"Т" Значит "Твёрдо"

14 марта 2389-го года Альмарак Рубид Северное Хларау (Сорокаречье) Дни шли за днями. Февраль отшумел ветрами, пришёл тёплый март. Снег стал тяжёлым, мокрым. В колеях потекли ручьи. Всё это время народ трудился, не покладая рук. В полуподземном форте на западе восстановили котёл, наладили отопление и свет, пробурили скважину. Правда, воду приходилось фильтровать и отстаивать. Плохая была вода, с кислым запахом и торфяным привкусом. С уменьшением запасов водки Король позволял себе не более трёх лафитников в день. Снабжение наладили через пару недель. Правда, поначалу аэры не садились, а сбрасывали ящики на антигравах в Уликово, откуда припасы развозили на машинах. Потом люди Генчика начали выходить на координаты берегового форта, наловчились садиться на его плоскую крышу, и дело упростилось. Аэры летали каждые три дня. Эти полёты добавляли сведений о местности. Артефы попрятались, напуганные постоянными рейсами ВВС. Влад не сомневался, что они ещё бродят где-то в лесах и горах, но прежней активности гробозоры не проявляли. В Уликово навели мост, обследовали южный берег и, наконец, нашли лабораторный городок. Это оказался ещё один крохотный посёлок — Троеречье, возле места, где в Вестлейк впадала большая река. Озеро тут сужалось, течение было видно невооружённым глазом. По сути, южная часть озера и была руслом реки. Из озера вытекал столь же мощный поток. Вовсю пользуясь данными БПЛА, Влад смог составить карту. — Вот он — исток Златы! — гордо сказал обер-ротмистр Дарину и Иону. — По-моему, исток где-то в горах, а тут просто вода затопила низину и получился Вест, — хмыкнул Дарин. — Давайте назовём её Златой всю, не надо выдумывать добавочное имя. Подумавши, Влад согласился и нанёс наименование на карту. — Я думаю, — Ион почесал нос. — Что форт надо ставить как раз на реке и второй с северо-востока. Лабы на берегу, тут типа полуострова. Два форта его прикроют. — Хм, Ионушка, а я не согласен. Один лучше с востока, у реки, а второй в самом Троеречье, не то с воды зайдут в тыл.

***

Лаборатория в Троеречье была новостроем. Низкое здание ломаной конфигурации, нечто вроде незамкнутого десятиугольника с длинным отростком в сторону улочки между двумя подворьями. Кроме неё баски возвели три капонира со стороны суши, двухэтажный домик с галерейками вокруг патио и две длинных бревенчатых казармы примерно на роту каждая. Лабораторию Дарин, Бекасова и Стахов осмотрели наскоро, дивясь замечательному оснащению, и Дарин велел заварить двери наглухо, уж больно ноуты там были хороши, не надо искушать ребяток. Часть посёлочка была старая — девять пластилитовых домиков. Они сохранились хуже, чем уликовские. Волна огня с запада оплавила четыре из них до состояния неопрятной кучи, а пять были просто брошены, наверное, в панике. Артефы почему-то не добрались до этого места — сохранилась старая сгнившая деревянная, пластмассовая, стеклянная и фанерная мебель. Люди Дарина привезли из поиска чудесную фарфоровую тарелку с обгрызенным краем и пейзажем в серединке, вилку с пластиковой рукоятью «под кость», выцветший пластмассовый экскаватор-игрушку с массивными двигателями и электронной платой, в которую элементы были вставлены по отдельности, а не интегрированы в процессе создания, забавные нерабочие часы в виде пластины с экраном толщиной аж в три сантиметра. Разведчики рассказали, что кое-где даже вещи бросили. Ткань, понятно, превратилась в прах, но кожаные сапоги доставили — все дивились их весу и изумлялись прочности. — Умели предки на века делать! — восхищалась Елена Повец, командир 4-го взвода инженеров. — Плохо, что северо-восток не прикрыт, — заметил Дарин, вернувшись в штаб после попытки примерки старинных сапог — они оказались велики. — И город тоже, — отозвался Влад. — Но нам людей не хватит. — Командир ОТГ оттолкнулся пальцами от грубого деревянного стола. Мебель соорудили из подручных материалов, прежде всего дерева, в изобилии растущего за рекой. Стружками засыпали полдеревни. Поставили ещё несколько пластилитовых домов, так что разместились наконец, выделили штаб, кухню, лазарет. — По-хорошему, надо раскурожить Царь-Порт, устроить там минимум два форта, причалы для ховеров и разыскать ВПП, про которую комбриг баял. Ещё один вот тут поставить, поперёк шоссейки, где поуже. Один — между Истлейком и Златой, а в Уликово — базу батальона, резерв, склады и прочее. Короче, Сёма, бери свою любимку и нашу Бабулю. Пусть плавит вам укрытия возле лабы. Главное — контролить её. Постами не отделаешься. Там, к тому же лес, можно из брёвен понастроить всякого-разного. Ион, ты готовься закрыть перешеек между Истом и Златой. Вот тут, — палец Влада указал на карту, где в Злату с юга впадала средненькая речка, — построят укрепления Анне и Семёну, начнём сооружать твой. А на север ещё минимум три эскадрона надо и четвёртый в резерв. Мессану-ка я комбригу, господа, — добавил он с тоской. — О чём печалишься, друже? — спросил Ион. — Эх, кончается движуха. Начинается жизнь гарнизонная, тоскливая, беспросветная. Раньше хоть в Камостров скатать можно было, а тут… — Стахов безнадёжно махнул рукой. — Я бы не расслаблялся, — усмехнулся Аташев. — Наши ребятки скучать не дадут. И зверушки тоже.

