"Т" Значит "Твёрдо"

Вылезши из тёплой духоты «крока», Стахов с наслаждением втянул морозный кусучий воздух. По встречной полосе, в обгон замершей колонны, надвигались огни — вперёд шли краны и понтон-машина на колёсах при поджатых под брюхо шнеках. Подошёл Ион, кутаясь в длинное чёрное пальто гражданского образца. — Теплее? — спросил Влад. — Ноги прикрывает. А у меня чего-то колени скрипят. — Штарошть не радошть, маражм не оргажм, — шамкая, съязвил Влад, не отрывая взгляд от прогала меж марусями. — Чего-то рано коленки пошли, Ион. — Промочился, видать, на Ведисе. — Там все промокли и не раз. — Вы же… — Ион подпустил в голос хоррора. — …мутанты. — Ну так, вот ща тентаклем дам пониже спины, коленки на место встанут. Инженерные машины прошли мимо них, тяжело отрыгивая белым дымом. — Доктор мазилку дал, — зевнул террианец. — Помогает. Вдоль дороги от головы колонны что-то замелькало, Ион обернулся, схватился за автомат, но тут же успокоился. — Вессет. Это была Далма. Вессетка перемещалась, как кенгуру, прижав передние лапы к груди. Даже удивительно, как ей удавалось прыгать в огромных разлапистых валенках. Хвост звонко щёлкал по дороге при каждом подскоке. Ружьё на груди раскачивалось на перевязи стволом вниз. На боку сержант тоже носила что-то вроде шпаги, но короче, чем у Вайаги. Влад начал подозревать, что шпага — элемент военной формы, чья длина зависит от ранга, как высота гребня на парадной каске у драгун. Кстати, парадки у Влада давно не было. — Пр-рриятного р-р-рассвета! — пожелала Далма. — Доброе утро, Далма, — приветливо отозвался Ион. — Далеко? — Вайага на-апр-равил глядеть след чужа-ака, — сержант помчалась дальше. — А ведь верно, вашбродь, — Мелешко вылез с молотком оббить трубу. — Гуски налево ушли за полверсты отсюдова. — Может, в объезд и ушли? — предположил Ион. Влад пожал плечами. Подошли Тимур и Артур. Сержант до сих пор смотрел, как побитый пёс. Ефимов же, дымя элреткой, скалился во все зубы. — Хорошо катим, господа. Аки по бульвару. — Ты, Ефимов, не расслабляйся, — заметил Ион. — Один вон уже расслабился до коновальни. — Странно, что пары не было, — заметил Афанасьев. Здоровенный сержант вышел из-за машины. — Они же семейственно живут. — Погибла тётка или ещё что, — пыхнул дымком Ефимов. — Сол баял, что он из-под обрыва вылез, — Артур перемялся с ноги на ногу. — Господин обер-ротмистр. — То-о-очно, — хлопнул себя по лбу Афоня. — Они же в пещерках под обрывами зимуют. Вода поднялась, он и вылез. — Потому и лисы не ушли, — предположил Влад. — Переплыть не могут. Эх, наворотили делов планщики! Драгуны рассыпались вокруг машин, разминаясь. Влад заметил, что примерно треть сечёт обстановку понизу и поверху. — Пацаны осваиваются. — Баско, — кивнул Афоня, сворачивая самокрутку. — Но фингалы ещё будут. — Купно, если только фингалы, — вздохнул Артур. — Привыкайте, сержант, — тоскливо произнёс Ион. — Это, чёрт его дери, Хларау. Потери, раны, безнадёга и водка. Кстати, господа, а не звякнуть ли нам стёклышком на удачу? — Единственное дельное предложение за последние пять минут, — оживился Влад и полез к поясу, где висели фляга и штык-нож, ножны которого использовались, как полевой стакан. — Вставайте в кружок, — заговорщицки произнёс ротмистр. — Нечего малышей дурному учить. — Руса надо позвать, — предложил Ефимов. — Да ну его. Спейсы на водку слабые. Товсь. Ион извлёк из-под пальто высокую бутыль. Народ протянул ножны, держа штыки в левых руках, на отлёте. — На удачу! — На неё, матушку, вся надёжа наша. Ух-х-х, хорошо пошла с морозцу, — Артур тряс головой. — Легче? — спросил