Bite me

       Дверь спальни с треском распахнулась, а ручка ударилась о стену, оставив на старой штукатурке вмятину. Сион паническим взглядом обвёл комнату, пока не наткнулся на тело. Отчаянный вскрик вырвался из его горла, когда он узнал лицо мертвеца. Ужас мгновенно охватил всё его тело, а глаза наполнились слезами. Он просто отказывался верить в то, что этот демон покусился на жизнь его друга.       Соллон выглядел даже бледнее обычного, лёжа на белоснежных простынях и раскинув руки в стороны, как прекрасный недоступный ангел. Ангел с дырой в сердце и засохшей кровью на теле. Первая слеза потекла по щеке Сиона, когда он сделал несмелый шаг в сторону друга. — Нет, хён. Он не посмел бы! Не сейчас, не вот так!       Ответа он не слышал. Да и не ждал.

***

      Нишимура Рики не всегда был таким. Таким холодным, грубым и нелюдимым. Но и вампиром, впрочем, он не был раньше. У него была совершенно обычная нормальная жизнь. Такая же, как и у миллионов других обычных нормальных подростков. Школа, художка, дополнительные, домашка, телефон, сон и так по кругу. Хорошие отношения с одноклассниками, доверительные с родителями. Много друзей и долгожданный выпускной класс, после которого многообещающая карьера художника.       Он действительно был умён и талантлив. И главное, у него была цель и желание. Ничего не предвещало беды. Но воля случая заставила Рики отказаться от всего, что у него было. Возвращаясь домой после прогулки с друзьями, он укутался в шарф и брёл домой в приподнятом настроении. Плохо освещённые улицы были не редкостью для района частных домов, в котором жил Рики. Идти оставалось считанные минуты, однако сегодня добраться домой ему не представилось возможным.       Всё его мечты рухнули в тот момент, когда два красных глаза выглянули из-за угла тёмного переулка. Кровь, боль, противный писк больничного аппарата, который будто специально напоминал всем о том, что сердце Рики не бьётся и уже никогда не начнёт. Он умер в ту зимнюю ночь. А чудом проснувшись после, захотел умереть вновь. Только бы не быть вампиром.

***

      Омываемый со всех сторон Жёлтым морем, всеми забытый остров Сохуксан был одинок и лишён людей уже долгие столетия. А те немногие, что всё же обитали на нём, никогда не выходили за пределы крохотного порта. Простираясь на многие километры вокруг, густой лес отделял населённую часть острова от природного богатства и красивых видов. Крутые склоны, поросшие мхом, обрывы с бушующими волнами внизу и дикие заросли так и влекли к себе обитателей острова и редких туристов.       Но кое-что, напротив, отталкивало. Среди жителей ходили слухи о нечисти, обитающей на противоположной стороне. Якобы те могли заметить краем глаза неестественные вещи.       Одни с пеной у рта утверждали, что видели прекрасных русалок в водах побережья, которые ничуть не боялись и не прятались. Другие говорили, что не раз находили своих кур обглоданными до костей, а скот — обескровленным. Но все они сходились во мнении: дурная слава острова полностью оправдана.       И ведь их сказки были недалеки от истины. Среди острых скал затерялся старый замок с такими же острыми готическими шипами-шпилями, которые вот-вот проткнут небо насквозь. Всякий, кто видел этот замок, казалось, смотрел сквозь него. Никто за долгие столетия так и не смог найти то, что было прямо перед ним, ведь люди попросту не были способны видеть то, чего не могли осознать.       Туман витал вокруг дворца, как бы солнечно ни было в остальной части острова. И если всё же кому-то удавалось приглядеться и увидеть, он без труда мог заметить, что замок сочетал в себе десятки высоких башенок, роскошные барельефы, контррельефы и лепнину, мощные колонны, мутные витражи с церковными мотивами и просторные террасы. Простыми словами: вопиющее смешение архитектурных стилей и эпох.       Но это было его прошлое, настоящее и будущее.       Он веками собирал себя по кусочкам, как сложную причудливую мозаику. Писал историю по мотивам ренессанса, барокко и готики. Замок стал приютом для иных детей, стал каменными стенами на защиту их юных жизней.       Сону встретил своё утро в маленькой комнатке на третьем этаже этого самого замка. Откровенно говоря, встретил он его отвратительно.       