Эта увлекательная жизнь!

      Таким и застала его Унохана, бледная от усталости и недосыпания, когда пришла взглянуть на этих двоих. Она молча протянула Ренджи чашку с чаем и тихо сказала:       - Ренджи, ты уже двое суток глаз не сомкнул, ты постоянно возле тайчо. Может быть, ты сходил бы домой, отдохнул, отоспался хоть немного...       Однако шинигами лишь упрямо помотал головой в ответ:       - Ни за что! Я его и на минуту теперь не покину! – твердо заявил он.       - Да ты ведь уже от каждого шороха шарахаться начинаешь, ты же сам скоро в обморок от усталости упадешь! – не оставляла попыток воззвать к его разуму Рэцу.       - Все равно, умру здесь, но от него и на шаг не отойду! – отбивался Абараи.       Между делом он допил чай и протянул опустевшую чашку капитану четвертого отряда.       - Спасибо за чай, вкусный! – похвалил он выпитое.       - Он не только вкусный, но еще и полезный! – улыбнулась женщина.       И только теперь он вдруг ощутил, что его неумолимо клонит в сон.       - Что вы натворили, тайчо! – в отчаянии простонал он и сполз ей на руки бессознательной тушкой.       - Ничего страшного! – уверенно ответила уже уснувшему юноше Унохана. - Зато теперь ты выспишься и наберешься сил. А там, даст Бог, вы с Кучики помиритесь, и весь Готей, наконец, сможет спать спокойно!       Именно этот момент выбрал капитан шестого отряда, чтобы прийти, наконец, в очередной раз в сознание. Он открыл глаза и увидел Рэцу с Абараи на руках.       - Что с ним? – в тревоге за любимого он попытался подняться, но не зажившие раны вновь открылись, и хлынула кровь.       Бьякуя рухнул обратно на подушки и с трудом дыша, прохрипел:       - Да что же с ним такое?! Он что – умер?! – и столько ужаса и отчаяния было в его глазах, что женщина с тяжелым вздохом подошла ближе и сказала:       - Да ты хоть не психуй! Ничего с ним не случилось. Жив-живехонёк! Он просто спит. Я дала ему целебный чаёк. Двое суток просидел у твоей постели – глаз не смыкал. Между прочим, за тебя переживал. Видел бы ты, как он притащил тебя сюда: кричал и звал на помощь так, что весь Готей слышал! Двое суток ты здесь трупом лежал, а он охранял тебя и следил за каждым твоим вдохом, две ночи нам всем спать не давал: то ему кажется, что ты не правильно дышишь, то чудится, что температура у тебя поднялась... Этот паршивец столько раз за это время таскал меня к тебе, что я уже готова была здесь поселиться, только чтобы не бегать туда-сюда. Я ведь тоже живая и отдохнуть хочу! У меня после того нападения больных полно! А он и сейчас уходить не хотел. Уж как я его уговаривала, а он ни в какую: "Я от тайчо ни на шаг не отойду!" Вот ведь какой! Полежи спокойно две минуты – отнесу его в соседнюю палату. Пусть хоть там поспит нормально, да и ты поблизости будешь, а то он всё о тебе переживает. Унохана вышла и спустя пару минут вернулась.       - Сколько же вы двое доставили нам хлопот! – устало призналась она, присаживаясь рядом с Кучики. - Я уже и не думала, что ты выживешь. А Абараи верил. Ни на секунду не терял надежды и сидел тут, словно привязанный. Выставил генерала и Рукию из палаты и заявил, что сам тебя выходит и поставит на ноги. Вот ведь упрямец! – восхищенно улыбнулась она.       Бьякуя слабо улыбнулся и с трудом проговорил:       - Да уж... Ренджи такой. Если что-то считает правильным, то будет стоять насмерть! Он хороший парень, и я очень люблю его... но ты его больше ко мне не пускай. Я хочу, чтобы меня забрали домой – в мое поместье. Там я скорее вылечусь...       - Но ПОЧЕМУ?! – потрясенно спросила Рэцу. - Он же из сил выбивался, пытаясь тебя спасти, а ты...       - Ты не понимаешь... – печально пробормотал Кучики. - Это только жалость, и ничего больше. А мне не нужна его жалость. Если уж я не могу добиться его любви, то я не настолько слаб, чтобы довольствоваться жалостью. И вообще: лучше бы ты позволила мне умереть. Так было бы лучше для всех... – он смотрел слепым от горя взглядом куда-то поверх плеча Уноханы, и в глазах его стояли непролитые слезы. - Больше его ко мне не пускай. Я пошлю весточку людям из моего клана, и меня заберут домой.       - Хватит! – не выдержала женщина и вызверилась на своего пациента: - Вы двое меня уже просто до печенок достали! То ты не знаешь, как с ним помириться и с какой стороны к нему подойти, то Абараи страдает таким же маразмом. Вы уж как-нибудь договоритесь и прекратите мне нервы полоскать! Никуда я тебя не отпущу! Тебе сейчас нельзя двигаться, я тебя едва с того света вытащила! Так что лежи и набирайся сил. Я запрещаю тебе связываться с кем бы то ни было. Строгий постельный режим под моим надзором и присмотром лейтенанта! Ты теперь не глава клана и даже не тайчо! Ты – мой пациент, и обязан слушаться своего врача!       Она сунула ему под нос какую-то мензурку и велела:       - Дыши, давай. Раскомандовался тут! Сбитый с толку таким решительным наскоком обычно ласковой и покладистой женщины, аристократ покорно вдохнул пары из флакона и тут же отключился, благополучно уплыв в нирвану. А Рэцу вздохнула, помотала головой и, выйдя в коридор, оповестила всех:       - Всё. Оба спят. Теперь можете спокойно отдыхать.       Отовсюду послышались вздохи облегчения, а спустя несколько минут в бараке и клинике уже стояла мертвая тишина. Даже дежурный на посту, и тот, сладко дремал, вымотанный последними событиями.       Вот только несчастная женщина не учла одного: все они были слишком уставшими и спали как убитые, а вот Бьякуя успел за эти двое суток выспаться всласть и словно на беду проснулся первым. Он с трудом поднялся с кровати и, накинув на себя кимоно, вышел, держась за стены в коридор. Везде стояла такая тишина, словно все вокруг вымерло. Кучики с сочувствием увидел повсюду спящих коллег и знакомых и еще прибавил ходу: он хотел как можно скорее выбраться из госпиталя и добраться до дома. Он твердо решил, что ему жалость Ренджи точно не нужна, а видеть его каждую минуту и умирать от тоски он тоже был не в силах. Вот поэтому, скрипя зубами от мучительных попыток передвигаться более-менее ровно, а не валиться замертво на каждом шагу, он медленно, но верно добрался до выхода и выбрался на улицу.