я небо тебе подарю

Чёрное крыло накрыло плечо, грозный взгляд прожёг затылок, а тёмная аура прокралась в сознание. Кристофер закрыл глаза и грузно выдохнул, понимая, что сейчас он получит выговор. — Чан, ты же понимаешь, какую серьёзную ошибку ты можешь совершить? — Да, но что я могу сделать, если он там нужен сейчас? — Верни его в течение пяти дней обратно, иначе пострадают не только Феликс с этим художником, но и мы с тобой, — Сынмин говорил спокойно, но если бы он умел выражать эмоции, то давно бы сорвался. — Нам жертвы не нужны в принципе. — Я понял. — Прямо сейчас же обратись к нему, — сказал ангел, но когда Крис стал отворачиваться, продолжил, — при мне, Бан Чан. За окном машины быстро мелькали огни ночного города, луны не было видно из-за облаков. «Сынмина смогли рассердить?» — думал солнечный ангел. Хёнджин что-то печатал в телефоне, видимо сообщал Хану, что тот может остаться у него. Его вторая рука аккуратно лежала на руке Ликса и поглаживала её. Кольцо раскалилось, как никогда раньше, и юноша вскрикнул. — Что случилось?! — вспохватился Хван и отбросил телефон. — Всё хорошо, — сдерживал слёзы Ликс и пытался улыбнуться. — Просто неправильно поставил руку и прищемил палец. — Будь аккуратнее, — юноша провёл рукой по светлым волосам. — Сейчас приедем домой, приложим холод, а то он у тебя так покраснел… Феликс попросил Хёнджина пока что посидеть в зале, уверив его, что сам справится со своей проблемой. Забежав в ванную, ангел моментально снял кольцо, включил воду и увидел, что палец почернел на том месте. Ёнбок прикоснулся к раскалённой гравировке и через три секунды увидел поникшего Чана. — Ликс, через пять дней мы возвращаем тебя обратно. Но до этого времени будь добр, не влюбляй ещё больше художника в себя, — старший оглянулся и закатил глаза. — Иначе придётся стереть ему память, и всё твоё пребывание на земле окажется бесполезным. — А достанется прежде всего тебе, — вмешался Сынмин, нависнув тёмной тучей над Кристофером. — Мы тебя уже защитить не сможем, хотя и будем пытаться. Человек с тобой сейчас. Почему? — Просто в гости пришёл, — смятенно ответил Феликс. — Смотри, ангел… Не хочется терять тебя. Кстати, ты в курсе, сколько он картин нарисовал, пока вы не общались? — Ну…нет, мы с ним об этом не говорили. — Пять. Пять картин с каким-то элементом, ассоциирующимся с тобой, — сказал за Сынмина Крис и получил одобрительный взгляд. — Поговори с ним по поводу искусства или чего-то другого, главное без сильной романтики, а то он не выдержит скоро, — тёмный ангел был непоколебим. — Ладно, я постараюсь, — Ликс расстроенно посмотрел на свой палец, который уже успел принять свой обычный вид. — Пока, — резкое отключение вызвало у младшего недоумение. Ужасное чувство подавленности и проткнутых лёгких разлилось по венам. Крылатое металлически-невесомое кольцо вернулось на своё законное место, а точнее впечаталось. Трясущимися руками Феликс закрыл кран и взглядом прожёг дыру в раковине. Вывести из себя ангела любви нужно постараться. Нужно просто отобрать у него возможность дарить эту любовь. Тремор понемногу устаканился, и ангел решил выйти к своему гостю, который уже расположился на диване и снова что-то печатал в телефоне. Хван поднял взгляд и мягко улыбнулся, откладывая сотовый в сторону. — Всё хорошо? — Хёнджин взял маленькую ручку и внимательно рассмотрел «прищемлённый» палец. — Ух ты! Как будто ничего и не было… — Да, я просто подержал его под холодной водой, — сказал Феликс, садясь рядом на диван. И вправду, палец был холодным, словно лёд. Окрылённый при большом желании и всего себя может в льдинку превратить, да вот только зачем? —Почему телевизор не включаешь? Там можно к телефону подключиться, — Ликс прознал все фишки, пока сидел в этой домашней изоляции. — Ты хочешь посмотреть что-нибудь? — Я… Ты знаешь, я хотел поговорить с тобой, — Хёнджин опустил взгляд и начал рисовать какие-то узоры пальцем на диванной ткани. — А о чём? — О тебе, мне интересно очень узнать о твоей жизни. Как он чётко перехватил идею ангела и поставил его в тупик. Это