По уши

      Арсений открывает глаза, замечает, что за окном уже светло, и он в своей старой комнате, полюбившейся. И какое же пробрало его счастье, когда он увидел свои любимые обои и вид из окна. Обычная детская площадка, на которой он никогда не играл, а за ней детский садик, в который он не ходил. Но они были ему родные, любимые. Ему нигде не нравилось раньше так сильно, как нравится здесь и сейчас. Это его место. Он вдохнул полной грудью тяжелый воздух города.       И тут звенит будильник.       Радость быстро сменяется на гнев и неприятие. Будильник — плохой знак, означающий, что не только наступило утро, оповещающее о начале нового дня, но и то, что сейчас будни, а значит, ему пора в осточертевшую школу, коей она стала с недавних пор.       Снова строгий костюм не по размеру на непривычно сутулых плечах, снова тяжелый рюкзак на спине, снова косые взгляды и шепотки, ставшие частым и быстро надоевшим саундтреком его пребывания в школе.       И снова эта компания, поджидающая его в последние дни то в туалете, то за школой, на дороге, по которой Арсений всегда ходил один. Снова усмешки и отвращение в чужих глазах. Когда-то очень близких.       Попов резко открывает глаза в холодном поту, проклиная свои сны. Вот это подарочек напоследок.       Мама зовет его завтракать уже в новом доме, в котором он засыпал.

***

      Арсений уже стоит на пороге школы, когда видит, что к зданию подъезжает желтый автобус с огромной красной надписью «ДЕТИ» по бокам. Он машет Диме, как только замечает того в толпе. Сам же Дима теряется и, когда проходит мимо, грубо пихает одноклассника плечом.       Арсений растерянно смотрит на свои ладони и видит царапины, оставшиеся с того дня. Не приснилось.       Ладно, об этом можно поговорить и позже. Может у Димы плохое настроение или он смущен таким вниманием. Приятным вниманием.       Но Дима с ним так и не разговаривает до начала урока. Казалось, даже избегал. Была бы у него возможность добираться до школы просто и быстро, не прибегая к помощи автобуса, он бы с удовольствием этой возможностью воспользовался. А так он просто избегал Арсения. Очевидно избегал. А на уроке бумажки, на которых Арс писал ему послания, быстро оказывались скомканными и снова на парте Попова, сразу после удара об его же лицо. Он уже думает остановиться на этом. Очевидно, что Диме это неприятно или у того действительно выдалось плохое утро — не Арсению его винить. Но хвалебные отзывы об его работе, в которую он вложил свои старания (и о которой совершенно забыл из-за попыток подружиться с Позовым), затмевают собой все темные предыдущие мысли, и Арсений на перемене встает прямо перед Димой у его парты. Позов в ответ на его улыбку хмурится и стремительно выходит из класса. Под косые взгляды за ним следует и Арсений. Ну ладно, не будет он портить репутацию плохого мальчика.       Арсений, воодушевленный своей работой, которой он невероятно гордится, даже не замечает, как его новоиспеченный друг смотрит по сторонам, когда они останавливаются под лестницей. — И вот я даже не ожидал такого! Хотя сочинения у меня всегда получались хорошо, — на радостях говорит Арсений, продолжая свой монолог, который начал сразу, как только они вышли, и который потонул в гуле школы. — Слушай, Арс, давай не будем общаться?       Перед глазами снова проскальзывают сцены из сна, но Арсений быстро берет себя в руки и решает держаться до последнего. — Мы же это уже проходили, — хмурится парень. — Я имею в виду в школе.       Арсений снова хочет возмутиться, но смотрит на пусть и внешне спокойного, но с беспокойными глазами друга, и решает не сопротивляться. Он и так заставил парня дружить с собой, так что он должен пойти на такие уступки.       Он натягивает улыбку, но не друга, не себя не убеждает в том, что все будет хорошо. В груди появляется неприятный осадок. Неужели Дима все понял и ему неприятно? Или он считает, что о них неправильно подумают другие? Нет, это точно не о Диме. Но оставшийся вариант нисколечко не радует. А может Дима даже думать не хочет, что его нежелательный друг такой. Иную причину Попов, хоть убей, придумать не мог. — Хорошо. — Договор.       Вот ты и добился дружбы Димы, доволен? Единственный друг и тот игнорирует.       А потом он вспоминает, что это последний год, и совсем скоро — время пролетит незаметно, он это знает, — они разбегутся.       Правило выживания № 6: не привязывайся.       Люди расстаются, люди прекращают общаться, это нормально.       Да и вообще, чего это он нюни развесил? Разве по поведению Димки можно было подумать, что тот будет притворяться, что дружит? Это совсем не в его духе. Так что делает это он не на серьезе. Остается только плыть по течению, которым, видимо, управляет Позов.