***

Зверушки, кстати, почти не беспокоили зимой. Зато на правом берегу творилась вакханалия. По связи то и дело пересылали ролики с обезумевшими лисами и оленями. Неведомая сила влекла их на левый берег. Тысячные стаи бросались в бешеную реку, погибая сотнями. Вода стала совсем мутной от гнили и слизи. Переправлялись единицы, сразу убегая в леса. Однажды над лесом заметили двух летунов — огромных драконов. Они летели медленно, а животы отвисали, как мешок. — Нажрались, сволочи, — заметил Ликин, рассматривая драконов в бинокль. — А это не к лучшему ли, Циклоп? — молодой парень назвал капрала по его позывному. — Они, верно, лис ели. — Драки лис не хавают, Стас, — Михаил оторвался от наблюдения. — Лисами почему-то все прочие брезгуют. Вот олешечков — да, могли сжевать. Так, зырить мне в оба. За мной. Разъезд продолжил путь вдоль опушки и буквально через полчаса нарвался на стаю серых тварей. Головная лиса подняла голову, издала жуткий визг и рванула навстречу машинам. Капрал вывернул руль амфика: — Уходим! Живо! Драгуны развернулись и дали полный газ — от полутора десятков лис отстреливаться втроём — не дело, с их бешеной живучестью лисы запросто сбросят их с машин и доберутся до плоти. Как не защищай солдата, но он не робот и уязвимые места всё равно есть. Оськин дал очередь из гаусса, зацепил пяток тварей, одна охромела, но прочие рассыпались веером и устремились в погоню. Машины выли турбинами, уходя по колеям к Уликово, а лисозубы намётом мчались по насту вдогон. Хватило их минут на десять, потом начали отставать. Очереди автоматов не особо вредили тощим голодным тварям. Поди попади в них на качающейся машине, стреляя назад. Разъезд поднялся на холмик, влетел в перелесок. Вожак стаи остановился, вывесил жёлтый язык. Лис стоял, приподняв левую переднюю лапу, тяжело отдыхивался. Нос его трепетал, втягивая запахи. Затем ветер принёс ему ещё сведений. Оценив их, вожак оскалился, тявкнул и повёл свою семью вслед за сбежавшими двулапыми. Больше Ион не отправлял привычных полуразъездов. Они стали уставными — четыре амфика и «крокодил». Следующая встреча со стаей окончилась в пользу драгун — звери были уничтожены и обезглавлены, а останки доставлены в посёлок, облиты машинным маслом и сожжены, чтобы не привлекать падальщиков.