Первый день второй четверти для него начался не с кофе, а с похмелья. Он, завернувшись одеялом в гусеницу, медленно стёк с кровати на пол и принял сидячее положение. Ким грубо протёр глаза кулаками, размазав остатки теней, которые не потрудился смыть вчера. Затем он наконец-то потянулся к тумбочке и отключил надоедливый звон будильника.       Бегло обведя взглядом комнату, Сону не нашёл никаких следов присутствия нового соседа. Тот словно провалился сквозь землю, хотя на часах едва перевалило за семь утра. Оставалось лишь гадать, куда этот вампир подевался настолько рано. Кровать на противоположной стороне была неряшливо всклокочена, а пижама валялась у изножья.       Сону сделал глубокий вдох и встал. В глазах мгновенно потемнело, а в ушах поднялся звон. Он каждый раз обещал себе не пить, но каждые выходные нарушал своё обещание, когда Джей с заискивающим видом позвякивал стеклянными бутылками с дорогущим алкоголем. Богатый ребёнок мог себе позволить баловать всех шестерых хорошими марками, поэтому Сону просто не мог устоять перед шансом попробовать что-нибудь новенькое. Но каким бы хорошим ни был вчерашний виски, он всё ещё гарантировал русалу головную боль.       Они выпили сравнительно немного, но для молодого организма и этого было достаточно, чтобы потом чувствовать себя неважно. К тому же вчера он едва не потерял сознание от удушья.       А ведь ему ещё предстояла долгая работа над макияжем, так как у него в дополнение был отпечаток чужих пальцев на шее. Как на зло, плотности консилера не хватило, чтобы полностью скрыть синяки, и Сону потратил ещё добрых пять минут, пытаясь повыше повязать шейный платок. Он очень надеялся, что никто из одноклассников не заметит и не доложит учителям. Ведь если такое произойдёт, проблемы будут у всех.       С нарушителями правил в стенах академии не нянчились, а без разбора наказывали. Не вступать в драки — одно из самых важных правил, которому должны подчиняться все. Даже очевидные доказательства того, кто именно жертва в этой ситуации, не смогли бы помочь Сону на 100%.       На деле же всем было до кошмарности всё равно. Никто не разбирался ни в драках, ни в исчезновениях, ни в смертях детей. На всё смотрели сквозь пальцы, и Сону был уверен, что если бы вчера Чонвон не успел вовремя, ему было бы суждено так же «уехать», как и Даниэлю. Он также вполне осознавал, что его бывший сосед по комнате никуда не уехал, что его убили или он умер из-за несчастного случая, а руководство школы всё быстренько замяло.       Напоследок Сону поправил голубую брошку на платке, застегнул пиджак и вышел за дверь в море белых костюмов. До звонка оставались считанные минуты, поэтому коридор был битком набит спешащими студентами, и он пожалел, что сегодня проспал завтрак. Первый урок — история нежити — обещал дополнительные 45 минут сна. Никакой адекватный человек не поставит историю первой, не преследуя цель дать ученикам немного отдыха.       В начале для в расписании всегда шли совместные уроки, которые проходили для всей параллели, где 40 с лишним учащихся были втолкнуты в не очень большую аудиторию. Не вздохнуть, как говорится. Но в этом были свои плюсы.       Если ты успевал занять козырный последний ряд, то мог заниматься всем, что душа пожелает, прячась за широкими спинами однокурсников. Сону подумал, что сегодня не его день, когда вошёл в полную аудиторию сразу со звонком. С призрачной надеждой он быстро оббежал глазами все ряды в поисках друга и обрадовался, найдя того в самом углу последнего ряда. — Джей-хён, слава Богу! — воскликнул Ким, упав на свободное место слева.       Джей вскинул голову и с самым мученическим видом моргнул. Его загорелая кожа в утреннем свете класса выглядела серой, а синяки под глазами и того хуже. Сону понимающе хихикнул, ведь и сам чувствовал себя неважно, в дополнение ко всему будучи ещё и голодным. Старший рядом непривлекательно зевнул и с глухим стуком уронил голову на парту.       Русал прекрасно знал, что Пака лучше лишний раз не трогать до обеда, иначе из просто полумёртвого он станет полумёртвым и злым. А злой оборотень — не самое приятное зрелище в 8 утра.       Преподаватель стандартно опоздал на половину урока, но никто и не жаловался. Он широкими шагами вошёл в класс и упал на кресло, лениво откинувшись на спинку. Затем откашлялся и открыл тетрадку с лекциями древнющего вида, из которой чуть ли не вываливались страницы, и начал монотонный бубнёж.