***

      Они не обмениваются даже взглядом. Да и несложно это было из-за обилия классных работ. На четвертом уроке он получает свою честно заработанную очередную пятерку (иначе нельзя). Но еще раньше он слышит довольно-таки занимательную оценку своего нового друга. И сосед по парте, — Попов обращает внимание лишь вскользь боковым зрением, — закатывает глаза. А сам Димка забирает свою работу у учительницы с совершенно непроницаемым лицом, вопреки гневным и завистливым взглядом. «Его даже учителя боятся», — с отвращением шепчет сосед. Это его интригует. — Слушай, а я ведь даже не замечал, но ты ведь отличник!       Дима, выходя из кабинки туалета, вздрагивает, пару секунд испуганно смотрит на Арсения, но потом расслабляется, смирившись с ситуацией. — Есть такое, — как бы равнодушно пожимает плечами парень, но Арсений четко видел, как тот с облегчением выдохнул, когда озвучили его положительную оценку. — На золотую медаль идешь? — Попов уже собирается облокотиться спиной об стенки, но вовремя одумывается и остается стоять на месте, пиджак ему все же жалко. — Как получится.       Позов моет руки и собирается выходить из уборной. — Сильный, умный, симпатичный, веселый… — задумчиво перечисляет Арсений, идя за ним. — Так почему тебя все боятся?       Парень перед ним резко останавливается и, обернувшись, удивленно поднимает бровь. — Ты назвал меня симпатичным? — Ну да, — Арсений спокойной пожимает плечами. — А разве это не так? — Оставь свои штучки при себе.       Парень отворачивается, и Арсений не может увидеть появившийся румянец на чужих щеках.       Этому мешают и снова проявившееся мысли о худшем. Слишком открытый, слишком искренний, слишком честный. ОПЯТЬ ОПЯТЬ ОПЯТЬ.       Только по напряженным плечам друга он осознал, что наделал. Назвал другого парня симпатичным. Дима оскорбился. Он не только унизил Диму, намекнув, что тот может быть объектом симпатии другого парня, но и натолкнул друга на мысли, что в его друзьях появился кто-то из этих. Он хотел догнать Диму, начать оправдываться, но прозвенел злосчастный звонок, а значит, конец их дружбе.       В таком смятении Арсений проводит весь урок и, когда после него Димка незаметно для остальных жестом показывает ему следовать за собой, напрягается. Ну вот и все, докатился. Дима, по всей видимости, за этот урок тоже для себя что-то решил, вот и пришел к какому-то решению. Прощай сосед, что на уроках в PSP играет; прощай, Денис, предупреждающий его о хулигане из их класса еще в первый учебный день; прощай, Марина, что защищала его перед Димкой и просила заполнить Арсения анкету для девочек, которую он видел у своей сестры; прощай, Миша, пугающий парень с бокового ряда, который на гопника похож больше, чем Дима — зачем он вообще на него посмотрел? Прощайте все. Они огибают школу и, уйдя за выступ, оказываются в курилке. Догадаться о назначении этого места можно не только по огромному количеству окурков, лежащих на земле, но и по тому высоченному парню, выдыхающего дым в небо. Арсений и сам не то чтобы прям низкий, но этот парень значительно в росте его превышает. Еще и эта поношенная футболка с логотипом группы «КиШ» создаёт определенное впечатление. Панк, — про себя окрещивает с отвращением его Арсений. Но быстро отвращение сменяется на тревожность. Вот и все, сейчас Димка с этим громилой побьют его. Хоть это и похоже больше на басню «толстый и тощий», но Дима не толстый, да и этот парень мог носить с собой ножик какой-то или просто быть сумасшедшим, чьи действия предвидеть не получиться. И девушка, что общалась с тем парнем, пусть и стояла к ним спиной, но и модная мини-юбка и такой же мини топик в не самую жаркую погоду вкупе с растрепанными распущенными волосами тоже не внушала доверия. — Поз, а кто с тобой вечно таскается? — высокий парень рукой с сигаретой, зажатой между пальцев, отвлекается от беседы и машет в сторону Попова, будто тот не стоит сейчас рядом с ними.       И фраза эта сказана не со злостью. Казалось, что и интереса в ней особого нет. Просто бессмысленное начало бессмысленного разговора.       Школа небольшая, поэтому Арсения совершенно не удивляет, что лица этого парня и девушки рядом с ним он уже видел, хоть и непонятно, откуда этот парень знает про «таскается» и «вечно», если они старались казаться незнакомцами. Но страннее видеть кого-то, кто будет так спокойно общаться с Димой. Особенно в школе. — Поз? — Арсений смотрит на Диму, кинувшего рюкзак под ноги. — Сокращение от фамилии.       