По уши

      Спустя пару недель после их ссоры и спустя неделю после примирения все вошло в привычное мирное русло. Они по-прежнему не должны были общаться в школе. Они по-прежнему проводили много времени после нее. Они по-прежнему были друзьями. После возвращения Димы из больницы в классе все как будто стали опасаться его еще сильнее. Слухи, разумеется, до одноклассников дошли, и, как обычно, в искаженном виде. Хотя Диме, казалось, это даже нравится.       То, что к Арсению на перемене подошел одноклассник — это обычное дело. Странно, что смотрит он с каким-то надменным видом. Арсений старается понять, в чем дело, но не выходит — мысли читать он все же не умеет. Однако прямолинейный вопрос парня все расставляет по местам. — Арс, ты что, педик? — Педик это ты, а я би.       Одноклассник на такое заявление резко замахивается, но Арс резво перехватывает его руку и сильно сжимает так, что тот скулит от боли. Арсений его быстро отпускает и краем глаза замечает, что внимание всего класса направлено в их сторону. Ну да, такое признание и поведение. — Один уголовник, другой гомик! — доносится из конца кабинета. — Не подходите к нам оба! — в обиде кричит одноклассник и с отвращением на парней смотрит. — Больно нужно, — звучит голос с соседней парты. — Сядешь со мной? — предлагает Дима, как ни в чем не бывало. А сам то дернулся, когда на друга замахнулись, теперь же выставляет себя самым спокойным. — Конечно.       Арсений радостно собирает немногочисленные вещи и пересаживается на соседний ряд к Диме. — За словом в карман не полезешь. — Ну а что такого? — Правильно сделал, — Позов треплет его по волосам и смотрит на одноклассников, которые мгновенно от этого взгляда спрятались, но шушукаться между собой не перестали. — Не хочешь после школы ко мне? — Можно? — Я бы не предлагал.       В класс заходит учитель, и все резко замолкают. — Что за шум? Урок уже начался, все по местам.       На новое расположение Арсения учитель никак не отреагировал. Он кладет учебники на стол и записывает тему на доске, пока Попов старается понять, как же эта информация распространилась по классу. С косметикой на лице он больше на улицу не выходил, стиль одежды не изменился, Дима не мог никому рассказать, но что же тогда произошло?       Взгляд случайно цепляется за чужие глаза, на которых Арсений сразу акцентирует внимание. Марина, заметив это, резко краснеет и отворачивается к доске.       Вот оно что.       Обиделась из-за того случая на вечеринке? Но как-то долго она молчала.       Нет.       Все те толчки и подножки были не случайны. И странные взгляды ему не показались. Две недели. Он не замечал этого две недели. А Диму то они зачем ждали? Думали, что он не знает и, испытав омерзение к однокласснику, изобьет его? Тогда их план не увенчался успехом. Интересно, а Димка то заметил поведение их одноклассников?       «А ты как?» — вспоминается голос младшего и запах сигарет, вечно стоящего в курилке. Антон знал.       И такой же взгляд у Димы в больнице. Внимательный и немного обеспокоенный. — Ты знал? — У меня есть уши, Арс, — говорит Дима, не отрываясь от рисования на парте. — Ясно.       А вот у Димы, по всей видимости, магические способности имеются. Неожиданные появления тогда, когда это нужно, чтение мыслей и исполнение желаний. Хотя на деле он просто наблюдательный, хорошо и правильно делает выводы, а у Арсения желания простые: чтобы кто-то, нет, именно он был рядом.       Но Марина же не могла знать наверняка. Обиделась и слухи распустила, вот и все. Значит, он только что сам добровольно раскрылся, даже не подозревая об этом. Замечательно.       Класс теперь не захочет о нем что-то узнать, больше не захочет к нему подходить. Но и у самого Попова прежде не возникало подобных мыслей. Зато теперь можно не прятать дружбу с Димой от всей школы.       И получать за это от других школьников.