***

      Спустя долгих четыре часа мучений бок о бок с Джеем, настало время обеда, после которого начиналось ещё два часа мучений, но уже без него. Вернее, уроки по группам. Одно из неприятных дополнений Сону в очередной раз решил проигнорировать и не идти на урок плавания. Для всех остальных это были самые счастливые уроки, ведь уроками назвать их было сложно. Десяток русалок просто резвились в своей стихии, поэтому для них не было чего-либо более выгодного.       Тот же Джей на своих групповых занятиях был вынужден пробегать марафон за кроликами по всему острову, уткнувшись носом в землю, а потом натирать кожу до покраснения под душем от ощущения липкости. Он просто ненавидел потеть, пачкаться и ходить в сколько-нибудь мятой или грязной одежде. Оборотни обычно были не самыми чистоплотными существами, но этот оказался каким-то бракованным. Несчастный Сонхун постоянно получал по лицу своим же грязным носком, который в него брезгливо зашвыривал Чонсон.       Пак в принципе был изящным. Не таким, каким мог бы, если бы был одним из немногочисленных фейри. В нём это проявлялось в крошечных деталях. Как он одевался в свободные от формы часы, как себя вёл, какой парфюм выбирал, как укладывал волосы. Фейри были завораживающими от природы, оборотни — нет.       Чонвон был именно таким. Каким бы отвратительным он не хотел казаться, у него ничего не получалось. Он матерился, язвил, собирал красные грязные волосы с сильно отросшими корнями в крошечный хвостик на макушке, дрался до ссадин на лице и костяшках и скептически относился к тому, чтобы держать обувь в чистоте, но всё равно был предметом обожания всех и каждого.       С другой стороны, Хисын, как такой же фейри, тоже притягивал чужое обожание как магнит. Прекрасный, умный, талантливый, идеальный, но такой недостижимый. Никто никогда не видел Хисына с кем-нибудь за все пять лет, проведённые им здесь. Ли ежедневно упорно трудился ради своей репутации, выглядя и учась безупречно, поэтому списывать его популярность на очарование фейри было бы неуважением.       Сону с интересом размышлял о своих друзьях, заворачивая по коридору к своей комнате. Он был в шаге от того, чтобы успешно сбежать с последнего урока плавания, но ему не удалось. Сзади раздался недовольный женский кашель. — Ким Сону, ты не можешь быть серьёзным прямо сейчас! — обвиняюще воскликнула высокая девушка.       Каблуки школьной формы делали её ещё выше, поэтому Сону даже не потребовалось опускать глаза вниз, чтобы встретиться с её разъярённым взглядом. — Юна-нуна, не сердись, пожалуйста! — сжался парень, сделав крошечный шажок назад.       Та серьёзно посмотрела на него. Голубые глаза недовольно сверкали. — Сону, я понимаю, что тебе тяжело после всего этого, но ты даже не пытаешься справиться со своей фобией, — смягчилась девушка. — С начала учебного года прошла целая четверть, а ты появился на уроке один раз. Пришёл, намочил ноги и сбежал. Учитель Чхве собирается воплощать свои угрозы в действительность.       Сону вздохнул и удручённо кивнул. Юна закатила глаза, похлопала его по плечу и прошла мимо. — Возвращайся к нам. Я скучаю по нашим соревнованиям, — бросила она напоследок.       Сону тоже скучал. И он бы не пропускал их, если бы не одно крохотное «но» — его глупая, глупая фобия. Он боялся воды, в которой не видел дна. Боялся глубины и неизвестности, которая скрывалась в ней. Это было с ним далеко не всегда. Ещё в прошлом году он ходил на уроки наравне со всеми, но несчастный случай, свидетелем которого он стал на второй половине второго курса, заставил его навсегда поменять отношение к воде.       Это было глупое соревнование–эстафета. Команды были перемешаны так, что в обеих было равное количество парней и девушек из-за разницы для полов в нормативах на скорость. Сону выпало плыть вместе с его одноклассницей Дасом, но никто не мог ожидать, что та к финишу не придёт. Только Сону, обезумевший от страха и вины, с огромными глазами, полными слёз и паники.       На Дасом напала стая пираний, а Сону не смог помочь. Он мог попытаться, но не смог. Был слишком напуган.       Спустя полгода после случившегося под закрытыми веками он иногда всё ещё видел красные разводы крови и слышал глухие крики сквозь толщу воды. Это была его вина.

