"Т" Значит "Твёрдо"

Миномёты забросили два сапёрных заряда на ту сторону, за холм. Вессеты варили к железным понтонам стойки с роликами и рычажными зажимами. Обсудив действие системы, Ованес, Влад, Павшинская и Далма пришли к выводу, что трос должен быть закольцован и двигаться постоянно в одну сторону. Левый к левому берегу, правый — к правому. Куда тебе надо, с той стороны и зажимаешься, а противоположные ролики просто катятся по тросу свободно. Поэтому пять понтонов тут не нужны, а надо всего два. Основной и запасной. И лучше не просто приварить стойки к бортам, а сделать из них нечто вроде корзины, охватывающей понтон снизу и с боков — всё-таки немалый вес принять придётся. Чтобы перевезти на тот берег материал для опоры и инструмент с рабочими, снова решили применить «дырыжабл», но теперь готовили для него шнуры с карабинами для наброса на неподвижный пока трос и этакую хваталку чтобы перетягивать понтон вручную. В 14:30 подошёл 538-й и развернул полевую кухню. Обед был в принципе готов, осталось догреть. — Здравия желаю, — Ион бросил руку к шлему. — Ой, добралися, — Павшинская опять широко улыбнулась. — Наконец-то, детки мои. К вечеру закончим и испытаем. А уж завтра с утра начнём переправу, а то потом нас станет слишком тут много. — Может, объединим запасы? — любезно предложил Аташев. — Вы-то не готовили. — Да мы уж как-нибудь, — заскромничала Павшинская. — Что там у вас? — Так называемый борщ. — Это свекольник, что ли, с капустой? — Раньше и я считал, что это свекольник с капустой и кусочком жира, а оказалось мы готовим совсем не его. — Ай, дарагой, — заинтересовался Симоньянц. — Можна адын ложечка? Папробоват. Пробу принесли в основание башни. Повар раздал три тарелки — Владу, Иону и Ованесу. Первые два снимали пробу по традиции. Комэска снимал пробу с каждого блюда для эскадрона, а вот для комбата никаких установок не было, ведь в составе драгунских бригад давно не существовало батальонов, как таковых. Влад для себя решил, что будет снимать пробу в обед поочерёдно в каждом эскадроне, насколько позволит обстановка. — Ай! — завопил арцахианец. — Повара мнэ! Я его пахыщау! — Э, нет, — возразил Ион. — Доктор у нас один, нам его жаль. — Ион Васылыч, дарагой, пуст научыт! Сто рублёв за рэцэпт! — Это можно. После такой бурной рекомендации командир инженеров выбросила белый флаг и велела собирать людей на обед. Вайага увёл своих обедать в верхние этажи странного дома, а люди расселись кто по машинам, а кто в полупустом гараже форта. Охранению обед повезли Афанасьев и Петренко на «каймане». — Ион, надо выставить машины в охранение, а то, видишь, с какого-то перепугу кривокрыл объявился, — сказал Влад. — Чёрт-те что, — буркнул Аташев. — Они же зимой не появляются. — Не появлялись. — А что изменилось? — Баски с дружками свалили, жрать некого. — Мэйби, командир. Уваров видел лис, они не ушли на зиму. — Вот блин-компот. — Жаль мальчишку, — неожиданно сказала командир крановщиков Верка. — Хорошенький такой, прямо ангел. — Самое поганое, уж ангелу-то простительно, он новобранец. А вот как Макс накосячил — не в сказке сказать, за три дня не обругать, — бросил Стахов. Оршан-старший неподалёку тяжко вздохнул. Он переживал за сына. — А что такое? — поднял бровь Ион. — Я тебе после скажу, это не к столу. — Расслабились, — догадался Ион. — Имянно, Ионушка, имянно. — Ну что же, болота