"Т" Значит "Твёрдо"

К вечеру переправа была готова. На завтра решили соорудить из ледяных кирпичей будку для мотора. Кирпичи из снега, периодически поливая их водой, лепили в самодельных формах люди той самой Ленки-мелкой заразы. Командир четвёртого взвода, она, как обычно у драгун и водится, отвечала за технику эскадрона. — До весны простоит, — пожала плечами Розалия. — А потом или заедем, или кто тут будет паромщиком, сам сделает покрепче. — Некий Попов из 503-го, — сказал Влад. — Не знаю такого. Посмотрим. Прожектора форта били далеко, ощупывая пространство вплоть до стоящей на горушке новенькой вышки. Она тоже была похоже на «А», только на «А» в квадрате. Инженеры соорудили некое подобие хребта пирамиды, а горизонтальный блок разместили в середине конструкции, да ещё долго центровали его, сверяясь с показаниями динамометров на временных оттяжках. Обратно «дырыжабл» поехал уже при помощи мотора. По примерной прикидке скорость составила около трёх вёрст в час — переправа заняла пять минут двадцать секунд, считая от начала движения и до конца. — Приемлемо, — одобрил Камов. Лейтенант преобразился на полевом выходе, почуял себя в своей тарелке. Он заявил, что, судя по съёмкам с дрона, местность напоминает «край Дизера, где ещё есть трава и холмы». Жаль, не разберёшь, что там под снегом. — Надо чтобы впереди каждой колонны летел дрон с эхолотом. — Зачем, Юра? — изумился Ион. — В пустыне снега почти не бывает, зато зимой сильные дожди иной раз заливают низины, кратеры их там зовут, сантимов на тридцать-сорок. Вода мутная, в ней ничего не видно. Совсем как в снегу. Так бывало, что «кроки» проваливались в расселины или просто хорошо так налетали на что-нибудь под водой. — Точно! — поддержала лейтенанта Розалия. — Да что в Дизер ходить? Возле Шумякино однажды зимой заезжий дурик провалился в болото — и с концами. Срезать решил по снежку, не подумавши, что места не знает. Так и не нашли ничего, кроме провала. — Влад, а помнишь карта у тебя была старинная? — напомнил Ион. Он теперь постоянно тормошил обер-ротмистра, втягивая в обсуждения, обходы постов, съёмку местности. «Чтобы голову проветрить, благородный рыцарь». — Так она и сейчас в наруче. — О! Господин Вайага? — Ка-а-амр-р-р-а-ад, — поправил ящер. — Камрад Вайага, найдётся у вас большое помещение, чтобы собрать всех, кроме дозорных, и показать что-то на веллмоне? — В на-а-ату-ур-р-ре, бр-р-ра-ат — др-ра-а-агун. Ион широко улыбнулся. Атмосфера начинала складываться. Правда, неясно ещё было, как поведут себя Дарин и Бекасова. В Лашевском-то Ион был уверен. Люди и вессеты расселись вперемешку в длинном зале на втором этаже. Кстати, Вера высказала предположение насчёт назначения здания: — Ребята, да это же театр был! — А что это такое театр? — спросила её Наира, арцахианка средних лет. У Павшинской она занималась планомерными съёмками. — Разве в Арцахе нет театров? — удивилась Вера. — Адын. В сталыцэ, — заявил Ованес. — А Наира у нас из Сэвана, это очэн далэко. — Да, что это такое, театр? — Веру окружили драгуны как её, так и ионова эскадрона. — Расскажи, сестричка, — попросил Кирилл Иванцов из разведчиков 538-го, бывший у своих ребят в авторитете. — А ну, ша! — он взмахнул рукой, привлекая внимание и призывая к тишине. — Ну, наверное, все видели бродячий цирк? — Конечно! Бродячие труппы актёров ездили по Рубиду обычно осенью, когда урожай убран, продан или сложен, селяне хотят передохнуть, развеяться после тяжёлой страды. Пара-тройка человек на машине с голопроектором приезжали в сёла или на хутор, чей хозяин не возражал против сборища соседей, и показывали всякие фокусы, жонглирование, популярное «глотание огня», гадали желающим на «колесе судьбы» или картах Таро, цветных камушках с Перы, перьях птиц. Бывали умельцы читать по ладони. На проекторе представляли новинки киноискусства или наоборот — старые ленты, до которых охоче старшее поколение. Вот так и подрабатывали, и практиковались студенты всяких Академий Искусства. — Цирк обычно в конце показывает ролик, ага? — А как же! — Представь, если бы они сами переодевались в костюмы и показывали бы вживую на сцене. Обстановку — условно, рисунками сзади, голограммами теми же. Только людей надо больше. — А-а-а, кино вживую и условно? Прикол! — восхитился Кирилл. — Хм, други, было бы интерес глянуть, — заметили из гущи хамелеоновых курток. — Театр — это очень старинная штука. Люди так показывали разные истории ещё две тысячи лет назад, когда и техники не было, — пояснила Вера. — Во дают! — присвистнул ещё кто-то. — А чё? — заметил Оршан-старший. — Кина нет, сети нет, книг бумажных и тех, небось, нет. Вкалывай да вкалывай. Этак прихворит. Вот и придумали играть в других, кэш опять же. — Верка! Бесстыдница! — заорала Павшинская. — Опять кобелей к себе тянешь! А ну разошлись. Слу-у-уша-ай! — Э, ныкакая она нэ бесстыдныца, — проворчал Ованес. — Она сэба бэрэжэт, да! Очэн порядочный дэвушк. И хорошый унтэр.

