По уши

      Арсений кутается в пуховик и выдыхает воздух, смотря на узоры пара. Когда они растворяются, перед ним появляется Димка, катающий Ирку на плечах. Она смеется и взвизгивает, когда Дима нарочно накреняется слишком сильно. — Только не урони меня! — Я принцесс не роняю. Мама была права: Дима разобьет большое количество женских сердец. — Меня мальчик дергает за волосы, — жалуется новому другу девочка. — Мама говорит, это потому, что я ему нравлюсь. — Не слушай ее, он просто му... — Дима! — Дурак он, — поправляется Позов, услышав строгий голос Попова. — В следующий раз пни его. — Дима, не учи ее такому. — Самооборона всем нужна.       Арсений с этим поспорить не может. Тем более за сестру он беспокоится, в этом году он уже уезжает, и тут она останется одна. Но он также считает, что парню Ирка и вправду нравится, а потому бить его не надо. Поэтому он просто закатывает глаза. — Погуляем после школы?       Дима осторожно снимает Иру с плеч, и та убегает. — Меня пару дней не будет.       Арсений открывает рот и сразу же закрывает. Он уже ни раз слышал такой ответ, и знает, что Димка ему не ответит, потому что расплывчатое слово «дела», не может считаться ответом. — Ну удачи тогда. — Спасибо.       Арсений смотрит в подаренную другом книгу, с которой он сидел на крыльце. Не любил он те дни, когда они с Димой не виделись хотя бы после школы, особенно когда не было репетиторов, это означало, что весь вечер он проведет в одиночестве, если не считать сестру. Но и та с подругами убегает или мультики просит включить, а Арсений их уже наизусть знает.       Мысли опять прерывает снежок, попавший прямо в макушку. Попов недовольно и бережно отряхивает книгу от снега, пока тот не успел растаять и сильнее намочить страницы. — Эй! — Ну а че ты грустишь?       Вот это предъява. — Погуляем позже. Главное, в конфликты не вступай. А то любишь на задницу приключения найти. — Уж кто бы говорил. Да и ты теперь знаешь, что я могу за себя постоять. — Можешь, но желательно, чтобы такой ситуации не возникало. — И то верно. — Ну и вот. Теперь откладывай книгу и пойдем фильм смотреть.       Арсений закрывает книжку, встает с места и улыбается. — Замерз? — Ага.       Позов ежится и прыгает с ноги на ногу. — Ну пойдем, воробушек. — Пошел ты.

***

— Недавно Катьку из девятого видела, — одноклассница, что сидела перед Арсением, смотрит в зеркальце и красит розовым блеском губы. — Неплохо выглядит. Я думала ее после родов разнесет.       Арсений прислушивается. Он сразу понял, о ком они говорят, ведь ребята уже упоминали ее имя и ситуацию. Попов боялся поднимать эту тему при Диме и не хотел обсуждать слухи о своем друге с одноклассниками, но эта тема так давно его интересовала. Это же немаловажная часть жизни его друга, которую тот, видимо, старался скрыть. И явно не без причины, он не глуп. — Арсений, как тебе?       Одноклассница резко поворачивается и показывает фото на телефоне. Качество плохое, но красоту девушки различить можно. — Слышала, что Дима ее обманул и изнасиловал, — по телу бежит холодок. Нет, его Димка не мог этого сделать.       Девушка снова поворачивается к остальным одноклассникам. — Говорят, он ее напоил и угрожал. — Он может.       Арсений резко встает со своего места и выходит, особо не обратив на себя внимание одноклассников. Ему было плохо. Плохо от мысли, что такие слухи существуют, и что Арсений действительно начинает в это верить — уж слишком много об этом говорят. Он старается себя отдернуть, но эти мысли из головы не выходят. А что если Дима и вправду… — Хорошо, что Димы уже пару дней нет на учебе.

***

      У этого явления точно должно быть какое-то название. Ему только вчера показывали фотографию той девчонки, о которой все говорят, а прямо сейчас он видит, как эта самая девушка гуляет с Димой и ребенком в коляске. И мальчик этот, кажется, похож на Димку. Да и его спутница чем-то похожа. Арсений как-то слышал о том, что любящие муж и жена похожи друг на друга. В жизни Катя была еще привлекательнее чем на фотографиях плохого качества. Выглядят они мило и, вроде, даже счастливо. И мальчик у них очаровательный. Веселый. И Димка такой радостный.       Но сердце от чего-то больно сжимается.