***

      Они, как уже привыкли, чуть задержались после уроков. И какого же было их удивление, когда они встретили своих одноклассников и еще несколько парней со школы. Решили проводить их до дома? Как мило с их стороны. — Ну наконец появились.       Крошечная надежда на то, что они ждали не их мгновенно испарилась, Арс никогда не считал себя наивным. Только странно, что, зная об его времяпрепровождении с Димой с не самой лучшей репутацией, они решили напасть при нем. Разве что понадеялись на то, что после больницы он все еще слаб. Вот кто наивный.       Позов поравнялся с Поповым и уже приготовился к бою. — Теперь не защищаешь меня? — усмехнулся Попов, обращая внимание на то, что раньше в подобных ситуациях Дима вставал перед ним. — Сам можешь справиться. — Ну вот, так и знал, что надо продолжать притворяться, — притворно расстраивается Арсений. — Не хочу я драться, — уже по-настоящему устало вздыхает Позов, получая заинтересованный взгляд.       Но друг уже сбросил на землю рюкзак и приготовился к драке. Другие ребята подошли к ним и начали толпой наносить удары. Не сложно догадаться, что их выпады не остаются без ответа. Двое падают на землю и по взглядам понятно, что они жалеют о том, что решили наехать на этих двоих. Но продолжать преподавать урок ребятам не дают. — Что тут происходит? — доносится голос директора.       Вот только его и не хватало. Вместе с ним проблемы перескакивали и на родителей, не давая ребятам самим разобраться. — Палево, пацаны!       Парни убегают, оставляя Диму с Арсением одних. Они то не трусы, чтобы убегать. Да и не тупые — директор ведь и так уже знает, кто здесь был, и элементарно может поговорить с ними завтра или даже домой позвонить, что в подобной ситуации для Арсения еще хуже.       Мужчина к ним подходит и тяжело вздыхает, качая головой. — Позов, ты ритуал знаешь. Пусть твоя мама позвонит, когда сможет.       Дима без возражений кивает. — Попов, это что-то новенькое. В мой кабинет.       Парень не удивлен, знал, что так и надо, поэтому смиренно развернулся и побрел в сторону крыльца, прихватив тяжелый портфель. — Нет, Позов, твой дружок пойдет один.       Арсений только на это оборачивается и понимает, что Дима все это время шел за ним. Позов смотрит на директора, потом на удивленного Арса. — Я у кабинета посижу. — Иди домой, — устало просит директор, как будто вся тяжесть человеческих грехов легла на его плечи. — Дим, все хорошо. Я вечером напишу.       Позов смиряет друга взглядом, прощается со Станиславом и уходит. А Арсений получает заинтересованное хмыканье от директора. Если мужчина думает, что Попов сумел «приручить» Позова, то тот срочно должен пересмотреть свое мнение на это.       Мужчина первым запускает Арсения и предлагает присесть, но подросток противится, сразу приступая к делу. — Дима ни в чем не виноват, Станислав Владимирович. — Я этого и не говорил.       Первый взрослый, не считая его родителей, кто положительно, вроде как, относится к Диме. Но родители в отличие от директора не знают всей правды о нем. — Знаете? — Я знаком с Димой с садика. Да и с детьми работаю много лет. Не сложно понять, что им движет. Его драки это просто константа.       Ну раз не драка, то…       Плечи резко опускаются, и дело вовсе не в портфеле за спиной. — До вас дошли слухи. — Они доходят до меня всегда.       Ну конечно. У учителей ушки на макушке, как будто заняться самим больше нечем. — Они из-за этого на тебя набросились? — А как вы думаете? Таких никто не любит.       Директор молчит. Арсений знает, что согласиться в открытую мужчина с ним не может, он же педагог, но и врать тот не хочет. — Родителям не говорите. — Проблем не будет, если они не узнают? — Проблемы будут, если они узнают. — Они точно не поинтересуются, откуда у их ребенка раскрашенное лицо?       Арсений непроизвольно касается горящей щеки. — Они говорят, что в последнее время я от рук отбился, так что это не проблема, — усмехается Арсений, но потом спохватывается. — Но Дима в этом не виноват. — На учебе не отразится? — игнорирует его Станислав. — Нет. У вас есть доступ к моим оценками. — Какие все умные стали, — ворчит себе под нос директор. — Береги родителей, Арсений. И себя.       Разговор, по всей видимости, окончен. Арсений разворачивается и нажимает на ручку, но останавливается и снова смотрит на директора. — А зачем вы хотите позвонить Диминой маме? — Это уже тебя не касается, — отрезает совершенно ледяным тоном директор. — Свободен.