что же теперь придётся красиво врать, да? Но так умеет только Чонин, так что надо хорошенько постараться. Главное не спалить своё истинное прошлое, чтобы Хёнджин не смог потом узнать, что Феликса не стало ещё пять лет назад. Тем более, что о его смерти говорил тогда почти весь Сеул. Хёнджин поднял успокаивающий взгляд и спросил: — Ты всю свою жизнь прожил в Сеуле? — Мм…да, — соврал австралийский ангел. — Этот город врезался мне прямо в сердце, — Ликс в доказательство положил руку на грудь. — Я вот тоже, жаль мы раньше не виделись с тобой, — вздохнул юноша. — Хотя твоё лицо мне кажется таким знакомым. «Плохо дело» — Думаю, тебе только так показалось, — пожал плечами Ёнбок. — Много кого можно встретить с такой же внешностью… — Нет. На тебя похожих нет и никогда не будет, — твёрдо произнёс Хёнджин и взялся за руку парня. — Ты слишком особенный, понимаешь? В голове ангела пронеслись слова Сынмина: «Этого молодого человека нужно найти и подарить ему вдохновение абсолютно любым способом, но в пределах разумного желательно». Любым способом. Любым. — Да простит меня Всевышний, — взмолился Феликс и впился своими губами в губы напротив, слегка ошеломив парня. Несмотря на лёгкий шок, Хван осторожно положил руки на талию юноши, приподнял его, боясь треска стеклянных рёбер, и посадил на себя. Всё было так по-туманному влюблённо, что Ликс даже не успел заметить, как снял со своего пальца кольцо и отложил в сторону. Хёнджин чуть отстранился, выдохнул и начал оставлять еле ощутимые поцелуи на шее и ключицах парня. — Феликс, если я сейчас тебе кое-что скажу, обещай не пугаться, — тихо, как в музее, произнёс художник. — Обещать не могу, но я очень постараюсь, — Ёнбок держался крепко, но нежно за плечи юноши. — Я тебя люблю. Из глаз посыпался стеклярус, по гортани прошлись клинком, аж глаза закатились от пронизывающей боли. Ангел замер, перестал дышать и двигаться, чем насторожил Хвана. — Что с тобой, Ликси, — фарфоровое лицо было так близко, но теперь оно казалось таким безжизненным. Юноша долго молчал и смотрел прямо в глаза, слегка приоткрыв рот в немом шоке. Радужка слегка обесцветилась, взгляд помутнел, а потом резко вспыхнул, заставив беднягу вдохнуть. Так сокрушающе могли наказывать только Боги. Старшие ангелы не могли причинять боль как минимум из-за того, что Сынмин ценил Ёнбока, а для Криса младший был как брат. Он продолжил смотреть, только руки сильнее вцепились в плечи, вызвав шипение Хёнджина. — Ощущение такое, будто мне сломали крыло, — в испуге прошептало небесное создание. — Крыло… — Извини, что ты мне говорил? — Ты мне нравиш… — Я понял, — моментально рот юноши накрылся холодной ладошкой. — Безусловно, я испытываю к тебе те же чувства, но сказать вслух эти слова не могу, иначе…иначе тебе будет больно потом. Непонимающий взгляд так и просил ответить на тысячу вопросов, руки с талии так и не сползали, продолжая еле заметно гладить края футболки. Ликс спокойно переложил руку на щёку, и Хёнджин сказал: — Я мало что понимаю сейчас, но если ты когда-то захочешь мне всё объяснить, то я буду только рад выслушать тебя, — честный взгляд метался из одного зрачка в другой. — Когда-то ты всё поймёшь… Уведомление на телефоне у Хвана заставило вздрогнуть обоих. Парень взял сотовый, нахмурил брови и снова посмотрел на Феликса: — Хан пишет, чтобы я срочно приехал. Он нашёл что-то… Надеюсь, не закладку. — Пойдёшь? — Да, думаю. Мало ли что он может начудить у меня в квартире, — подмигнул Хёнджин и начал подниматься, держа Ликса в руках. — Тогда… Мы можем завтра встретиться? — неуверенно пролепетал ангел. — Конечно, солнышко, встретимся, — мягкий поцелуй в нос вызвал милое посапывание. — Я тебе напишу. Ёнбока приземлили на пол, ещё раз поцеловали на прощание и оставили наедине со своими крылатыми мыслями. Так много хочется рассказать, да вот нельзя, а то безжалостно развеют по ветру. Будет потом ходить одинокий художник и ловить любовную пыльцу, пытаясь восстановить чувства. Да вот только не получится ничего, души ангела ведь больше не будет, а тела так и подавно.