учат. Влад доел второе и поднялся: — Пойду в свою колымагу, Ион, пока не стемнело. Хочу дрон погонять, глянуть что там за горой. Приготовь капральство, первым будет переправляться оно — в охранение. Второе — после инженерной команды. Дай бог, закончим и перетащим туда машины. В порядке испытаний. Будет ребятам где отсидеться ночью. — Давай вернём их назад, — возразил Ион. — Стрёмно бросать, мы же даже на помощь не сможем прийти. — Значит, туда надо перебросить людей по максимуму. Не дай бог ночью какой ухарь спилит опору. Правило насчёт местных знаешь? — Да знаю, знаю! — поморщился Ион. — Ты их не видишь, а они есть. — Паганый народ! — поддержал Влада Ованес. — Всо пыздат! Всо! — Лейтенант, вы у меня сейчас ложкой по лбу огребёте, — бросила Павшинская. — Приличные люди зашли, а вы матом, как докер, кроете. — Ай, прасты, Олга Ныколавна, нэ удэржал беса. Но вэд шунтат! — А вы где базировались, Ольга Николаевна? — спросил Ион. — Форт «Ольхов», неподалёку от Елецкого. — А, ну да, елецкие ребята — они такие. От них Веня — начальник станции — рыдал кровавыми слезами. У них там, понимаете ли, почтенный промысел имеется — поезда грабить. — Ничего удивительного, — Влад поморщился. — Елецкое в секторе Ольгерда, там гуляй, рванина, от рубля и выше. Никакой власти нет, кроме как на посёлке. — Там и в посёлке худо, — вздохнула Вера. — Год назад пристава зарезали, а вот недавно — урядника, Марфу Ефимовну, нашли в колодце. — Бардак! — зло выдохнул Влад и натянул куртку. — Нас там не было, командир, — задумчиво крутанул головой Аташев. — Я ща доложу Рязанову. Это уже за гранью — полицию топить. Калачёва и его… — Влад замялся, подыскивая приличное слово. — …уродов повесить мало. — Нервный ты стал, командир. Пойдём, погуляем до машины, — Ион промокнул губы одноразовой салфеткой.

***

Они шли по широченным следам от «каймана». Винтоходы всегда плохо держали курс, рыская туда-сюда. Поэтому канавы в снегу вышли знатные. До ближайшего «крокодила», в котором слабо светились окошки БО, оставалось шагов сто, когда Ион неожиданно резко и грубо толкнул Влада в снег на берегу. Обер-ротмистр обнял дерево и развернулся, группируясь. Но Ион невиданным ловким приёмом закрутил ему руку в плече и прижал спиной к гладкому стволу. — Рассказывай, — мрачно сказал террианец. — Всё. — Ион, ты с глузду съехал? — Влад попытался вывернуться, но плечо отозвалось такой болью, что в глазах потемнело. — Тебе что Король сказал? Прошлое — прошлому, а у тебя в глазах плещется злое и больное. Так… ты зачем тогда в район Ольгерда катал? — Ион, это… ну… долгая история. — Исповедуйся, сын мой. Не то по всей морде перекрещу и хоть в цугу, хоть в гроб. Но не дам губить ни людей, ни себя. И Влад рассказал ему всё. От обеда у наместника до приключения с вытащенным акумом в Рамидии. Умолчал лишь о признании Женьки. Друг, всё-таки. Уж какой есть, а друг. Нечего Иону ведать о позорной его склонности. Ион отпустил Влада, отступил на шаг, проваливаясь в снег, и скрестил руки на груди. — Тебе никогда не говорили, что ты умный, а такой дурак? Влад вздохнул: — Черемшин как-то раз. — Мудрый дядя Череп! — с горечью начал Ион. — Владик, ты нам нужен. Ты сестре своей нужен, племяшам, мне, Афоне, пацанам с эскадрона. Ты им веру дал, Влад. Веру в то, что даже со штрафными могут говорить по-человечески. Что они не одни на этой земле. — Ион