***

Владислав спроецировал старинную карту на большую, чуть вогнутую стену в торце. Народ загудел, зашипел. В задних рядах привстали, замелькали бинокли. — Карта эта неточная, туристическая, — объяснял обер-ротмистр, сидя под стеной на толстом мате. Акустика зала неплохо разносила его слова. — Я случайно нашёл её в руинах, когда мы гоняли артефов. Из хабара выпала. — Или не выпала, — прошептал под нос Ликин. Нечаев дружески толкнул его в бок. — Но основные посёлки на ней обозначены, даже виды можно смотреть. Не везде, правда. Мы идём вот сюда, на запад, между двух вот этих здоровых то ли озёр, то ли болот. Придётся пересечь полуостров наискось. Я предлагал комбригу перекинуть нас ховерами с Рокограда прямо на побережье, но первая отказалась давать свои машины. Заняты, типа, чем-то там. Предлагаю: идём на север, на Удачный, — Влад лазером указал на чёрную точку посёлка. — Оттуда — на Ситру. Потом снова к северу. Так мы обойдём большие реки, чтобы снова не мучиться с переправой. — Владьслав Георгич, — Павшинская подняла руку. — Вы-то переправитесь через мелкие, а мне, старухе, как быть? Краны вообще не плавучи, универсалы — чисто условно. — Взгляните, госпожа ротмистр, тут северней Ситры есть возможность пройти зигзагом и обойти мелкие речки. А после по берегу выйти на место. — Это если карта не врёт. Сами сказали — она сувенирная. — Но артефы её зачем-то прихватили. — А! Не факт, что они её тоже не откопали. Это ведь за старину продать можно. Карта на чём была? — На флешке. — Это что такое? — Коробочка с разъёмом прямоугольным. Старинный вариант инфокристалла. Съёмный диск ещё называли. — Как же вы его раскурожили? — Умелец у меня есть, он нас догонит. Борис Игоревич Валентинов, лучший в мире астромеханик. Он и придумал, как снять инфу с этого раритета. — У нас теперь есть не меньший умелец, — объявил Ион. — Неметшин! Идите сюда. Комбинезон Руслану подбирали второпях, и он в нём просто тонул. Лейтенант вышел вперёд: — Здравия желаю, господин обер-ротмистр. — Здравия, Руслан, — несколько настороженно отозвался Стахов. — Ну тебя и обрядили. В том же чине перевели? — Так точно, господин обер-ротмистр. — Отвыкай, детка, от такточничанья, — сказала Павшинская. — У драгунов-то так не принято. Господа-а… так точно… Пока такточничать будешь — нупырь высосет. Эк тебя одели-то, оглоеды. Ну ничего, подберём тебе за вечер наряд в размер, а то не комвзвода, а чучело лесное, прости господи. — Куда ты Руслана назначил, Ион? — спросил Влад. — Тебе в машину вместо Норина. Хватит раскомплектовывать взводы. Схватил двух из четвёртого, одного с первого — хорош. Ставить Руслана на взвод — ну никак, ребята его не знают, а ты и сам ведаешь какие они у нас… дракончики зубастенькие. Без обид, Руслан? — Без обид, — твёрдо ответил лейтенант. — Отбой! — велел Стахов и вырубил проекцию. — Народ устал, а лёгких дней нам не видать минимум до весны. 27 января 2389-го года Альмарак Хларау Берег Златы-реки Утро встретило эскадроны неожиданным потеплением. Минус десять — это нормально. Пошёл, правда, лёгкий снежок, а тучи затянули небо до горизонта. Завтракали рационами из запасов форта, всё равно всё в «кайманы» Вайаги не лезло. У 539-го были только «кайманы» и два тягача на танковом шасси. Далма объяснил это тем, что вессетам колёсная техника не даётся. У них просто её нет. Только несамоходные прицепы или ручные тележки. И то — вессианское колесо сделано по-другому, обод у него в середине круга толстых спиц, а концы сделаны как полукруглые лапки или когти. Далма показал картинку на ткани — по синей дороге между блеклых лугов едет нечто вроде коляски, запряжённой низким таксоподобным ящером. В коляске сидят два больших вессета и два маленьких в вычурных нарядах с огромными воротниками. — Это копия картины рисовальщицы Шеальны Ласас Реангарату, нарисована кругов триста назад. Называется «Путешествие семьи». — Далма, так у вас тоже есть различие полов? — спросила Роза, уписывая нечто вроде салата. — Разумеется, — с достоинством ответил сержант. — Оно есть у всех приличных рас. Далма говорил по-славянски вообще без акцента. Стахов начал подозревать, что «квадрант» вовсе не отряд наёмников, а либо разведгруппа, либо этнографическая экспедиция Весса. — А как отличить вессета-мужчину от вессета-дамы? Внешне, при встрече? — По имени, например. Или по оттенку чешуи, — Далма вытянул из рукава свою лапу, показывая чешуйчатое запястье. — Смотрите, мои чешуйки не жёлтые, как у Вайаги, а синие. Бывают ещё серые у мужчин и зелёные у женщин. Иногда, очень редко, бывают красно-золотого цвета — только у девочек. Это значит, что дитя отмечено матерью-Вессой. Ласас была красно-золотой. И ещё у нас в имени нет короткого звука, похожего на ваше и-краткое. — Так вы — дама, Далма? — чуть не подавилась салатиком Розалия. — А что? — вессетка сыграла хвостом по полу целый танец. — Нельзя? — и показала два тонких зубика.