Но Арсений про себя снова смакует это прозвище и приходит к выводу, что останется при своем «Димка», как бы по-детски это не звучало. — Димка лучше. Буду так тебя звать. — Делай что хочешь, — в очередной раз вздыхает Позов. В последнее время ему только и остается, что вздыхать. Его относительно спокойную жизнь нарушил вот этот странный парень.       Позов достает сигарету и поджигает ее.       Не то, чтобы Арсений не догадывался, но видеть курящего Диму в живую совершенно другое дело. Не плохо, и не хорошо. Просто необычно. — Это мой одноклассник, Арсений. А это мои друзья, Антон и Окси.       Ребята кивают ему с доброжелательными улыбками.       Оказывается, эти забавные многочисленные фенечки на руках девушки и парня вовсе не отвлекающий маневр, а ребята и в самом деле веселые и добрые. Больше настроенные на общение, нежели их друг.       Эти двое действительно учатся в десятом классе. Шастун, такая настоящая фамилия парня, живет в соседнем от Димы доме и знает того чуть ли не с пеленок, а Оксана — девушка — на девятой линии и каждый день добирается до школы на велосипеде. Попов задумывается, а почему бы не подвозить ее, но с мысли сбивает голос учителя. Арсений вздрагивает и даже поднимает руки, чтобы показать, что он не курит, но учителю, по всей видимости, все равно. Он подзывает Диму к себе и даже никак не комментирует сигарету в его руках. Да и Шаст продолжает спокойно курить. Вот чем отличается провинциальная школа от городской. Хотя и там есть свои равнодушные. Вероятно, эти просто устали бороться со всеми учениками. Не в школе курят — и ладно. — Странно видеть с Димой кого-то не из нас, — отвлекает от нерезультативного наблюдения Антон и чешет переносицу с белым шрамом. Попов думал о том же самом. — Неужели не боишься? — А есть чего? Он мне ничего плохого не сделал. Даже помог.       Если умолчать про все те случаи, когда Дима его толкал и обзывал.       Шастун усмехается, будто прочитал его мысли и сам видел, как Дима над ним глумился все это время. Но все же подыгрывает. — Да, он может. — Почему у него такая репутация?       Окси и Антон переглядываются. — Если он тебе не рассказывал, то и мы сказать не можем, пойми нас. — Понимаю.       Что толку от этого «понимаю», если любопытство оно никак не заглушает, даже наоборот. Понятливые все какие.       Антон тушит сигарету об стену и кидает ее на землю к ковру бычков, покрывающем асфальт. — Просто знай, что она необоснованная. Ну, по большей части. Хуй знает, что тебе сказали ваши одноклассники. — Значит есть и правда? — цепляется Попов. — Нет дыма без огня, или как там говорят? Думаю, ты уже видел, как он пиздится, — Антон хмурится, кивая на самого Арсения, вернее на ободранную кожу на ладонях — и как только заметил?       Какие у Димы наблюдательные друзья. Надо с ними быть осторожнее. Дима, конечно, тоже сообразительный и логическую цепочку построить сможет, но ему на все плевать, это играло Арсению на руку.       Он оборачивается и через плечо смотрит на то, как учитель старательно пытается что-то доказать Позову. — Зачем? Не думаю, что это ему и правда интересно. — Кто знает. Если тебе нравится тусить с Димой, приходи к нам во двор почаще. Пацаны на гитаре играют, знаешь, как круто? — И девушку найди, — бодро предлагает Оксана впервые за весь этот разговор. — Это какой-то обязательный пункт? — Просто парни любят «Районы-кварталы» играть, — Арсений все еще не понимал закономерности, и Антон закатил глаза, будто ему в очередной раз нужно объяснять глупому ребенку очевидную вещь. — Все сосутся под «Районы-кварталы». Это правило.       Арсений кривится.       Пожалуй, место для следующего правила он занимать этой херней не будет. — Интересная традиция, но буду держать в голове. — Давай, давай.       Этот, безусловно, полезный разговор прерывает звонок. — Тебе лучше идти вперед, — говорит Антон, поднимая с земли чужой портфель.       Попов хочет возразить, но быстро понимает, как это глупо. Уже поднимаясь по школьному крыльцу, он видит, как Дима благодарит друга легкой и расслабленной улыбкой, которую в свой адрес никогда не получал.

