Нас не догонят
13 апреля 2023 г., 12:01
Это произошло так резко и неожиданно, что Арсений буквально ощутил, как сердце падает в пятки.
В последнее время это все чаще происходило из-за смущения или приятного удивления, поэтому он и вовсе позабыл, что может быть иначе.
Шла последняя неделя февраля. Казалось, обычный день. Только погода отвратительная. Плюсовая температура, всё тает и с неба падает даже не мокрый снег, а самый настоящий дождь. Несмотря на то, что день увеличивался, серое небо не радовало людей. После школы они с Димой разошлись, не планируя ничего на вечер, поэтому звонок через несколько часов от его друга не сулил ничего хорошо. Арсений тогда прогнал от себя навязчивую тревожность, но к его сожалению, она подтвердилась.
Они должны были встретиться на площадке.
Дима выглядит по-настоящему несчастным. Прям как тогда на лестнице, может даже хуже. Пусть и был конец зимы, плюс, но стоять в одной футболке под дождём, очевидно, не самая лучшая идея. Его одежда уже промокла насквозь. По лицу с волос текла вода.
Арсений поспешил надеть свою куртку на друга, мгновенно чувствуя холодный ветер и ледяные капли, побирающиеся до кожи сквозь свитер. Дима недолго и слабо упирался, но быстро сдался, отдавая другу бразды правления.
Дима выглядел помятым мыслями и переживаниями, до причины которых Арсений не мог додуматься без подсказок, а их у него не было. Позов выглядел уставшим и отчаянным. Как будто если что-то не произойдёт прямо здесь, сейчас, он сделает что-то непоправимое. Арсению снова стало страшно.
Арсений крепко хватается за Димины щеки и утыкается своим лбом в его, чтобы друг не смел смотреть на что-то постороннее, чтобы Дима сосредоточился только на нем.
— Мы со всем справимся, Димка. Пошли все к черту. Не забывай: нас не догонят.
Димин смех донёсся до губ Арсения. Приподняв бровь, Дима с той же улыбкой смотрел ему прямо в глаза.
— Что за бред?
***
А потом пришла весна. Зеленая, звонкая и пробуждающая.***
В руки твои умру
В руки твои опять
Недолетевший Икар
Да, не хватило сил
Да, не туда просила
Что-нибудь кроме гитар
Еще год назад — да что там год, еще вчера он и подумать не мог, что сбежит посреди ночи и, последовав за своим другом, сворует дорожный знак «STOP». Но именно это и произошло. И Арсений не знает, как относится к тому, что друг ему подарил эту металлическую штуковину со словами — в знак дружбы. Конечно, он вручил и нормальный подарок ему на день рождения, но именно этот отзывался особенным теплом в области сердца. Главное, чтобы родители не видели.Кто показал тебе звезды утром Кто научил тебя видеть ночью Кто, если не я Я, я всегда буду за тобой Я, я всегда буду за тебя Нет, не отпущу
— Блять, — шипит Дима. — Не знаю ответ в пятом вопросе. Ты что ответил? — Дим, заполняй анкету моей сестры самостоятельно. Арсений слабо улыбнулся, даже не покосившись на друга, ему еще три примера по математике решать — не время отвлекаться. — Ну я серьезно. Какая у тебя мечта? Хотя сосредотачиваться в компании Димы сложно. Он еще в начале их дружбы принял для себя факт, что Дима его всегда отвлекает. — Ты уже знаешь. Я мечтаю сниматься в кино. — А хобби? — И его ты тоже знаешь. Единственный кто знает. — А… — Открой мою анкету да почитай, — со вздохом предлагает он, хотя сомневается, что Дима найдет там для себя что-то новое. — Можно? — Разрешаю. Дима пролистывает блокнот в поисках анкеты друга. — У меня от тебя секретов нет. Ты и так обо мне почти все знаешь. Димка даже не обратил внимание на случайно сказанное «почти». Арсений сам не знал, что он под этим имел в виду, хотя, судя по лицу Димы, того это и не интересовало. Попов даже посчитал, что тот сосредоточился на чтении только что открытой анкеты Арсения, но взгляд у Димы был отстраненный и даже грустный. Арсений стал прокручивать в голове свои слова. «У меня от тебя секретов нет». Это была правда. Если Арсений и что-то скрывал, то и сам не понимал этого. Неужели не верит? Что за глупость. Значит, расстроило его что-то другое? То, что сам Димка, очевидно, что-то скрывал? Арсений внимательно вглядывается в закушенную губу друга и его тяжелый взгляд. Это единственный вариант. Диму не может не беспокоить это. — Но взамен я прочту твою. Дима наконец усмехается, и Арсений чувствует победу. — Тогда буду думать над ответами получше. — Эй! Парни смеются, пока Диме не приходит на телефон смс-ка. — Пойдешь футбол смотреть? На сегодня достаточно. — Конечно.Десять минут любви Десять минут тепла Будто какой-то пустяк Били по тормозам Я по твоим глазам Видела — что-то не так