***

Первым на терру инкогнита, как выразился начитанный Ефимов, ещё вчера высадился 538-й эскадрон для охраны вышки. Два капральства из первого взвода всю ночь дежурили в машинах посменно, но никакого шевеления окрест не отметили. Куда делся напарник кривокрыла осталось неизвестным. Ещё до рассвета, под белым светом прожекторов, кран поднял понтон и люди Николая при помощи оттяжек поставили ролики на тросы. Началась погрузка. На понтон вставал один «крок» с прицепом и два амфоцикла, больше не лезло. На башне урчал мотор, выбрасывая в небо столб дыма. К нему приделали добавочные глушители, не то вой старой турбины уши резал. Конструкция получилась сюрреалистическая, но рабочая. 533-й возводил вокруг ледяную хижину при помощи воды и порошкового строительного клея. К девяти часам утра с грехом пополам переправился и развернулся на левом берегу 538-й эскадрон. Кто-то выкупался, кто-то палец прищемил, но ничего серьёзного. Наблюдатели подняли по дрону от каждого взвода и пустили их вперёд и в стороны на десять вёрст — пробить эхолотами снег, наметить дорогу. Стахов рвался на тот берег, но его мягко, ненавязчиво отвлекали мелкими делами. «Крок» № 300 стоял у башни, Мелешко с Протасовым неторопливо меняли жёваные пласторезиновые уплотнители дверок на выданные вессетом по имени Жайгар войлочные шнуры квадратного сечения. Шнуры были толстые, в пазы заходили с трудом. — Ничего, держаться лучше будут, — ворчал Мелешко, уминая войлок отвёрткой. — Витька, прижми. Куда я тюбик сунул? А, вот, — и струйка клея лилась на дно паза. Вздымая фонтаны снега, подкатил санитарный вездеход. Из кабины выскочил механик и подбежал к группе офицеров, среди которых был и Влад. — Господин обер-ротмистр, капрала Оршана в госпиталь сдали. — Как Ольшин? — полуобернулся Стахов. — Баско! Общий удар тела, ничего не поломал, — механик хлопнул себя по бронекуртке. — Вещь! Он с нами вернулся. Синячина во всю тушку и всех делов. Ну и голос сорвал. — Скажи, что он может занять своё место. — Там булгач на дороге, Владислав Георгиевич. — Что за булгач? — Какая-то тётка-ротмистр не хочет пропускать другой эскадрон и визжит, как горная ведьмовка. Я полем объезжал. — Детки, блин, с большими… органами, — досадливо бросил Влад. — Саблин, бери Кравцова и Ольшина, идите вот туда, в коричневую дверь. Поедите — и на понтон. Твой эскадрон уже переправился. — Есть, — механик побежал к своей машине. — Ольга Николаевна, бога ради, одолжите какую-нибудь машину пошустрей. Поеду разруливать. — Бекасиха давно лопату по башке просила. Розка, дай Георгиевичу уник, они ходчей.

***

Универсал представлял из себя тупорылую широкую машину на гусеничном танковом шасси. За просторной кабиной начинался кузов. В нём прятались различные строительные приспособления — экскаваторные ковши, отбойник, бурильная установка, установка для выплавки пластоформ, манипулятор и вышка с люлькой. Впереди был установлен мощный отвал. Механик Иван, средних лет дядька в грязной камуфляге, так дал с места, что Стахов чуть не выгнулся спиной. Качало в унике неслабо, но и через лес он шёл, вообще не разбирая, где пробитая колея, а где заросли. Обошли маленький форт «Царёва Могила», построенный по уму — несколько пластоброневых капониров за земляным валом вокруг, с двумя рядами колючей проволоки и смотровыми вышками на крышах. В середине — жилое здание в два этажа со скошенными под рациональным углом стенами. Во дворе форта формировалась колонна. Дарин не спал. Вырвались на низины, пошли болота, дорога крутила. Поворачивал уник грубовато, рывками. Его манёвры напомнили Стахову марш на САУ, которыми он когда-то командовал. Обер-ротмистр сказал об этом Ивану, не вдаваясь в подробности, конечно. — А, так вы, значит, вашбродь, артиллерия! Баско дело! Бог войны, — кивнул механик и двинул вперёд левый рычаг на пульте. В унике не было сенсорного руля, он управлялся двумя рычагами и тремя педалями. На рычагах были ещё маленькие рычажки сверху, которые мех жал пальцами. Следя за его действиями, Влад с удивлением догадался — ручная коробка передач! Ну ничего себе древности «Новоелец» применяет!