***

      Арсений гуляет по кварталам, возвращаясь с работы отца, скоро он будет к нему приходить чаще, чем в школу, и в одном из дворов слышит громкие голоса, перекрикивающие гитару. Ты ромашка — я весна Ты жвачка — я десна Ты переносица — гайморит Ты Испания — я Мадрид       На детской площадке, на одной из скамеек сидел молодой незнакомый парень и бил по струнам с такой силой, что Арсению казалось, будто тот сейчас их ладонью порвет, или порежет пальцы. Но несмотря на то, что окружившие его ребята пели громко, пели они так дружно и живо, что Арсений не посмел бы сказать, что это звучит ужасно. Ты невеста — я фата Ты желудок — я еда Ты мелодия — я баян Ты Роксана — я Бабаян       Арсений подходит ближе и среди многочисленных разноцветных макушек замечает знакомую. Ты невеста — я фата Ты желудок — я еда Ты мелодия — я баян Ты Роксана — я Бабаян       Дима его тоже видит мгновенно, и только он обращает внимание на подошедшего. Ау ау ау, я тебя все равно найду, — поют ребята хором. — Ау-ау-ау, эге-гей       «Если тебе нравится тусить с Димой, приходи к нам во двор почаще». Ау-ау-ау (ау), я тебя всё равно найду Ау-ау-ау, эге-гей       Когда песня заканчивается, а певцы начинают гитаристу аплодировать и кричать что-то возбужденно и нечленораздельно, они с Димой отходят в сторону. Здесь они могут расслабиться и общаться совершенно спокойно. Вероятность, что кто-то из и одноклассников окажется в этой на вид злачной компании невероятно мала. Арсений тоже не хотел бы здесь оказаться. Но в момент, когда присоединился к этой несуразной толпе и даже до того, как заметил в ней своего друга, он ощутил это приятное чувство свободы. И сейчас ее отголоски продолжают играть в голове вместе с той песней.       Они садятся на качели, и вон те дети, которые повернулись к своим матерям и показывали пальцем на них с Димой, явно этим недовольны. Обычно Арсений бы не сделал этого. Не сел бы на качели в таком возрасте, тем более, когда на площадке есть дети. Но Димин пофигизм, видимо, передавался воздушно-капельным. Тогда логично, что он ни с кем не общается. Все заразятся, а в равнодушии жить нельзя. «Герой». — Ты живешь где-то неподалеку? — закидывает Попов удочку, оглядываясь на дома. — В соседнем дворе.       Попов переводит на него растерянный взгляд. — Антон сказал, что на гитаре играют у вас во дворе. — Ну, разное бывает. Айдар, это тот, кто играл, живет с нами, а девчонка, которая ему нравится, здесь.       Арсений поджимает губы и одобрительно кивает, будто понимает и уважает якобы благородный и романтичный поступок гитариста. — У вас здесь весело. Часто так бывает? — Летом почти каждый вечер. Сейчас уже холодно, а в перчатках не поиграешь. — Круто.       Имеет он в виду, конечно, не вот этих странных и пугающих на вид ребят, а то, что Дима с ним говорит нормально. Длинными предложениями, спокойным голосом. Он сидит рядом, чуть раскачиваясь, и совсем не хмурится. — На главной площади губернатор очень любит устраивать танцплощадки. Там тоже часто наши пацаны выступают. — Ты ходишь туда? — Что мне там делать? — Танцевать? — Меня там никто не ждет.       Разве уж это обязательно? Иногда ты не хочешь куда-то идти, хотя знаешь, что тебя там ждут. Что это за причина такая? — Там, наверное, много пьяных.       Как же он ненавидел День города за скопление отвратительных вонючих тел в одном месте, прижимающихся друг к другу и к тебе. Мусор, блестящие не по естественным причинам глаза и наигранные улыбки. — Следовательно, ничем не отличается от школьных дискотек. — У вас и дискотеки есть? — В конце каждой четверти. — И как там? — Ну если тебе интересно смотреть как парни в джинсках, в которые будто насрали, пытаются склеить одноклассниц с помощью тиктоника и вишневого блейзера, то ниче так.       