Аташев. — Не казнись, Артур. А то будешь как командир, чуть не извёл себя в ноль. Бывает. — Видали могилы-то? — водка явно выбила из Артура половину Устава. — Жуть. Сколько ребят полегло! Тут, бают, самые тяжёлые бои шли. — Угу, — буркнул Афоня. — А эти гады и роют могилы. Мы у них значков басконских стрясли кучу. И нашивок. — Что за крапицы? — заинтересовался Ион. — Дык всякие, по специальности, ваше благородие. Стрелки там, танкисты, артиллерия, даже лётчицких чуток. — От уроды! — На полотянке бур был широкий и горелка. Вот так они и сверлят их. — На сук их и вся недолга, — разозлился Влад. — Дельно, командир, но я бы сначала поспрошал, — заметил Камов, возникнув из-за широкой спины Афони. — О, а тут без меня наливают. Ай-яй-яй, камрады. Ион тряхнул бутылью. — Поймал, юноша. Ну что, повтор? Ножны потянулись в круг. Рядом со скрежетом тормознул СГТ, идущий в хвост колонны. — Ну вы даёте, ваши благородия, — высунулась из распахнутой дверцы командир инженеров. — Анька с Сёмкой на красное налегают, а тут вовсю беленькую давят! Уж я на вас Вайагу напущу! Они страсть как водовку не жалуют. Зато пиво бочками хлещут. Мост готов, детки. Поехали. — Серёж, иди ляг. Я за тебя посижу, — предложил Влад. — Чую-чую дух свежайший, — захихикал гауссман, перебираясь назад, чтобы выдвинуть лежанку. — Но-но, драгун. Командир не бухает, командир нервы лечит. Владислав сел справа от механика, подстроил кресло и скомпоновал себе голку со своего моника и прицела орудия. Колонна начала двигаться. Решили сборный мост оставить на месте, только покрепче вбили костыли да повесили знак «10». — У нас осталось шесть штук, — проинформировала всех Павшинская. — Дай бог чтобы хватило. Мелешко шумно потянул носом: — Грамм триста приняли, вашбродь? — Двести. Полтораха на сам видел сколько. — Это не бухаровка, — бросил механик и выжал педаль газа. — Это баловство, Серёг. Для здравия пользительно. У нас в гараже мех был, дядя Гоша, так он полуторку в одну харю выдувал и до дому прямым курсом. Правда, как голос жёнин заслышит — всё. Стоп машина, я упал. Она его как-то на продоле окликнула, так сама всё на свете прокляла, пока до порогу допёрла. Протасов хохотнул. — А нечего лезть в налаженную систему, — протянул Ольшин, разуваясь, чтобы забраться в тёплый мешок. Колонна шла по лесу, слева показалась горная цепь, подсвеченная тёмно-красным — начинался рассвет. — Во, развиднеется скоро, — дрон-пилот сдвинул джойстик чуть вперёд. — Ещё городок, вашбродь. — Две версты на норд-ист. — Сильно порушен? — Влад пальцем выдернул картинку. — Ты зырь-ка, дома почти целые, только окон нет. — Больше на деревеньку смахивает. А вот заправка была, видите крышу? В кадр вплыла характерная чёрная крыша-навес посреди сугробов. — Да, Витя. Кстати, а чего это она чистая? — Точно, обметал кто-то, — заметил Руслан. — Мэйби, ночуют на ней, — предположил Мелешко, тормозя перед мостом. — Палатку там ставят и хр-р-р-р. — Заметь точку, Вить, — велел Влад. — Отметил. Вон лестница стоит сбоку. — Обжились, твари, — зло произнёс Стахов. — Это гробозоры, пацаны. — К-кто? — Мелешко чуть зигзаг не заложил. — Могилы грабят. Афоня с них солдатские значки вытряс. Басконские. — От падлы! — крякнул механик. — В обед допросим — и к стенке, — решил Стахов. — Нечего всякую пакость плодить. Хуже, пожалуй, разве что клонлеггеры. — Это да, — согласился Руслан. — Опять переговариваются, Владислав, но далеко. Тот же канал. — Небось, наш подранок хелпу просит. — Нет, голоса женские. Но не разобрать. Вектор на норд-вест. — А-а-атлично, — протянул Влад. — А мы как раз туда