глубоко втянул в себя воздух. — Ты нужен нам живым, усёк? Ты зря отверг Господа, Влад. Попы — суки, согласен, особенно ваши. Но Господь тут причём? А ведь он тебя хранит для чего-то, вытягивает из самых лап сатаны в последний момент. Так может, вот для того, чтобы ты самых безнадёжно отчаявшихся на ноги ставил, надежду давал? Ты дал своим работягам не тупо прибавку и лепильник, ты дал им вкус к жизни, балда. Надежду на лучшее будущее. Спейсеры або кого честным не назовут, у них строго. А ты, оказывается, и у них в авторитете. Это немыслимо, Владик. Для несчастного штрафного ротмистра оказаться авторитетом для спейсеров. Ты точно отмеченный, друг. Так живи, живи, плис. Хочешь, на колени встану? Только живи и выбрось прошлое. От того, что ты пристрелишь Бодэ, Адашьяна, Ишутова, не изменится ровным счётом ничего для тебя. А для нас — да. Не будет тебя. Сотрут даже память о тебе, запретят упоминать. Никакой могилы — серый дымок в электролизной камере. И рухнут сердца, Влад. Души умрут. Ты душа эскадрона, идиот. Ты его цемент. Мне до этого, как до Ханьцзы раком. Влад поднял щиток и утёр глаза шершавым рукавом. — Они растлили Макса, Ион. — Макса фон Беллергаузена? — Да. С Тихоном мы не были особо дружны, а вот Макс был в компании самый младший. Они сломали ему душу и мозг, Ион. Он… он любил меня… вот так. — С чего ты взял? — осведомился Аташев. — Он что, был твоим парнем? Говори, мы одни. Опыт с парнем — не позор, Влад. Ничего такого в этом нет, поверь. Мы живём в мире, где ваше мракобесие — идиотизм. Я ничего никому не расскажу, клянусь. Вы были любовниками? — Нет, — Влад отвёл глаза. Ему было жутко и стыдно. Всю жизнь его учили, что однополая связь — мерзость, которой нет прощения. Но Иону он доверял. — Я… Я был с Лёшей Бодэ, Ион. Аташев тихо засвистел: — Круто забираешь, сенс. Круто. Но, судя по развитию событий, он тебя бросил, а сам понёсся на Терру. — Да, — выдавил Владислав, рассматривая развороченный снег под сапогами. — Брось, брось и всё. Юность безрассудна, Влад. Ни черта страшного. Ты нормальный. Всё хорошо, Влад, поверь. Случается. Но с чего ты решил, что Макс в тебя влюбился? — Виц-император, Игорь Серебрянский, рассказал. Он поднялся из КР, Ион. У него в руках оказался приват-дайри Максима, который тот вёл все эти годы. — Ты читал его? — Нет. Игорь сказал. Аташев выпустил воздух сквозь сжатые зубы: — Ты считаешь его другом? Честно? — Единственный мой друг с тех лет, Ион, это Женька. А остальные… — Влад склонил голову набок, — …они не пошевелились, чтобы меня спасти. Ни один. Хотя Игорь-то как раз мог. И, может быть, Рубен. Но Игорь предпочёл сбежать в имение, а Рубен радостно помчался в Арцах, в коммерческое, раз уж мимо его задницы пуля пролетела. Женькин отец — единственный, кто навестил меня в тюрьме и пытался договориться с председателем Трибунала. Женёк, правда, про это не знает до сих пор. Но князьям Градским я благодарен за попытку. — Тогда вот что, Влад. Серебрянский точно обманул тебя один раз. Почему не два? Он сыграл именно на твоём инстинкте защиты слабых, на чувстве вины, которой не было! — террианец с размаху врезал кулаком в мощной перчатке по стволу над головой командира. — А если… — начал Влад. — Не если! Ты с Максимом хоть целовался? — Э-э-э, разок. По приколу. На спор, — Влад не знал, куда глаза деть. — Бухали вместе? — Пару раз, но не вусмерть. Коктейль