***

Две колонны пересеклись на развилке перед речкой, скорее, ручьём. Лашевский шёл вдоль берега, а Бекасова рвала со стороны шоссе. Первая машина 535-го эскадрона успела повернуть на мостик, когда между ней и группой амфов вклинился головной «крок» 531-го. Между замерших машин стояла целая толпа народу. На середине перекрёстка, за вторым «кроком» 531-го, Бекасова, уперев руки в боки, тренировала глотку: — Я дама! Понял, болотная твоя башка! Дама! Ты — пропустить должен! — Да какая ты дама?! — не уступал ей Король. — Швабра крашеная! Вторашница-долборашница. Сидела там, манду чесала. Брысь с дороги, короли идут. — Короли! Нет, вы гляньте на них, девочки! Короли параши, рука заместо маши! С кашлюном по жизни, все мозги прокурил. Я на главной! — Это кто тебе сказал, что она главная, дура?! Главная на границе — рокада, а она — вот! Вот она, идиотка! — Лашевский тыкал пальцем себе под ноги. — Наберут по объявлению в школе проституток. — Чё?! — взвилась Бекасова. — Это кого ты шлюхой назвал, дрищ нечёсаный?! Начавшийся вполне корректно спор о праве на проезд за полчаса превратился в грязную свару. — А чё, не шлюха, что ли? Ну тогда — лесба. У тебя вон и парней почти нет, сплошные девки. Да ещё размазанные-намалёванные. Тьфу! — Лашевский смачно харкнул под ноги Бекасовой. — К Марьяше в бордель иди, там тебя за свою примут. — А ты… а ты… — сипела Анна, сжимая кулаки. — Дуй на болота! Засунься на кочку и сиди — не вякай! Угри тебя полюбят, во! Прям один в один! Длинный, тощий, скользкий и воняет! — У-у-у… — протянули в толпе 535-го, — …понеслась моча по трубам, браты. Зенки береги, девки в них когтями наперво лезут. — Да хоть воняю, зато не балласт, как ты! Небось, все машины помадой забиты. От тебя и твоих дур толку — ноль! Жопу грели на форту, в патрули не ходили. Да что уж взять?! Какая линия — такой и сорт! — Держите меня четверо, девчонки! Первосортный хам, вот ты кто! Невежа! Чучело! Тварь! Отрыжка свиная под соусом безмозгель! Морда сушё… — Прекратить! — Стахов плечом отшвырнул драгуна из группы поддержки Короля и руками раздвинул противников в стороны. — Всем, кроме ротмистров, на двадцать шагов назад! Живо!

***

— Ну, шандец, Король. Ну, шандец. И ты мне ещё лекции насчёт «спокойно, Вася», читал. От тётки-то я ещё ждал чего-то такого. Но ты, кореш, меня удивил, поздравляю. — Се-е-кун-н-дочку, — протянула Бекасова. — Это что значит, господин барон, ожидали? За кого вы меня держите? — За того, кем вы, ротмистр, и являетесь, — устало ответил Влад. — За ленивую хамку и продажную тварь. — Что-о-о?! — взвыла Бекасова. — Да кто вам дал право так обо мне говорить?! — Бекасова, — Влад скривил морду, будто тины объелся. — Вы ни черта не делали, сидя на форте. Вы не контролировали сектор. Вы, по сути, скидывали на соседей стаи олешков и лис. Вы ездили только на вызовы — почему? А потому, Бекасова, что