***

Новости из внешнего мира не радовали. Руслан доставлял их раз в неделю, подцепив к аппаратуре связи свой аппарат, выглядевший как серая пластиковая коробка с верньером и двумя индикаторами. Разоружение дворян шло полным ходом, но в ходе его были убиты граф Ронский и бароны Переверзев, Нальчин, Сумерский. Последних трёх Влад не знал, а вот смерть Василия Юрьевича огорчила. Какой был замечательный дядька! Но уж очень он любил свою гвардию. Вот и полез отстаивать привилегии. Террианцы смели старика и сотню гвардов без рефлексий. Дворянские стычки были ограничены целым рядом условностей, напоминавших дуэльные. Не трогать мирных жителей, не разрушать крупные дороги и мосты, артиллерия и танки бьют только по цели или прямой наводкой. А штурмовики действовали, как на войне. Грубо и решительно. Ронского и его гвардейцев похоронили без воинских почестей, а гербы всех, кто посмел сопротивляться, были разорваны. Рубидская аристократия мигом присмирела и сдала оружие. Но вот в чём Влад не сомневался, так это в том, что Серебрянский нажил себе смертельных врагов. Он и сам был зол на князя. Не столько за себя, сколько за Градского. Использовать друзей, как «слепых» киллеров — да есть ли в тебе хоть капля чести, Игорёк? Ему пришла в голову ещё одна мысль. Сопоставив застольную беседу со словами Иона, Стахов засомневался — а Игорю ли нужна была смерть Рубена? Он ведь вроде хотел живого графа Адашьяна, а вот Рокотов, выходит, три месяца вола крутил, типа найти не мог. Да не может быть, чтобы у КР не было пеленгаторов! Способ древний, как пароход. Конечно, пришлось бы обложить тройками спецов все места, где мог быть арцахианец, но в конце концов он бы дал результат в районе виллы. А дальше дело техники. Вон, у террианцев есть приборы, которые человека сквозь бетонную стену видят. Обыскать с ними дом и никакой сейф-рум не спасёт. Но Серёга вместо этого гонял розыскные команды по провинциям, затягивая время. Он рисковал карьерой, расположением наместника. Ради чего? Не затем ли, чтобы дать Рубику сбежать? А когда понял, что тот тупой или упрямый, или почему-то не может покинуть Рубид, навёл на него Женьку. Ведь это Рокотов сказал, что бомбу бросила дочка Рубена! Цветокод и подделать можно. Вот вам и координатор для террориста. Потому и бомбу тот бросил с другой стороны от машин. Убивать князя Серёге не с руки, а директор отделения АМД для него то ли проходная фигура, то ли чем-то мешает. Воистину змеятник! И тогда легко объясняется «прокачка» Градского в тюрьме. Рокотов убирал свидетеля или «ржавый патрон». Евгений стал для него опасен. Он ведь мог встретиться с Серебрянским, а тот не идиот и тоже мог сообразить, что штаб-бригадир Рокотов ведёт свою игру. Серёга попросту скрыл от наместника арест Градского. И довёл бы бедолагу до безумия, но тут в расклад влетел Сокольский, и пришлось срочно отступать зигзагом, валить всё на полицию и отдавать полузамученного колонеля. Но не тот человек Серёжа, чтобы оставить угря за спиной, поэтому он и не стал хоронить эту историю, а воспользовался его же, владовой, промашкой и решил убрать Женю через Трибунал. Дворяне очень болезненно воспринимают открытое убийство себя любимых. Женьку порвут на заседании, несмотря ни на каких юристов. Адвоката на Трибунале не предусмотрено. Ле гардэ, ваше высокоблагородие! Защищайтесь сами! Свидетелей нет, один убийца, две жертвы. Жертвы — дамы, к которым отношение вечно, как к невинным овечкам. Образ матери-хранительницы очень силён в колониях. Женьке хана. При открытом заседании — можно не сомневаться — три четверти зала будет кто? Аристократия и крупные коммерсы. Председатель, скорее всего, тоже дворянин. Всё. Профит! Кстати, о смерти Адашьянов проскочила маленькая заметка в «Вечернем Слове», о Трибунале — ни слова. Но это не значит, что Рокотов оставил идею. Совсем не значит. Далее: сука Лёша Бодэ и гаусс без акума в Рамидии. Допустим, Серебрянскому смерть Бодэ выгодна, а Рокотову — нет. И вот тогда звёзды сходятся окончательно. Рокотов селит его там, где может или должен появиться камергер. «Смотри, княже, капкан готов. Влад его наверняка пристрелит. Стахова мы или обратно в Хларау отправим, или в дурку — мол нервы ни к чёрту, сколько он на болотах провёл, сколько мучился, вот крыша и съехала. Пьёт к тому же. Ну, или метрополии сдать, за камергера они его в электрокамеру — и всех делов. А мы помянем тихонько доброго, честного и несчастного хозяина Верхних Чащ». Но своей клевретке штабр даёт команду вытащить акум и быть готовым уложить Влада в отключку. И на это, наверняка, готов ответ! Инициатива исполнителя. На всякий случай. Перебдела сирота имперская, бывает. И что получается? Что Рок работает на партию графа Несселя, канцлера, к которой примкнул Бодэ? А почему бы и нет? Влад про него не знает ничего. Как он попал в КР, с кем работал, какая истинная цель хларайской операции? Своими мыслями он делиться с Ионом не стал. Хватит и одной выволочки.

