обо всем она гораздо позже.       Завязки на платье ослабли, точно кто-то магией их изничтожил. Дышать стало легче, но и труднее. Горячие мужские губы по скуле опустились ей на шею. Шершавый язык коснулся кожи. Мири застонала, запрокинув голову.       — Ты здесь… — прошептала.       — Я твой… — услышала она где-то в районе ключиц.       Его ладони проникли под подол платья. По горящей коже, вверх к бедрам и с силой прижали к себе. Сумасшествие бежало по венам, сердце даже не билось, оно ревело в груди. Минерва выгибалась навстречу его поцелуям. Его касаниям. Он потянул ткань платья наверх, оголяя её живот. Она отодвинулась, позволяя ему снять с себя платье, оставшись в одном нижнем белье.       По коже прошли сотни мурашек, и уже не было места неловкости или стеснению. Они оба этого хотели. Так страстно желали, что не замечали ничего вокруг себя. Даже если бы мир решил вдруг треснуть пополам, эти двое не остановились бы.       Его пальцы поддели лямку лифа и спустили с плеча, а следом губы нашли впадинку между ключицами. Он облизал пылающую кожу, удерживая Макгонагалл рукой за талию. Мири прогнулась в спине, разрешая его губам делать всё, что он бы не захотел. Прохладный воздух коснулся груди, когда её лиф полетел следом за платьем. Она дернула бедрами, когда его губы нашли её сосок, вобрав его в рот. Поерзав на нем она ощутила, что Том был возбужден не меньше её. Он хотел её, так явно, так сильно, что даже испытывал боль. Она желала ощутить его в себе прямо сейчас, что начала умолять.       — Прошу…       Её голос, его хриплый стон. Он приподнял её под бедра и уронил на кровать, прижав своим телом сверху. Она оплела его за шею руками, прося большего. Но Том не спешил. Он наслаждался ею. Каждой клеткой её кожи, самозабвенно целуя и лаская её грудь, после — плоский мягкий живот. Мири вцепилась пальцами в его волосы и шумно застонала, когда он нежно провел пальцами по ткани её нижнего белья.       Если он не сделает этого… если прямо сейчас не… я умру.       Том приподнялся. Его взгляд был затуманен похотью. В её глазах промелькнул мимолетный испуг, когда он стянул с неё последнюю преграду. Но Реддл не дал ей даже секунды на передышку, он нашел её запястья своими пальцами и сжал их вместе, а следом запрокинув руки ей над головой, осторожно направив член, вошел в неё сразу до упора. Больно. Страстно. Сумасшедше.       Качнулся назад и сделал это снова. Минерва уже не сдерживаясь застонала, прикрыв глаза. Его движения вначале плавные стали обретать настоящее безумие. Кожа терлась о кожу. Он вдавливал её в кровать под силой своего тела. Выходил почти полностью и тут же входил до конца.       — Том… — шептала она на грани.       Он заткнул её поцелуем. Его язык раздвинул губы и проник внутрь, терзая её рот. Он ласкал, брал и гладил её, без остановки вбиваясь в податливое тело, железной хваткой удерживая её запястья над головой. Она стонала, прерываясь только на глубокие вдохи и выдохи. Движения стали жестче, ритм терялся, воздух в легких заканчивался, а танец их любви обретал немыслимые обороты. Было горячо. Мокро, страстно и пошло.       Забыв обо всем, Мири отдавала ему себя без остатка, покачиваясь на волнах. Её глаза закатывались от ощущений, сковавших тело. Волна огня поднималась от живота к груди и растекалась по коже.       В какой-то момент она даже не заметила, как твердая хватка на запястьях исчезла, как её руки бесконтрольно вцепились в его плечи, а ногти оставляли там алые бороздки. Она уже не стонала, она подвывала, точно раненое животное выстанывая только одно слово — его имя. Оргазм волнами подкатывал к горлу. Минерва напряглась всем телом, чувствуя подходящую дрожь по коже.       — Открой глаза! — вдруг грубо приказал он.       Она послушалась и распахнула веки. Сам дьявол нависал над ней, не переставая вбиваться в её тело. Его глаза горели огнем, глубоко в зрачках и сжирали её взглядом.       — Ты больше не исчезнешь! Поняла?       Мири кивнула, но Реддл замер, перестав двигаться.       — Я спросил, поняла?       Он не шутил. Том был серьезен, как никогда. И Макгонагалл, находясь на грани бессознательности, ответила лишь короткое и еле слышное:       — Да…       И Реддл вновь погрузился в неё. Его движения стали еще более резкими. Удары кожа о кожу — грубее. Комнату накрыл острый, как нож, вскрик. А после мрак затмил всё. Том изменил всё. Он разрушил всё. Стены рухнули. Все оковы спали. Они начали это вместе — вместе и закончили.       Минерва содрогалась от наступившего так скоро оргазма. Её колени сжали его бедра. По алой, раскрасневшейся щеке скатилась слеза, от чувств, что она испытала в этот момент. От огня, в котором горела и мечтала исчезнуть насовсем.       Он целовал её, не выпуская из своих рук. Врывался в тело и слизывал слезы с щек и губ. Они оба сошли с ума. Она, отдающая всю себя, и он, что решил наплевать на собственные принципы.       Им было хорошо вместе. И только так они могли почувствовать себя живыми. В горячих объятьях друг друга. Такие разные и такие одинокие. Уже гораздо позже, когда ураган стих, и мокрая от пота Мири лишь на секунду, как ей показалось, устроилась у него под рукой, положив голову на грудные мышцы, их обоих пронзило это осознание.       Все дороги вели сюда. В этот день и в эту реальность.       Вслушиваясь в удивительно тихое биение его сердца, Макгонагалл несознательно водила пальцем по коже мужчины. Сама того не понимая, она чертила руны. Защита — Альгиз. Сила — Уруз. Нужда — Наутиз. Тьма — Кеназ. Опасность…       Том остановил её, сжав руку. Прежде чем заговорить, прервав эту вязкую, тягучую и такую спокойную тишину, он тяжело вздохнул.       — Ты не должна пытаться меня защитить.       От самого себя? — мелькнуло у неё в голове, и Минерва чуть задрала подбородок, чтобы столкнуться с ним взглядами. Реддл казался ей уже привычным и абсолютно спокойным. Его рука, на которой она лежала, перебирала её волосы. Дыхание было размеренным и равномерным. Мужчина был расслаблен настолько, насколько это вообще было возможно в его случае.       После третьего выдоха Макгонагалл наконец опустила голову. Как бы ей не хотелось разрушать их такое хрупкое перемирие — один вопрос в её голове стоял особенно остро:       — Какая услуга тебе нужна?