***

      Прогуливаясь по городской части, Арсений уже не удивляется, заметив Диму. Удивляется он тому, что только вчера видел его счастливого с девушкой и сыном, а сейчас Позов с ярко раскрашенным кровью лицом вывалился из милицейского участка, очевидно пьяный, а милицейский хватает его за плечо, трясет и что-то говорит.       Мужчина в какой-то момент отворачивается, и Дима пользуется этой возможностью, чтобы убежать. Так быстро он даже на физ-ре не бегает. Милицейский крикнул ему, чтобы тот остановился, пробежал какое-то расстояние за ним, а потом плюнул и вернулся в участок, бормоча, что «этот паршивец опять бухой шляется». Арсению удалось разобрать эти слова, потому что к этому моменту он уже успел подойти к участку. Милицейский снимает фуражку, вытирает пот со лба, хотя на улице минусовая температура, и устало смотрит на озадаченного Арсения. — Пацан, никогда с такими не связывайся и не будь, таким как они. Рановато вам стоять на учете.       Он заходит в здание, оставляя Арсения наедине со своими мыслями.       И слова учителя о безнадежном будущем Димы, и слухи об изнасиловании резко приобретают смысл. И Диму вновь он видел таким пьяным, что удивительно, как тот убежать смог, если на ногах еле держался.       Арсений бежит за другом и выясняет, что тот и недалеко убежал-то. Сидел за давно кем-то сожженным ларьком и качался в разные стороны. Легкая олимпийка, поверх скорее всего, одной только футболки, вырез которой он видел из-за расстегнутой молнии. Дима тяжело дышал и что-то неразборчиво бубнил под нос, издавая в словах странные звуки, появляющихся из-за обилия слюны. Арсению стало противно. Он отвернулся от друга, чтобы не видеть его и чтобы резкий запах перегара не доходил до него, ведь недалек был рвотный рефлекс.       Он должен что-то сделать. И сейчас, и вообще. Нельзя так оставлять Диму. Нельзя, чтобы он снова довел себя до такого состояния. У него явно проблемы.       Но Дима ведь такой умный, почему же… почему же он доводит себя до такого состояния? Почему допустил это? Почему допустил поставку на учет и изнасилование? Хотя второе все еще находится под сомнением, особенно после увиденного своими глазами.       Арсений слышит щелчки зажигалки и резко оборачивается, наблюдая за тем, как Дима, пачкая кровью из носа сигарету, что уже была зажата между такими же разбитыми губами, старается ее зажечь. Но от опьянения и холода, покрасившего его руки в красный, на пару к расцарапанным щекам, у него ничего не выходит. Парень матерится сначала тихо, потом уже кричит и кидает зажигалку об асфальт, и та ломается. Сигарету он тоже мнет, выкидывая в сугроб. Он уже тянется к банке из-под пива, но не удерживает равновесие и валится на бок, случайно отталкивая ее от себя еще дальше. — Дим, — осторожно зовет Арсений. — Дима, пожалуйста…       Парень замирает, моргает пару раз и поднимает мутный взгляд на друга. Арсений закусывает губу. Еще пару месяцев назад Дима смотрел на него этими же глазами, но взгляд его был более осмысленный. Он был пьян, но держал себя в руках и не позволял себе свинского поведения. Он тихо и спокойно говорил, наблюдая за тем, как мимо течет река.       Сейчас перед ним не его Димка.       Позов снова тянется за банкой, но Арсений ее пинает и поднимает на ноги Диму. Тот толком не стоит на них, а держать его так долго становится тяжело. Попов прислоняет его к грязной стенке и, убедившись в том, что его друг хоть как-то стоит, а не заваливается на бок, отходит на пару шагов, чтобы не чувствовать этот запах. — Так нельзя, Дима! Ты только посмотри на себя!       Он видит, как в их сторону косятся женщины, и становится тише. — Дим, перестань столько пить. И драться, Дим, ты уже взрослый. — Они сами виноваты, — еле выговаривает Позов.       Арсений снова рассматривает друга. Вокруг левого глаза уже начала расплываться синева, а капилляры в самих глазах налились кровью; новая рана на переносице, страшнее, чем заживший шрам у Антона; из носа только перестала идти кровь, как Дима, вытирая ее и сопли, задел что-то, и красная густая жидкость снова полила, перекрывая собой бардовую корочку. Капли падают на грязную и местами порванную олимпийку и на асфальт под их ногами. — Что случилось? — Позов молчит. — Почему ты был в участке? — Эти уроды заяву написать хотели, — Дима вытирает пальцем кровь из-под носа и выплевывает слюну вперемешку с кровью.       Арсений бессильно трет лицо, надеясь на то, что это просто дурной сон, и эта картина перед ним сейчас исчезнет. Но Дима продолжает шататься, прижавшись к грязной стене сгоревшего ларька, и его одолевает злость. — Ты уже переходишь все границы! — Не такому как ты мне об этом говорить! — огрызается Позов довольно-таки четко, и Попов заинтересованно смотрит на друга. — Не такому это какому? — Изнеженному мальчику.       Арсению резко становится жарко, он сжимает кулаки. — Ты нихера обо мне не знаешь! — Достаточно того, что я знаю, что ты гомик!       Арсений давится воздухом, но не отступает. — Лучше быть гомиком, чем преступником и насильником. Учитель был прав, по тебе тюрьма плачет. Тебе надо это всё бросить.       Дима хватает Арсения за грудки, пачкая кровавыми руками чужой пуховик, и шипит прямо в лицо: — Не пытайся исправить меня, это только мое дело. Тебя это не касается. — Я помочь пытаюсь! Ты же разрушаешь сам себя! — Если тебе что-то не нравится, тебя никто не держит.       Дима грубо отпихивает Арсения от себя. Тот, нахмурившись, поправляет одежду и с вызовом смотрит на уже бывшего друга. — Вот и отлично.       Арсений стремительно отдаляется от ларька в сторону дома. Никакого автобуса или маршрутки, надо проветрить голову и вернуться в темноту, чтобы его состояния родители не заметили.