***

20 марта 2389-го года Альмарак Рубид Северное Хларау (Сорокаречье) — Здорово, кореш, — в дверь ввалился Лашевский. Влад откинулся назад на жёстком стуле: — Здрав будь. Чего прикатил, рация сломалась? Тощий ротмистр сел сбоку, грохнул локти на стол и тряхнул своими лохмами: — Убери ты меня от этого ящера, друже. Влад приподнял бровь: — С хлобысту ли? — Затеррил вкрай, сенс, — Лашевский достал папиросу, элрет он не признавал. — Через губу байкарит, червяк. То ему не это, это ему не то. Стакан лобызнуть не даёт. — Павшинская предупреждала, что вессеты не респехтуют водку, Ярик. — Да ссал я, что они там не респехтуют! — Лашевский криво оскалился, показав жёлтые зубы. — Ты где, в Славянии? В Славянии. Вот и засунь свои респехты под хвост. Ей-богу, Слав, я ему в хлебало дам. Он чё, старшой мне или мамка? Патрулить без своих не даёт, гад. А оно мне упёрлось? Не, сенс, убери его оттуда. У меня парни на булгачке, змеи им обрыдли вкрай. — Яр, я надеюсь, ты в артефы опять не подался? — вкрадчиво спросил Влад. — Да что ж я, совсем тыквой скривился? — развёл руками Ярослав. — Какая артефка, ты чё? Лисы стаями шляются, от драков покоя нет. Вон третьего дня одного сбили, а ты бултыхе веришь. — Я верю сведениям КР, Ярик. Это Рок мне мессанул, что ты монетки на Деньговке шарил. — Чутка было, грешен. Но щас-то куда? Снег не сошёл, места толком не прохурили. Не, не арбаю, зуб дам. Влад задумался. С одной стороны Крестовый форт большой, с другой — народу и так маловато. С третьей — лашевцы умудрились посраться с вессетами. — Ушкай, Король, а если ты… — Влад включил карту. — …вот тут сядешь. — Он указал на восточный край берега. — Шоссейку закроешь, по которой мы шли. — Без обиды, сенс, так себе идея. Крест уж где стоит, там стоит. Глупо такой бросать. Лучше уж между городом и горами я бы сел. Так я могу прикрыть два направления, ведь тыла у нас с тобой нет. — Город будет над тобой нависать, горы. — На гору и сяду, чтобы доминанту иметь. — Хм… — Не хмычь, сенс, — Лашевский выпустил струю серого дыма, снова затянулся. — Раньше лета эски готовы не будут. Ты кумечишь, они там тебе народ гребут? Да чёрта с два! — ухмыльнулся Ярик во всю пасть. — Они будут доводить эски за речкой, это же какое укрепление! — Но лабы здесь. И Сороку контролить надо. — Вот мы с тобой её и контролим. Сюда восьмую тянут, в Дюнах две бригады много, вообще-то. И посадят восьмёрку ближе к юго-востоку. А тут твой бат. И уси. Рязанов осторожный, за Злату не рвёт. — Кто тебе за восьмую баял? — Лёнька, аэрщик. Вот на тех кренделей ховеры нашлись. Первые эски уже барахло собирают. Жди гостей, ставь чайник, Ворон! Стахов пожал плечами: — Мне по барабану, кого чаем поить. Будет дело — будет чай. Всё полегче. — Всё-таки, — Ярослав выпустил в воздух струю дыма, — сесть мне надо на гору. Где бабуля? — Бабуля у Златы, форты Семёну с Анной ставит. Ты вот что, потерпи чутка, через неделю я тебя