За что Арсений ему не благодарен так это за то, что он тоже начал курить. Без зависимости, просто за компанию, но этой компании в последнее время стало достаточно много. И куда он катится? Он постоянно жаловался на это и упрекал Диму, но продолжал стрелять у него сигареты каждый раз. Вот и сейчас он сидел в новой компании, хотя Дима и пара знакомых лиц помогали немного расслабиться. Подружившись с Димой, ты не можешь не чувствовать себя королем положения в любой ситуации. «Старички» банды учили новеньких своим законам. Арсений, который их никогда не знал, и которому просто нравится проводить время с Димой, с любопытством изучал правила. Лучше бы так усердно к экзаменам готовился, ей-богу. — Ты смахиваешь на пидора, — говорит один из новеньких, косясь на него с подозрением. — Прости, буду смахивать в другую сторону. Дима смеется и добродушно бьет Арса по плечу. — Бля. Так вот, — перебивает Макар сам себя, отсмеявшись. — На чем я остановился? — Третье правило, — напоминает Арсений, все еще чувствуя теплую Димину руку на плече даже сквозь куртку. — А, да. Не снимать стрелу на видео. — Самое главное правило? — выгибает бровь Арсений, но отвечает ему уже не Макар, а теплый менее звонкий голос под ухом: — Нет. Самое главное: лучшая драка та, которая не состоялась. — Удивительно разумное правило. Арсений, очевидно, обращался к Диме, чье лицо находилось непозволительно близко, и внимательные взгляды других ребят, что наблюдали за этой сценой, не могли не заметить этого, но Позова и Попова это ни капельки не смущало. Зато высказывание Арсения смутило Макара, который за свое любимое дело готов бороться до самого конца. — Эй, у нас же есть принципы и понятия!Кто показал тебе звезды утром Кто научил тебя видеть ночью Кто, если не я Я, я всегда буду за тобой Я, я всегда буду за тебя Нет, не отпущу
Появившийся на пороге Дима не может удивить Арсения. И он так и не понял, почему удивился букетику сорванных где-то цветов. Но факт остается фактом. — Ты, конечно, не драка бомжей, но мимо тебя тоже пройти невозможно. — Ты такой милый. Арсений с благодарностью принимает симпатичный букетик и внюхивается в приятный аромат, собирая на нос пыльцу с некоторых из них. — Надеюсь это не с клумбы моей мамы. — Нет. С клумбы вашей соседки. — Дима! Возмущается он сквозь смех. Когда-то еще в начале их дружбы — казалось в прошлой жизни, Арсений представлял Диму с цветами, и тогда хотелось смеяться. Сейчас же это было другое теплое чувство в груди. Хотелось просто улыбаться и продлить этот момент на вечность. А Димка подходит ближе и легким движением стряхивает с кончика носа своего друга пыльцу. — Спасибо.Сколько уже прошло Сколько еще пройдет Мне без тебя тяжело Просто давай дружить В губы давай дружить Я буду твоим НЛО
Родители уехали на пару дней, и Дима оставался у них на ночь, чему оба младших Попова были рады. Ирка радовалась еще и тому, что, когда дома нет мамы, Арсений, соврав, что использует косметику матери, красил ее. Она, счастливая, бегала и говорила, что теперь взрослая и похожа на маму. А когда Дима подарил ей купленную по пути к ним жвачку с кольцом, и вовсе вне себя от радости была. Но на просьбу парней убежала смотреть мультики, оставив друзей одних. Тогда Арсений принялся за себя, выполняя те же манипуляции, только использовал более спокойные цвета. Он что-то рассказывал, пока его друг неотрывно смотрел на него. В конце концов Арсений прервал свой монолог, похихикал и посмотрел на Позова. — Так внимательно смотришь. Тоже хочешь попробовать? Он пошутил. Просто пошутил. Но Позов, как обычно, удивил его. — Да. Вдохновленный, Арсений и не пробовал скрыть широкую улыбку. Он схватил Диму и отправился вместе с ним в ванную. Там он приподнял друга за подбородок, как тогда, на их месте, когда обрабатывал его лицо после драки. Только это действие ему нравилось куда больше. Все время он проработал в тишине, увлекшись, и совершенно не обращая внимание на то, как Димка тягуче блуждал взглядом по его лицу, останавливаясь на горящих глазах и слабой улыбке. — Выглядишь неплохо, — говорит Арсений, по завершению откладывая кисть с остатками теней и осматривая свою работу. Дима действительно выглядел хорошо, хотя привычный Димка казался более естественным и искренним. Димке очень шла искренность. — Тебе это идет больше. Арсений подавил резкий вздох и лишь пожал плечами, хотя Дима был уверен, что тот согласился со своим другом. — Время ужина. Умывайся, а я пока пойду разогрею что-нибудь, а то Ирка только конфетами будет питаться. — Кстати об этом. Дима остановил его за руку, хотя необходимости в этом не было никакой. Он порылся в кармане джинс, так же не опуская его руку, и протянул ему такую же жвачку как у сестры. Только в отличие от камня в ее кольце, который был зеленого цвета — ее любимого, у Арса камень был голубой, почти как его глаза. Арсению почему-то хотелось верить в то, что Дима действительно