"Т" Значит "Твёрдо"

Машины спустились на побережье и гигантский жуткий город предстал во всей красе. Казалось, архитекторы соревновались — кто построит здание выше и вычурней. Пирамидальные небоскрёбы на окраине вблизи оказались пожелтевшими, обшарпанными, с пустыми провалами дверей и окон, с пробоинами на разной высоте. Словно десяток ракетных батарей обстреляли их, наводясь вслепую. То внизу угол вырван, то наверху часть фасада отсутствует. Кривой просёлок огибал развалины — поехали по нему. По мере продвижения открывались всё новые и новые картины разрушений. Северная часть города пострадала мало, центр частично сохранился. Башни цилиндрические, закрученные спиралью, башня-тор, словно срезанная сверху вниз огромным лезвием. Были заметны остатки этажей, да и поросшая деревьями груда у подножья свидетельствовала о частичном обрушении небоскрёба. Строения сильно заросли, покрылись грязно-лиловыми вьюнками. Кое-где просматривались оборванные эстакады и разломы улиц, но в целом тут царил хаос. Вместо южной части высились до боли знакомые ступенчатые и продолговатые холмы, когда-то бывшие домами. — Ну прямо как у кайм-планта, — заметил Нечаев по каналу 538-го. Влад включил карту и облизнул губу. — Итак, господа и дамы, мы почти на месте, — объявил Стахов по командирскому каналу. — Это, похоже, Царь-Порт прямо напротив нашего перешейка. А он должен быть верстах в двадцати на юго-восток. Колонне — стоп! — скомандовал он. — Рассылаем бесы и разъезды. Нам надо найти два водоёма — это и есть наша точка. Дар и Лань! Ваша задача — обследовать северо-восток города. На рожон не лезть, пленных брать, в домах осторожнее. Бабушка, вы с ними. Как спасательная команда, если что по строительной части. В огневой контакт не лезьте. — Слушаюсь, господин обер-ротмистр, — чётко ответил Семён. — Есть, сенс, — отозвалась слегка осмелевшая Бекасова. — Поехали, детки, — пропела Павшинская. — Вон туда, где мостик виден. В эскадронах поднимали БПЛА, в разные стороны двинулись группы на паре «кроков» или «каймов» каждая. Оставалось ждать.