и лапатим. Вот будет сукам сурприз. — Они три раза свалить успеют, — возразил Игорь. — Да пусть срываются. Я так кумечу, пацаны, по всем артефам бренч скачет, что тут мы. Вот они и рвут когти. — Зырьте. Вон гуски на дорогу вышли и слева начиркали, — указал Игорёк. — Вперёд нас дует, собака. Он пролом объезжал. — Ворон — Далме, Ворон — Далме! — Вайага посадил на связь Далму и Райангу, ещё одного вессета, говорившего по-славски чисто. Позывных вессеты не имели, обходясь именами. — Ворон, — Стахов расстегнул бушлат. — Наш небесный зрак видит врага! — Дайте картинку, Далма. — Догнали, — Ольшин приподнялся, заглядывая Владу через плечо. — Медленный. По дороге ползла странная машина, состоящая из синих с белым кубических секций на вынесенных в стороны гусеничных блоках. Судя по тому, что блоки были подвешены на штырях, гуски могли поворачиваться отдельно. — Да это же краулер! — воскликнул Руслан. — Настоящий краулер! Какой же он огромный, и вон пушки сдвоенные. Машина была больше СГТ. Ширина около пяти метров, длина — не меньше тридцати. БПЛА отошёл чуть правее и стали видны скошенные боковые стенки с мембранами, овальные окошки и округлый нос первой секции, утопленный под квадратную крышу. Полусфера на третьей секции крутанулась, плюнула огнём. Дронер вессетов резко убрал аппарат в сторону, со сбросом высоты. Плазменные капли ушли в небо. — Блин, с плазмерами, гад, — оценил Ольшин. — Генератор у него мощный. — Валет — Ворону! — рявкнул Стахов в рацию. — Валет, — Ион явно подрёмывал. — Враг на курсе ноль! Готовь ударник. — Есть, командир! Крупный? — Даю картинку. — Ух ты! — Плазмоганы на крыше, аккуратней. — Учи папку деток делать… Ефим — Вальту. — Ефим. Поднимаем дрон. — Молча-а-ание, — протянула Далма. — Он может слыхать. — Точно, — согласился Ион. В сторону съехали два «крока» из второго взвода. Пацаны посыпались с машин. Расчёты ставили длинные миномёты, бьющие на двадцать вёрст. Колонна снижала ход. Ракетная мина предсмертно взвыла в стволе и уже на высоте хлопнула реактивной струёй. Её двигатель врубался через триста метров после среза ствола, чтобы не выдавать позицию миномёта. На картинке с вессетского БПЛА слева впереди по курсу краулера повалилось дерево и взлетело облако снега. Из-под секций ударили дымовые струи в обе стороны. — Газует! — крикнул Мелешко. — Конечно, газует, — прохрипел Витька, лёжа животом на Ольшине. — Уразумел, тварь, что по нему бьют. Вторая мина легла на дорогу, полетели куски бетона и осколки. По стеклу краулера пошла трещина. Миномёты дали второй залп. На этот раз одна из мин сорвала гусеницу на средней секции, машина охромела и зарыскала, извиваясь, как придавленная змея. Гидроцилиндры потащили секцию вверх, ход краулера стал ровнее. — Прицел — шесть-два дробь три восемь пять три! — хрипел в рации голос Гладкова. Миномёты скрежетнули третий раз. — Накрытие! — крикнула Далма. Из первой и пятой секции ударило дымом, в сторону отлетело что-то короткое и тонкое. Над хвостом взвилось высокое синее пламя. — В газгольдер попали, — Руслан одной рукой опёрся о край койки, а другой вцепился в плечо Влада. — Тормозит. — Далма, штурмовых вперёд! — Есть! — азартно крикнула вессетка. В динамик было слышно, как щёлкает хвост. Четыре «кайма» рванули вперёд, давя подлесок вдоль шоссе. Ударный БПЛА Ефимова зайдя с хвоста, под прикрытием пожара, выпустил две ракеты. Одна попала в полусферу орудия, другая прошила среднюю секцию ближе к левому борту, и там что-то ахнуло так, что борт и крышу просто разорвало. С высоты было видно, как маленькие фигурки в балахонах посыпались