сделал это осознанно. — Только мелкой не показывай, — прервал его раздумья озорной голос друга. — Да уж, сомневаюсь, что сестра захочет делить со мной своего жениха. Дима усмехается и подходит ближе, все еще держа руку Арсения в своей. Арсений продолжал улыбаться, подверженный настроением. А когда Дима оказывается слишком близко, непроизвольно облизывает губы и чуть наклоняется, будто хочет услышать получше. И Димка поддается ему и спрашивает уже шепотом: — Жениха? Арсений опускает взгляд на чужие все еще накрашенные губы. Следы останутся. В этот момент в ванную влетает Ирка, и Арсений снова выпрямляется. — Ну чего вы тут возитесь? — Прости, мелкая, уже спускаемся, — заверяет ее Дима. И только когда сестра выходит из помещения, отпускает руку Арсения. — Пойдем? — Ага. И Арсений только ночью вспоминает об этом и заливается краской. Хорошо, что Дима его телодвижений не заметил. Но подобные действия перестают быть нормальным. Он касается подушечками пальцев своих губ. Их первый и последний поцелуй ему не вспомнить, слишком много воды с тех пор утекло, но так хотелось вспомнить.Кто показал тебе звезды утром Кто научил тебя видеть ночью Кто, если не я Я, я всегда буду за тобой Я, я всегда буду за тебя Нет, не отпущу
***
Конец мая встречает их просто невозможной жарой. Дима лежал в пустом кабинете на подоконнике, свесив ноги за пределы школы, а голову — в сторону класса. Просто чудо, что его друг до сих пор не упал ни на одну из сторон. Или физика. Выглядел он небрежнее обычного: закатанные по колено брюки и закатанные рукава привычно расстегнутой рубашке. По всему кабинету разливалось солнце, являющее на свет пыль и приятную пустоту. Попов шагнул в класс и, когда услышал голос друга, чуть не оступился от неожиданности — хриплый от долгого молчания голос друга прозвучал громом среди ясного неба в тишине, повисшей во всем здании после уроков. — Арс, давай завтра съебемся с уроков? — Дима, нет, — строго, но с улыбкой запротестовал Попов. — Давай уедем? Голос друга звучал хрипловато и слабо. Арсению стало не по себе от отрешенного поведения своего друга. Что же вообще творится в его голове? Ругать и осуждать друга от прогулов расхотелось. — Куда? — Поехали в Питер? — И так туда поедем совсем скоро, мы же туда поступать будем. Или у тебя сомнения? Дима наконец садится, но на друга так и не смотрит. Ну да, крыши домиков за территорией школы гораздо интереснее. — Я не про поступление. Давай съездим туда на выходных? Арсений не знает, как правильно поступить, но решает подыграть странному поведению Димы. С последствиями он разберется. Дима странный еще с февраля, но он по-прежнему молчит. Значит, нужно просто быть рядом и поддержать, какие бы дурные воспоминания не отгоняли его от города, отбивая все желание туда возвращаться. Арсений облокачивается на подоконник лицом к другу. Тот в конце концов смотрит на Попова и видит его лукавую улыбку. — Снова крадешь меня? Дима наконец озорно ухмыляется. — А ты украдешься? — Тобой — конечно. Арсений вспоминает свой список стандартных правил выживания в новых школах и, смотря на Диму, понимает, что он пошел крахом. Остается единственное правило: быть рядом с ним. А еще некоторым можно позволять себя украсть.***
Электричка трясется, гремит и качается. Жёсткие коричневые сидения не дают уютно усесться, а в окне мелькают деревья и редкие дачные дома. Машинист невнятно говорит в динамике, искажающем голос до неузнаваемости. Димку это, видимо, не беспокоит. Он знает эту дорогу наизусть, и ему необязательно слышать название станции — он и их знает. Хотя, им все равно ехать до конечной, можно расслабиться.Только скажи — дальше нас двое. Только огни аэродрома. Мы убежим — нас не догонят. Дальше от них, дальше от дома
Они как будто сбегают. Рано утром собрали портфели, соврали родителям и ушли. Кровь от этого чувства кипела в жилах.Ночь-проводник, спрячь наши тени за облака, За облаками — нас не найдут, нас не изменят. Им не достать звезды руками!
Арсений смотрит на Диму, что облокотился головой о стекло и ловил лицом лучи встающего солнца. Они гуляли в его волосах и ресницах. Арсений откуда-то знает, что, если солнце попадет на глаза, те станут коньячного цвета. Арсений коньяк еще не пробовал, но боялся, что из-за глаз его друга у него появится тяга и к этому напитку. Хотя это глупо. Арсений чувствует волнение от этой прогулки. Он знает, в чем дело, но не хочет с этим соглашаться, хотя уже давно пора признаться в этом хотя бы самому себе.Небо уронит ночь на ладони! Нас не догонят! Нас не догонят! Небо уронит ночь на ладони! Нас не догонят! Нас не догонят! Нас не догонят! Нас не догонят! Нас не догонят! Нас не догонят. Нас не догонят! Нас не догонят! Нас не догонят! Нас не догонят!