***

      В отвратительном настроении он ввалился в свою комнату, обнаружив на собственной кровати своего соседа, который что-то увлечённо читал. Он тут же вскипел, когда увидел это. — Свали отсюда, Ники! — выплюнул он, приближаясь.       Вампир не шелохнулся, только в отвращении скривил губы при звуке своей клички, перевернув страницу. Очень знакомую страницу, как показалось русалу. Страницу его книги. — Беги отсюда, — предупредил Сону угрожающим полушёпотом.       Рики поднял голову и медленно отложил гору бумажек в сторону, выглядя при этом до безумия безмятежно. Затем так же не спеша опустил босые ноги на коврик у кровати и уже собирался встать, но было поздно.       За какую-то секунду Сону с воплем налетел на него и повис на шее, пиная его в те части тела, до которых мог дотянуться. Рики, не успев среагировать, мгновенно оказался на полу в попытках отцепить от себя старшего. Тот визжал и молотил его кулаками до тех пор, пока вампиру не удалось вывернуться из захвата чужих конечностей. Они скрутились в живой крендель посреди комнаты. Рука Рики вцепилась в чужие волосы, а Сону, в свою очередь, не щадя, укусил того в предплечье. — Ты меня укусил, твою мать! — завопил Рики, пока они ненадолго застыли в странной позе.       Сону разомкнул челюсть и злобно улыбнулся ему. На белой коже остался глубокий отпечаток зубов. Пока вампир застыл в шоке, ему прилетел дополнительный удар раскрытой ладонью в лоб, после чего они снова продолжили свой поединок.       Дверь комнаты распахнулась в тот момент, когда Ким скрутил правую руку младшего за спиной, восседая сверху. Свободной рукой Рики молотил по полу и брыкался. Шатен в дверях в удивлении вскрикнул. — Какого чёрта?       Сону повернул голову на звук, машинально выпустил руку из захвата и радостно улыбнулся другу. Драка успешно подняла ему настроение. — Не волнуйся, Джейки, всё в порядке.       «В порядке» было преувеличением. Пушистые уши Джейка, появившиеся из-за частичного превращения, были прижаты к голове, очки криво сидели на переносице, а хвост ходил из стороны в сторону. Он был взволнован и рассержен. Рики всё ещё лежал под русалом, а в комнате творился кошмар из разбросанных вещей и подушек. — Ага, я вижу, — сказал он, проходя в комнату.       Успешно переступив через весь бардак, он подал руку Сону, поднимая того на ноги. Освобождённый вампир после этого откатился в сторону и встал. — Я вообще пришёл позвать тебя к нам. Хисын устраивает соревнование по шахматам, а нам нужен рефери, если я вдруг попытаюсь убить его в процессе. Джей отказался, Чонвон тоже. К Сонхуну я не пойду, он меня съест и не подавится, — взмолился Джейк.       Сону закатил глаза и не очень-то сочувствующе похлопал друга по плечу. — Пойдёшь. Он тебя единственного из всех нас любит. Мне с Ники нужно обсудить ещё кое-что.       Притихший вампир дёрнулся при упоминании клички и оскалился, демонстрируя тонкие белые клыки. Его глаза светились бордовым. Шим впервые за всё время пребывания в комнате обратил на него внимание, резко повернув голову. Он в ответном жесте обнажил ничем не уступающие по остроте зубы. Если бы потребовалось, он без раздумий кинулся бы в драку.       Однако Рики отвёл взгляд прежде, чем обстановка накалилась до предела, и сел на свою постель в капитуляции. В одиночку против двоих, равных ему по силе, у него не было шансов. — Смотри, чтобы это «кое-что» не закончилось в медпункте, — Джейк повернулся к Рики. — Для вас обоих.       