из машины и помчались в лес, размахивая короткими автоматами. Краулер горел длинным чадящим костром. Последними спрыгнули из кабины два человека. И тут же попали под очередь гаусса, которая бросила их на бетон, как сломанных кукол. Вессеты десантировались через борта и скачками рванули за беглецами, держа ружья наперевес. Краулер горел и чадил всё гуще и гуще. — Колонна вперёд на три-пятьсот версты, — велел обер-ротмистр. — К горелому не приближаться. Гот — один! Машины тронулись, покручивая туда-сюда башенками гауссов. Уники пропустили бронетранспортёры вперёд. Перевалили через холм, съехали в низину и остановились. Водород и боезапас краулера, похоже, выгорели. Огонь лениво жрал останки машины, в небо уходил густой столб дыма. Стахов выскочил из БТРа и пошёл в голову, к нему присоединился Ион, а через полверсты — Вайага. С хвоста вдоль колонны нёсся короткий «крок», подпрыгивая на перекошенных плитах старинной дороги. — Ну всё. Пропадай моя телега, — весело сказал экс-кавалергард. — Если до того не чуяли, теперь вся округа скумекала. К ним подбежал Лашевский. — Фу-у-у, горелым мясом-то как смердит! — сморщился ротмистр и зажал нос грязным платком. — И пластиком, — заметил Влад, тоже морщась. Они не дошли до разбитой машины шагов двести. Мало ли что могло рвануть внутри. «Каймы» 539-го залезли подальше в лес. — А ещё как будто ссаными тряпками, — уточнил Камов, тоже не усидевший в «кроке». Вокруг них рассыпались парни из камовского взвода, держа наизготовку гаусс-карабины. — Бабушка — Ворону. — На связи Бабка ваша. — Спихните эту каракатицу с дороги и нагребите снег. Ещё в лесной пожар угодить не хватало. — Сейчас сотворим, детка. — А ты не хочешь обыскать машинку? — прогундел через тряпку Лашевский. — Там ещё долго будет жар, Король. А нам бы до точки-два дойти к полудню. Там и покумечим, что да как. Как уники уберут эту пакость, глянем на трупы и ходу. Глухо бухнуло в кабине, взлетел сноп искр. Из лесу потянулись вессеты. Их командир, Кайванса, подошёл к Вайаге и выдал длинную фразу, в которой повторилось дважды слово «пайсотт». Вайага отпустил лейтенанта взмахом лапы. — Мы не смо-о-осс дохнать, — объяснил он, скалясь и нервно играя хвостом. — Па-а-со-от ус-сли в белую во-оду. — Кто? — переспросил Стахов. — Па-айсотт, — пришёл на помощь командиру Райанга, серебряный капрал с огромной гривой, заплетённой в толстую косу. — Это такой народ с Матери-Вессы. — Какие-то они мелкие, — усомнился Ефимов. — Да, они малые, — согласился Райанга. — У них иная голова, и есть шерсть на лапах сверху. — Бродяжки! — воскликнул Ион. — Да-а, у ва-ас их так зо-овут. — Да маму их за хвост! Они же менталы, — Влад тяжело выдохнул под верхнюю губу. — Не было печали — черти накачали. Вессетам отчего-то стало весело. Они качались взад-вперёд на своих хвостах, свёрнутых полукольцом. Смех напоминал шум камушков, прыгающих по каменному склону. Подошла Далма, что-то спросила у Райанги и щёлкнула своим хвостищем. Вессеты встали на лапы, смех оборвался. — Это глупо и недостойно, смеяться над незнающим нас, — строго сказала она и повернулась к людям. — Видите ли, хвост наш — это очень хм-м… лично. Когда мужчина предлагает женщине любовь, он касается хвостом её хвоста. Согласная женщина обвивает его кончиком. — Вот блин, — пробормотал Влад, сообразив, как его любимая присказка звучит в ушах союзников. — Извините. — Мужчины — большие ребёнки, — хмуро сказал вессетка. — А тот народец, о котором они сказали, плохой. Это дикари, сующие везде ноздри. И ещё они могут сунуть коготь в голову. Это очень, очень несчастно!

