Может... папочки?

      К возвращению младших из университета Сокджин едва ли успел закончить все домашние дела. А хотели же поехать в гости к родителям пораньше, чтобы пораньше освободиться. Оба младших выглядят с иголочки, достаточно прилично, при этом сексуально и экстравагантно. И теперь Джин чувствует себя как-то нелепо, встречая их в домашней одежде.       — Ты не успел собраться? — Чимин разувается, понимая, что прям сейчас они не выйдут. — Я же говорил, что мы должны тебе помочь с готовкой. С последней пары я точно мог уйти, да и вообще сегодня мы могли не ходить.       — Нет, я всё успел. И в душ уже сходил, мне осталось только одеться и накраситься. Подождите чуть-чуть, — Джин чувствует, как начинает суетиться, и он знает, что младшие не могут не заметить это.       — Ты и выглядишь как-то странно, глаза мутные, — Чимин подходит ближе и обеспокоенно дотрагивается до лба. Сокджин видит, как Пака словно переключили: лицо загорается озарением, а губы он поджимает, скрывая улыбку. Вроде бы нет ничего особенного в наступлении течки, но его братьев всегда будоражит, когда у Джина появляются её симптомы, — Тэхён~а, потрогай, какой он горячий, — голос больше игривый, чем волнующийся, и Тэ сразу понимает, в чём дело. Младшенький обходит их и обнимает Джина со спины, пахом нарочито похабно притираясь к заднице, а ладони укладывает на грудь, будто так можно померить температуру.       — Да, Чимин~а, — выдыхает Тэхён прямо Джину в ушко, который от этого плавится и глаза прикрывает от удовольствия, — Наш хён очень горячий, а ещё мне кажется, что он дрожит. Может, он приболел, его лихорадит?       — Нет, Тэ, просто его кроет из-за течки. Она ведь вот-вот придёт. Ему нужно, чтоб мы о нём позаботились, — заговорщицки шепчет Чимин с пошлой ухмылкой на губах, притягивая к себе старшего, а вместе с ним и Тэхёна.       — Нет, нельзя, — протестует Сокджин, хотя чувствует, как трусы стремительно намокают, а за ними шорты, — Нас родители ждут и мы договаривались пораньше… — он не успевает договорить и втягивает резко воздух в лёгкие, потому что Тэ прикусывает мочку его уха, посасывает и прикусывает снова, пуская мурашки по телу.       — Никто нас там пораньше, тем более на три часа раньше, не ждёт. Приедем к ужину, посидим, — Чимин проталкивает коленку между ног хёна, поглаживая напрягшиеся бёдра, — потом вернёмся и проведём течку втроём, но сначала решим твою проблемку, — Чимин щипает старшего за мягкое место, из-за чего тот ойкает.       — Ты всё равно уже не можешь поехать к родителям в таком состоянии, — выдыхают на ухо, перед этим мазанув кончиком языка по раковине. Мозг Джина стремительно переходит в жидкое состояние.       — Джини, соглашайся. — Чимин просовывает руку между ног старшего, с нажимом проводя по промежности, — Мы хотим о тебе позаботиться. Чего ты хочешь, хён? М? — давит Чим.       — Может… папочки? Хотя нет, у нас нет на это врем… — он резко выдыхает весь воздух, чувствуя зубы на шее.       — Малыш хочет, чтоб папочки о нём позаботились? — Тэ специально делает голос томным, всё ещё шепча. Сокджин, не найдясь с ответом, только хнычет жалобно.       — Малыш, — Чимин нежно касается щеки хёна, дожидаясь, пока тот откроет глаза и посмотрит на него, — Хочешь переодеться? Нарядишься для своих папочек? У тебя же есть что-то, что мы ещё не видели? — Джин задумывается на несколько секунд, а после отрывисто кивает — есть. — Мы с Тэхёни пока тоже сходим переодеться. Хорошо?       — Мало времени, — всхлипывает Сокджин, — Я.я не успею.       — Милый, собирайся столько, сколько тебе нужно. Мы будем ждать на кухне. — Проговорив это в раскрытые губы, Чимин оставляет на них осторожный поцелуй и отходит. Тэ тоже отпускает омегу, и тот скрывается в спальне, закрывая за собой дверь.       Младшие расходятся по своим комнатам. Чимин быстро ополаскивается в душе, брюки-дудочки заменяет на чёрные джинсы с толстым ремнём на всякий, голубую сорочку с v-образным вырезом и блейзер решает оставить. На такой же всякий случай прихватывает повязку на глаза и смазку с разогревающим эффектом, хотя вряд ли Джин захочет что-то из этого использовать.       Тэхён и не подумал сменить одежду, поэтому Чимина осмотрел с ног до головы и начал явно сильнее нервничать, а когда увидел, что у него в руках — ещё больше.       — Почему ты так долго? Я за две минуты справился. Что ты ещё пятнадцать делал?       — Собирался, и мне надо было в душ. Он звал?       — Нет, но я места себе найти не могу, особенно когда ты такой… собранный, — Тэ наливает себе в стакан холодной воды, выпивая залпом.       — Чего ты извёлся? Мы же не в первый раз это делаем для хёна, всё будет хорошо. И вот это всё нам не понадобится, скорее всего, — он решает убрать прихваченное из комнаты с глаз куда-нибудь, чтоб не смущать младшего лишний раз.       — Сколько бы мы не становились для него папочками, я никогда не могу понять… У нас ролевая игра, и я могу вжиться в образ и отпустить себя? Или у нас что-то похожее на твои эти сессии, и нам с тобой надо… типа следить за ним? — Тэхён раздражён. Он не любит не понимать, особенно, когда это касается чего-то важного для него. А Сокджин более чем важен.       — Перед ролевой продумывают сценарий, а перед сессией обговаривают правила, рамки, стоп-слова… — рассуждает Чим в слух, — У нас ничего из этого не было, так что тут всё сложнее. Мы просто знаем, чего он хочет, и дадим ему это. Если он уходит в игру с головой, то на наши плечи целиком и полностью ложится ответственность за него, — Чимин видит, что Тэхён начинает расчёсывать кожу на руке, поэтому берёт брата за запястья, — Но ты же знаешь, что он не всегда погружается, и, в любом случае, мы можем обыграть ошибку по своему. Важно, не не ошибиться, а во время свой косяк заметить.       Тэхён боится, боится сделать не то, коснуться не так, боится навредить. И Чимин его понимает, он сам иногда боится, но не показывает это, полагаясь на свой хоть и небольшой, но опыт.       Началось всё с того, что один альфа потребовал называть его «папочкой» во время секса. Джину это показалось извращением, но он не отказался, попробовал и втянулся, сам словил на это фетиш. После все его альфы преимущественно были с этим кинком. Конечно, он поделился этим с братьями, те его время от времени подкалывали, но никогда не осмеивали, а сейчас и сами увязли в этом по уши.       В тот же день, когда Сокджин рассказал им о своей новой слабости, Чимин и Тэхён попробовали себя в роли папочек. Они тогда жили ещё с родителями, поэтому закрывались в комнате старшего. Это было похоже на дурачество, они много смеялись в процессе, потом это всё больше стало походить на ролевую игру. Они не сразу заметили, когда Джин перестал отыгрывать, когда его поведение, слова, действия стали по-настоящему наивными, доверчивыми, слегка капризными, когда уговаривание, похвала, забота из частей игры превратились в острую необходимость. Не каждый раз, но всё же иногда Джин становился больше сабмиссивным. Всё стало в разы тяжелее, но они это приняли.       — Ты скажешь, если я буду делать что-то не так? — Тэхён чувствует себя абсолютно потерянным и ищет в родном лице поддержку.       — Конечно, — Чимин, желая разрядить атмосферу, липнет к братику, обвивая его шею руками, но выражение лица Тэхёна менее напряженным не становится.       — Если всё в порядке и тебе просто что-то от меня нужно, то зови меня Тэ или Тэхён~и, или как-нибудь не по имени. А если что-то не в порядке, то говори просто Тэхён, и я сразу остановлюсь. — Тэ говорит скороговоркой, глотая окончания слов, но Чимин понимает его волнение, поэтому просто кивает.       — Папочки, — доносится из спальни, и Чимин сразу устремляется туда, зная, что Тэхён пойдёт за ним.       Дверь лишь немного приоткрыта, и Чимин шумно сглатывает, прежде чем отворить её полностью. Сокджин стоит боком, цепляет что-то на волосы, смотрясь в зеркало на шкафу. И это вау… Младшие переглядываются, им бы рассудок не потерять.       — Не красиво? — расстроенно спрашивает Джин, а мелкие воздухом давятся от открывшегося вида спереди.       На стройных ногах кружевные чулки до самых бёдер, подвязками они цепляются к такому же кружевному низкому поясу. Пояс этот с полупрозрачной юбочкой, которая подлетает от малейшего движения, и короткая такая, что едва на половину прикрывает прижатые сетчатыми трусиками небольшой член и яички. Сверху на Джине такая же, как юбочка, полупрозрачная маечка, через которую просвечиваются тёмные ореолы сосков. Все элементы одежды белоснежного цвета и резко контрастируют со смугловатой кожей. Лёгкий нежный макияж и милая заколка с овечкой в волосах завершают сей образ. Одежда кажется невесомой, изящной, и хён в ней какой-то хрупкий, нежный и уязвимый.       — Нет, малыш, ты очень красивый. Мы просто потеряли дар речи. — и это правда.       Чимин делает шаг ближе, оставляя между ними меньше метра, Тэ копирует его действие. Чимин опять сглатывает и облизывает пересохшие губы, осматривая старшего с ног до головы, замечая, как тот прикрывается внизу руками. Боже… Святая невинность.       — Ты прекрасен, малыш. Так хорошо постарался для своих папочек. Так красиво, бесподобно. Тэхёни, что думаешь? — полушёпотом проговаривает Чим, улыбаясь и пытаясь смотреть хёну в глаза, но взгляд всё время невольно соскальзывает вниз, а губы предательски сохнут.       — Чимин прав, малыш, ты выглядишь восхитительно в этом всём… — Тэ просто вылизывает глазами тело брата, не в силах зацепить внимание на чём-то одном. Он чувствует покалывания на кончиках пальцев, а ладони адски жжёт от желания прикоснуться к красоте.       — Повернёшься для нас спинкой? Мы хотим посмотреть твой наряд со всех сторон. Ты же не против? Покажешь? — навязывается Чимин, а Сокджин так глаза смущённо опускает, жуя свою нижнюю губу — чистейшая непорочность, Тэхёну даже стыдно становится, что они с Чимином на него глазеют, хотя член всё равно дёргается в штанах у обоих.       Джин разворачивается, придерживает юбочку, тыльной стороной ладошек прижимая её к ягодицам, сцепляя между собой указательные пальцы. Тэхён в один шаг прижимается к Чимину, спрашивая на ушко, можно ли ему подойти к хёну. Чим заторможено кивает, залипнув на бёдрах, на то, как ткань плотно натянута, как вызывающе выглядит участок обнажённой кожи выше чулок, перетянутый подвязками, но усилием воли переключает внимание на действия Тэ.       — Малыш, мне кажется, ты слишком напряжён, — воркует Тэхён. Он пальчиком тыкает в одну из раскрытых ладоней и ноготком ведёт по руке до плеча, обходя старшего и становясь лицом к лицу. Он касается ладонью щеки, из-за чего Джин начинает ощутимо подрагивать, — Ты такой очаровательный! Мы обомлели от твоей красоты. Этот наряд., ты в нём очень сексуален и чертовски горяч. Наш распутный ангел, — Тэ гипнотизирует старшего, словно змея мышку. Он перекладывает руки на тонкую талию, не замечая, что Джин стал дрожать сильнее, касается своими губами губ напротив, целуя со всей возможной нежностью…       — Тэхён. — но его останавливает гневный шёпот. Он тормозит, отшатываясь от Сокджина. Чимин подходит к Джину со спины, оставляя между их телами лишь пару сантиметров, и его шёпот начинает литься самым сладким мёдом в уши хёна, не осознавшего резкой смены настроения младшего папочки, — Малыш, ты прости его, он не собирался касаться тебя без спросу. Просто ты и твоё тело, они так манят — невозможно удержаться.       — Папочки меня хотят? — с наивным любопытством в голосе и во взгляде шепотом интересуется Джин, обхватывая губами кончик своего указательного пальца. Чимин сглатывает, переглядываясь с выпавшим немного из жизни Тэхёном.       — Очень сильно. Но мы постараемся себя сдерживать, мы хотим, чтоб тебе тоже понравилось, — уверяет Чимин, дыша старшему в шею, но не трогая.       — Да, прости, маленький, я не буду торопиться, — Тэхён снова подходит ближе и поднимает ладони на уровень лица в защитном жесте, широко улыбаясь. — Можно я тебя поцелую?       Джин кивает, и Тэхён целует местечко под левым глазом, задевая нижние реснички, из-за чего Сокджин щурится и тоже улыбается; целует скулы, подбородок, правое ушко, касается его носа своим, нежничая.       — Папочка Тэ так нежен с тобой, малыш, — нашёптывает на ухо Чимин, а сам глаз от них отвести не может, — Но не верь ему, он так хочет взять тебя грубо, заставить стонать и умолять о большем, но тебе понравится, обещаю, — Чимин осторожно мажет по шее языком, доводя линию до ушной мочки. Джин выпускает из уст какой-то странный звук, откидывая голову ему на плечо.       — Говори за себя, Чимини. Малыш, не слушай папочку Чима, он просто ревнует и сам хочет сделать всё это с тобой. — Тэхён едва не стонет, когда перед ним так открывают шею, и крепко сжимает кулаки.       — Папочка Чим ревнует? — Джин вертит головой, ища лицо Чимина, но тот дышит ему в затылок, не позволяя себя найти и пытаясь перевести дыхание, чтоб не сорваться.       — Да, малыш, — отвечает за него Тэхён, не прекращая оставлять невинные поцелуи на лице.       — А ты? Папочке Тэ не хочется сделать со мной всё это? — Тэхён видит слёзки, собирающиеся в уголках глаз, и он опять боится, хоть и не показывает вида.       — Я хочу быть нежным с тобой, трогать, гладить, ласкать кожу, — он касается губами ключиц, переходит поцелуями на желанную шею, — Малыш, я хочу сделать тебе приятно, очень хорошо.       — Можно… — судорожно выдыхает Джин, но братья замирают, обращаясь в слух и ожидая продолжение фразы, — можно меня касаться, папочкам можно трогать. — Он кивает для верности и цепляется пальцами за пуговицы на рубашке Тэхёна. Тэ сразу же опускает ладони на талию, притягивая старшего максимально близко к себе. Чимин наоборот отстраняется, чтоб снять блейзер, после он расстёгивает свой ремень и джинсы и тоже самое проделывает со штанами Тэ, слишком занятого в поцелуе, получая в ответ благодарное поглаживание по руке.       Чимин кусает свои губы, плотно притираясь пахом к едва прикрытому заду, пользуясь тем, что Тэхён отвлекает малыша. Чимин задирает юбку, рассматривая почти прозрачные трусики, с которых скоро потечёт. Он наблюдает за неспешным нежным поцелуем, но недолго, сжимая подбородок Джина, отрывает его от Тэ, поворачивая его лицо к себе, и уже сам целует его, покусывая губы и исследуя его рот языком. Чимин чувствует хватку на своей заднице, поэтому вопросительно зыркает на довольного Тэхёна, покрывающего поцелуями плечи Джина. Вот же ж.       Чимин отстраняется от влажных, восхитительно сладких губ, возвращая дрожащего Сокджина Тэхёну, а сам опускается на колени. Гладит тонкое кружево чулков, облизывает обнажённую часть бёдер над ними, прикусывает округлую половинку, после оставляя там маленький засос. Тэхён, топя Джина в поцелуях, залазит ладонями под майку, растирая чувствительные соски. Чимин размазывает большим пальцем пятнышко на трусах, видя, как смазка просачивается через ткань. Но Джин начинает вырываться, хныкать, выкручиваться из объятий и напарывается на палец Чимина, ойкая и начиная плакать.       — Много… Папочек слишком много. Я так не хочу. — Джин растирает слёзы по лицу, надувая губы. Тэхён отходит на шаг, теряясь, кусая щеки с внутренней стороны.       — Ну-ну, не плачь, — быстро вставший с колен Чимин, разворачивает Джина к себе и обнимает, поглаживая при этом по голове, — Мы же не сделали тебе больно, правда? — он дожидается маленького кивка, — Малыш, скажи, как ты хочешь?       — Я хочу играть! — загорается Джин.       — Конечно, давай поиграем! — тут же соглашается Тэхён. Счастливый Джин, выворачивается из объятий теперь уже Чимина и бежит к кровати, залазит на неё, садится, расставив колени в стороны и подогнув ноги под себя, и смотрит на папочек выжидающе, при этом выглядя в своем наряде и позе как пошлый рай. Чимин сглатывает и начинает мысленно считать до ста прежде, чем спросить:       — Во что ты хочешь поиграть?       — Хочу рисовать.       — И чем мы сегодня будем рисовать? — отзывается Тэхён, хотя сам пока не может отлепить взгляд от новой позы брата, цепляясь за каждую деталь: за слишком красивые ножки в чулках, за натянутые на бёдрах подвязки, за складки ничего не скрывающей юбочки, за задравшийся край майки, за голые плечи, за покрасневшие губы — за всё.       — Красками.       — Красками? Ты можешь случайно испачкать свой наряд, сам же плакать будешь. Давай красками в следующий раз, хорошо, малыш? — всё ещё в трансе отвечает Тэ, — Может пальчиками?       — Рисунок будет не видно, — дует губы Джин. Чимин сглатывает, всё ещё продолжая считать.       — Ты будешь рисовать пальчиками на нашей коже, а мы будем угадывать, что ты рисуешь. — Тэхён подходит к кровати, садится на край и накрывает ладонью обтянутую чулком коленку, несильно сжимая и залезая пальцами под тонкое кружево, — Согласен?       — Да, — Джин хлопает в ладоши, улыбаясь, и двигается дальше от края кровати, освобождая папочке место, — Папочка Чим, почему ты не идёшь с нами играть? Я хочу, чтоб мы играли все вместе.       — Я буду играть, малыш, — Чимин глубоко вздыхает и снова сглатывает, — Но сначала ты должен снять свои трусики. — Тэхён тоже сглатывает, напрягаясь.       — Зачем? — любопытствует Джин, — Разве можно ходить без трусиков?       — Потому что я заметил, что они у тебя мокрые. Ходить и играть в мокрых трусиках точно нельзя. Тебе же будет неудобно. — Чимин сам себе кивает, стараясь сдерживать остатки разума в голове, хотя вся кровь давно стекла в штаны.       — Да, малыш, папа Чим прав, ты же не хочешь сидеть грязным? — болванчиком поддакивает Тэхён, тоже уже очень туго соображая.       — Тогда папочки меня переоденут? — Джин опять обхватывает губами кончик пальца, смотря то на одного папочку, то на другого.       — Нет, мы просто снимем их, чтоб они тебе не мешали. — Чимин решительно подходит к кровати.       — Да, малыш, вставай на ножки.       Джин становится на кровати, уже не прикрываясь от них. Папочки быстро расправляются с подвязками, потому что иначе бельё не снять, из-за чего чулки немного сползают к коленям. Далее Чимин подцепляет резинку с двух сторон и тянет вниз. Аккуратный член с блестящей предэякулятом розовой головкой отпружинивает, поднимая и без того короткую юбку. За трусиками тянется густая смазка, которая начинает течь по бёдрам и быстро добирается до края чулок, пачкая и их. Течка явно даёт о себе знать, выделения чересчур обильные — младшие такого не ожидали. Чимин застывает, наблюдая за омежьим водопадом, Тэхён рядом дышит сквозь стиснутые зубы. Это слишком горячо.       — Я так весь испачкаюсь, я не хочу играть грязным, — капризничает Джин.       — Не волнуйся, малыш, — Тэхён гладит по обнажённой попке, успокаивая.       Чимин стягивает несчастную сеточку до конца, после помогая выпутать из неё ножки. И они опять залипают, потому что смазка продолжает течь.       — Ну! Не надо было снимать трусики, теперь нужно идти купаться и переодеваться, а когда мы будем играть? — хнычет малыш, обидевшись на папочек.       — Всё в порядке, сейчас мы тебя быстренько почистим и будем играть. — включается Тэ, — Поверни ножку вот так, — он сам ставит ногу Джина как надо, открывая больший доступ, а после повторяет языком путь капли наоборот, поднимаясь от края чулка и заканчивая под яичками, и проводит так несколько раз, вылизывая правое бедро до куда достаёт в таком положении. Джин на это отзывается жалобным хныканьем и мелкой дрожью.       — Папочка Чим, теперь ты, — Джин меняет положение ног, чтоб было повёрнуто левое бедро, и внимательно смотрит на второго папочку.       — Хорошо, мой маленький, — Чимин подхватывает его под коленкой, удерживая, и касается языком тёплого следа, тщательно собирая и проглатывая сладкую субстанцию, — Теперь хорошо, малыш?       — Да, но если я опять испачкаюсь?       — Можем тебя ещё почистить вместо игры, хочешь? — улыбается Тэ.       — Нет, я хочу играть. — опять дуется.       — Хорошо, маленький, давай поиграем, — Чимин отпускает его коленку, и Джин плюхается на попу, собрав колени вместе.       — Только папочкам нужно снять рубашки, чтоб я мог рисовать, — Джин хлопает в ладоши, думая, что бы такого изобразить.       — Хорошо, но ты сел не правильно. — соглашается Чимин.       — Сядь, как сидел сначала, — поддакивает Тэхён, начиная расстёгивать пуговицы. Джин быстро пересаживается, снова подогнув под себя ноги и разведя колени.       — Да, вот так, умничка, — хвалит Чимин, снимая через голову свою сорочку, справляясь намного быстрее Тэ, поэтому садится перед Джином спиной к нему. — Давай, нарисуй мне первому.       — Хорошо, — Джин быстро пальчиком на спине рисует простой узор, и Чимин легко его угадывает.       — Сердечко.       — Да! — довольный Джин хлопает в ладошки, улыбаясь. Чимин поворачивается, чтоб поцеловать его.       — А почему сердечко, малыш? — уточняет Чим, на самом деле запудривая мозги.       — Потому что я люблю папочку, — уверенно отвечает, ничуть не смущаясь.       — Я тоже люблю своего малыша, — он чмокает очаровательную улыбку и встаёт, перебираясь за спину Джина. Его место занимает Тэхён, снова простой узор и снова правильный ответ.       — Солнышко, потому что папочка горячий? — уточняет Тэхён.       — Да, — Джин смеётся, пряча в ладошках покрасневшее лицо. Тэхён разворачивается, позволяя себе уложить ладони на талию, забравшись под маечку.       — Ку-ку, кто у нас прячется? — он ведёт носом по запястью Джина, ластясь, тот смеётся и раскрывает ладони, сталкиваясь с Тэ нос к носу.       — Это я.       — Я вижу, — Тэхён берёт в плен чужие губы, целуя нежно, но требовательно. И Джин не дрожит, но Тэ всё равно себя контролирует, отстраняясь, — Моя очередь.       — Мне снять маечку?       — Нет, останься в ней. Я нарисую… вот здесь. — он указывает пальцем на плоский мягкий животик Джина, а после поднимает майку и наклоняется, вырисовывая узор языком на бархатной коже.       — Ай! Щекотно, папочка! Надо рисовать пальчиками, я ничего не понял, — смеётся Сокджин.       — Давай, я нарисую ещё раз. — он повторяет тоже самое, но Джин опять только ёжится от щекотки, — Это была конфетка. Потому что ты у нас самый сладкий, — объясняет Тэ и тянется, чтоб снова его поцеловать, но Джин не даёт, заявляя с чистой детской непосредственностью:       — Хочу конфетку! — и возбуждение бьёт Тэхёну в голову новой волной. Чимин, который наблюдал за их игрой и, пока Тэ отвлекал Джина, избавился от оставшейся одежды, собирая все силы, чтоб не начать дрочить, перехватывает инициативу в свои руки:       — Нет, сначала доиграем, потом конфетка. Моя очередь. — он садится прямо за ожидающим милого узора малышом, кладёт одну ладонь ему на бок, сжимая так, что нащупывает тазовые косточки, а вторую запускает под юбочку.       — Папочка?       — Малыш, сейчас будет пальчик, не двигайся, — Чимин вставляет в мокрый, жаркий анус средний палец, не встречая никакого сопротивления, поэтому толкает до конца, удерживая его бёдра на месте, — Умничка.       — Папочка, ты не так играешь. — всхлипывает Джин.       — Но тебе же нравится. — Чимин осторожно вытаскивает палец и вставляет снова, создавая пошлый хлюпающий звук. На другом краю кровати, не сводя с них глаз, облизывается Тэхён. — Скажи, нравится? — он продолжает медленно двигать пальцем.       — Да, — признаётся малыш, смазывая появившиеся слезинки, — Это новая игра?       — Нет, мы в неё уже играли, ты просто забыл, — он аккуратно сгибает палец, едва задевая простату, но Джин уже от этого коротко стонет. — Добавим ещё один?       — Хочу конфетку.       — У папочки Тэ есть для тебя конфетка. Давай, добавим пальчик, и получишь конфетку?       — А она вкусная? А если мне не понравится? — волнуется Джин, при этом вертясь и елозя, совсем не помогая выдержке Чимина.       — Ты её тоже уже пробовал, — Чимин добавляет указательный, он входит уже туже, но всё равно легко, — Всё хорошо, малыш?       — Конфетку, — капризничает.       — Конфетка у папочки Тэ, попроси у него вежливо, — Чимин хлюпает пальцами, растягивая дырочку, и стреляет глазами в Тэхёна, который по-тихому себе надрачивает, исходя уже третьим потом.       — Папа Тэ, я хочу твою конфетку, пожалуйста, дай конфетку, — хнычет Джин вперемешку со стоном, потому что Чимин намеренно проезжается по простате.       — Хорошо, малыш, — Тэхён под пристальным взглядом малыша встаёт с кровати, стягивая разом трусы и штаны, а после залазит обратно, садясь, по-турецки скрестив ноги, прямо перед Джином. Он указывает на свой налитый твердый член и сглатывает перед тем, как начать говорить, — Это конфетка…       — Вкусная? — облизываясь, уточняет малыш, а у Тэхёна все мысли из головы выбивает.       — Тебе нравится, — приходит на помощь Чимин и добавляет третий палец.       — Больно! Что это? — ноет Джин.       — Я добавил ещё пальчик. Ну-ну, не плачь, совсем ведь не больно, — уговаривает Чимин, он пока не двигает ими, но и не достаёт, гладит свободной рукой напряжённые плечи и спину, выводит круги на пояснице, — Пососи конфетку, привыкнешь к пальчикам.       — Сосать?       — Да, возьми в ротик и облизывай, только очень аккуратно, чтоб папочке Тэ не было больно. Она вкусная, но кусать её нельзя. Хорошо? — Чимин гладит, скорее всего, затёкшие от такой позы ножки, собирает немного смазки, стёкшей по бедру, и засовывает этот палец себе в рот. Сладко, но не приторно, как в течку. Наверное, у них всё пока под контролем.       — Вкусная? Папочка Чим, ты пробовал? — он вертится и ойкает, когда насаживается на пальцы.       — Да, пробовал, — он целует малыша в висок и стирает пот со своего лба, замечая, что Джин тоже весь вспотел.       — А как? Она далеко. — жалуется, дуя губы.       — Нагнись, малыш. Ты достанешь.       — А пальчики? — волнуется.       — Я вытащу пальчики, ты встанешь удобно, чтоб доставать до конфетки, и я вставлю их обратно, хорошо, маленький?       — Да, — Джин всхлипывает, когда из него выскальзывают пальцы, он быстро встаёт на колени, не сводя ноги, и опирается ладонями в бёдра Тэ, наклоняясь. Братья задерживают дыхание, считая про себя хотя бы до десяти, потому что с одной стороны горячее дыхание конденсируется на члене, а с другой несчастная юбка задралась, являя взору розоватую течную попку. — Я готов. — он виляет задницей, требуя вернуть игру с пальчиками.       Чимин сжимает до боли свой член у основания и толкает в мокрую дырку два пальца, сразу добавляя третий. Он двигает ими, сжимая зубы из-за пошлого хлюпанья. Он больше не может ничего спрашивать. Тэхён более чем его понимает, поэтому начинает говорить с Джином сам.       — Малыш, играть с пальчиками больше не больно? — заботливо интересуется Тэ, поднимая лицо малыша за подбородок. — Теперь приятно? Твоя попка так хлюпает.       — Не очень, — куксится Джин.       — А это папочка Чим ещё нежен. — малыш забавно округляет глаза, — Давай попробуем конфетку? Хочешь?       — Да, — Джин улыбается, Тэхён гладит его по голове, а после давит легонько на затылок, намекая. Джин раскрывает свой ротик и насаживается на член конфетку. Тэхён шипит от долгожданного контакта, голову запрокидывает, ловя кайф, понимая, что он почти. — Папочке больно?       — Нет, малыш, не останавливайся, — он тянет его голову опять вниз, толкаясь в раскрытый ротик слишком грубо, — Да-да, вот так, молодец… — Малыш давится конфеткой папочки, а следом давится стоном от попавших по простате пальцев. Из глаз брызжут слёзы, а Тэ, одурев, продолжает его насаживать, пока не слышит громкое «Тэхён». Он сразу останавливается и, помедлив, убирает с затылка руку. Джин шмыгает носом, хныча.       — Ну-ну, не плачь, — Чимин вытаскивает пальцы и гладит взмокшую поясницу. Собственное возбуждение двигается на второй план. — Чего ты плачешь?       — Больно… Папа Тэ делает больно.       — Папа Тэ хотел, чтоб ты лучше распробовал конфетку. Чуть-чуть перестарался, но не очень больно, правда? — Чимин гладит бёдра, спинку, целует полупопие, успокаивая.       — Я не распробовал, — Джин шмыгает носом.       — Подыши немножко, — Чимин растирает поясницу, задирая майку, беря время, чтоб успокоиться самому и дать прийти в себя Тэхёну. — Малыш, скажи, сейчас с пальчиками было больно?       — Почти нет.       — Хорошо. Давай без пальчиков попробуем облизать конфетку, м? Папа Тэ не будет трогать, — Джин доверчиво наклоняется к конфетке и лижет ствол, медленно подводя Тэхёна к грани, — Вы молодцы оба. Малыш, облизывай конфетку, пока папочка Тэ не попросит остановиться. Можешь взять в ротик и сосать аккуратно, вкусно?       — Сладенько. Папочка Чим, а пальчики? Ещё хочу. — капризничает.       — Малыш, ты нас с ума сведёшь, — истерично смеётся Тэ, сжимая за спиной простынь. — Чимин~а, я не вынесу больше.       — Папочка Тэ, я делаю неприятно? — Джин куксится.       — Нет, малыш, ты всё делаешь очень хорошо. Такой хороший ротик, выплюнь конфетку, просто облизывай. Сейчас папа Чим вставит кое-что получше пальчиков. — Тэхён зачёсывает чёлку назад, гипнотизируя Чимина. Тот кивает, соглашаясь. Они слишком надолго растянули прелюдию.       — Что это? Что там у тебя, папочка Чим? — Джин пытается повернуться, но Чимин удерживает его бёдра, а Тэхён — плечи.       — Сейчас узнаешь, малыш. — он приставляет бордовую головку к растянутой дырочке, — Так с каким вкусом конфетка папы Тэ?       — М… С кл. Ай! Папочка! Больно, очень больно! — Джин ревёт, его лицо искажается в гримасе боли. Фантомной, не ощутимой, но трясёт его по-настоящему.       — Прости, прости, малыш. — Чимин не двигается, привыкая к тесноте и жару, и шипит из-за того, что Джин его сжимает. Он так хорошо его растянул, но малыш всё ещё такой узкий, хотя, если б не сессия, они могли обойтись и без этого — Джин спокойно принял бы их без подготовки. Как это только возможно? — Маленький мой, сладкий… Ты такой молодец, потерпи чуть-чуть, папочке очень нужно, — нашептывает Чимин, двигаясь медленно, чтоб не навредить, — Умничка. Наш малыш… Расслабься, маленький.       — Маленький, не плачь, расслабься, не сжимай папочку Чима, — так же умоляюще просит Тэ, — Давай немножко мне поможем, подержи ротик вот так открытым. Молодец, — Тэхён догоняет свой оргазм за пару движений кулаком, кончая на красное лицо с солёными дорожками на щеках, — Чимин, у меня всё равно стоит.       — Папочка, что это такое беленькое? — волнуется.       — Понимаю, значит, продолжаем. Отвлеки его, мне чуть-чуть. — Чимин тяжело дышит, делая небольшие толчки.       — Беленькое — это начинка конфетки, малыш. Его можно кушать. — глаза Джина округляются, он облизывает губы, собирая языком капли, и глотает семя начинку. — Нравится?       — Да, кисленько, — он улыбается, выглядя невероятно очаровательно со спермой на лице, а потом опять куксится, собираясь плакать, когда Чимин толкается в него.       — Хорошо, потом докушаешь. Давай поможем папе Чиму, м? Давай подышим. Когда вдох, представь, что хочешь сжать папочку в себе, когда выдох, попытайся его вытолкнуть из себя, хорошо? — Джин кивает, обнимает его, прижимая к себе, — Давай вдох…       — Аа… — Джин блаженно стонет, закатывая глаза. Так даже лучше. Он обнимает Тэхёна, тычась носиком в шею, начиная плакать, — Ещё… — Чимин толкается ещё, и оба стонут, Тэхён нежно гладит спинку, пока Чимин ногтями впивается в круглый зад.       — Малыш, что ты чувствуешь? — любопытствует Тэ, лаская Джина в объятьях.       — Тепло, папочка, — хнычет малыш, — хочу ещё.       — Тепло? — Тэхён выгибает бровь, но старший этого не видит, а Чим замученно отвечает одними губами:       — Я кончил в него, — и это не очень хорошо, Тэхён кусает губы, не прекращая гладить спинку. Чимин немного отойдя от оргазма, вытаскивает всё ещё твердый член, из-за чего Джин шипит Тэхёну в шею и хнычет.       — Маленький, посмотри на меня, — Джин поднимает голову, личико красное с размазанной спермой, а глазки на мокром месте. Тэхён чмокает опухшие губы, а после берёт ладонь Джина в свою, собирает остатки «начинки» с лица на пальцы и засовывает ему один в рот. Теперь малыш не плачет, а самозабвенно сосёт свой большой палец, — Давай ляжем на спинку.       Сокджин помогает себя уложить, продолжая облизывать свои пальцы, совершенно занятый этим делом. Чимин гладит его ноги, устраиваясь между ними, но Джин его совсем не замечает.       — Малыш, прости папочку. Давай сделаем тебе приятно и пойдём спать, хорошо? — Джин кивает, не вынимая пальцы из рта.       — Малыш, тебе нравится тепло внутри? — Тэхён, смотря на него перевернуто и сверху вниз, улыбается, видя кивок и широкую улыбку, — Знаешь, что это было? — Джин загорается интересом, смотря на младшего папочку, — Это беленькое папочки Чима в тебе, милый. — у Джина округляются глаза, он переводит восхищённый взгляд на старшего папочку. Чимин смеётся.       — Ладно, давай немножко подержимся за ручки. Дай ручки папе Тэ, — Джин поднимает ручки вверх, и Тэхён переплетает с ним пальцы, — А теперь я хочу, чтоб ты закрыл глазки и вспомнил что-нибудь приятное, хорошо? — малыш кивает и закрывает глаза. Чимин обхватывает ладонью его член и делает пару движений вверх-вниз, пока белёсая струя не выстреливает из головки, Джин прогибается в спине и сладко стонет, очаровательно дрожа в оргазме.       — О чём думал, маленький? — спрашивает Чимин, когда малыш открывает глаза.       — О начинке папиной конфетки у меня в животике, — Чимин сглатывает, судорожно выдыхая. Тэхён с его реакции смеётся.       — Малыш, ты устал? Давай уложим тебя баиньки? — Тэхён перебирает волосы на голове хёна, надеясь, что он быстро уснёт, и они с Чимином закончат друг с другом, потому что малыша обычно на второй заход не тянет, но не сегодня.       — Не хочу спать, хочу играть, — Джин дует губки, а папочки переглядываются.       — Во что мы будем играть? Может конфетку? — предлагает Чимин, понимая, что они не поедут сегодня к родителям.       — Не хочу конфетки, хочу новую игру!       — Новую игру? — Тэхён разыгрывает удивление, продолжая гладить его по голове.       — Да, новую. Только… — Джин задирает свою маечку, рассматривая белёсую полосу на ней, — Я заляпался.       — Хорошо, я подумаю над новой игрой, а папочка Тэ тебя почистит. — Чимин слазит с кровати и на безмолвный вопрос Тэхёна поясняет, что нужно отменить ужин с родителями.       Тэхён первым делом избавляется от грязной маечки и быстро стирает языком полоску спермы с животика, не переставая рассказывать малышу, какой он вкусный. Юбочку он не трогает, поправляет сползшие вниз чулки и раздвигает ножки, собираясь дочиста между ними вылизать. Но Джин капризничает, не даётся, говорит, что щекотно, и уползает от него по кровати, смеясь. Тэ шутливо кусает его за попку, хватает за щиколотки и отпускает, когда тот начинает верещать. Чимин, решивший ограничиться сообщением, скоро к ним возвращается.       — Папочка! Во что мы будем играть? — Джин прекращает ползать и садится на попку, ёрзая в нетерпении.       — Будем играть в лошадок. Знаешь, что делают лошадки? — Чимин устраивается спиной на подушках у изголовья кровати.       — Скачут! — Джин улыбается, радуясь новой игре.       — Правильно, малыш. Тебе придётся немножко поскакать. Иди ко мне. — Чимин улыбается, и Джин подсаживается ближе к нему. Чимин хлопает себя по коленям, приглашая, и Джин седлает его бёдра, приготовившись слушать правила игры. Тэхён садится рядом с ними, тоже слушая, хотя примерно догадывается.       — Это что? — он показывает пальцем на свой член.       — Конфетка, — Джин загорается счастьем.       — Молодец. А это? — он берёт ладонь Джина в свою и заводит ему за спину, находя его пальцами его же анус.       — Моя дырочка.       — Умничка. Надо сесть так, чтоб конфетка попала в дырочку и скакать, пока не станет очень хорошо. — Тэхён смеётся, восхищаясь изобретательностью, а Джин вспыхивает как спичка.       — Папочка, разве можно туда конфетки? — сомневается, надувая губы.       — Ты забыл? У тебя уже была там сегодня конфетка. — Чимин по-доброму улыбается, смотря, как у малыша округляются глаза. Джин трогает свою дырочку и начинает плакать.       — Не правильно! Папочка…       — Ну-ну, не плачь, — Чимин гладит его по бёдрам, дожидаясь, пока он успокоится.       — Нельзя туда конфетки! Конфетки надо в ротик!       — Тише, малыш. Наши конфетки можно не только в ротик. — Тэхён обнимает его со спины, невесомо целуя плечи, — Давай уже играть.       — Тогда было больно из-за папиной конфетки? Сейчас тоже будет больно? — Джин напрягается в руках Тэ, но они не прекращают улыбаться и гладить его, расслабляя.       — Может чуть-чуть, малыш. — у Джина опять наворачиваются слёзы, — Но ты же знаешь, что есть местечко, где очень приятно. Давай найдём его. — они двигают его ближе, пока его дырочка не оказывается над членом. Чимин берет его за руку, переплетая пальцы, свободной рукой сжимая его бедро, Тэхён берет за вторую, а другой направляет чиминов член в дырочку. — Давай, маленький, опускайся. — Джин капризничает, когда головка входит в анус, но опускается ниже, хныча, потому что не то. Тэхён немного по-другому поворачивает его таз, предлагая попробовать снова, и Джин громко стонет на первом же толчке.       — Хорошо… — он поднимается и опускается снова, двигаясь в своём темпе. И всё бы замечательно, но он не опускается даже на половину. Чимин сгибает ноги в коленях, чтоб была возможность двигаться, и вскидывает бёдра ему на встречу, толчки становятся глубже, Джин вскрикивает, но не сопротивляется. Тэхён отпускает его руку и кладёт ладони ему на бедра.       — Хочешь почувствовать папочку Чима ещё глубже? — не дожидаясь ответа, Тэхён давит, насаживая его до конца.       — Глубоко! Слишком глубоко! — он хнычет, теряя равновесие, откидываясь на грудь Тэ, — Папочка, слишком! — он плачет, но поднимается и позволяет папочке Тэ насаживать себя максимально глубоко на папочку Чима, пока не кончает.       Пока он отходит от нового оргазма, Тэ обнимает его, расцеловывает шею, шепча на ушко, какой он хороший. А потом Джин падает в объятья Чимина, вытирая слёзы о его плечо.       — Хорошая игра, малыш?       — Да, — всхлипывает.       — Возьмём папочку Тэ с нами играть?       — Да.       Тэхён приставляет член к расслабленному входу. Они с Чимином стонут в унисон, когда Тэхён проталкивает головку, а Джин пищит, начиная реветь.       — Чего ты, маленький? Ты же хотел играть всем вместе. — Чимин гладит его по голове, по спине, смотря в животные глаза Тэхёна.       — Больно… Я не хочу две конфетки… Конфетки надо по одной…       — Ну, у тебя же два папочки, тебе две конфетки. — Джин на такое заявление папочки округляет глаза.       — Малыш, если устал, можешь не делать нам приятно, я не обижусь. Ложись рядышком, посмотришь, как я играю с папой Чимом, м? — устало предлагает Тэ.       — Нет, папочки должны играть со мной, — дуется.       — Тогда расслабься и дай нам закончить, малыш, папа Тэ уже не может сдерживаться. — Чимин прижимает малыша к себе, целуя, куда придётся, и теряясь в ощущениях, потому что с Тэхёном Джин сдавливает их вдвойне. Тэхён аккуратно монотонно вколачивается, сжимая до синяков бёдра; Чимин вскидывает бёдра резко и грубо, стискивая омегу в объятьях; а Джин тихо всхлипывает в подставленное плечо, дожидаясь, пока папочки доиграют с его дырочкой до конца.       — Я скоро, — шипит Чимин.       — Давай его мне, — Тэхён пытается забрать Джина в свои объятья, но тот к Чимину как приклеился. — Малыш, надо отпустить папу Чима, или начинка конфетки опять будет внутри тебя.       — Хочу тепло внутри, — капризничает.       — Хорошо, малыш, — Чимин сдаётся и делает последние толчки, заполняя Джина спермой.       — Тепло! — шепчет в плечо Джин, улыбаясь. Тэхён приподнимает его зад, снимая с члена Чимина, и насаживает только на свой, — Папочка, глубоко. — малыш пищит ультразвуком в чиминово ухо.       — Сейчас будет опять тепло, малыш, — он доводит себя глубокими медленными толчками и смотрит в глаза Чимину, изливаясь внутрь. Джин блаженно мурлычет, наконец, расслабляясь. У них будут большие проблемы, если их малышонок забеременеет.       Они укладывают малыша между ними, собираясь заснуть так, без душа и прочего. Они слишком устали.       — Я молодец? — тихо спрашивает Джин.       — Самый большой молодец. — Чимин улыбается, гладя его по голове. — Такой хороший мальчик. — целует его в лобик, — Самый лучший малыш, — чмокает губки.       — А дырочка?       — Идеальная дырочка, мокрая и сладкая, — Тэхён целует щёчки и уголки глаз, где текли солёные дорожки, — Очень хорошо принимает в себя целых две конфеты. — Джин ответами доволен.       — Папа Чим, хочу пальчик, — бормочет сонно.       — Малыш, у тебя глазки слипаются, пора спать. Хватит на сегодня игр, — Чимин перебирает его волосы, искренне волнуясь за завтрашний день.       — Хочу спать с пальчиком в дырочке. Ну, пожалуйста, папочка, — просит.       — Хорошо, малыш, — он сглатывает и прижимается к Джину, обнимая и проталкивая пальцы во влажный анус на две фаланги, — Я вставил два, мой маленький.       — Спасибо. Папочка Тэ, давай держаться за ручки, — он вытягивает руку вверх, пока Тэ не переплетает с ним пальцы и не обнимает со спины, прижимаясь.       — Спокойной ночи, папочки.       — Сладких снов, наш малыш.