***

      Возвращался домой он совсем измученный. Довела паранойя, провожавшая его до калитки. Он до последнего боялся, что на него снова нападут. Но он был рад, что Дима все-таки не ждал под дверьми школы, у него просто не было сил на общение.       Мало того, что само по себе настроение не очень, так, открыв свою страницу ВК, чтобы сказать Диме, что все хорошо — он побоялся звонить, чтобы в случае чего, голос его не подвел, — он обнаружил огромное количество сообщений от одноклассников и не только об его ориентации. Глумливые шуточки, оскорбления и пожелания всего самого плохого. «Какой дружный класс», — усмехается Попов. Почти как его прошлый. Вот только смеяться не хочется.       Он прокручивал свою стену и список сообщений, и его начинало трясти, а к горлу поступил ком. Нет, это снова просто те реалистичные сны-воспоминания из прошлого, как с ним часто бывало. Нереально.       Хотелось бы, чтобы все было именно так.       Он закрывает ноутбук и пишет честную смску Диме: «мне плохо».       И устало валится на кровать, но через минуту уже вскакивает, услышав стук в окно. Они до него добрались.       Но в окне — Димка, — как только по скользкому дереву забрался — не понятно. Арсений быстро ему открывает и помогает отряхнуть снег и грязь от одежды, не сильно беспокоясь за чистоту пола. — Ты как пришел? — удивленно смотрит Арсений на своего одноклассника. — Пацаны подвезли. — Ты приехал быстро, — с подозрением смотрит на друга. — Очень. — Видел твою стену.       Ну конечно. — Не думал, что ты и правда придешь, — смущенно говорит Арсений. Дружба дружбой и даже доверие Диме он выказывает больше, чем своей семье, но все-таки он мальчик и вот в таком виде перед Димой сейчас стоит. Хотя Дима, как обычно, будто ничего не замечает. — Тебе же плохо? — говорит он как само собой разумеющееся.       Арсений бросает взгляд на фотографию класса, которую так и не убрал со стола. — Я думал, что это закончилось. Что такого больше не повторится, и что я забуду о прошлом. Я думал, что готов к подобному, но…       Арсений теряется, захлебнувшись словами — слишком много было мыслей, которым надо дать свободу, но Дима быстро сжимает его в объятиях. Арсений хватается за его плечи как за спасательный круг посреди океана и утыкается Диме между шеей и плечом. Да, так намного лучше. Там так тепло. — Не уходи, пожалуйста. — Я буду рядом столько, сколько тебе потребуется.