Он по-волчьи зарычал на вампира напоследок и скрылся, хлопнув дверью. В комнате повисло напряжённое молчание. Их пыл поутих, поэтому продолжать драку никто и не думал. Вампир иногда поглядывал на второго, но ничего не говорил. Сону спокойно убрался на своей половине комнаты, напевая под нос, и подошёл к зеркалу у выхода. Он развязал шейный платок и расстегнул первые пару пуговиц на белой рубашке, обнажив синяки. Пиджак того же цвета отправился на спинку стула, а русал принялся возвращать волосам надлежащий вид. Он выглядел несколько помято, но всё равно безупречно по сравнению с взлохмаченным и печальным Рики. — Не хочешь рассказать мне, почему ты читал мои записи? — прервал молчание первым Сону.       Младший неуважительно хмыкнул и скрестил руки на груди. Только сейчас русал заметил, что рукава Рики были закатаны до локтя, а ладони испачканы в краске. Холста нигде не было видно, и, оббежав комнату взглядом, Сону обратил внимание на французское окно в пол, часть которого была талантливо расписана витражными красками. Он присвистнул, но не успел прокомментировать, как его прервали. — Ты сам оставил их на видном месте, а мне было интересно, — наконец-то ответил вампир. — О! Тебя хоть что-то интересует? — язвительно спросил Сону. — Интересует, можешь быть уверен. Ты меня очень интересуешь, — он многозначительно приподнял брови, вальяжно развалившись на кровати.       Вся его наглость, испарившаяся при Джейке, снова вернулась в троекратном размере. Он мог вывести любого из себя одним своим видом. Сону в шоке открыл рот, не зная, что ответить. — Держи свой интерес при себе и не лезь в мою жизнь, — наконец-то нашёлся он.       Сону подошёл к шкафу, не глядя, схватил джинсы и ярко-зелёное худи, а потом скрылся за дверью ванной. Вернулся он спустя минуту, держа в руках школьную форму. Он коротко зыркнул на вампира, который устроился на полу у окна, скрестив ноги, и держал в руке кисточку. — Ты талантливый художник, Нишимура Рики.       И Сону вышел за дверь, так и не увидев, как губы Ники тронула крохотная благодарная улыбка.

***

      Он направлялся к комнате Джейка и Хисына в надежде, что те уже закончили свои интеллектуальные разборки. Он действительно не хотел быть судьёй и оттаскивать взбесившегося из-за проигрыша Джеюна от старшего. Когда тот злился, а такое происходило очень редко, крыша замка ходила ходуном, а окружающие разбегались в ужасе. В остальное же время он был милым щеночком с яркой улыбкой.       Сону взобрался по лестнице на этаж выше и спешно распахнул вторую дверь слева. Первым он увидел бездыханное, впрочем, как и всегда, тело Сонхуна, распластанное на одной из кроватей. Значит, Джейк всё-таки смог его уговорить.       Он сам сидел напротив Хисына и с подавленным видом собирал шахматные фигурки в коробку. — Чего грустим, ублюдки? — спросил русал, нагло проходя в комнату.       Это было такое же маленькое помещение, как и любое в восточном крыле замка, которое всецело принадлежало мальчикам. Девочкам, по-хорошему, на эту территорию ход был закрыт, но это мало кого останавливало. Хоть у них самих комнаты были побольше, а мебель лучше, они слишком часто шатались в восточном крыле, особенно почему-то под дверью Сонхуна и Джея. Каждый раз, когда Сону заходил к ним в гости, он был вынужден прогонять стайку хихикающих девочек.       Он должен признаться, что это работало в обе стороны. Как бы стыдно ему ни было вспоминать об этом, на первом курсе, будучи семнадцатилетним идиотом, он влюбился в невероятную старшекурсницу, которая носила на голове венки из одуванчиков. Её обычно перламутрово-розовые крылья переливались в солнечном свете голубым, и Сону считал, что эта её милая особенность могла бы отлично смотреться с похожим оттенком его чешуи. Так думали многие ученики школы, поэтому под дверью её комнаты всегда караулила кучка малолеток в надежде на крупицы внимания.       