Парни смотрят друг на друга и смеются.       Они смеются, откуда-то сбоку доносятся гитарные переливы новой песни, кричат дети, а голова кружится от качелей.       Арсений понимает, как дорог ему этот момент.       Такие моменты ты не боишься нарушить, потому что тебе подобная мысль даже в голову не придет. Просто закрой глаза, запрокинь голову к небу и подставь лицо последнему теплому ветерку, блуждающему по дворам и позволяющий парням проявить свои манеры и подарить девушкам куртки. Лишь бы те остались еще на чуть-чуть. Арсений бы остался и без теплой куртки на вечно холодных плечах.

***

      Они проходят по лесу, Арсений уже даже на секунду подумал, что вот сейчас Димка от него наконец избавится. Ну а что? Пристал тут какой-то пижон из города и жить спокойно не дает. Будь Арсений на месте Димы, тоже бы так решил. Ладно, ему просто нравится придумывать в голове, как Позов избавился бы от него, исходя из своей репутации. Через несколько метров, парочки падений на скользких листьях, и вот они на месте. Большой пустырь, в центре которого стоит большое разрушенное здание на три этажа. Было ли их когда-либо больше, сейчас уже сказать очень трудно. Верхние этажи разрушены, крыша отсутствует совершенно. Особенно это заметно с той стороны, с которой шли парни — потолок просто как будто сполз к земле, закрыв собой стену. Ни в одном окне нет стекол, даже разбитых. Часть этого здания внутри была совершенно пустой, не было даже двух обрушенных этажей, если таковые были изначально — только каркас. Здание длинное и когда-то было мощным, символом той эпохи, в идеи которой стояло величие и долголетие. Как это иронично и печально. Хотя те столбы, на которых держался третий этаж, могут забрать эту роль на себя, как будто новый груз им ничего не будет стоить.       Наверное, когда-то это было красивым зданием. — Что здесь было раньше? — Завод. Во вторую мировую тут какая-то битва проходила, теперь здесь только мусор, и иногда киношку снимают.       На моменте про «киношки» у Арсения загорелись глаза. — Серьёзно? — возможно слишком воодушевленно поинтересовался он, но в этот раз даже не побоялся, уже знал, что Диме слишком все равно, чтобы обратить внимание на такие вещи. — Да. Хорошие декорации.       Они идут по дырявому полу с выступающими металлическими прутами и внимательно вглядываются себе под ноги, чтобы не наступить на стекло или прочую ерунду.       Арсений поднимает в руки очень грязную книгу и, безрезультатно отряхнув ее, листает. — Немецкая. — Ну, в той битве здесь была база немцев. Либо они оставили, либо это к фильмам декорации.       Попов бросает книгу на пол и пытается вытереть с рук пыль, но у него ничего не получается. Дима спасает ситуацию — водит его так, что им невольно приходится касаться стен и пола, чтобы пройти дальше.       Небольшие здания дальше, выглядит намного лучше. И, хотя окна в них тоже кое-где выбиты, создается ощущение, что за теми зданиями все же следят. — Мы не пойдем туда. Они охраняются, и там нет ничего интересного.       Дима, уважающий закон. Почему-то звучит забавно. — Как-то они плохо выглядят. — Ну, это тоже территория этого завода. Одни из цехов, видимо. Может им жалко отдавать это место. Тут же киношники могут это место арендовать. Оно хорошее и дорогое.       Чуть ближе стояло другое здание. В него как будто влетел снаряд когда-то, и теперь часть дома отсутствует, и видно пустые этажи и разрушенную лестницу. — Это все выглядит так грустно. — А что ты хотел? — усмехается Позов. — Все заброшенное выглядит грустно, в этом и смысл.       Куски крыши, тяжелые бетонные плиты, буквально свисают вниз, как будто здание плачет. Арсений хмыкает от мысли, неожиданно пришедшей ему в голову. Видимо, он перезанимался литературой. — Тебе здесь плохо? — неожиданно спрашивает Дима, перелезая через упавшую колонну. — Где — здесь? — То, что этот вопрос появился у тебя в голове, уже о многом говорит.       