***

Наташа Алимова перестала быть пай-девочкой лет этак с пятнадцати. Когда мать, сияя улыбкой, заявила, что она должна познакомиться с хорошим мальчиком из приличной семьи. Ната знала и семью, и мальчика — толстого ботаника-задрота Яшу. Единственным достоинством Яши было умение сутками геймить в «ВОС», «Ворлд оф Спейсшипс», сетевую игру, где надо было управлять боевыми спейсшипами разного вида, побеждать в команде 50×50, 25×50, 35×25×15, случай на случай, когда число геймеров и команд формировалось движком как бог на душу положит, летать в данж-зоны с орбитальными батареями и всё такое прочее. По мнению живой спортивной Наты, увлечённо гонявшей на скутере по горам, на байдарке по горным речкам, грозы хозяев окрестных тиров и обладательницы белого пояса по славбою, Яша был мудак и пельмень. — За киберс хорошо платят, — сказала мама. — А твои увлечения просто бешенство незрелого подростка. — Он хоть знает — зачем ему пиписька? — огрызнулась Ната. — Папка Яшки топит за БКЗ, — заметил брат. — Придурки всей семейкой! БКЗ — бесконтактное зачатие — предполагало введение спермы отца в матку матери без полового контакта, шприцем или специальной трубкой. — Зато это безопасно, — отрезала мать. Тема половой безопасности у неё была на первом месте после того, как батя подцепил на стороне триппер. — Мама, зачем мне муж, который сутками висит в голошаре и гоняет свои дурацкие космолёты? Он вообще вспомнит, что у него есть жена? — За космолёты ему платят две корпорации! Ты ни в чём не будешь знать нужды! — За нейрорек они ему платят! За то, что он срёт геймерам прямо в мозги! Рекламщик, фу! Знаешь, мама, лучше уж нужда, зато с живым и любимым! — Не перечь матери, дура! — Буду! Я тебе не кэшка! И не призовая бегемотка! Брат хмыкнул: — Натусь, на фабрике тоже не сахар, да ещё и горбатить надо. А мужика ты себе запросто найдёшь. Хоть рядом трахайся, это мудло и не заметит. — Тимур, да как ты смеешь?! Это грех, грех, грех! — завопила мама. — Завтра они придут! Веди себя прилично! — Завтра у меня смена, — огрызнулся брат. — Слава Богу, это семейство не увижу. Мамаша там тоже тыквой не блещет. — Тимур!!! Вечером Тим по-тихому скинул сеструхе заныканный от матери червонец и адрес папы. Ночью она бежала с рюкзачком через грязные сырые улицы, чуть подсвеченные синим больным светом фонарей, а утро встретила, свернувшись клубочком в кресле даблдекера на Рокоград. Автобус летел по шоссе на север, её ком мигал красными маячками сброшенных вызовов, мордашка опухла от слёз, а сердце невыносимо болело от расставания с родной Заимкой — крохотным городком в предгорьях Аллемана. Там остались друзья, привычная жизнь, Тарас Сергеевич, самый классный учитель истории. Но там была и мать, отупевшая от жадности. Там была резиновая фабрика, превратившая Тима из весёлого прикольного парня в замученного серого арбайтера, кашляющего кровью. Там болтался в шаре жирный организм, по недоразумению считающийся хомо. В Рокограде Натка пришла по адресу, но там ей сказали, что её папу перевели на гранильный завод в Надеино. Так Наташа попала в Хларау. У неё остались два рубля с копейками, когда она купила билет на местный поезд. С ужасом и пустотой в груди смотрела она на пробегающие за окном мёртвые равнины, жуткие болота и омерзительные местные машины, напоминающие водомерок. Под стать пейзажам были и люди в вагоне — серые, грубые, одетые в серые или чёрные «палты» и широкие неопрятные сапоги-чуньки. Её яркая красно-белая курточка и синие с переливами леггинсы вызывали у хлараев отчуждение. Потом к ней полез какой-то пьяный урод с вполне понятными намерениями. Он дышал вонючим самогоном и хватал её за плечо. Наташа пыталась отбиваться, но выходило плохо. Приём славбоя помог. Вывороченное запястье мигом выбило хмель из головы идиота, он грохнулся в проход, завопил, что «Эта блядь мне граблю поломала!», но заткнулся, получив удар сапогом по копчику от женщины в военном камуфляже. — Лапать отсель, пока печка цела! — рявкнула тётка. — А ну, колдыри, сорвались на хрен! Отсек опустел с такой скоростью, словно бездушных соседей ветром снесло. Военная хлопнулась рядом с плачущей Наткой, прижав её к стенке. — Сопли утри. Ненавижу сопли, — сказала она. Ната утёрлась влажной салфеткой. — Ты чё тут арбаишь? — грубо спросила женщина. На её серых погонах было по одной узкой продольной полоске блекло-зелёного цвета. На боку висела скелетная кобура с пистолетом незнакомого ужасно винтажного вида. — И не байкарь, будто до бабки катаешь. Ты не местная, это враз видать. — Я к папе еду, он в Надеждино живёт, — всхлипнула Наташа. Женщина перехватила её руку с комом, просмотрела вызовы. — Смылась? — спросила она, сверля девчонку взглядом. — Ага, — сжалась Ната. — Добрая госпожа, не выдавайте! Меня мамка за нейротщика отдать хочет! — Так. Ушай. Мне тебя сдавать — ни шерсти, ни мяса. Спасибы от твоей мамки мне без надобности. Вот только в Хларау попадёшь ещё хуже. И нет тут Надеждина, есть Надеино. Это через одну и на маршрутке вёрст пять, не проспи. — Спасибки, — Наташа затравленным щенком смотрела на нежданную спасительницу. — У нас бают «мерси». Как звать? — Ната. Наталья. — Я те вот чё мессую, Натали. Сыщешь ты батю, не сыщешь, в болотах не житьё те будет. Вот те код, мессуй как да что. Будет не в жилу — раскумечим чё арбаить. Гуд? — Гуд, — прошептала Ната, запоминая в наруче код. — Лады. Ну, бывай подруга. Полапачу к своим бандиткам. А то у меня тут команда пополнения на форт «Урал», как бы весь вагон не сбулгачили. Военная легко поднялась и двинулась в сторону хвоста пружинящей походкой. Проходя мимо давешнего алкаша, она двинула ему кулаком в ухо. Тот полетел под лавку. — Ещё раз девку тронешь — порву, — без эмоций сказала она, но пьяница явно перепугался и мелко замотал головой. Доехала Ната без происшествий. В Надеино же её ждал удар — худая печальная женщина по имени Софья, вторая жена папы, сказала Наташе: — Камнем Славу придавило с полгода назад. Бедуем теперь. Она накормила девчонку супом, дала перекантоваться одну ночь и выпроводила в мир, посоветовав наняться на коксовый завод — там полегче, чем на гранильном. Наташа села у горячей от Альмара стены многоблочника, обхватила руками коленки и закрыла глаза. Её трясло от рыданий. Без денег и жилья в чужом краю. Без друзей и хоть каких-то знакомых. Потом она вспомнила поезд. Утёрлась последней салфеткой. И набрала код.