Арсений уже давно построил план действий, заранее проконсультировавшись с Димой. «Мне плевать» — было его вкладом в этот процесс, поэтому Арсений с чистой совестью, пусть и с легкой опаской, решил провести Диму по своим местам. Детский сад, несколько школ, которые находились в этом районе, любимая площадка. Место, где он впервые попробовал алкоголь и курить. Признания и расставания. Какие бы печальные воспоминания не несли в себе эти места, Арсений берег их в своем сердце и любил возвращаться к ним, доказывая, что он поборол очередную слабость. И он хочет, чтобы друг узнал об этом, чтобы он гордился им. Однако о последнем случае — провале — говорить боялся. Может все же решится сегодня. Или завтра. Или через год. Или никогда.Мы убежим — все будет просто. Ночь упадет, небо уронит. И пустота на перекрестках, И пустота, — нас не догонит.
Восстание — одно из самых шумных и многолюдных мест в Петербурге. Арсений хватает Диму и утаскивает его подальше от толпы, прячась во дворы. Не так далеко от этого кошмара, но там тише, спокойнее значительнее.Не говори, им непонятно Только без них, только не мимо Лучше не так, но не обратно Только не с ними! Только не с ними! Только не с ними… Нас не догонят. Нас не догонят. Нас не догонят. Нас не догонят! Нас не догонят!
После нескольких часов брожения он с осторожностью показывает любимый ларек у предыдущей школы, который Дима сразу же решил облюбовать. Здесь всегда школьникам продавали и сигареты, и слабый алкоголь. Арсений решил не заходить туда. Он так соскучился по солнцу, что наслаждался его теплыми лучами, хотя коже его это вредит. Две минуты ничего не изменят.Небо уронит ночь на ладони! Нас не догонят! Нас не догонят! Небо уронит ночь на ладони! Нас не догонят! Нас не догонят!
И через эти самые две минуты, пока Дима не появляется, он видит неподалеку одноклассников. Те, очевидно, заметили его раньше и уже медленно направлялись в его сторону, гаденько ухмыляясь. Арсений не прячется в магазине, не игнорирует. Смотрит на них даже не с вызовом, а с усталостью — вроде бы взрослые люди, но что им опять надо. Неужели в прошлый раз мало было?Нас не догонят! Нас не догонят! Нас не догонят! Нас не догонят! Нас не догонят! Нас не догонят! Нас не догонят! Нас не догонят! Нас не догонят!
Он собирается что-то им сказать, сжимая для уверенности в кармане кольцо, когда появляется Дима. Он будто не обращает на посторонних никакого внимания, жалуясь на то, что у них в поселке ассортимент поменьше будет. Нас не догонят! — Че завис? — спрашивает он, замечая, что его друг как-то странно себя ведет. — Пойдем, у нас мало времени. Времени у них было предостаточно. Они заранее планировали провести в Питере ночь. В гостинице остаться они не могли. Оба сказали родителям, что останутся друг у друга в гостях, поэтому к бабушке идти ночевать не вариант. Хотя — Арсений позже задумывается над этим, но радуется, что не сделал этого по итогу — мог спросить разрешение у бабушки приехать. Та бы разрешила. И родители бы поддержали. Но эта атмосфера молодости, беззаботности, нарушения запретов рядом с хорошим другом подкупала его, ей хотелось подчиниться. Одноклассники, завидев Диму, выглядевшего большую часть времени, особенно когда хмурился, угрожающе, остановились с растерянными лицами. — Нашел, что искал? — приходит в себя Попов. — Неа. Хотя купил вам с Иркой это, — он протянул Арсению две упаковки с браслетами конфет. Арсений совершенно случайно вспомнил, когда ел их в последний раз, и смутился. Неловко. Хотя, если так подумать, он об этом не жалеет. Всегда есть отмазка — он был пьян. А Димка, видимо, не злится, а просто подтрунивает над ним — это хорошо. Да и из-за воспоминаний незваные гости забываются, и они с Димой проходят мимо, даже не обращая на них внимания.***
Примерно в обед они спускаются к воде очередного канала с шавермой и наблюдают за проплывающими мимо водными трамвайчиками. Под их металлическими, местами ржавыми корпусами рождаются волны, бьющиеся о гранитные ступени. Брызги долетают до парней, быстро испаряясь под яркими лучами стоящего в зените солнца. Арс как-то приводил сюда бывшую, но та не оценила и после той встречи у Арса остался неприятный осадок. Сейчас же Дима на правильном месте. Только Дима может по-настоящему принять то, что у Арса на душе и не плюнуть в его доверительно открытое сердце. После поселка, по которому Дима его водил, показывая железную дорогу, заброшенный разрушенный завод, поля с лошадьми, редкие леса и большую реку, связывающую поселок с Петербургом, сам город Арсению казался тесным. Обставленные совсем близко друг к другу дома, пусть и украшающие своей красотой, но уже давно потрепанные временем, умирающие от равнодушия и обилия рекламы. Скопление машин и людей. Постоянно светофоры и пешеходные переходы. Он бы не сказал, что это плохо или хорошо. Это просто так по-другому. Оттого ироничнее казалось, что здесь его душила атмосфера, одноклассники. А там, на таком просторе, его ждал открытый в своей манере Димка, встретивший его пусть и не с распростертыми объятиями, но теперь точно не выпускающий друга из них. Конечно, их переезд от самого Арсения не зависел никак, но ели бы он не раскрылся перед бывшим одноклассником, смог бы он сделать это перед Димой? Смог бы вот так проводить с ним время? Дима забирает у него бумагу от шавермы и вместе со своей выбрасывает в ближайшую мусорку. Арсений наблюдает за ним с улыбкой. Нет худа без добра, да?***