***

«Уники» широкими отвалами сбросили разбитый краулер в кювет. Затем машины нагребли на него снежный вал, но внутри секций что-то тлело и жутко воняло. Осмотр убитых хумов ничего не дал. Крепкие мужчины средних лет с обветренной кожей в тёплой одежде рубидского пошива и комбинезонах рабочего образца. На ногах неизвестных были утеплённые рабочие ботинки с толстой подошвой. — Это камчады, — высказал предположение фон Кассен. — Шерстяные шапочки с гребешком вяжут только там. — Необязательно, — дёрнул плечом Ион. — Продаются такие по всему Рубиду. Другое дело — мало покупают. А так, в Аламыше видал, в молле. — Так, в снег их, и ход, — распорядился обер-ротмистр. — Время, камрады, время. К Ситре добрались лишь в три пополудни. Дорога стала хуже, некоторые плиты дыбились острыми сколами в небо, другие исчезли. Опять попалась группа разбитых танков и ТГТ. Похоже, это была колонна. По некоторым признакам, бедолаги попали под бомбардировку. Руслан ещё несколько раз ловил переговоры. Артефы вовсю передавали друг другу весть — идут драгуны, скогтили Сашку-дансера и кореша Соли. — А кто у него сейчас был? — спрашивала женщина. — Да хрен его знает, Свет, — отвечала другая. — С Дюн, бают, притаранил лошка. Ты шибче, подруга, шибче, не то и тебя закогтят. — Да скачу, как могу! Связь прервалась. Влад перекинул запись всем, кто сидел близко от границы, не исключая и Дарина. — Швыдко они прохурили, — ворчал Протасов. — Кого, чего. — По связи и вычислили, чей ком молчит. Или Соль им рассказал, — предположил Руслан. — Тут полно дам, вот что странно. — Местные тётки не уступают мужикам, — пояснил Влад. — Тем более, дело противное, но нехитрое. Поставил бур, подогрел землю и вперёд. Интересно, как они вынимают крапицы из могил? Разве что копали неглубоко. — Мэйби, хваталка какая, — пожал плечами Мелешко. Ольшин спал без задних лап. Городок выплыл из-за поворота. Двух- и трёхэтажные кирпичные домики грустно смотрели тёмными провалами окон. Кое-где и рамы сохранились. На улицах попадались пластиковые кузова сгнивших машин, проржавевшие ларьки, кривой светофор без верхнего светоблока. За Ситрой остановились в низине, стянулись в кольцо. Горы подступили совсем близко — руку протяни, и вот она цепь. Приказали обед, в машинах вскрывали рационы, доставали ложки. Влад велел в эскадронах выдать по стакану водки или по полбутылке вина. — Пьяница, — прокомментировала Ольга Николаевна. — Девки, доставай красного. — Зачистить бы город, — предложил Камов. — Хабара тут нема, Юра, — встрял докторский голос. — Усё до нас выгребли. — Да я не про хабар. — Ну и какой йолоп будет в минус двадцать сидеть в руинах? Был бы, уже бы твизом срисовали. — Точно, — опять сказал Ион. — Кстати, — Лашевский уже что-то ел. — Заметили странность, братцы? У нас посёлки с небоскрёбами, даже в Лютом фундамент от него есть. А тут всё низкое, как вчера строили. — Тут был ареал. Могли хозяева не дозволить, — лениво заметил Ион. — С хлобысту ли? — спросил Король. — В тучерез знаешь сколько штымпелей запихать можно? — Да чёрт их знает! — Ладно, ерунда всё это, — подвёл черту Влад. — Нехай учёные-хрены мочёные о том кумечат. После обеда час стоим. Ярик и Ион, мы идём допрашивать наших кротов. Остальным там нечего арбаить. — Почему это нечего?! — возмутилась Бекасова. — А потому, Лань, что от наших методов басконцы в штаны ложат, — грубовато ответил Ион. — Ха! Да я тоже на бутылку сажать умею. — Аня! — воскликнул на заднем плане Семён. — Как ты можешь? — Как бает аксай рубидской КаэР, — заметил Влад. — дерьмо в белых перчатках не убирают. — Вы что, с ним знакомы? — Дарин не поверил своим ушам. — С ним весь 538-й знаком, кто из старичков. И 535-й частично. — Ну не фига ж себе эскадрончик! — Ворон, а это кто? — спросил Король. — Серёгу Рокотова помнишь? — Серёгу? Сержанта твоего? Чутка помню. — Он уже штабр, Король. — Етит твою етиху маму! А чё ты в штабе не сидишь? — А Ворон себя ведёт плохо. Он же в душе Дикарь. Клюётся, каркает, — насмешливо пояснил Ион. — Гадит где попало. — Ну! Готовый бригадир из инспекции войск, — рассмеялся Семён. — Так он клюёт не тех, прицел сбит. Я готов, командир. — А давайте их качнём на добрый-злой! — предложила Аня. — Чур, я добрая, а то Сёмушка переживает. — Дело, — одобрил Влад. — Ща дожую и двинулись.