вы, по полицейской привычке, ездили туда не бесплатно! — Кто вам сказал?! — оскалилась мегера. — Ваш гардероб и тени для век. Бекасова вытаращила глаза, а Лашевский взглянул на Влада с весёлым интересом. — Я тоже служил комэском, Бекасова. На жаловании шестьдесят один рупь и двадцать копеек. Вы штрафная, вам не дадут больше нижней ставки, — Влад скрестил руки на груди, брезгливо смотря на девицу. — У вас на лапках не берцы, не чуни, а фирменные унты от Маршанкина. Судя по вон той анаграмме золотой, ещё и авторские. Стоят такие лапты как катала среднего класса, то есть за пятьсот рублёв. Лашевский присвистнул. — Тени ваши переливаются, играют, — продолжал Влад. — Они так и называются: «Игривая девчонка». В Рубиде их не делают, это элегианская продукция. А у нас на Элегию торговое эмбарго уже лет сорок минимум. Вывод — ваши тени и, похоже, краска для волос — контрабанда. Мало того, что элегианская контрабанда в Хларау не идёт — нет спроса, так она и в Роко стоит, как крыло от аэра. Купить в Роко из-под полы и привезти сюда — очень дорого, мадам Бекасова. Где скромному ротмистру драгун взять на это деньги? Учтите, я тоже штрафной и знаю, что счета блокируются, как и связь с внешним миром. В Рокоземь вас не пустят, значит ездил кто-то иной. Вольняга. — Это подарок, — огрызнулась Бекасова. — Такие подарочки дарят либо в качестве свадебного, либо — взятки. И не трясите сиськами — бессмысленно, мне ваши ужимки и прыжки противны. Взятку вам могут дать разве что за невмешательство или силовую поддержку нехороших дел. Больше вы ничем не ценны. Да это и не суть важно. Что такое рубидская полиция, я знаю. По ходу, Бекасова, вы давно и прочно играете на кожаной флейте местным дуреварам. Больше тут левых гешефтов почти и нет. Так, короче. Отводите свой «крок» назад и валите в расположение. Из состава ОТГ я вас вывожу. Это моё безоговорочное право, — обер-ротмистр добавил металла в голос, уголок губ его подёргивался. — У меня хватает нервов, чтобы ещё гадать, не сосала ли некая Бекасова А-Е и басконский хер. Что-то больно дорогие подарунки даже для «Асфарма», они бы дешевле шлюху нашли. Рязанову о вашем отстранении доложу сам, не трудитесь. Лашевский, ход! — Стахов развернулся и зашагал к унику, показывая, что разговор окончен. — Бли-и-ин!!! Комбриг меня разма-а-ажет!!! — зарыдала Бекасова. — Сука! Тварь! — плаксиво орала она, раскачиваясь посреди дороги. — Ну почему ты в болоте не утонул, зараз-з-за-а-а! — Не повезло-с! Угри за родную кровиночку отчего-то не приняли! — Лашевский направился к своему эскадрону. — По машинам! — заорал он на подчинённых. Влад, проходя мимо «крока» из 531-го эска, стукнул в стекло: — Отходите назад и освобождайте дорогу. Быстро! — рявкнул он, заметив сомнение на лице женщины-механика за рулём. — Не то вон тем ковшом велю спихнуть! — Да щас, не нервуйте вы так, ваше благородие.

