Эта увлекательная жизнь!

      - Сколько можно болтать? Возьми меня, наконец! – задыхаясь от возбуждения, велел тот.       Они стали двигаться в едином ритме, а у Клубнички краем сознания скользнула мысль: "Вот этого мне и не хватало для полного счастья! Он воплощает в себе все, в чем я нуждаюсь: любовь, страсть и секс". Очередной толчок прервал его мысли, и он целиком погрузился в приятные ощущения и эмоции от соития с Джагерджаком.       К тому моменту, когда Гримджоу кончил и стал приводить себя и любовника в порядок, Нэдзуми уже пару раз успел постучаться в дверь и изрядно испортить этим ему настроение.       - Одевайся, - с тяжелым вздохом велел Эспада. - Он ведь не отстанет! А я не хочу, чтобы он глазел на тебя! – собственнические инстинкты арранкара не дремали.       Куросаки оделся и, довольно улыбаясь, распахнул дверь:       - Ну, заходи, раз уж тебе так неймётся! – бросил он ожидавшему Нэдзуми. - Хотя, не вижу, чем тебе помогут все твои слова, если я по-любому заберу его домой!       Затем обернулся к Шестому и добавил:       - Собирайся уже, приедем домой, отмокнем в ванной и дружно отправимся в постельку! Отец с Заэлем живут в доме напротив, так что нам никто не помешает! Однако услышав это со всех сторон заманчивое предложение, Эспада как-то помрачнел:       - Прости, Котёнок, но я не поеду. Я уже наладил свою жизнь и, вообще, если бы я хотел вернуться, то уже давно бы это сделал!       Рыжик заглянул ему в глаза и насмешливо проронил:       - Точно-точно. А я-то думаю, кто это на днях у меня возле дома бродил сиротинушкой потерянной? А это оказывается тот, кто возвращаться не хочет! Кончай уже дурить – поехали. Я ведь все равно без тебя не уйду. Что бы ты там себе не напридумывал, я все равно по-прежнему люблю тебя. Потому и приехал. Признаю: я, конечно, здорово лопухнулся, но и ты хорош – ничего толком не объяснил. Да и вообще: какого черта? Если после каждого моего ляпа ты собираешься убегать из дому, то у меня большая часть жизни уйдет на поиски тебя. А ведь мы могли бы провести это время куда как более приятно и разумно! Хичи прав: я - человек, а людям свойственно ошибаться. Так что, если уж так обиделся, двинь мне в челюсть и прекращай уже фигнёй страдать!       Джагерджак вздохнул и, уже сдаваясь, пробормотал:       - И так всегда... Вечно ты, Ичи, из меня веревки вьешь! Знаешь ведь, что я тебя люблю, и пользуешься этим самым бессовестным образом!       Клубничка просветлел лицом и озорно засмеялся:       - Да ладно тебе ворчать! Ты же меня и любишь, по большей части-то, за мое нахальство! И вообще: ты мой и я никому тебя не отдам. Запомни это раз и навсегда!       И в этот момент у них за спиной вновь раздался все тот же противный голос:       - И куда это ты поедешь, если с минуты на минуту за тобой приедут ребята? У тебя сегодня вечером бой! Так что забудь. Организаторы боя - люди серьезные, и им точно не понравится, если ты не явишься на ринг! Ты сам знаешь, кто на тебя поставил немаленькие деньги, а неявка на бой автоматически засчитывается как поражение! ***       Бьякуя пролежал без сознания двое суток, и все это время Ренджи сидел у его кровати и с тревогой наблюдал за малейшими изменениями. Однажды ему показалось, что обожаемый тайчо перестал дышать, и он, умирая от ужаса, вылетел в коридор во все горло вопя:       - Унохана-сан! Скорее! На помощь!       Своими воплями он перебудил всех, а надо сказать, что случилось это где-то под утро, и обитатели и персонал после этого еще долго поглядывали на него весьма не ласково. Но ему на все было плевать. Примчавшаяся Рэцу, осмотрев Бьякую, облегченно вздохнула: тревога оказалась ложной. С трудом успокоив трясшегося от пережитого стресса Абараи, она ласково погладила его по голове и успокаивающе пробормотала:       - Не тревожься, Кучики-доно дожил до утра, а значит, теперь есть небольшая надежда на то, что он выживет. Ты так заботишься о нем, что я думаю, что все будет хорошо...       Она ушла, тихо прикрыв за собой дверь, а лейтенант упал на колени и прижался к телу капитана, заливаясь слезами от испытанного облегчения. Горестно всхлипывая, он бормотал:       - Бьякуя, ты идиот! Ты так напугал меня! Просто до смерти! Что ты творишь со мной?! Бака...       Немного успокоившись, он вытер слезы с глаз и решительно заявил:       - Только попробуй умереть, так я тебя и на том свете найду и своими же руками убью! Понял?! – и от переизбытка эмоций впился в губы начальника страстным и трепетным поцелуем, перебравшись между делом поближе к нему - на кровать.       Впервые за долгое время тело под ним зашевелилось и едва не задушенный любвеобильным подчиненным, шеф прохрипел:       - Слезь с меня, придурок! Мне и так дышать тяжело! Ты же и впрямь меня на тот свет собственными руками отправишь!       Офигевший от подобного поворота событий Абараи проворно сполз с тела тайчо и тут же спросил:       - Бьякуя, а ты меня любишь?       С кровати донесся тяжелый стон, и голос обожаемого шефа отозвался:       - Конечно, люблю! Что за идиотские вопросы посреди ночи ты мне задаешь?!       Окрыленный этими словами, не помнивший себя от радости Ренджи, вновь вылетел в коридор с воплем:       - Унохана – сан! Он пришел в себя!       Своими криками он опять перебудил только начавших засыпать обитателей барака и госпиталя, которые, нащупывая, у кого что было под рукой, мысленно клялись убить наглого лейтенанта. Однако, когда они уже вдвоем вернулись в палату начальника Ренджи, тот уже снова лежал без сознания, и Рэцу снова пришлось утешать незадачливого Абараи.       Когда наступило утро, лейтенант все так же сидел у постели шефа и, изнемогая от усталости, с надеждой вглядывался в любимые черты. "Ну, открой уже, наконец, глаза! Я так устал ждать этого! Я уже от этого кошмара начинаю сомневаться в том, что ты приходил в сознание, в том, что ты мне сказал этой ночью!" - мысленно умолял он Кучики.