Этот секрет он унесёт с Джейком в могилу навсегда. Тогда тот тоже ещё не был таким общительным и раскованным, когда дело касалось девушек, поэтому за красавицей они бегали вдвоём. Сейчас она уже давно выпустилась, а Сону даже не мог вспомнить её имя.       Комнаты мальчиков отличались в первую очередь тем, что в такие редкие на этом острове солнечные дни солнце освещало их только по утрам. Сейчас ничего, кроме подсвечников на столах, не освещало устланные давно утерявшим свой блеск паркетом полы и сиротливый пыльный коврик между двумя кроватями на деревянных ножках. По краю потолка вился цветочный узор лепнины, а с пыльной шторы у окна на Сону пристально смотрел жук-носорог. Жук. — Ребят, там жук на шторе, — сказал он, растягивая гласные, и медленно попятился назад.       Для того чтобы перевести кучку подростков в ужас, стоило добавить, что жук этот был явно выходцем опытов колдунов, ведь навскидку был примерно с кулак. Но этого не потребовалось.       Сонхун кубарем, с нулевой грацией скатился с кровати и с визгом прыгнул прочь из комнаты. Хисын застыл в ужасе, решив внезапно сродниться с опоссумами, которые при любой опасности прикидывались мёртвыми. Сону схватил Ли за загривок и выволок из комнаты, пока у того не случился сердечный приступ. Сонхун уже ждал их за дверью, подрагивал и выглядел ещё более бледным, чем обычно. Только кончики заострённых ушей полыхали красным сквозь белоснежные волосы.       Джейк зевнул, встал с насиженного места, потянулся и подошёл к жуку. — Что ты, мой хороший? Потерялся? — спокойно спросил он, судя по всему, именно у этого чёрного гиганта.       Потом он протянул руку к шторе, а второй подтолкнул насекомое сзади, чтобы тот заполз на ладонь. Когда это было успешно закончено, Шим вышел на балкон и оставил жука на перилах.       Хисын открыл рот, Сонхун закрыл ему рот, а Сону благоговейно присвистнул. — Ваш славный герой идёт! Кланяйтесь, простой народ! — победоносно сказал самопровозглашённый герой, идя модельной походкой к двери. — Не встанете с пола, закрою дверь на замок прямо перед носом. И перед тобой, Хис, тоже.       Сонхун тут же подорвался на ноги и заскочил в комнату в последний момент. Дверь со свистом закрылась. Замок повернулся дважды, а по другую сторону раздался ехидный смешок вампира, который подхватил Джейк. Хисын и Сону так и остались на полу в растерянности. — Ну, так даже лучше, хён. Я вообще к тебе шёл поговорить, — прервал молчание русал, поднимаясь.       Он протянул руку Хисыну, который сразу же встал и начал отряхиваться. Его свободные треники были в пыли, из-за чего он недовольно цокнул. — Тогда давай прогуляемся к морю.       Сону коротко кивнул и пошёл впереди. Судя по всему, Хисын уже знал причину его поведения, иначе объяснить выбор места для прогулки было нельзя. Оба уже спускались по лестнице, когда сверху послышался вопль оборотня. — Я же пошутил! Эй, ребят!       Мальчики подавили смешки и побежали по ступенькам дальше. Хисын отстранённо молчал, предоставляя младшему возможность собраться с мыслями и ещё немного подумать. Он был единственным, кто мог действительно понять страх Сону перед водой, ведь сам никогда не любил использовать свои крылья.       Многие считали это по меньшей мере преступлением. Крупные красивые крылья стрекозы просто болтались у него за спиной без дела, а окружающие только строили догадки вокруг такого поведения.       Они вышли на задний двор, откуда шёл крутой спуск, выложенный брусчаткой. Улица встретила их вечерней прохладой, абсолютным безветрием и мрачным небом над головой. Высокие сосны отрезали территорию школы от остального мира, а внизу песчаную долину омывала прозрачная вода. Сону блаженно вздохнул и пустился бегом к морю. Старшему оставалось только поспевать за резвым третьекурсником. — Жалуйся уже, Ким Сону.       