***

Вернувшись на берег во главе 535-го эскадрона, Стахов поведал остальным об изгнании бывшей полицейской. — Может, вернуть Аньку? — забеспокоилась Павшинская. — Дура-то она дура, но ни в жизнь никому не кланялась. — Тогда объясните мне её лапты ньюшные. Олдовые я бы ещё понял, а там с лого мастера позолота не сошла. — Ей жаных падарыл, — вырос перед Владом Ованес. — Кланус мамой. — Ого! Жених — вы? — Нэ-э-эт, дарагой, я старый савсэм для такой дэвушк. Дарын Сэмон. — Етить твою налево да за хвост! Умру я с вами! — Не надо, детка, — улыбнулась Павшинская. — Где мы ещё ястребка такого возьмём? Вот и Сёмушка на подходе, сейчас и узнаем. Семён Дарин подошёл тяжёлым шагом: — Господин обер-ротмистр… Хмурый Влад оборвал его взмахом руки. — Дарин, Анна Бекасова с вами обручена? — Да, — чуть растерялся парень. — Сапоги вы ей подарили? — И набор косметики тоже. Точнее, моя мама прислала. — Вы из богатой семьи? — Мой отец — главный штурман «Сюркуфа», суперлайнера. У него большое жалование. Мама — старший стюард. — «Сюркуф» — девять палуб восторга, — процитировала Роза явную рекламу. — Вот же зараза! — Стахов смотрел в небо. — Извиняться придётся. — А я не собираюсь! — вскинулся Лашевский. — Закон границы нарушила — получи и распишись! — Ярик, вы оба там устроили такое, такое… Вас обоих на работы в сортир сослать! Перед подчинёнными, хуже тех самых девок на молле! Какой там позывной у Анны? — Я её вызову, — спокойно сказал Дарин. — А о вас правду бают. Вы справедливый.

***

Присмиревшая Анна приняла извинения Стахова и — совсем покорно — головомойку от будущего мужа в освобождённой от экипажа командирской машине Дарина. — Аня, есть такое правило на первой линии, рокада — главная, — напоследок пояснил Семён. — Это местная магистраль. Но есть ещё одно — кто первым вошёл на перекрёсток, тот и идёт. Понимаешь, зачем? — Не-е-ет, — Бекасова осторожно поглядывала в сторону переправы, где под резкие команды офицеров и сержантов Короля шёл на тот берег 535-й. — Пока вы будете препираться и мешать друг другу, вы не успеете на помощь камрадам или мирняку. И не смей больше таких сцен устраивать, ты меня позоришь. — Ага, не буду, Сёмушка. Но какой хам, не представляешь! Я в полиции служила и то не слышала. — На этот счёт перволинейщики талантливые, Анюта. Ну всё, успокойся, пойдём, тут всех та-а-кой вкуснятиной юго-славянской угощают. На выход.