***

Пленников вывели Нечаев, Ликин и Афанасьев. Их поставили за внешним рядом машин, чтобы не видели те, кто ещё не огрубел, не промок насквозь болотной водой, не навидался ужасов, что выедали душу. Руслан хотел отправиться с Владом, но обер-ротмистр наглухо запретил лейтенанту «губить душу и травить голову». Подошла Анна, приполз — руки в карманы — Лашевский. Нос ротмистра был прямо алый, от Короля несло водкой за версту. Ион привалился к борту «каймана», косо поглядывая на бухого камрада. Молодой парень в забавной на морозе кожаной куртке и подбитых белым мехом кожаных штанах смотрел зло, скалился щербатой пастью. На голове его сидел шлем старого образца без щитка. На шее — белый щёгольский шарф с монограммой АД. Второй была девушка в белом полушубке мехом внутрь и толстых серых трульниках, заправленных в лохматые чуни. Малахайка с ушами явно великовата — она то и дело съезжала черноволосой девице на нос, та её откидывала рывком головы. На глаз свисала каштановая вьющаяся чёлка. — Что же вы их на улице? — вошла в роль Бекасова, жалостливо глядя на девицу. — Тут же холодно! Давайте хотя бы в «каймане». — Оне, барышня, ваше благородие, и так довольно на ногах у ребят насиделись в тепле, — прогудел Нечаев. — Будя! Парень сплюнул под ноги. — Имя? — Влад сложил руки на груди, исподлобья глядя на молодого человека. — Пулю подписать? Шурочкой мамка кликала. — Ты мне тут не крути мозга, не то помрёшь так, что покойники зарыдают. Александр? — Ну Деникин я! Усёк? — зло ответил парень. — Ваши же идку выдрали. Читать разучились? — Кто тут ещё шарится по могилам? — Да я чё, всем в папир зырял? Чудной вы, вашбродь. По бренчам ещё так-сяк, а по-писаному не-е-е. — А если я ща тебя голой жопой на часок в снег запихаю, освежится тыковка, Деникин? — Долго это — час, — промурлыкал Ярослав. — Сенс, дай его мне. Шланг от компрессора под хвост пихну, промоем пузо обратным ходом — запоёт, что твой Леониди. — Да вы что, ротмистр. Нельзя же шкварить! — возмутилась Бекасова. — Это же стыд какой, рваное очко! — она сочувственно посмотрела на Сашку-дансера. (А кто это ещё мог быть?) — Ну не может он корешей сдать. Правда? — Молчи! — крикнула девушка и резким движением головы подняла шапку на лоб. — Саша, они тебя качают! Что, Анька, не ждала меня тут, стерва сучья? — Бля! Розка-колотуха! А я зырю — фейс какой-то знакомый, да в этом размахае не узнала, — с Бекасовой вся доброта слетела. — Чё, тварь, у бандосов не насосалась, у могильщиков сосать подалась?! — Не твоё дело, коза драная! Кому хочу — тому сосу! — Розка вывесила острый язык. — Ты с завидок Миху спалила, падла. — Ах ты, пизда кривая! — упёрла руки в бока Бекасова. — Вот откуда птичка прилетела. А я всё скумечить не могла, кто мне в ширму заварку ткнул. — Съела, гадина? Соси теперь у них у всех, выбор — закачаешься. Пьянь, терран и недомерок! — Это чё, тоже бывшая полицайка? — спросил Ликин, недобро глядя на деваху. — Хрен те — бывшая! Отпуск у меня, дошло? — Вояж окончен неудачно, — хмуро произнёс Стахов. — Господа сержанты, господин капрал, легашка — ваша. В живых не оставлять. — Пошли, коршуниха, — нехорошо усмехнулся бывший вор Ликин. — Ща ты в царствие небесное