я небо тебе подарю

Прошло три дня. Три мучительно-скучных дня без лишних выходов из дома, без общения с людьми, зато на вечном созвоне с Чаном или Сынмином. Бедный Феликс уже задыхается в четырёх бетонных стенах, но ему категорически запретили выходить в свет. Окрылённые предвидели возможное поведение Феликса на земле, но они пока не знали, что на самом деле чувствует ангел. Лучик света же боялся сообщать такую новость старшим, опасаясь плохих последствий. У Хёнджина же работа шла полным ходом, ведь из-за того, что образ Ликса отложился так чётко в его голове, картины получались как-будто живые. Но, конечно, художник очень скучал и печалился каждый раз, когда ангел сбрасывал звонки. Джисон приходил к нему каждый день, пытался поддержать друга, хотя это и давалось ему крайне трудно, но Хван ценил его старания. Но как же сильно забилось сердце творца, когда на экране его телефона высветилось сообщение от «Angel»:

Приветик! Прости, что не отвечал, меня завалили чертежами в универе;( Не хочешь встретиться сегодня?

Хёнджин неверящим взглядом смотрел в телефон, а Джисон, увидев, как стремительно расширяются зрачки и поднимаются вверх уголки рта у друга, схватился за его руку и поднёс к себе телефон. — Ядрён батон, Хёнджин, — Хан приложил руку ко лбу напротив. — Да ты весь горишь! Успокойся немного, ну написал он тебе, сходи с ним куда-нибудь. Чего ты… — Он не забыл про меня, — пребывал в шоке юноша. — Не забыл, Хани! — крепкими объятиями Хёнджин перекрыл парню доступ к кислороду. Младший заворчал, начал вырываться и говорить, что Феликс снова что-то написал и этот обман сработал. Но Джисону достался в подарок подзатыльник вместе с осуждающим взглядом. — Может ответишь уже? — Свали, Джисон, задолбал! — Ты сам буквально минуту назад обнимал меня! — громко возмутился юноша, фыркнул и вышел из комнаты, хлопнув дверью. Х: Привееет! Я так рад, что ты всё же смог написать! Конечно, давай встретимся! Как насчёт того, чтобы пойти в кино?

Ф:

Я только за, только если мы пойдём не на ужастик…

Давай на ромком!

Х: Как скажешь, солнце;) Тогда я бронирую на 16:30, нормально?

Ф:

Да, прекрасно!

Феликс выдохнул и прикоснулся к колечку, из которого через три секунды появился Чан. — Написал уже, нежнейший наш? — Ага, сегодня пойдём в кино, — Ликс поправил выбившуюся прядку волос. — Эх, я лет двадцать уже не ходил в кино… Зато теперь смотрю более интересные жанры, но уже с небес, — старший прохрипел, пытаясь изобразить смех. — Феликс, ты всё помнишь, да? — Помню, помню, — ангел закатил глаза. — Я почему спрашиваю, — Крис оглянулся. — Если Сынмин хоть что-то заподозрит, он сразу пошлёт за тобой следящего, тогда уже не отмажешься. Давай так, если ты уж сильно влюбишься, то говори лучше мне. — Если это проверка, Кристофер, то я не влюблялся ни в кого, — надул губы младший. — Как знаешь, но я всё же ощущаю, хоть и смутно, твои эмоции и чувства. Я уж не говорю про Хёнджина… — Что с ним? — юноша вздрогнул, и ручки затряслись. — Хочешь знать… Да он без ума от тебя, Ликс! Я не знаю, как ты сделал с ним такие вещи всего за один день. Хотя чего я удивляюсь, ты же у нас само воплощение любви и нежности, — Чан по-отцовски улыбнулся. — Ничего себе… Буду аккуратнее, хотя я практически ничего не делал, — слышалась эта лёгкая растерянность в голосе. — Не заморачивайся слишком сильно, Ёнбок. Выходи на связь, когда посчитаешь нужным. Отвечу либо я, либо Сынмин. Пока, дар небесный! — Пока, Крис, — выдохнул Феликс и плюхнулся спиной на кровать. 16:00 Юноши встретились возле входа в торговый центр, Хёнджин протянул руки к Ликсу и, получив разрешение, обнял его. Ангел отчётливо услышал размеренный стук сердца, прикрыл глаза и прижал крепче к себе парня. — Я соскучился, — Феликса было еле слышно из-за пальто Хвана. — И я, — нежно улыбнулся парень и прижался щекой к голове Ёнбока. Получив величайшую дозу тепла, юноши отправились к кинозалам. К счастью ангела, Хёнджин не любил есть во время просмотра, так как это мешает сконцентрироваться на фильме. Поэтому художник просто купил воды, и увидев, что Ликс уставился на витрину с милыми колечками, решил спросить: — Хочешь купим парные? — Неплохая идея, — как обычно просверкал Феликс. — Как насчёт таких, — юноша указал на акриловые колечки белого и тёмно-коричневого цвета. — У каждого по два колечка. Думаю, это красивое сочетание. — Прям под наши цвета волос, — мечтательно сказал Феликс.— Берём. — Я куплю, не доставай ничего! — Но… — Без «но», Филыкс, — как-то по-особенному произнёс Хван. — Меня так никто не называл раньше…с таким акцентом, — ангел пребывал в удивлении, зато Хёнджин уже всё успел купить.Юноша аккуратно надел два колечка на указательный палец сначала Ёнбоку, а потом себе. — С-спасибо, — Ликс вцепился взглядом на свою руку. — За что, солнце? Я только и рад тому, что нас теперь точно будет хоть что-то связывать. Кстати, у тебя милые крылышки на левой руке, можно взглянуть? — А…да, конечно. — Как тонко, даже порезаться можно. А какая гравировка! Это невероятно же! Феликс хихикнул и помчался в сторону нужного кинозала, схватив Хёнджина за руку. Девушка на входе устало подняла глаза, кое-как взяла билетики, порвала их в определённом месте и выдала обратно, проговорив места. Ёнбок пожелал ей прекрасного настроения, заставив работницу скромно улыбаться. Последний ряд. Диванчики. Что за романтика, ну? Хотя чего удивляться? Заказывал человек творческий. Парни уютненько устроились на мягком диване, и Хёнджин положил руку на бедро Ликса. — Ой! Прости, пожалуйста… — Не извиняйся! Можешь положить обратно, — Феликс смущённо отвёл взгляд и снова ощутил тёплое прикосновение.