***

— Выходи! Оружие к бою! По капральствам разберись! Лейтенант Сумарокова стояла, широко расставив ноги, у машин своего взвода. На бушлате лейтенант носила серебряный свисток, которым умело пользовалась. Третий взвод 531-го эскадрона прекрасно знал сигналы свистка. Капрал Алимова осталась на своём амфе, она работала на нём. Прежде они редко ездили так далеко. Форт Урал был на второй линии, где патрулирование считалось необязательным. Но Сумарокова, в противоположность их ротмистру, Анне Евгеньевне, гоняла своих штурмовиков до посинения. Подчинённые Наташи, четыре девчонки и шесть парней, остались на местах, не исключая и команду на «крокодиле» огневой поддержки. — Капралы, ко мне! Пришлось лезть вниз по скользким грунтозацепам. — Значит так! Ремезов — первый сектор! — лейтенант развернула картинку с дрона и пальцем провела три полосы. — Алимова — второй! Куськова — третий! Тольникова — четвёртый. Идти в пределах видимости, в строения не лезть. У вас есть снаряжение, юзайте! Так, пошли. У моря собираетесь вот тут. — Есть, госпожа лейтенант, — козырнул Жора Ремезов, худющий парень с порочными глазами. — Слушаюсь, — ответила старательная Куськова. — Есть, — просто сказала Наташа. Толь глубоко кивнула, опять простыла, говорить больно. — Всё, давайте быстро, — лейтенант оглянулась на ближайшую башню за обгрызенным каменным мостом. — Вряд ли кто засядет в этой жути, но проверить надо. Наташиному капральству достался широкий прогал с полосой непроходимого леса посередине. С обеих сторон посадки тянулись узкие дорожки из битого камня и коротких ровных участочков. За дорожками поднимались в небеса громады плотно стоящих башен. Натуся привычным движением поднесла к носу ингалятор и резко втянула синеватый порошок. Через несколько секунд линии предметов стали резкими, звуки чёткими. Нос, правда, чесался, а руки расслабились. Но Наташа не считала это большим недостатком порошка. В конце концов, для неё главное — видеть и слышать. — Сквер был что ли? — пробурчала Лена Штугова. Они переговаривались по каналу капральства, но Ната слушала и взводный, и эскадронный каналы. — Эк, зарос. Заросло тут всё. Из сугробов торчали тонкие ветки кустов и ленивые ползучие побеги. Дома просто наглухо обросли серым вьюнком. Он обвил все межоконные проёмы, ширмами свешивался с перекрытий и ржавых конструкций, щёлкал по шлему, когда они медленно проехали под эстакадой с какой-то неопрятной грядой поверху. Тепловизы не фиксировали никакой активности. Даже мыши ушли из этого жуткого места. Несмотря на урчание моторов, драгун охватила вязкая давящая тишина. Еле слышались моторы других групп, когда они проезжали мимо расселин между домами. Люди озирались, ехали осторожно. Амфы медленно перелезали через обломки. Гигантская решётчатая вывеска с разбитыми нечитаемыми буквами торчала из сугроба. На верхнем углу конструкции висел драконий череп без части верхней челюсти. Натке стало совсем жутко. Драконы вглубь Хларау не залетали, и она только сейчас поняла, насколько огромны эти звери. — Али — Стесси. — Али, — встрепенулась Наташа. — Тепло. Один-один на один-три. Это означало, что тепловизор Анастасии Люшкиной что-то засёк. Влево и чуть ниже улицы, в поперечном проезде через сквер, зиял полукруглый въезд в низкий туннель. Наташа свернула к нему и её люди последовали за ней. Передние колёса словно в пустоту упали — амф провалился в скрытую снегом канаву. — Бля-я-я!!! — капрал полетела через руль и упала на спину. Она всё-таки от души чихнула прямо на грудь бронекуртки синими соплями. Драгуны затормозили, живо спешились. Ромка кинул Наташе верёвку, она схватилась, и ребята вытянули её в лежачем положении, чтобы командир не провалилась глубже. Амф бухтел движком носом в снег, задними колёсами к небу. Девчонки присели на колено вокруг с карабинами наизготовку. Механик «крока» накинул крюк на сцепку амфа и побежал к своей машине. — Ф-ф-фух-х, мерси, Ром, — Наташа встала, отряхнулась по-быстрому, снегом стёрла слизь. — Ничё, бывает, — Роман запустил катушку на поясе, собирая своё лассо. Лебёдка БТР выдернула амфик из снега, и он тяжело хлопнулся на колёса. Крепкий квадратный Грег со своим напарником Женей осторожно двинулись к устью тоннеля, держа карабины перед собой. — Нет тепла, — разочаровано сказал Женька. — Убежало тепло. — Не совсем, — Грег поднял лицевой щиток. — Оттуда дымком тянет. Слабо. — Стась, у тебя засвет был или фон? — Засвет, — бросила Люшкина, не прекращая контролировать сектор. — Фигура. Пояс. — Проверим, командир? — Женя пытался рассмотреть туннель при помощи инфралинзы. — У нас приказ не лезть в дома, — напомнила Ната, втайне боявшаяся пещер. — Но это же не дом, — возразил Кузьма Васнецов, самый старший в подразделении драгун. Ему было двадцать семь лет. — Там снег у входа, много. Утонете, — решила капрал. — Так, отмечаем точку и продолжаем движение. Надо вернуться сюда летом, когда видно все ямы. А то вдруг там шахта, а ты не увидишь. Всё, девки-пацы, поехали.