У Арсения как-то в шутку появилась теория: когда Димы нет рядом — жди несчастья. Этому подтверждением стал звонок от Эдика, когда Позов отошёл в туалет, пока они гуляли по парку. Арсений несколько секунд просто гипнотизировал экран телефона, но все же рискнул ответить. Он поборол свой страх, когда приехал сюда в очередной раз и с равнодушием смотрел на старых «друзей», какое ему может быть дело до человека, который обманул его, но избегал с тех пор? — Привет, — почему-то начал он первым, хотя не планировал. — Привет, — собеседник заметно нервничал, но продолжал говорить. Этот настрой Арсению всегда нравился. Как жаль, что все так получилось. Арсений бросает взгляд на друга, что беседовал с какими-то прохожими. Дима приятно улыбался им. Или не жаль. — Я так и не попросил у тебя прощения. — Так и не попросил, — сухо повторил он, совершенно незаинтересованный в разговоре. — Мне действительно очень жаль. Меня запугали и заставили это сделать. — Я так и понял. Дима посмотрел на него, и взгляд стал обеспокоенным, когда он увидел телефон у него в руках. - Но ты мне действительно нравишься. С тех пор как перешел к нам, на самом деле, — несложно представить, что собеседник покраснел. — А когда у меня выпала возможность узнать тебя лучше, я влюбился. Арсений закусил губу и натянул улыбку, показывая, что он не в порядке, но справится. — Спасибо, конечно, что рассказал и за извинения. Но я скоро уезжаю в Петербург, — Дима напряженно кивнул и встал в очередь за кукурузой, продолжая бросать на Арсения взволнованные взгляды. Он очарователен в своей заботе. — И я люблю другого. Попов окончательно облокотился на спинку скамейки и закинул голову к зеленым кронам деревьев, пропускающих теплые солнечные лучи. Вдалеке смеялись дети, ветер слабо гулял в волосах, а до нюха доносись запахи кукурузы и попкорна. Попов уже с наслаждением улыбнулся. Почему-то от этого признания, на душе стало спокойней. Он думал, что это не пройдет так просто. Боялся согласиться с теми чувствами, о которых вопило его сердце, но сейчас признание вылетело так естественно, будто он уже давно все для себя решил. На минуту на том конце провода воплощается молчание. Честно, Арсения не беспокоило, что парень о нем подумает. Да, он симпатизировал Едуарду, хотел отношений, но ничего не получилось. С тех пор прошло три месяца, и вот такое заявление. Пусть думает, что хочет. — Оу. На самом деле я догадывался. Арсений напрягается и садится прямее. — Догадывался? — Ну, это же Дима, да? — Это потому, что я с ним часто общаюсь? — Тебя мне не помешало любить, хотя мы ни разу не говорили, — в голосе собеседника слышалась улыбка. Арсению улыбаться расхотелось. Неужели и Дима это заметил? — Сложно не увидеть, как вы смотрите друг на друга. Хотя, может я это видел только потому, что сам таким являюсь. — Подожди, ты сказал: «вы смотрите»? — Ну конечно. Арсений закусывает губу, с недоверием смотря в песок под ногами. Существует ли такое? Как-то Димке он признался, что замечал взгляды Едуарда и с уверенностью может сказать, что тот влюблен. Неужели и другие тоже это замечают? Или это только им двоим, как людям, предпочитающим свой пол, дружеские взгляды кажутся таковыми? Тишину нарушает Едуард, возвращая Арсения в реальность. — Прости, мне надо помочь маме. — Едуард, спасибо, что позвонил. — Спасибо, что позволил объясниться. Улыбку в чужом голосе прерывают гудки, а над самим парнем нависает тень. Арсений поднимает голову. — Кто был? — Едуард. Дима мгновенно меняется в лице, и Арсению это кажется милым. — Что он хотел? — Признался. — В чем именно? — Во всем, — слегка привирает Арсений, и Дима поднимает бровь. — Признался мне в любви. — И? — Что «и»? — Ты же знал об этом. — Конечно сказал, что ничего не выйдет. — И как он к этому отнесся? — Спокойно. Сказал, что знал, что так и будет. — Сообразительный малый. Еще бы было больше силы воли. Арсений согласно хмыкает и принимает угощение, протянутое другом.***
Прогулку по крышам он заранее отмел — Дима сказал, что боится высоты. Хотя Арсений все равно показал ему тайные проходы и открытые парадные с выходом на чердак. На всякий случай. Так проходило его детство, а именно с ним Арсений знакомил своего друга. Дима с ним сейчас, в настоящем. Они распланировали совместное будущее. И Арсению было жизненно необходимо, чтобы Дима оказался и в его прошлом. Пора бы — Дима рассказал о своем еще в начале их общения. Ничего страшного — это Питер, здесь есть на что посмотреть.***
И лампа не горит и врут календари И если ты давно хотела, что-то мне сказать, то говори Любой обманчив звук, страшнее тишина Когда в самый разгар веселья падает из рук, бокал вина.