в клубешнике, максимум. — Наедине оставались? — Нет. — Сколько тебе было? — Хм… двадцать три. — А ему? — Пятнадцать. — А этим, ласковым? — М-м-м… ща… погоди… Так, Андро сейчас около сорока, а тогда значит было лет двадцать пять, а Тиш был моложе, лет… девятнадцати, точно. — Какое у тебя было звание в Легионе? — продолжал давить Аташев. — Легион-лейтенант. Должность — командир полубатареи тяжёлых САУ. — Ах, ты, значит, пушкарь, — протянул Ион. — Так, награды были? — Медаль за Нойе-Кёльн и «Алое Сердце». — Ох, и дурак ты, друже и командире! — в сердцах выдал ротмистр. — Макс из семьи военных. В тебе он видел не великовозрастного дружка, а лейта артиллерии Легиона, прошедшего маленькую, но войну. Героя с орденом «Алого Сердца», которое дают за спасение камрадов в безнадёжной ситуации. Так? Я ничего не спутал в имперских орденах? — Ну… да, — Влад кусал губы. — Нуда, — передразнил Ион. — Ты его носил? — Планку на мундире, конечно. По статуту положено. — Всё! — сказал, как пальнул, ротмистр. — Серебрянский тебе сто процентов солгал. Солгал, чтобы получить верного пса. Цепного. Злого на весь мир. Потерявшего опору под ногами и связь с Господом. И, прежде всего, страшно злого на мешающего его покровителю-наследнику камергера барона Бодэ. Ишутов — мелкая сошка, разменная монета для них обоих. Вот на Бодэ он тебя и натаскивал, Влад! Видимо, знал и то, что Бодэ, гадина такая, тебя предал. — А Серёга Рокотов спустил Женю на Адашьянов, которых Серебрянский — почему, хрен знает — тоже в живых видеть не хочет. И оба они водят вас за нос. Гладят за ушками и водят. Женя не оправдал надежды, не того убрал. Иначе всю эту тягомотину с тем, что его якобы сам виц не мог вытащить из тюрьмы, не объяснишь. И публичный Трибунал — тоже. А ты измучил себя, да ещё веришь сказкам Рока, будто это из-за тебя Градского хотят разодрать на клочья в угоду толпе! Вицу заткнуть пасть газетчикам — раз плюнуть! — Ион уже орал. — Прошлое — вон, Влад! Прошлое — вон! — Серёга же наш брат-драгун, — Стахов тоскливо смотрел в небо. — Да хрен там, — Аташев сплюнул в сугроб. — Он каэрщик, хитрая лиса. Может, когда-нибудь всё и прояснится, но это уже не при нашей жизни. Такие узлы столетиями развязываются. Брось, друг. Ты не виновен ни в чём. А вот к виц-императору теперь счёт у меня. И к Серёженьке Рокотову — тоже, — Ион вздохнул. — Хрен на них — и всё. Мы будем служить Рубиду, Влад. Людям Рубида. Ты им нужен. А в кубло рамидское нам с тобой лезть нечего. Пусть змеи жрут друг друга сами. — Женьку бы спасти. — Будем ворошить траблы по мере поступления. Кстати, знаешь кто в последний момент приехал и попросился к нам? — Откуда ж? — горько усмехнулся Стахов. Он чувствовал себя так, словно обнажился перед Ионом. Содрал с себя не куртку, не майку, а кожу. Вывернул пылающее острой перечной болью нутро. Ледяной ветер вырвал остатки перца, но облёк сердце льдом холодного одиночества. — Руслан Неметшин, радист, спейсер. Так вот, он, друже, по-тихому сварганил машинку, которая позволит нам следить за новостями внешнего мира. Очень умный парнишка. И тебя, командир, боготворит. Без вранья. Он тебе привет передаёт. От Джона Дакуорта. Ты, случаем, не знаешь, кто это? — прищурился Ион. — Знаю, — буркнул Владислав. — Консул спейсеров. — Они тебя не оставляют, Влад. И это ценно. Вот и не разочаровывай ни их, ни нас. Пожалуйста.