***

The only thing I ever wanted, the only thing I ever needed is my own way I gotta have it all I don't want your opinion, I don't need your ideas stay the fuck out of my face, stay away from me I am my god, I do as I please

      Громко гремит музыка из колонок так, что перестают распознаваться слова, но Арсению это ни к чему. Это оглушает. Для ушей и головы — ужасно, они уже начали болеть. Для мыслей — самое то.

Just wipe your own ass and, shut your mouth I had enough and you're going down — shut your mouth what comes around you know goes around

      Забыть об этом разговоре, забыть о Диме.

My mind is playing tricks on me I am not as stable as I used to be pushed and shoved, you know you're going too far I will not break my back for you no more I am gonna go my way I am gonna take control Time to wake up and dig myself out of this hell

      Он не помнит, как оказался тут, в этой душной наполненной людьми квартире. Незнакомыми людьми, лицемерно и пьяно улыбающееся ему. Все якобы рады его видеть.

Just wipe your own ass and shut your mouth I had enough and you're going down shut your mouth what comes around you know goes around shut your mouth you're getting what your ego deserves shut your mouth what comes around you know goes around shut your mouth Shut your mouth I had enough and you're going down shut your mouth What comes around you know goes around

      Что он здесь делает?       На эмоциях приперся черт знает куда. Он зол, он расстроен, но сегодняшний вид Димы работает лучше тех лекций против курения и алкоголя, что им читают в школах каждый год.       Он собирается уходить, но его перехватывают.

Разожгла огонь, завела меня Но осталась ни с чем Правила игры нам рисует секс, но скажи мне зачем? Это нужно, невозможно больше ждать…

      Марина игриво улыбается и утаскивает в толпу, а силы сопротивляться Арсений не находит.

Смотреть про любовь немое кино

      Парни приобнимают за плечи и вручают в руки несколько бутылок или стаканов, Арсений пьет все, быстро сбиваясь со счету. Девушки завлекают его в танец, без стеснения показывая свое тело и желая прикоснуться к его. А Арсений и не против. Обычно трепетно относившийся к прикосновениям других людей к себе, но позволяет чужим рукам бродить по своему телу, спьяну их кажется больше. Юркие пальчики сгребают волосы на затылке, залезают под футболку и касаются там, где для таких целей еще никто не касался. Арсений не отстает от них. Обнимает за талию, шепчет что-то бессвязное на ушко. Девушки смеются. Они его явно не слышат и не понимают, но подыгрывают атмосфере.

Пачки сигарет и кругом вино, поцарапан паркет У подъезда ждёт белый, белый конь Ночь на лету Это нужно, невозможно больше ждать…

      Очередная девчонка ставила ему на шее засос, когда Марина оторвала его от нее и повела за руку за собой в одну из комнат, расталкивая других парочек, бесстыдно целующихся в коридоре.

Я устал, хочу любви Да так, чтоб на век А ты паришь секс

      Перед глазами туман, и голова болит. Его шатает как еще несколько часов назад Диму перед ним, но друг не вспоминается. Марина усаживает его на кровать, а сама садится к нему на колени. Ее теплые бедра приобнимают парня за талию, а волосы, свисающие вниз, щекотят Арсению лицо.