***

      Он просыпается рано утром. Уже один и под одеялом, а страничка ВК чистая, как была прежде, только теперь закрытая, зато все, кто писал ему, в чс. А у некоторых на стене даже их фотографии, где они курят или дерутся, о которых, разумеется, никто не должен был знать. И все выложено со странички Позова.       Родители ругают только за то, что спал в одежде, не поужинал и забыл про гостя, значит, Дима встретил их — но про причину Диминого нахождения здесь они не знают. Уже хорошо.       Дима в школе ни на шаг не отходит. Это одновременно и раздражает, и успокаивает. К ним никто не подходит, хотя вряд ли это захотят сделать парни, что со вчерашнего дня с синяками на пол лица ходят, и с замечаниями на пол дневника. Но на одной из перемен Дима выходит в туалет, и Арсений за ним хвостиком не идет, оставшись один в рекреации до начала репетиции. Тогда-то к нему неуверенно и подходит парень из класса помладше. Короткая стрижка, большие оленьи глаза и тощее телосложение. — Привет, ты же Арсений из одиннадцатого, да?       Слухи уже по младшим разошлись. Интересно, а Антон уже в курсе? Он точно знал про слухи, но знает ли он, что это правда? Или Димка ему еще раньше рассказал?       Попов смотрит с вызовом, выпрямляя спину. — Ну да, и что?       Парень на его оборонительный выпад тушуется, но упорно продолжает. — Мы можем поговорить чуть позже? — Где? — Арсений резко натягивает милую улыбку, и младший даже верит ему на пару секунд. — За школой или гаражами?       Мальчик удивленно моргает, стараясь сообразить, что не так, но потом он все понимает. Он краснеет и делает шаг вперед. — Нет-нет, ты меня не понял, — он опасливо озирается по сторонам.       Ох.       Арсению это знакомо.       Он сам осматривается, хватает парня и отводит в сторону. — О чем ты хотел поговорить? — Я просто узнал, что… — парень нервно перебирает пальцы. — Если это не так, то прости, я… — Говори уже, — резко напирает Попов. — Это правда, что тебе нравятся парни? — В том числе. И что? — Я просто, — он замолкает, когда кто-то проходит мимо, и потом продолжает, — я больше никому не могу рассказать об этом, но, кажется, мне тоже нравятся парни, — десятиклассник говорит так тихо, что за шумом школы Арсений даже почти не слышит.       Лучше бы он не слышал вовсе. — Не скажу. Пока.       Он резко разворачивается и уходит, не оборачиваясь на крики парня. Он не дурак, на такую уловку не поведется. Наверняка этот паренек, имя которого он даже не узнал, хочет разыграть его. В доверие войдет и поглумится. Вот только он ошибся с целью — Арсений не доверяет никому. Ну, может только Димке немного, тот слишком много и давно о нем знает, но ничего во вред ему пока не сделал. По крайней мере не распространялся, сохранил этот секрет даже когда злился на Попова.       Он заходит в актовый зал и сразу садится рядом с Димой, вернувшимся из уборной, на последнем ряду, чтобы наблюдать за одноклассниками и младшими ребятами из девятого класса. Учителя уже начали подготовку к последним звонкам и созвали всех на репетицию. Вот только сами еще не пришли. Должно быть, до сих пор отдыхают и пьют чай в столовой, просто избавившись от учеников.

Всё очень просто!

Если не любишь — уходи, Если захочешь — позвони.

В общем, как хочешь поступай,

Ты ко мне вернёшься, вернёшься, так и знай.

      Девочки втроем поют в один микрофон, жутко фальшивя и стараясь перенять инициативу.

Если не любишь — уходи,

Если захочешь — позвони.

В общем, как хочешь поступай,

Но ты ко мне вернёшься, вернёшься, так и знай.

— Ты чего такой?       Замечает его настроение Дима. Арсений отмахивается. — Ерунда.       Либо это неудачная попытка розыгрыша, либо остается маленькая вероятность того, что парень сказал ему правду, но тогда тем более такую информацию нужно держать при себе. Главное, не терять бдительность. — Мы эту песню будем петь? — Не дай бог, — раздраженно вздыхает Позов. — Я все жду, когда у них кто-нибудь заберет микрофон. — Думаю, они будут бороться насмерть.       Дима усмехается и ниже спускается в кресле, видимо, надеясь, что так его не будет видно. Как будто его кто-то мог заставить выступать. Зачем это кому-то делать? — Интересно, а они будут петь «Тату»? — Сомневаюсь, что разрешат. — У них и не такие песни есть. — Они все равно мало подходят для последнего звонка. — Как и эта.       Девочки переключаются на какую-то песню Киркорова, и Дима с мученическим стоном откидывает голову назад, вызывая у друга смех.