***

Стоило Хёнджину открыть дверь в квартиру, как на него с бешеными глазами и ноутбуком в руках налетел Джисон. Он что-то старательно пытался выдавить из себя, но, видимо, не знал, с чего начать. — Выдохни, пожалуйста, — Хван положил руку на плечо и поддерживающе сделал сначала глубокий вдох, а потом выдох. Запыхавшийся парень повторил за ним и со скоростью света протараторил: — Я сам не понял, что я нашёл, но, кажется, твой парень или твой Феликс, в общем он… — Стой! Говори помедленнее и дай пройти! — дверь захлопнулась за спиной, парень разулся и направился в спальню. — Подожди, подожди! Там…ну…Минхо, — виноватый взгляд опустился вниз на косолапые ноги. — ЧТО? — у Хвана отвисла челюсть. — Ну не у меня же дома, Джисон! — Ничего не было! И вообще, отстань! Ты сам разрешил остаться у тебя. — Так ладно, пойдём в гостиную, расскажешь по порядку всё. Конечно, ночные бредни Джисона выслушивать не было никакого желания. Тем более, что он наслаждение оборвал обоим, но ему было вполне удобно в этой ситуации. В отличие от владельца квартиры его парень был рядом с ним. Но, несмотря на это, юноши уселись на диван, Хан хрустнул пальцами и уже поспокойнее начал: — Помнишь, я говорил, что Феликс кажется мне очень знакомым, как будто его лицо вечно мелькало в моей жизни, но я об этом стремительно забыл? — Ну помню, у меня тоже есть такое чувство, — парень нахмурил брови, не до конца понимая, к чему клонит его собеседник. — Я сам ему сказал об этом. — Ну вот… Если верить интернету, то Ли Феликсу выстрелили прямо в сердце из пистолета, после чего тот скончался, ещё пять лет назад, — потерянный взгляд Джисона словил непонимание на лице художника. — Что… Дай сюда, — Хван отобрал ноутбук и неверящим, дрожащим голосом продолжил читать, — Ли Феликс — популярный корейский и австралийский певец погиб при защите девушки от уличных бандитов… Пуля попала точно в сердце… И на фото тоже он, только с чёрными волосами… — Я тоже не до конца в это верил, пока не пересмотрел ещё кучу статей о самом Феликсе, о его карьере, кучу фото… Кстати, даже по расположению веснушек можно понять, что это точно он, — с великой точностью произнёс Хан. — Если он мёртв, то как тогда… Он же точно не призрак, я мог его поцеловать, обнять. Ты тоже его видел, так что это не галлюцинация, — перечислял варианты Хёнджин. — Точно…крылья. Они повсюду: кольцо, его слова о сломанном крыле, его невероятно маленький вес, успокаивающие прикосновения и необычайное добродушие… — Он чё орёл? — Ангел он, придурок! Я его сразу ангелом и нарисовал кстати. — Давай сразу демон, так больше подходит. Он тебя вон и совратил, и влюбил, и домой к себе затащил… — Заткнись! Мне нужно ему позвонить, если он ещё не улетел. — Мда… Мне ждать тебя? — Иди к своему реальному коту, — подмигнул Хёнджин и получил толчок в плечо. Почему-то Джинни особо и не удивился после такой, казалось бы, ошеломляющей новости. Он предполагал, что с Ликсом всё будет не так просто. Само собой, трубку никто не взял, а сообщения оставались непрочитанными. Хван даже подумывал о том, чтобы снова приехать к ангелу, но боялся. Просто боялся, что ещё больше может ему навредить.