Они присели на песок, облокотившись спинами на один из многочисленных камней. — Я уже просто не выдерживаю! — начал русал. — Все на меня давят. Учитель Чхве грозится довести мои пропуски до разбирательств совета нежити. Я просто не могу заставить себя что-то сделать с этим. Как ты справляешься?       Хисын вздохнул. Как он справляется? Да никак! У него, чёрт возьми, лучшего ученика школы, не получается сдать даже самый лёгкий норматив по полёту. Администрация закрывает на это глаза за всё его заслуги, но и вечно это продолжаться не может. — Я не знаю, Сону, не знаю! — простонал он в отчаянии, пряча лицо в ладонях. — Мне всё это сходит с рук до поры до времени только из-за хорошей успеваемости по остальным дисциплинам. Я не могу подняться даже на пару метров над землёй, как бы ни старался! — Разве врачи не могут поставить тебе диагноз и освободить от этого предмета?       Сону поддерживающе переплёл пальцы со старшим, пока они сидели бок о бок. — Проблема в том, что физически я абсолютно здоров. Тут без шансов, — ответил Ли и едва удержался от жалкого всхлипа в конце.       Ладони обоих сжались крепче. — Блядство, — заключил русал.       Сону встал и потянул второго за собой, на ходу сбрасывая кроссовки вместе с носками. Босиком он пошлёпал к воде и поморщился, когда прибой коснулся его кожи. Для русалок была нормой пониженная чувствительность к холоду воды, но её температура в начале ноября оставляла желать лучшего.       Сону закатал широкие штанины джинсов до колена и зашёл чуть глубже. Никакого страха или же дискомфорта не появилось. Сквозь прозрачную воду он легко различал контуры собственных ступней и чувствовал полное умиротворение.       Он не боялся, пока был уверен, что ему ничего не грозит, наслаждаясь редкими минутами единения с родной стихией. Хисын стоял чуть позади и молчал, склонив голову. Он мог бы как-то пошутить, подбодрить младшего, но не сделал и попытки. Сейчас тому нужна тишина, которую Ли мог легко предоставить, а ещё время, которого не было ни у кого из детей этой академии. Бессмертных здесь торопили жить. — Сону, — едва различимо шепнул фейри, но тот мгновенно обернулся, — попробуй найти того, кто поможет тебе зайти в воду, кто будет с тобой и кому ты будешь доверять больше всего.       Парень растерялся. Он ведь доверяет своим друзьям, так почему до сих пор он не смог побороть свой страх? Фейри всегда говорил загадками. Каждое его слово несло тысячу смыслов, помимо самого очевидного. Он заставлял думать и разгадывать собственные загадки до победного конца. — Но я же доверяю и тебе, и всем остальным, хён! — Ты меня не понял, — Хисын беззлобно усмехнулся. — Ты должен захотеть плыть ради этого существа, и тогда ты поплывёшь.       Сону задумчиво отвернулся и уставился на своё отражение в воде. Оно шло рябью, но даже так русал видел в своих глазах смятение. Он не понимал, что хочет донести до него старший. Затянутое облаками солнце уже садилось за горизонт. Едва различимое красное пятно на сером мрачном фоне. Пора было возвращаться. Ли потянул младшего за ткань худи на спине, но тот только отрицательно покачал головой. — Иди без меня, я ещё немного останусь. — Ты уверен? С тобой всё будет в порядке? — Хисын встревоженно нахмурился.       Такой спокойный тон для русала был нехарактерен, поэтому вызывал опасения. Но Ли не стал настаивать, ведь знал, что если начнёт, то Сону сделает всё с точностью до наоборот. На зло. — Обещаю, ничего не случится, — сказал он.       Хисын напоследок похлопал его по плечу и зашагал прочь, на ходу подхватив сброшенную обувь. Босые ступни оставляли следы на песке. Сону не оглянулся.