***

      К концу учебного дня Арсений и подзабыл о случившемся в школе, однако его новый знакомый, имя которого он до сих пор не знал, написал ему. Нашел страничку и спросил, может ли он просто общаться с ним, Арсением, хотя бы здесь, раз в школе он боится. Кто боится это еще вопрос конечно. Ничего сверхординарного, обычное: «Привет. Как дела?»       Арсений отклонился на спинку стула и почесал подбородок. Этого парня можно просто проигнорировать — он ему буквально никто. Да еще и оказаться недругом может. Сейчас наверняка как в фильмах сидит с пацанами за одним монитором и ждет от него ответа, чтобы посмеяться. В этом плане живое общение лучше — твои сообщения не сохранят, ни у кого не будет доказательств тех или иных слов. Есть пути для отхода.       Или, как он уже успел предположить еще в школе, этот парень действительно только в нем может найти поддержку. Родители строгие, друзья не знают, за помощью не обратиться, потому что тебе будут говорить одно и тоже каждый раз. И ты остаешься один в поглощающей тебя пустоте и одиночестве. Арсений знает, какого это. Но ему повезло — Димка слишком добрый — или равнодушный, чтобы обращать внимание на какие-то вещи, которые другим кажутся опасностью и ненормальностью. А у этого парня таких друзей может не оказаться, и пиши пропало.       Можно было бы спросить у Шастуна про его одноклассника. Но тот и про Арса не знает, — он уточнил у Димы, на что получил очередное «дурак», отвечающее на все вопросы, — а просьба узнать о неизвестном парне Антона явно заинтересует. Зачем Попову информация об его однокласснике.       После долгих минут раздумий он печатает ответ. «Привет».

***

      Едуард, — такое его настоящее имя, которое Арсений узнал только когда этот парень написал ему, — оказался неплохим. Часто смешно шутил, хорошую музыку скидывал, интересовался им, Арсением. А когда Попов заметно умалчивал что-то или менял тему, новый знакомый услужливо подстраивался и переводил акцент на себя, чтобы Арсений не чувствовал себя объектом изучения, хотя, очевидно, являлся таковым для этого парня.       Их тайное, надеется Попов, общение длилось уже больше недели. Самое обычное общение двух парней, редкие переглядки и кивки при встречах, когда Димы не было рядом.       Но самое опасное то, что Арсений с ним терял бдительность. Он много раз ловил себя на том, что не замечал, как за общением с парнем шло время. После школы он забывал сделать уроки и в итоге сидел за ними до поздней ночи. Ловил на том, что смеется с его шуток, даже если они казались глупыми. Это стало последней каплей в убеждении самого себя.       Арсений уже знал, что это значит, пару раз проходили через это. Но он больше не будет так безрассудно разбрасываться словами и откровенностями. В этот раз он оставит это все при себе, так будет безопаснее. Осталось чуть-чуть подождать, и это все закончится. И школа, и чувства.       Только чуть-чуть подождать.       А когда парень начал чаще вылавливать его в школьных коридорах, мог якобы случайно взять за руку или дольше держать свою ладонь на его предплечье, делал комплименты и улыбался, обычно нетактильный Арсений понял, что дальше один это выносить не сможет, чтобы не допустить новой старой ошибки. И есть только один человек, который может его поддержать.