Spy on me baby use satellite Infrared to see me move through the night Aim gonna fire shoot me right I'm gonna like the way you fight

      Она пьяна не меньше. Улыбается, играется с его волосами и почему-то хихикает. Попов причины не знает, но тоже начинает смеяться. Девушка перестает хихикать, Арсений повторяет за ней. Крепко держит ее за талию, скорее для своей устойчивости, ведь матрац под ними такой мягкий. А девушка такая горячая.

Now you found the secret code I use To wash away my lonely blues So I can't deny or lie cause you're The only one to make me fly

      Арсению хотелось бы сейчас облокотиться назад и просто уснуть. Но у девушки другие планы на него.

Sexbomb Sexbomb you're a Sexbomb You can give it to me, when I need to come along Sexbomb sexbomb you're my sexbomb And baby you can turn me on.

      Она быстро накрывает его губы своими и сразу же запускает язык ему в рот, целуя грубо и беспорядочно, пьяно. Арсению это, кажется, даже нравится. Она расстегивает верхние пуговицы своей нежной и тонкой блузки. Арсений делает так, как она хочет. Целует ее, проводит носом за ухом и спускает руки на задницу.

Make me explode although you know The route to go to sex me slow And yes, I must react to claims of those Who say that you are not all that.

      Арсения мутит. Запах алкоголя становится еще сильнее, и он вспоминает сегодняшнего Диму, ведущего себя как потерянный человек. Вспоминает разочарование и испытываемую боль за такое зрелище. И за его счастливое лицо с девушкой и ребенком.

Sexbomb Sexbomb you're a Sexbomb You can give it to me, when I need to come along Sexbomb sexbomb you're my sexbomb And baby you can turn me on.

      Попов отрывается от девушки, и его тошнит прямо на ее очевидно новую и дорогую блузку. Она взвизгивает и выгоняет Арсения. А на пороге комнаты, дверь в которую резко открывается, объявляется какой-то парень. Арсению не всех представили — вообще никого, — но парень явно не из их школы, может даже не из лицея. Он осматривает потрепанный вид девушки: ее расстегнутую грязную блузку и размазанную помаду, и такую же помаду на лице Арсения, и, кажется, впадает в ярость. Он наваливается на Арсения с кулаками. Они падают на пол под очередной вскрик Марины, на который сбегаются и другие, кто услышал его за толщей музыки. Парень бьет Арсения, но из-за алкоголя удары его получаются беспорядочными, косыми и слабыми. Однако парочка прилетает и в лицо, и в живот. Арсений в долгу не остается: бьет со всей силы, руками и ногами. Они перекатываются из одного конца комнаты в другой, со стороны звучат крики поддержки одного из них.

Я не могу тебя найти, где бы ты ни была — ответь, Дай мне себя спасти, я тебя не потревожу впредь.

      Наконец, выждав момент, Арсений скидывает парня с себя, пробивается сквозь толпу таких же пьяных и сумасшедших подростков. Он хватает куртку — а по квартире и так ходил в уличной обуви, — и бежит по лестнице вниз. Попов спотыкается несколько раз, падает, подворачивает ногу, но вскоре выбирается на холодную улицу. Пуховик расстегнут, раны жгут, дышать тяжело, а голова продолжает кружиться. Он бежит, не зная куда. Фонари работают через один, на улице сплошной гололед, а в сугробах проваливаются ноги, забирая с собой в ботинках снег.

Я не могу тебя найти, где бы ты ни была — ответь, Дай мне себя спасти, я тебя не потревожу впредь.

      В какой-то момент сил на бег уже не остается. Он медленно плетется, шатаясь на неустойчивой дороге. Он проходит примерно квартал, пугая редких прохожих. Почувствовав, что на долго его не хватит, он подходит к одному дому и, упершись рукой о холодную каменную стену, блюет на черные сугробы.

Не уходи на дно, пей, чтоб не утонуть, мне уже все равно, С кем ты продолжишь путь, только бы ни одна, Крепче держись за жизнь и допивай до дна, только не захлебнись

.       Он падает рядом, изо всех сил стараясь остаться в реальности. Он с трудом слышит, как к нему подходят тяжелые шаги и про себя молится, чтобы это были не милицейские или друзья родителей. — Слышь, — разносится над ним слабо знакомый голос. Арсений сквозь пелену перед глазами различает две высокие фигуры, закрывающие свет фонаря. — Это ведь дружок Грека? — Он, — спустя несколько секунд доносится холодный голос Антона. — Че делать будем? Скажем ему?       Антон молчит, но Арсений будто сквозь толщу воды слышит, как кто-то из них шуршит пуховиком, а потом он снова слышит голос Шастуна: — Алло, Дим, мы тут нашли…       Арсений вырубается, не успев дослушать фразу.