Трамвай дрожит и стучит механизмом, разбавляя тишину. За окнами машин практически нет, но редкие автомобили светом фар не доставали до окон высокого трамвая. Он был двойным, и лишь пара человек и кондуктор остались в передней его части, а Дима с Арсением устроились позади. Несмотря на то, что небо все еще было относительно светлым, солнце уже было на горизонте и заслонялось домами, поэтому в трамвае включили слабые лампы. Из-за них трамвай как будто еще больше погрузился в сумерки.И чёрный кабинет, и ждёт в стволе патрон Так тихо, что я слышу, как идёт на глубине вагон метро На площади полки, темно в конце строки И в телефонной трубке эти много лет спустя, одни гудки
Они ехали по центру, кружили по его большим знаменитым улицам и крохотным переулкам, чтобы в конце дня прогуляться по Дворцовый площади. Арсений наблюдал за пейзажем из низких красивых, но старых домов, от которых за несколько месяцев отвык бы совершенно, если бы не приходил домой к Диме; из голубо-розово-персиковым небом, возвышающегося над ними и стеснительно выглядывающего из-за домов. Тогда он почувствовал, как на плечо упало что-то тяжелое. Покосив взгляд, он увидел макушку друга. Тот, по всей видимости, поддался окружающей их атмосфере и задремал.И где-то хлопнет дверь и дрогнут провода Привет! Мы будем счастливы теперь И навсегда. Привет! Мы будем счастливы теперь И навсегда.
Арсений улыбается и шепчет, ощущая как щекотят щеку маленькие кудряшки: — Я сейчас счастлив.***
К своему удивлению, он понимает, что счастлив и тогда, когда им навстречу появляются милиционеры, явно настроенные спросить у парней паспорт. Ведь несовершеннолетним находиться после комендантского часа без сопровождения родителей нельзя. Конечно, они могут соврать, что родители отошли в магазин или забежали домой — забыли кошельки и вот-вот сейчас вернутся, честно, товарищ милиционер. Но Арсений хватает друга за руку и тянет за собой в тень домов, по дворам-колодцам. Взрослые отстали от них быстро — делать им больше нечего, за малолетками бегать. Не добежав до Невского всего пару метров, остановившись под темной и пустой аркой, Арсений прижимает Диму к стенке, укрывая от внешнего мира, будто там его другу угрожает опасность. Вот так они стоят, поглощенные эмоциями, тяжело дышавшие и тихо смеющиеся. Они стоят в арке одни, через два метра громкая шумная и многолюдная улица. Ворота не закрыты. Но никто из посторонних не решается нарушить их уединение. Они улыбались и смотрели друг другу в глаза, ничего не говоря какое-то время. — Арс, слушай…Пой мне еще.
Доносится до них громкий голос какого-то парня, судя по звукам, стоящий прямо за стеной. Он перекрикивал шум моторов и толпы, ему подыгрывал гитарный бой. Песня кончалась, видимо, парни были так увлечены друг другом, что совершенно пропустили весь текст. И только когда Дима осторожно нарушил эту тишину неизвестным даже для себя порывом, в их мирок ворвался шум. Парни невольно устремили взгляд в сторону улицы, хотя не могли увидеть музыканта.Я просто знаю, что в последний момент, когда тебе никто не поверит Прохожий на остановке возьмет и укроет тебя под плащом Дома задрожат при появлении трамвая и когда откроются двери — Пой мне еще. Пой мне еще. Пой мне еще.
— Наверное, нам пора. А то даже музыканты все разойдутся, пока мы дойдем. — Ты прав. Арсений игнорирует возрастающее любопытство и просто идет вперед, тихо стараясь успокоить бешено калечащиеся сердце.***
Дворцовая площадь — их цель, к которой они несмотря на небольшое расстояние, шли очень долго. Ночью это место превращалось в самую настоящую дискотеку. С танцами и музыкой. Музыканты перебивали друг друга и играли одни и те же песни, но люди не уставали им подпевать.Моё море, прошу тебя, не выплюни меня на берег во время очередной бури твоих истерик. Я так давно тебя искал по грязным пресным руслам, зубами сети рвал, напрягая каждый мускул.