***

— Дим.       Они снова сидели в библиотеке, ведь собираться на их излюбленном месте все еще холодно. Он и подумать не мог, что признаться в таком другу будет так сложно, но сделать это надо. Тем более, что в последнее время они с Димой почему-то виделись реже, а сегодня Позов вообще пришел только к последнему уроку, что позволило Арсению чаще встречаться с Едуардом. Попов уверен, что, если бы они заранее не договорились встретиться в это время в библиотеке, Позов бы вообще не пришел. Почему-то в такой сложный период они с Димой как-то отдалились друг от друга. Или это просто так кажется из-за новых ощущений. — Мне кажется, я влюбился. — В кого? — Дима, сидящий напротив, поднимает бровь, но от учебника взгляд не отводит, хотя это и сложно определить, ведь книга скрывала почти все его лицо. Арсений просто знает своего друга. — Ты его не знаешь. — Значит, парень. — Так ты это спрашивал?       Он все же откладывает книгу. — Если бы это был тот, кого я знаю, заметил бы. Хотя я и это заметил. Ты слишком очевидный.       Видимо, актер он действительно никудышный. — Так, значит… — Ты постоянно в телефон пялишь, на сообщения стал реже отвечать, реже гулять и пропадаешь на переменах где-то.       Ох, Дима заметил. Ну конечно он заметил. Какое странное чувство. Попов усмехается и хитро смотрит на одноклассника. — Ты следишь за мной? — Наблюдаю за странным поведением своего друга. Расскажешь про него?       Арсений улыбается, набирает полную грудь воздуха и рассказывает обо всем, что происходило между ним и Едиком все эти дни. Не умалчивает ни о чем: как сомневался, как осторожно отвечал на вопросы, как сам старался выведать у парня его тайный мотив. Он до сих пор помнит то прекрасное чувство, когда понял, что тот ничего не замышляет, Едуард был с ним искренен. И как удивился этому облегчению. И как приятно было, когда симпатичный ему парень, — он даже не замечает, как, не сдержавшись, произносит это, — касался его очевидно не случайно.       А Димины слова спускают его с небес на землю. — Не знаю, Арс, ты в этом уверен? — Почему нет? Редкость найти еще гея у вас. — Вот именно. До тебя что-то никто никого не знал. Тебе не кажется, что это подозрительно?       Дима со своей способностью лезть в душу и раскрывать Арсению его собственные страхи и сомнения, которые он старался не замечать, бесит. — Может все боялись, но теперь видят, что со мной все в порядке, и тоже решаются на открытие? — Арс, тебя не трогают, потому что ты чуть не сломал однокласснику руку и тусуешься со мной большую часть времени. Да и все равно пристают. И он не открылся, я вас никогда не видел вместе.       «Потому что я не хотел, чтобы ты видел.» Бесит. Бесит. Бесит. — Я что, — начинает злиться Арсений, — не могу никому понравиться? — Напротив. Ты всем нравишься. — Но ты не веришь, что кто-то хочет со мной настоящих отношений. — Верю. Но другие люди же уроды. — Ты так думаешь только потому, что никто с тобой не дружит, — резкий несдержанный выпад.       У Позова в глазах сплошное равнодушие и спокойствие. Ну а как иначе. — Плевать, это твое дело, — сдается Дима и возвращает внимание учебнику, незаметно, до белых костяшек сжимая его в руках. — Да, ты прав. Это мое дело.

***

      Домой они, не сговариваясь, идут порознь, поэтому когда у выхода из школы его встречает Едуард, Арсений расслабляется и даже почти забывает о том, что произошло несколько минут назад. Сколько же парень прождал его тут на холоде? Интересно, а Дима видел его, когда уходил?       Опять вспомнил. — Привет, ты занят? — мило улыбается парень.       Арсений отвечает ему тем же. — Нет. Что такое?       Они отходят в сторону от немногочисленных оставшихся учеников и курилки, в которой вечно кто-то ошивается.       Парень перед ним краснеет — от холода или чего-то другого, — и чешет затылок, прикрытый шапкой. Дима-то никогда шапку не носит, даже в лютый мороз, да и с курткой нараспашку ходит. Хватит.       Перед ним очаровательно мнется симпатичный парень, с которым ему приятно общаться. Сейчас он должен сосредоточиться на этом. — Слушай, скоро четырнадцатое февраля, так что я… — он набирает в грудь воздух и смотрит уже более решительно, — может погуляем?       У Арсения от удивления расширяются глаза. — Ты приглашаешь меня на свидание?       Парень краснеет, но кивает, продолжая уверенно смотреть в глаза. Какой смелый мальчик.       В груди расплывается теплое чувство, а перед глазами сомневающееся лицо Димы. Наверное, эти два фактора особенно влияют на его ответ, который он еще неделю назад не дал бы. — Я — за. Потом напишешь во сколько и где? — Да, отлично.       Парень на его ответ весь светится. Он осторожно берет вечно холодную ладонь Арсения в свою горячую и слегка потную, и сжимает. Сжимает крепко и чувственно, у Арсения даже спирает дыхание от этого жеста, будто он еще мальчишка, что впервые за ручку девочку симпатичную ему подержал.       А Едуард кивает сам себе, еще раз улыбается и убегает в сторону дороги.       Арсению не хочется никуда уходить. Он хочет и дальше ощущать свои ладони в чужих и знать, что он нужен и важен.