***

— Феликс, что ты творишь, тебя же прибьют потом! — самая частоповторяющаяся фраза, которую при жизни слышал Ликс. — Плевать, живём один раз! — Вот же дурак.

***

«Живём один раз» — произнёс в голове юноша как перед побегом из дома в три часа ночи, так и перед выстрелом, который пронзил его грудную клетку. Тот самый решающий выстрел, отправивший человека на небеса. Иногда ангела переносило в такие воспоминания, ему становилось сначала весело, а потом страшно. Его охватывала паника, крылья, обычно, прижимались к телу, а глаза жмурились до боли. В такие моменты его приводил в чувства Чанбин, гладил по голове и крылышкам, говоря, что всё давно осталось на земле, что всё хорошо и Боги защитят кроху. Все ангелы проходят через это, да вот не у каждого получается не сходить с ума. Ёнбок смотрел в одну точку, реклама уже заканчивалась, и туманный голос звал его, разносясь эхом в голове. — Феликс, — так тихо. — Солнце, — словно под водой. — Ангел, — Хван развернул потеряшку к себе. — Филыкс! — резкое осенение, глаза вспыхнули, сердце остановилось, и Ликс заплакал, прижимаясь к груди Хвана, беспомощно сжимая кулачками его пальто и беспорядочно дыша. — Маленький, давай выйдем, — обеспокоенно произнёс парень, но, не услышав ответа, аккуратно взял Ликса на руки и вынес из зала. Хван сразу ощутил невесомость юноши и даже удивился сначала. На самом деле в помещении были только они и парочка влюблённых на первом ряду. Хрупкий ангел стал настолько крошечным, что его можно было спрятать в кармашек. — Выпей водички… — С…спой, п-пожалуйста, — кое-как вырывались душераздирающие просьбы Феликса. Хёнджин сначала растерялся, а потом, слегка прокашлявшись, начал: — Сity of stars are you shining just for me, — так успокаивающе Ликсу пела только мама, либо Бан Чан. — Сity of stars, there's so much that I can't see… Кулачки потихоньку разжимались, тело совсем не ощущалось в руках, будто облачко держишь. Дыхание успокаивалось, и Феликс на выдохе произнёс, поднимая глаза на заботливого Хёнджина: — Я тебе очень благодарен, — последняя слеза скатилась одиноко по щеке. — Прости, что так вышло… И ещё, ты очень красиво поёшь, Джинни. — Всё хорошо, кроха, — художник поцеловал чудо в лоб и осторожно поставил его на ноги. — Оу, — ангел прикоснулся к месту короткого поцелуя и замигал глазками. — Пойдём, полежим на диванчиках хоть. — Ты уверен, что тебе не станет хуже? — взволновался Хван. — Уверен, это довольно редко случается. Пойдём! — игриво позвал Ёнбок и испарился за дверью. Фильм оказался слишком «дешёвым». Тупые шутки, но более или менее нормальные любовные сцены этому доказательство. Феликс после одобрения улегся на коленки Хёнджина головой и обхватил их руками. Плечи ангела без крыльев казались совсем непрочными и острыми, его слегка смущало это. Он как будто был обезоружен. Хван, конечно же, не смотрел фильм. Юноша перебирал в руках мягкие светлые пряди, то заплетая косы, то снова расплетая их. Ликс прикрыл глаза от наслаждения и через пару минут засопел. Вообще ангелу не требовался сон, пока он находился на земле. Он не испытывает элементарных человеческих потребностей. Да и чувства у окрылённых пробуждаются лишь тогда, когда они в них верят. Говорят, что у Сынмина совсем пропали какие-либо эмоции после того, как его когда-то окрылённую любовь сбросили с небес. Хотя Феликс один раз видел, как он плачет, сидя у края облака. Тогда его крылья окончательно окрасились в чёрный цвет, как и волосы. Из него испарились практически все чувства, его взгляд был отуманен. Это невероятно страшное зрелище — видеть, как ангел полностью опустошается и разрушается. Тогда Чан