Арсений бросает взгляд на Диму, что слабо качал в такт музыке.И я готов сожрать пуды твоей горчащей соли за то лишь, что ты здесь остаться мне позволишь, За то, что дашь и дальше мне дышать своею влагой, кроме этого блага мне больше ничего не надо. Это правда я за воду жадно набранную в жабры, подарю тебе всего себя, только не нужно, ладно Выбрасывать меня волной на берег и изгибы и оставлять там подыхать как ту другую рыбу.
Что между ними происходит? И происходит ли, или это видит только Арсений? Для Димки наверняка это просто дружба. То, что между ними происходит. А для Арсения. Почему рядом с Димой так хорошо? Почему у Арсения чувство, будто они созданы друг для друга? Это ведь даже звучит глупо. Просто с Димой хотелось шутить. С Димой хотелось смеяться, проводить время вместе, молчать, плакаться. Диму хотелось целовать. Наверное, именно это и выводило из равновесия.Чистый воздух, как едкий дым, совершенно непригоден для дыхания. Рыбы не живут без воды и не ищут почвы под плавниками. Рыбы не умеют ходить и летать не умеют тоже, Рыбу очень просто убить, лишив того, без чего она не может.
На деле Арсений думал об этом какое-то время, однако раньше списывал на те же чувства, что он испытывал к Едуарду, как бы это грубо ни звучало по отношению к Диме. С Едуардом ему тоже было весело, наверное, даже его поцелуи были приятны. Наверное. Как бы он ни пытался вспомнить о тех редких моментах их близости, случайный поцелуй с Димой все затмевал. Раньше, когда их окружали проблемы, конфликты, недопонимания и разногласия, этот эпизод забывался, отодвигался на второй план. Просто случайность, такое бывает, это ничего не значит. А теперь, когда все спокойно, когда кроме учебы голова не забита ничем, мозг искал новую пищу для себя и решил открыть воспоминание, задвинутое в дальний ящик.Я смотрел на твои фото сквозь призмы аквариумных стекол, мои глаза мне врали — не ловили фокус Я бился головой об толстый лед этих прозрачных стен, лучше смерть среди осколков на полу, чем плен.
«Сложно не увидеть, как вы смотрите друг на друга». Арсений хмурится и сжимает кулаки. Да что же это такое?Я знал, что должен быть с тобой еще когда был икринкой, поэтому я не лежу с открытым ртом на рынке, Поэтому я не в цистерне и не в банке консервной, я здесь и я прошу тебя: не надо нервов. Я так давно тебя искал по грязным пресным руслам, зубами сети рвал, напрягая каждый мускул Пожалуйста, теперь не выплюни меня на берег во время очередной бури твоих истерик.
Арсения выводит из мысли легкое касание к руке. Дима снова смотрит обеспокоенно. Арсений качает головой со слабой улыбкой, но Позов все равно утаскивает его прочь от толпы.Чистый воздух, как едкий дым, совершенно непригоден для дыхания. Рыбы не живут без воды и не ищут почвы под плавниками. Рыбы не умеют ходить и летать не умеют тоже, Рыбу очень просто убить, лишив того, без чего она не может.
— Ты ведь не хотел сюда ехать, да? Арсений ожидал от Димы любого вопроса, кроме этого. — С чего ты взял? — Просто показалось, — он беспечно пожимает плечами. — Мне весело. — Не сомневаюсь. Но ведь изначально было не так. Это из-за зимы, когда ты сюда приезжал? Что-то случилось? Вот оно. Это должно было случиться.Зима укрыла сожжённый город, И мы уходим подземным ходом Туда, где снег и белей, и чище, Туда, где время нас не отыщет. И ты забудешь мой последний взгляд, Но через сотни лет должна узнать мой голос Мы будем петь и смеяться, как дети, Мы похоронены на Невском проспекте.
Арсений прислушался к своим ощущениям. Все прошло. Зачем это мусолить по многу раз? Или именно поэтому и можно уже рассказать? Дима идет рядом и молчит, давая время с ответом.А в жерновах не мука, но порох, И этот порох взорвется скоро. Ты нарисуешь круги на полу, Круги на потолке, круги на стенах, Закроешь сына от взрыва телом. И ты забудешь мой последний взгляд, Но через сотни лет должна узнать мой голос Мы будем петь и смеяться, как дети, Мы похоронены на Невском проспекте.
Да уж, говорить о не осуществившейся любви со своей новой, такой же невозможной, не лучшая идея. Но если он один на это смотрит так, то Димка не предаст этому значение. — Незадолго до моего отъезда я признался своему однокласснику, — начал он с основного и посмотрел на реакцию Димы. Тот смотрел на него внимательно, без эмоций, лишь кивнул, вынуждая продолжать. — Разумеется, в ответ я получил лишь ненависть. Благо, рассказал он об этом немногим. Твои попытки избавиться от меня еще до того, как мы начали дружить, они были такими нелепыми, если честно. Потому что я знаю, как ведут себя люди, которые на самом деле хотят сделать больно.Тебя ждёт поезд на том вокзале,
Никто не ждёт меня в Зазеркалье.