на воздусях влетишь, паскуда. — Ярик, забирай пацана. Что хошь делай, но чтобы сдал мне засидки и схроны. — Да я их все не знаю! — завопил Дансер, когда Ион и Ярик с Бекасовой поволокли его в сторону стоянки 535-го. — Хотя бы засидки, — зевнул Влад и поёжился. Трёх ХИТов было маловато. — Должны же вы где-то отсиживаться ночами. — Вы все подохнете! Как грязь! Как псы подзаборные! — вопила полициантка, пока Афанасьев не заткнул ей рот огромным комком снега. Младшие чины поволокли девушку к крайним домам заброшенного города. — Как вы можете?! — Неметшин всё-таки пошёл и теперь стоял между машин, опираясь рукой на радиатор «каймана». — Вы не поверите, Руслан, — обернулся к нему Стахов. — Иной раз сам диву даюсь — до чего же я гадкий! Из-за круга машин донёсся вопль, в котором слышались и обида, и страх, и мольба. — Это же дикость! — спейсер тяжело дышал, изо рта вырывался пар. — Вы же военный универ заканчивали! — Руслан, давайте-ка в порядке очереди. Вас ко мне послал спейсерский консул — зачем? — Влад склонил голову набок. — Мне не нужны шпионы, Рус, чьи бы они ни были. — Я вам не шпион, а координатор связи и своего рода охрана. Вы делаете всё, чтобы простым людям лучше жилось. Мы респехтуем таких, но сейчас даже и не знаю, как вас воспринимать. — Таким, каков я есть, — отрезал Влад. — Иного меня всё одно не будет, Руслан. А гробозоры — это падаль, хуже флибусты. Те хоть живых грабят и не самых беззащитных, а эти — мёртвых! — А женщина? — Вы же слышали, что она продалась врагу, бандиту. Предателей никто не любит, Руслан. Я не исключение. К тому же гробозорила, паскуда. Зачем только, не совсем понимаю. Продажный лягаш на двух жалованьях может и так недурно жить. И по отравленной земле не надо шарить. Похоже, хер искала, а с ним приключений нашла. Пусть мои бандосы развлекутся напоследок. Идите в машину. Пожалуйста, — уже мягче добавил Влад. — Я давно сгубил душу, а вам не стоит, право. — Мне надо всё обдумать, — Руслан развернулся и, шатаясь, побрёл прочь. — Бедный парень, — шепнул ему вслед Стахов. — И на кой тебя кинули в самое воронье гнездо, йолопы? Крик Сашки-Дансера повторился. Через полтора часа колонна начала разворачиваться на новое шоссе. Оно было узкое, хуже прежнего, пластилитовое, поломанное. Под стеной с узором из жёлтых кирпичей осталось изуродованное тело и ком склизких кишок. Кровь и дерьмо впитались в снег неопрятным пятном. Розку-полицайку изобретательные садисты Стахова жестоко изнасиловали, а потом взорвали, сунув в зад брусок пластида. Анна зло хохотала, когда взрыв разнёс несчастную в клочья. Хохотала, показывала пальцем на голую синюю рыдающую девчонку, и уговаривала ничего Сёмушке не сказывать. Ей побожились, зуб дали и поклялись на чертячьем хвосте. Неподалёку блевал кровавыми соплями и натягивал штаны Дансер, которого бросили в снежной пустыне без наруча. Судьба гробозора обещала быть незавидной. Влад рассматривал карту, с отметками выданных «дутой лягвой» укрытий могильщиков. Кроме того, Дансер указал на дорогу, что вилась на север, обходя речки. К вечеру, по прикидкам Стахова, они должны были добраться до побережья. Последняя машина колонны исчезла в распадке между гор.