сниму, а пока дам команду вырубить укрытия на склонах. Не в поле же тебя ставить после нормального житья. Вошёл Ион. Ротмистр был явно не в себе — руки не знал куда деть. — Приседаун, — приветствовал его Влад. — Чего такое, Ион? Лисы? — Хуже, — террианец грохнулся на лавку по другую сторону стола. Его голова оказалась в карте, и Влад передвинул голку левее. — Мне отпуск нужен, командир. — Оппаси… — Владислав уставился на старого друга. — Прихворился? — Нет, — Аташев болезненно поморщился. — Баял я тебе, тянет. Лучше уж лисы. — А что же хуже лисов? — осведомился Лашевский. — Олеся! — выдохнул Ион и протянул командиру ещё тёплый листок распечатки. «Алмр-Рубид-Норд-2ДД-5Бр. 530ОТГ. ЛС. Аташев ИВ. Милый, я ночами не спала, всё передумала по сорок и сто сорок раз. Нет мне без тебя жизни и смерти нет. Ивушка, солнце моё и свет мой! Не надо нам разводиться. Коли не можешь ты ко мне вернуться — я к тебе прилечу и любую судьбу с тобою разделю, как пред Господом Богом обещала. Хоть в нищете, хоть в золоте, хоть в радости, хоть в горести! Не отвергай, прости. Я справки навела — деток в колонии можно без ограничений. Будет у нас маленький, будет и счастье. Вылетаю 07.03. на «Ахилесе». Прибытие 22.03, Рокоград. Название-то какое, роковое прямо. Рок наш, Ионушка. Знак свыше. Встреть рок свой и прости. Твоя Оленёнка. КС. ПС788. Онега. Терра. 04.03.89 1631». — Ёб твою налево двадцать! — только и сказал Влад. — Погодь, Ион, покумекаем ща. Вестовой! Чаю! — крикнул комбат в сторону дверей. — Ей тут не житьё будет, — Ион сгорбился над кружкой. — Совсем не житьё. Мы-то привычные, а Олеська в жизни на руках не гладила, не стирала, не готовила, — взгляд ротмистра блуждал, руки тряслись. — Коли любовь такая — стерпится, — буркнул Лашевский, мусоля третью папиросу. — Но с небес в грязь — жестоко. — Лайфа нашего не скумечит, — Влад отпил сладкого чаю с кисляшкой. — Хреново выйдет, камрады. Вот что, браты. Есть идея. Чтобы не макать человека в болото с башкой. Ион поднял глаза. Они подозрительно блестели. — Запрошу-ка я внешнюю связь через бригаду. Всё равно с комбатом обкашлять треба. Ион, прикажи пока подготовить конвой в дальнюю дорогу. Три машины и капральство, пожалуй. Как не крути, а сегодня двадцатое, долго мессага шла. Поздно отступать, лайнер уже идёт. Не зверь же Василий Артёмыч, в конце-то концов. — Ты чего умыслил, друже? — Аташев насторожился. — Домой её отправим с тобой вместе. — На Терру? Нет, командир, — Ион резко отмахнул рукой. — Это не обсуждается. — Балда ты, Ионушка! — рассмеялся Влад. — Ко мне домой, в Стафорт. Пущай пооботрётся, приглядится. Лара ей и покажет, и расскажет. Да и тебе дом нужен, Ион. У нас жизнь дешевле, чем на юге. Купишь квартиру или домик в Ельце, я помогу. А пока пусть в поместье поживёт. — Командир, — хрипло сказал Ион. — Я же с тобой в жизнь не рассчитаюсь. — Знаешь, Ион, это я тебе задолжал. На три жизни вперёд, по-моему.