***

      В одухотворенном состоянии он добирается до дома и неправдоподобно врет маме, что не спадающая улыбка у него просто от хорошего настроения. А мама понятливо улыбается и с богом отправляет в комнату отдыхать после школы.       Он запирается в комнате. С мечтательным вздохом Арсений начинает скатываться по двери, но вспоминает, что Едуард просил его отписываться, когда он доходит до дома, с тех пор, как узнал о том случае, когда на них с Димой напали. Он бросает рюкзак и включает ноутбук.       А там его встречает открытая еще утром димина страница, на которую он заходил, чтобы убедиться, что она не была испорчена теми же надписями, что его собственная. И все настроение летит коту под хвост. Арсений кидает пиджак на пол и расстегивает верхние пуговицы рубашки так резко, что чуть не выдирает их с корнем.

Прочь из моей головы!

Наугад в темноту, с середины концерта

Сквозь толпу, сквозь охрану, сквозь двери, сквозь парк,

Чтоб чуть-чуть постоять над водой на мосту.

      Нет, он, конечно, старается держаться, однако музыка, играющая за стенкой, не помогает ни разу. Даже хочется закричать Ирке, но та ведь ни в чем не виновата. Он борется с собой. Открывает диалог с Едуардом и снова улыбается, прочитав новое сообщение: «Ты дома?» и «Я рад, что ты согласился».

Прочь из моей головы!

Здесь и так кавардак.

Разбросав фотографии, выбросив вещи, уничтожив улики,

Все диски отправив в мусорный бак.

      Вот оно доказательство.       Арсения могут полюбить. По-настоящему. Он нужен даже со всеми рисками, что их окружают.       А Димка не верит. Он не верит. Почему он не верит?

Прочь из моей головы!

Твой новый бойфренд пробил все пароли,

Вскрыл все твои ящики,

Прочитал мои письма к тебе

Ни хуя себе! Ни хуя себе!

      Ирке за такие песни влетит, если мама услышит сквозь шум телевизора и масла. Он тоже хочет ничего не слышать.

Прочь из моей головы!

Босиком, кувырком, с чемоданом в руке

Или без чемодана в руке — налегке, вдалеке

Пока я по тебе не проехал катком.

      Хотелось, чтобы катком проехались по нему, хоть чувство было, что это уже сделали.

Прочь из моей головы! Над Москвой на метле,

Через тернии к звездам с буквой «У» в левом верхнем углу,

В треугольнике равностороннем на заднем стекле.

      Ему надоело быть одиноким. Он пойдет на это свидание и будет счастлив.

Прочь из моей головы!

Оборвав провода, спутав карты,

Фигуры сметая с доски, разбивая шлагбаумы на полном ходу,

Оставляя разрушенными города.

      Он заслужил любви, черт возьми! Он будет счастлив!

Из моей головы,

Где сферой становится плоскость,

Где то горит фейерверк, то тлеет свечка из воска,

Где музыка Баха смешалась с полотнами Босха,

И не дружат между собой полушария мозга.

      Он еще докажет Диме! Он еще докажет ему, что любим. Что сам он…       Он закрывает ноутбук. Забытые сообщения Едурда остаются без ответа еще пару часов. Арсений падает на кровать, на котором еще несколько дней назад уснул, после того, как Дима его успокаивал, и закрывает глаза.

Где крутится строчка, одна днем и ночью

«ВАЛИ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ ОЧЕНЬ СРОЧНО»

      Дима не понимает, он никогда не понимал. Он не знает, как это сложно. Он представить не может, как это больно.

И вместе с собой забери о тебе мои мысли,

Чтобы Богу не показалось,

Что мы в этом мире слишком зависли.

К черту.