Меня уносят, ведут ко дну
Две рельсы, что сошлись в одну.
И ты забудешь мой последний взгляд,
Но через сотни лет должна узнать мой голос.
Мы будем петь и смеяться, как дети,
Мы похоронены на Невском проспекте.
Мы будем петь и смеяться, как дети,
Мы будем трахаться на Невском проспекте.
Мы будем петь и смеяться, как дети,
Мы будем трахаться на каждом проспекте.
Арсений усмехается. — Когда я приехал сюда зимой, случайно столкнулся с ним. Удалось его напугать, но встречу все равно слабо можно назвать счастливой.И ровно тысячу лет мы просыпаемся вместе даже если уснули в разных местах.
Арсений чихает, и надевает куртку. Даже летом ночью может быть прохладно, но еще только май. Осталось недолго.
И мое сердце остановилось, мое сердце замерло, мое сердце остановилось, мое сердце замерло.
Мимо этого певца, мимо этой песни парни проходят быстро, не решаясь сбить настрой. Не желая избавляться от неприятного разговора. Они подходят к пешеходному переходу и Арсений не останавливается, не боясь, что их разговор услышат люди. — Даже сегодня, пока ты был в магазине, я их встретил. — Так это были они? Арсений обреченно усмехнулся, уже даже не хотелось говорить, что Дима снова все вокруг замечает. — Ты выглядел расстроенным. — Поэтому ты решил мне помочь? — Я не помогал. Если бы ты захотел что-то им сказать, я бы не возражал и не останавливал бы тебя. Ты сам все сделал. Арсений недоверчиво улыбается, но возражать не начинает. И спорить не хотелось, и упоминать, что он забыл о посторонних, когда Дима напомнил ему об одном неловком случае.***
Сколько лет прошло, всё о том же гудят провода Всё того же ждут самолёты Девочка с глазами из самого синего льда Тает под огнём пулемёта Должен же растаять хоть кто-то.
Скоро рассвет, выхода нет Ключ поверни и полетели Нужно писать в чью-то тетрадь Кровью, как в метрополитене Выхода нет Выхода нет
Где-то мы расстались, не помню в каких городах Словно это было в похмелье Через мои песни идут и идут поезда Исчезая в тёмном тоннеле Лишь бы мы проснулись в одной постели
Арсений с какой-то любовью всматривается в мосты, поднимающие свои створки, когда его в миг настигает тревожность.Скоро рассвет, выхода нет Ключ поверни и полетели Нужно писать в чью-то тетрадь Кровью, как в метрополитене Выхода нет Выхода нет
— Как ты думаешь, когда мы вернемся сюда, все это закончится? — Что закончится? — То, что я сейчас испытываю. Говорит Арсений и хмурится — откуда Диме знать это? Он не умеет читать мысли, хоть иногда так и кажется. И будущего друг знать не может. — Я думал, что тебе уже стало лучше. — Да, но… — он вздыхает и потирает лоб рукой. — Не закончилось, понимаешь?Сколько лет пройдёт, всё о том же гудеть проводам Всё того же ждать самолётам Девочка с глазами из самого синего льда Тает под огнём пулемёта Лишь бы мы проснулись с тобой в одной постели
— Не думаю, что переезд как-то решит эту проблему. А время и опыт может. Они у тебя будут.Скоро рассвет, выхода нет Ключ поверни и полетели Нужно писать в чью-то тетрадь Кровью, как в метрополитене Выхода нет Выхода нет Выхода нет Выхода нет
***
Смешанные песни долетали до них слабо, слова они никак не могли разобрать, но все равно большинство из них угадывались. Они сидели на набережной, укутавшись в куртки. Люди вокруг смеются и пьют. И пусть ребята сидели рядом с ними, парни все равно скрывались в темноте. — Ты так и не расскажешь, что с тобой происходит в последнее время? Дима опускает взгляд и очевидно собирается извиниться, но Арсений его перебивает. — Все в порядке. Не хочешь — не говори. — Мы друзья, я должен. — Ничего ты не должен. Это я должен доверять тебе и оставаться рядом априори. Если тебе что-то понадобиться, я рядом. Дима благодарно молчит и слабо улыбается, а Арсений понимает, что не прочь оставить свои переживания и утихомирить любопытство ради спокойствия друга. И рука сама тянется к чужой ладони и переплетает пальцы. Дима даже никак не реагирует, хотя Арсению было бы сложно в такой темноте заметить его красные щеки. Дима сжимает его пальцы в ответ. — Спасибо, что предложил поехать в Питер, — почему-то шепотом говорит Арсений, но Дима все равно его слышит. — Спасибо, что поехал.