***

Наконец переправился Вайага. Оставленный форт грустно дымил на прощание трубами мотора. На правом берегу стояли четыре «крокодила» из взвода лейтенанта Попова, которому предстояло обживаться на новом месте. Понтон, зажав рычаг, отправили обратно, там его приняли люди из 503-го. — Господа ротмистры, соберите всех, — велел Влад и полез на крышу своего броневика. — Можете не строем, лишь бы поближе. Собралась огромная разномастная толпа. Сюрреализм усиливался хамелеоновыми камуфлягами, которые в толпе терялись в какой цвет окраситься. Народ смотрел на командира ОТГ с интересом. — Драгуны! — рявкнул Стахов, перекрикивая реку. — Слушай! Я обещал рассказать, какого чёрта нас сюда погнали! Так вот! Сотню лет назад недалеко отсюда были заводы «Стального Союза»! Они гнали сталь методом атомного полураспада! Когда сама структура руды переделывается без расплава и прочего! Я не спец! Мне так раскурожили! Ну неважно! — он заложил руки за спину и чуть отвёл назад плечи. — «Стальсоюз» был не лучше «Централ Металл»! Клал на работяг, платил копейки и жабил на всё, кроме аксайских кэшников! В конце концов эти штындели доигрались до такого бабаха, что накрыло всё Хларау с Дюнами! В момент взрыва в реакторах образовался синтрид! Только в тех, где за ради присадки использовали редкоземельные металлы! И вот этот чёртов синтрид и нашли пираты, когда втихую зашкерились у нас под носом! — Синт! — взметнулось слово в гуще. — У нас есть свой синт! — Пока нет, — осадил Влад восторги. — Пираты построили лабы, нашли учёных хренов с разных концов, кое-кто уже прохурил, что у них и свои есть. — Ах-хереть! — выдохнул кто-то. — Да! Они далеко не идиоты, хотя и полные отморозки! Так вот, драгуны, пираты смогли узнать технологию, но кэша на завод им не хватало. Тогда они полапатили к баскам и через них просунулись до короля Испании, на Терре, — орать уже не было сил, но это и не требовалось. Влад видел, как его слова пересказывают стоящим дальше. — Испанцы готовы были вскрыть сейф, а для надёги, чтобы не кинули, бросили сюда басконов, дали карт-бланш на захват. Они тут лет тридцать обживались, как у себя в сортире! И ещё бы жили, если бы их агент у меня под боком не перессал и не надавил косяка. И если бы один замечательный дядька, классный врач, не распознал во враче моего форта пирата. Всю шоблу отсюда вымели! Но остались лабы и технологии! Эти лабы сейчас ничьи, а должны быть… — Стахов набрал воздуху и рявкнул от души, — …нашими! Рубидскими! Мы идём их взять и сохранить до приезда наших спецов! Чтобы никакой штындель корявый по дури хутячьей их не разорил на свинарник и буху из пробирок не жрал! Чтобы баски не вернулись и не сшунтили их у нас из-под носа. И земля эта — наша! И её нам тоже надо! А за синтрид нас Империя обласкает так, что мы все жить станем по-людски. Арбайт! Кэш! Энергия дешёвая! Ф-ф-фух-х-х. Всё будет, народ. Но сейчас надо идти. Туда. И держать зубами вот эту букву «Т», — Стахов врубил карту и спроецировал голограмму слева от машин на фоне темнеющего неба. — Ион, начерти маршрут! Аташев лазерным стилом выписал намеченный маршрут красной линией. Жёлтой обвёл ареал расположения. — Ну что, готовы?! — крикнул Стахов. — Сарбим, не впервой! — заорал Ликин, стоящий почти у колеса «крокодила». — По маши-и-ина-ам! — завыл голос в отдалении. — Стройся в колонну! Марш через Сорокаречье начался.