хотел ему помочь, пытался поддержать, но Сынмин лишь положил ему руку на сердце и пронзил внутренним током. Но самое удивительное было то, что он начал плакать беззвучно и с каменным лицом. Вот, что действительно жутко. У Феликса не было никаких трагедий в раю, его никто не обижал и почти не ругал. Поэтому его чувства сохранились, ну разве что, он стал более безразличен к каким-то вещам. Его совсем перестали привлекать девушки, причём он это понял лишь когда встретил Хвана. Он стал ещё нежнее и привлекательнее, хотя куда ещё больше. Хёнджин не выдержал этой милоты, поэтому взял Ликса за ручку и сфотографировал на телефон такой замечательный момент. Ангел решил поудобнее устроиться и перевернулся на спину, укладывая сцепленные руки к себе на грудь. Размеренный стук сердца так успокаивал. Черты лица Феликса были такими заострёнными, но при этом такими аккуратными. Нежное освещение от огромного экрана ещё больше подчёркивало красоту волшебного существа. И как Хван не пытался сосредоточиться на этом дурацком фильме, у него не получалось это сделать. Всё внимание привлекал Феликс, а точнее его приоткрытые блестящие губы. Юноша наклонился вперёд, поддавшись соблазну, и ошпарил горячим дыханием нос ангела. Тот лишь шмыгнул им, но глаза не открыл. Хёнджин максимально сократил расстояние и деликатно коснулся желанных губ. Ликс, проснувшись, легонько простонал и окончательно свёл художника с ума. Он бережно подхватил голову Ёнбока сзади и отстранился, увидев потерянный взгляд. Ангел выдохнул, приподнялся и предупредительно чмокнул парня в ответ, а затем принял сидячее положения на его коленях, обхватил шею и поцеловал так нежно, что у Хёнджина пробежалась невероятная волна удовольствия где-то в районе позвоночника и живота. Шли титры, влюблённая парочка на первом ряду сбежала ещё на половине фильма, а музыка, которая была единственным плюсом в этом режиссёрском бреду, так хорошо дополняла атмосферу, что юноши совсем забыли, где они находятся. — Мать честная! Мальчики, убирайтесь отсюда! Сеанс окончен! — пронзительно кричала уборщица. — Вот же дура старая! Зачем она тут нужна вообще, если никто ничего не ел? — злился Хёнджин из-за сорванного момента. — Тише-тише, Джинни, — сказал Ликс, вставая и улыбаясь. — Она лишь выполняет свою работу. — Ты такой…великодушный, Филыкс, — парень тоже встал совсем впритык к ангелу. — Можно я тоже выполню свою работу до конца? — Какую именно? — Поехали ко мне? Обещаю ничего дурного не делать, — художник сложил руки в жесте мольбы. — А может…ко мне? — рискуя всем, предложил Феликс. — Просто у тебя может быть Джисон… — Поехали! Хван быстро обжёг щёку Феликса, спросил адрес и вызвал такси. Если бы ангел добирался сам, то он бы это сделал за пять минут, потому что, несмотря на временную потерю крыльев, он обладал необычайной скоростью. Конечно, на людях он такие выкрутасы не проворачивал, но всё же. Как же Ликс боялся, что Чан мог видеть их сегодняшний поход в кино, особенно во время титров. Старшие ангелы способны ненадолго погружаться сознанием в мир людей, следить за их действиями, но влиять на их жизни не способны. Тут распоряжаются только Боги. Феликс ни разу не видел Богов, но слышал, что если их разозлить, то дело простыми бедами не окончится, в ход пойдут смерти. Причём неважно, чьи — людей или ангелов. Важно то, что худо будет всем. От этой мысли внутри всё переворачивалось и хотелось вернуться на небеса, лишь бы не нажить себе неприятностей на земле. Однако палец не жгло, а значит с ангелом никто не хочет связаться. Причины две: либо никто ничего не видел, либо Феликсу прямо сейчас подписывают смертный приговор.