***

— Интересно город порушило, — заметил Сёмин, когда офицеры собрались анализировать собранные разведкой данные. Они стояли под брезентовым навесом между двумя «кайманами». Карту развернули на борту одного из них. — Похоже, волна шла с юго-запада. — Мэйби, Сеня, — Лашевский прихватил с собой высокий термос чая и прихлёбывал из него, облизывая губы. — Запад разрушен, а восток более-менее уцелел. — Сейчас не это важно, — поморщился Ион. — Так, Семён Петрович, сколько у ваших было засветов? — Четыре, — живо отозвался Дарин. Он приплясывал на снегу. — Возьмите хитку, что вы в самом деле, — Ион протянул коллеге белую палочку. — Благодарю. Так вот, у меня четыре, у людей Анны — три. Но у неё была поясная фигура в некоем туннеле вот здесь, а остальное — фон. — Анна Евгеньевна? — спросил Ион, оборачиваясь на маленькую негодяйку. — Был такой засвет у третьего взвода. Они, к несчастью, нашумели. Засвет ушёл. — Ещё бы он не ушёл, — буркнул Влад. — Кому охота нарываться. Так… — обер-ротмистр уставился на план города с отмеченными засветами. — Это туннель, да? — Да, — Дарин повёл лучом указки. А вот тут четвёртый взвод Анны нашёл сетчатый столб. От него тоже шло тепло. — Это, наверное, вентшахта, — предположил Лашевский. — Она сильно в сторону от туннеля, но чёрт его знает, как они проложены. — Сойдёт снег, прошарим эхолотами, — предложил Ефимов. Взводные тоже приняли участие в совете. Ион кивнул и переключил карту: — В городе нам лучше не показываться. Кто бы тут не шарил по туннелям и домам, у них преимущество. Они тут всё знают и нас видят, а мы их — нет. В двенадцати верстах отсюда ребята Вайаги нашли нашу точку. Вот. Офицеры, унтеры и сержанты несколько минут рассматривали карту. — Эта речка вытекает из озера, находящегося юго-западнее нас, — Ион уверенно вёл рассказ. — Прямо на юг — старинная деревня, но дома в ней восстанавливались и оборудовались отопительными системами, примитивным водопроводом и электросетью. На карте сенса она обозвана как Уликово. Через неё проходит протока между горным восточным и западным равнинным озером. К западу, меж Вестлейком — назовём пока так — и берегом моря, обнаружено укрепление. Инженерные системы порушены, но здание цело. Оно большое, войдёт пару эсков. И удобно расположено, с него можно контролировать этот перешеек, а с моря — высокий обрыв. Лабы не обнаружены. — Тем не менее, это точно то место, про которое Рязанов баял, — Влад потёр руки. — Так. Лашевский и Вайага занимают форт на западе. Остальные — в Уликово. Павшинская, выделите взвод западному форту. Восстановите коммуникации насколько возможно. Хватит уже дрожать от холода в машинах. Будем обживаться, дамы и господа.