***

      Он чуть приходит в себя через какое-то время. Знакомый запах и темнота, а за стеной знакомые взрослые голоса. — Мне так жаль, что наше знакомство произошло таким образом, — виноватым голосом говорит мать.       Арсений чувствует, как голова раскалывается, а тело ломит от боли. — Вам не стоит об этом беспокоиться, — отзывается тетя Ангелина успокаивающим тоном. — Многие ребята их возраста, особенно мальчишки хулиганят. Завтра ему будет плохо, и он поймет, что больше такое переживать не хочет. — Думаете, это будет урок для него? — Арсений хороший и умный мальчик. — Ума ему не хватило не кулаками махать, — вставляет копеечку отец. Ох черт. — Он подросток. Могло бы быть и хуже.       Он снова закрывает глаза и выпадает из реальности, больше не слыша голоса.

***

      Арсения разрывает на части. Он планирует не выходить из комнаты. Желательно всю жизнь. Хорошо, что сегодня выходной. К завтрашнему дню головная боль пройдет. Правда, отец в школу не отпускает, чтобы не позорил, а мать молчит и только разочарованно смотрит на сына. Но и сам Арсений в школу идти не хочет. Пусть и смутно, но ту ночь он помнит. И как с девушками обжимался в чужой квартире; и как некрасиво себя с Мариной повел; и драку; и… Дима.       Ему становится стыдно. И за свои слова, сказанные не подумав, и вчерашнее поведение, хотя Димы это никак не касалось. Но почему-то перед Мариной не стыдно. Ну ладно, только если чуть-чуть. Но отчего-то перед Димкой хуже. Как они будут вести себя? Остыл ли Димка? Он не хотел терять его. Но, видимо, уже поздно.       С другой стороны Дима и сам хорош. Он знал, что Арсению нельзя такое говорить, но сказал. Ему тоже было плевать на чувства друга. И он первый это начал, ему первому и извиняться, если Арсений ему все же нужен.       Когда голова чуть проясняется, он заставляет себя снова сходить в душ, но от этого легче не становится.       Ему мерзко от самого себя.       Он падает на кровать и стонет от боли.       В голове снова всплывает образ счастливой молодой семьи.       Арсений думает. Ну и что с того, что они оба несовершеннолетние, а уже с ребенком. Родители, наверное, помогают. Вон у Димки мама какая добрая. Наверняка она только рада повозиться с малышом. Да и из самого Димки вышел бы хороший отец. Детей он любит, как с Иркой нянчится. Оба учатся, пусть девочка и на домашнем обучении. Димка ведь скорее всего и ей с учебой помогает. Любит, значит, и это взаимно. На изнасилование не сильно похоже. И с ребенком гуляет. Не бросает их, как большинство папаш. И какое Арсению до этого дело? Это его касаться не должно. Но почему-то его пробрала самая настоящая злость, когда он увидел их вместе. Видимо, вспомнились мамины комментарии одного шоу, что та смотрела по телевизору: «молоденькие дуры так рано рожают. А кто учиться будет?»       Нет. Мама много чего говорила. Из-за частых переездов и работы у нее осталось мало подруг, а на новые знакомства или долгие телефонные звонки времени нет. Вот и одиноко ей, и говорит она много, размышляя вслух, без цели. А Арсений перенимает ее слова. Он в конце концов осознавал их нелогичность и несправедливость и оставался при своем.       Или он и вправду приревновал? Дима отказался от встречи с ним на несколько дней ради прогулки с — господи! — они же его любимая девушка и ребенок. Как вообще это можно сравнивать, и обижаться из-за этого? Но тогда это в голову не пришло.       Дима его друг. Да, он мазнул по больному, но и состояние его оставляло желать лучшего, и Арсений не остался в долгу. Он поддержал Арсения, когда тот и в любви к косметике признался, и в ориентации, и над желанием стать актером не посмеялся. Был на его стороне. Оступился один раз, и Арсений сразу же оставил его одного, когда ему очевидно особенно нужна была помощь.       За ужином стояла тяжелая атмосфера, и никто не желал нарушить молчание. Арсений только чувствовал взгляды членов семьи на себе, но никто ничего не говорил. Он раньше всех вышел из-за стола, тихо поблагодарив, и отправился в свою комнату. Он узнал у одноклассников домашнее задание, но сил на его выполнение не нашел. Он просто надел наушники, улегся на кровать в одежде, включил музыку и вскоре заснул под насмешки Ивана, повторяющего «Какая жалость».