И чего это Димка решил по душам поговорить? Просто пытается сгладить тишину? Зачем? Она совсем не неловкая. Но такие моменты так исключительны, что и терять их не хочется. Даже вот такие грустные. — Здесь по-другому, — уклончиво говорит Арсений. — Взрослый ответ.       Насмешка зачтена. — Но бродить по поселку тебе явно нравится, — Попов посылает непонимающий взгляд на Димину спину, но парень все равно его как будто замечает и продолжает. — Тебе следует быть осторожным с такими одинокими гулянками по темноте. Хоть оружие какое носи, чтобы хотя бы угрожающе выглядеть. — А ты носишь оружие?       Честно, Арсений не может подобрать правильную эмоцию. Он понимает, что оба ответа на этот вопрос будут подходить Диме. И оба ответа он боится услышать. — Ты думаешь, мы в «Бригаде» снимаемся? Конечно нет. — «Стрелять будут по вам, заденут меня». — Там наоборот было. — А другие? Другие могут использовать оружие? — Некоторым закон не писан. — Такое было? — Было.       У Арсения по коже пробегают мурашки. Он представляет, что могут сделать только руками и ногами, а если к этому приписать еще оружие — это же может вообще убить человека. А что если… Арсений смотрит на Диму и представляет, как в очередной раз находит того в крови, но на этот раз не дышащего, и сердце отказывается биться от этой сцены. У Димы врагов полно, может они уже пытались делать ему больнее — нападали толпой, использовали биты или ножи. Даже не видя своего друга оголенным, Попов уже замечал на его коже большое количество шрамов. — Тогда тебе тем более стоит носить оружие. — Арс, я и без него доверия не вызываю. Уверен, я даже с цветами буду выглядеть угрожающе, — Арсений представляет Диму в спортивном костюме, в котором он сейчас лазает с ним по этим руинам, и с букетом цветов, закинутым за спину как бейсбольная бита. Только не смейся, Арс, только не смейся. — Вот и я о том же. — С оружием ты бы смог быстрее отгонять гопников, защищая таких, как я, — «только которые не притворяются» — добавляет он про себя. — Не делай добра, не получишь зла.       Арсений почувствовал, как от слов Димы сердце сжалось. Его друг не понаслышке знает об этом правиле. Но с опаской посмотрев в чужие глаза, Арсений в них не увидел абсолютно ничего. Ни злости, ни обиды, ни грусти. Зато испытал их лично. Не за друга, ну, лишь отчасти, но больше за себя. И как же Димка прав. Только в отличие от Димы, Арсений не собирается подавлять эти чувства в себе или делать вид, что их и не было. — Под злом ты подразумеваешь нашу дружбу?       Дима громко смеется. Ну, может и не так громко, это может просто казаться от эха, распространившееся от стен здания, но в голове этот смех звучит как сирена скорой помощи, только приятнее.       И он даже не обижается, что Дима так и не опроверг его теорию.       На звук выбежал какой-то старичок в форме охранника и начал кричать на них, прогоняя с территории завода. Парни без проблем могли бы послать его или даже побить, но, почувствовав прилив адреналина, они со смехом бегут обратно к дороге, где оставили свои велики.       Запыхавшись, Арсений ловит себя на мысли — какой же он все-таки ребенок. На качелях катается, по заброшкам шарахается, убегает от охранников и громко смеется. Делает все то, что отец бы не одобрил.       И Арсению это нравится. — Спасибо за эту прогулку. — Ну, ты же хотел увидеть местность, — пожимает плечами Дима, не отрываясь от дороги. — Но один сюда не ходи, есть более безопасные места. — Но ты мне их не показывал. — Не показывал.       Димины губы растягиваются в улыбке. Боже, Димка так много улыбается.       А Арсений чувствует, что за эту неделю они стали ближе.