***

Всего домов было семнадцать. Разбросанные без какого-либо плана, блочные и пластилитовые, в один этаж, они не могли вместить четыре эскадрона. Но измученные сном в скрюченном виде драгуны умудрились это сделать. Ребята и девчонки споро расхватали шанцевый инструмент, выгребли из домов снег и горы мусора — картонные коробки с надписями на латинице, пластиковые тарелки и кружки, ложко-вилки и крохотные лопатки-шпатели, старые ботинки и заскорузлые тряпки. — Как свиньи жили, — ворчала Роза. — Хоть бы сожгли. Иван и Калерия из инженерного вооружились механическими тросами и пошли налаживать туалеты, что имелись в домах. Трубы от уборных ныряли в снег под стенами домов. Раскопав один сугроб, Коля-стропальщик обнаружил мини-утилизатор с перебитым кабелем. Инженерный эскадрон развернулся вовсю. Ставились переносные генераторы в домах, паялись сломанные трубы и кабели, к вечеру посёлок обрёл весьма технократический вид с проброшенными времянками, но зато в домиках теперь были свет, тепло и туалеты. Сливать приходилось ведром растопленного снега — скважину пока не нашли. Но зато люди могли улечься на полу в полный рост, а не мучиться в машинах в виде эмбрионов. Тёплые спальные мешки и ХИТы позволяли спать даже на холодных чердаках. На окна повесили чехлы от машин, брезент и листы пластоткани, рулон которой валялся на заднем дворе одного дома. Место было неплохим. Справа — низкий берег замёрзшего озера, за спиной, со стороны города, тянулась гряда холмов, слева круто поднималась гора, на которую Дарин немедля загнал три капральства в дозор. За посёлком протекала шумливая речка, на том берегу виднелись ещё шесть или семь домиков, но мост баски взорвали, а ставить комплект уже сил не осталось. За домами долина понижалась, но несильно, а озеро уходило вправо. Вдали еле просматривалась полоска синего леса. Стахов велел опять выдать спиртное, чем вызвал бурчание Павшинской. — Вот зря, кстати, вы этого булдыря с Вайагой поставили, — укоризненно заметила ротмистр инженеров, когда они расходились на ночлег. — Вессеты водочку и самогонку не респехтуют — страсть. — Зато Лашевский самый опытный, — возразил Влад. — Он ротмистром больше меня и всё на первой линии. А кого прикажете с ним ставить, Ольга Николаевна? Ион мне здесь нужен, Семёна с Анной разлучать не хочу, хотя и не понимаю, что он в ней нашёл. Совершенно разные люди. Зато вместе действуют лучше, у них взаимопонимание полное. Павшинская зубами вытащила из пачки стик — тонкий вариант элреты. — Эх, Влад Георгич! — горько сказала она, затянувшись. — Это Анька его нашла да окрутила. Ещё бы, папа — штурман супера! У него жалование, небось, рублёв триста. Намается Сёмка с ней. — Жестокая она, — кивнул Влад. — Сам-то будто монашка, — отпарировала ротмистр. — Зря ты бандитов привечаешь, сынок. У них такая правда, что лучше ложь да ненависть. — Я с этими бандитами три пуда соли съел, — огрызнулся Влад. — А благородные да богатенькие меня предали. Один вообще подставил. — Мало тебе Ион Василич морду чистил. Ещё надо, — Павшинская двинулась к домикам, где расположились её люди. «Вот глазастая баба! Всё видит», — с досадой подумал Влад. — «Мы же там одни были. Не дай бог, байкарку разушила». — Русика не забижай, — обернулась Павшинская. — Он парнишка хороший, обвыкнет ещё. — Цветочек гидропонный этот Русик, — тихо ответил Влад и направился к «крокодилу», где ему предстояло провести ещё минимум несколько ночей за нехваткой места.