***

— Почему ты ему не сказал? — Сынмин говорил с той же невозмутимостью. — Да ты бы видел мои глаза! Там вместо зрачков сердечки отражались, конечно, я всё забыл, — пытался оправдаться Чан. — Я могу тебя примерно понять, но это грубейший провал в твоей вишнёвой памяти, Кристофер. Боги уже начали мучать Феликса, я не представляю, что с ним будет дальше, — грозный взгляд врезался в луну, разломив её на две части. — Чтобы завтра ночью он уже был здесь. — Понял, сейчас же ему сообщу, если он не испарился от мигреней.

***

Солнечный ангел глядел прозрачными зрачками в потолок, лёжа на полу. До дивана он просто не смог дойти, бескостные ноги отказали. Кольцо магическим образом снова сияло на пальце и слегка покалывало, специально не прожигая. Всё-таки старший ангел понимал сейчас состояние хрупкого юноши. Ликс дотянулся большим пальцем до среднего и дотронулся до крыльев. — Наша любовь небесная, — Чан старался говорить так нежно, чтобы бедняга смог почувствовать его сожаление. — Прости меня, — Феликс даже не моргнул на эти слова, хотя и не понимал, почему старший извиняется. — Я должен был тебе ещё сказать, что своё настоящее имя тебе нельзя говорить. Я приму на себя наказание Всевышнего, потому что ты не заслуживаешь таких мучений, несмотря на то, что ты нарушил устав и полюбил человека взаимно. — Крис, — со скрежетом произнёс Ликс и губы сжались от боли, — скажи… Хёнджин не пострадает? — Мы с Сынмином постараемся сделать всё возможное, чтобы ты завтра уже вернулся на небеса, а с художником ничего не случилось. Жертвы никому не нужны, сам знаешь. — Уже завтра… А что я ему скажу? — затухающий голос ранил прямо в сердце, словно свинцовая пуля. Какая знакомая боль. — Мы сотрём ему память. — Нет….пожалуйста, — если бы парень мог кричать, он бы это и делал сейчас. — Извини, Феликс, по-другому просто нельзя. Я не допущу твоей смерти. — Я уже мёртв… — Нет, ангельская смерть гораздо ужаснее человеческой. В первом случае погибает душа, её просто невозможно восстановить. — Если вы сотрёте все воспоминания обо мне, — Ликс, к своему удивлению, смог выдохнуть, — то он снова погрузится в меланхолию. Вы даже его картины уничтожите? — Это иконы, солнце. Их мы оставим, только художник не будет помнить, как именно они были сотворены. — А Джисон? Он ведь тоже меня знает, — лёгкие жалобно треснули. — Всё будет, Феликс, — Чан загнал в лабиринт мыслей ещё больше. — Поправляйся, света луч, мне нужно идти, пока… Убийственная и пронзающая тишина, медленный стук отёкшего сердца, несчастное и почти бездыханное тело. А если быть точнее, истощённая ангельская душа растеклась по полу, мысленно моля о пощаде. Дурацкий стук в дверь выбил остатки мыслей из разума, тяжёлые веки сами опустились, все звуки растворились, словно в тумане, а чей-то до ужаса взволнованный голос кое-как пробивался сквозь эту пелену: — Феликс… Тебе плохо… — целые фразы превращались в жалкие несвязные отрывки. — Я знаю… Я помогу… Это всепоглощающее помутнение не заканчивалось. Ангел потерял сознание. На холодном лбу хаотично расположились окончательно побелевшие пряди, на впалых бледных щеках ещё сильнее стали видны веснушки, губы посинели до неузнаваемости. Хван Хёнджин стоял на коленях и плакал. Что ему ещё делать? Откуда он мог знать, как нужно вновь оживлять ангелов? Ведь Ликс вроде и был мёртв, но сейчас тогда кто лежит на полу? Конечно же, его душа. Его светлая, солнечная, любвеобильная душа, требующая вселенского умиротворения. Оказывается, черноволосый и с виду серьёзный при жизни юноша оказался крохотным белоснежным ангелом. — Если я отдам свою жизнь за тебя, ты обретёшь свой небесный покой? — Хёнджин провёл по мраморной руке. — Я не хочу тебя терять… Мне легче самому отправиться на небеса, если меня туда вообще примут после того, что я с тобой сделал, — художник совсем поник и отчаянно обнял Феликса. Окрылённое создание не приходило в себя, поэтому Джинни заснул в слезах на его груди, надеясь, что когда он проснётся, Ёнбок не исчезнет.