Может... папочки?

      — Вы… вы просто два придурка. Зла на вас не хватает! — завершает свою речь омега. Прошла уже неделя после течки, все тесты отрицательны, но возможно, что для них ещё слишком рано. Если Джин от кого-то из них залетел… Даже думать страшно о последствиях.       Они выслушали всю гневную тираду старшего брата молча, потому что ответить равносильно самоубийству. Да и что они могут ответить? Что Джин сам хотел «тёпленькое» внутри? Только вот Сокджин не один раз просил, чтоб во время их «игр» именно младшие помнили об осторожности, потому что на себя положиться не мог, потому что доверял им и потому что во время этих игрищ все просьбы были от малыша, а не от взрослого рационального Сокджина. Старший как-то говорил, что это чем-то похоже на течку. Как омега, желающий насадиться на член с узлом потолще обязательно с целью заведения потомства и в своем желании ведомый исключительно инстинктами, при этом сознательная его часть включается только после и иногда бывает поздно. Так и сущность малыша Сокджина хочет, просит, получает, а потом взрослый Джин полощет мозги братикам.       — Что мне теперь с вами делать? — вздыхает он, смотря на младших братьев, которые сидят, опустив головы. Сегодня у них абсолютно свободный день и поэтому Сокджин только и делает, что накручивает себя. Если бы он нервничал из-за экзаменов или какой-нибудь другой ерунды, достаточно было бы просто затащить его в постель и хорошенько о нем позаботиться, но он волнуется из-за возможной беременности и любой прямой намёк на секс будет караться смертной казнью.       — Может сходим в аквапарк? — вдруг предлагает Тэхён.       — Аквапарк? — переспрашивает старший.       — Ну да, этот за городом, на часика два или три. Развеемся.       — Развеемся? — подозрительно вздёргивает бровь Джин, слыша в каждом слове подтекст.       — Просто покупаемся, покатаемся, отдохнём, — подхватывает Чимин, хотя об истинных намерениях Тэхёна даже не догадывается, — Это лучше, чем бестолку накручивать себя целый день.       — Аквапарк... Всё же вы у меня малые дети. Я поеду, но обещайте, без всяких глупостей.       В небольшой крытый аквапарк они приезжают уже через полтора часа, берут трехчасовой билет, хотя Тэ планирует увезти своих омежек обратно домой уже через час. Администратор быстро знакомит их с правилами, они проходят через турникет и оказываются в раздевалке. Она общая для всех, независимо от пола, и делится на две зоны: входную и со шкафчиками хранения, а между ними небольшие сквозные кабинки. Прежде чем попасть из первой зоны во вторую, им нужно в кабинке поменять одежду на купальный костюм, и только после выйти с другой стороны, где можно будет закрыть свои вещи в шкафчике.       — Малыш, тебе помочь переодеться? — шёпотом на ушко спрашивает Тэ, Чимин шокировано вытаращивает на него глаза, а Джин зыркает злобно и уходит сам в ближайшую свободную кабинку. Чимин с Тэхёном занимают одну.       — Ты его довести хочешь? — шёпотом кричит Чимин, когда они наконец разбираются с хитрым механизмом закрытия одновременно двух дверей. К слову, места в кабинке даже меньше, чем казалось, они буквально дышат друг другу в лицо, пока переодеваются.       — Я планирую развести нашего малыша на игру. У нас после течки ничего не было, а я хочу. — спокойно отвечает Тэ, чем здорово поражает Чимина — им только полтора часа назад вычитывали и объясняли, что ничего не будет, пока стопроцентно не подтвердится отсутствие беременности.       — Ты же понимаешь, что хён сейчас точно не согласится. Я видел, как он глотал таблетки для аборта, хотя он даже не знает, беременен ли на самом деле. Своим напором ты доведёшь его до того, что он вообще нас подпускать не будет. Он же боится… — когда Чимин шепчет последнюю фразу, они уже выходят в зону шкафов и проходят в ближайший отсек, поэтому Тэхён без раздумий прижимает омегу за плечи к ряду шкафчиков, бросив их вещи на скамейку. Чимин испуганно замирает, озираясь по сторонам. Никого, но люди есть в соседнем отсеке и в любой момент кто-нибудь может выйти из кабинки или душа.       — И чего же он боится? — от Тэхёна пышет злостью, и Чимин не решается ему ответить, — Чего? Боится, что забеременеет от кого-то из нас? Мы любим его, он любит нас, но боится родить ребёнка от любимых.       — Тэхён~и, не строй из себя дурачка, ты же всё понимаешь…       — Нет, Чимин, я не понимаю. Я не понимаю, почему ты сейчас боишься, что нас кто-нибудь увидит. Я не понимаю, почему не могу проявлять свою любовь на людях. Я вот вижу, что есть такие пары, как Дженни и Джису. Они родные сёстры, росли вместе, Джису также, как Джин мне, читала своей младшенькой сказки на ночь. Но когда она потекла в первый гон сестры, это удача, истинность, Судьба, все рады, что они нашли друг друга, а если я хочу брата, хочу быть с ним, хочу защищать, чувствую необходимость постоянно быть рядом — это пройдёт, это просто детская привязанность и ребячество. Почему ребёнок Джен и Джи будет самым счастливым, потому что он рождён от истинной пары, а мой с Джином ребёнок — ошибка природы и больной урод, потому что оба его родители омеги и братья. У Джен и Джи на двоих четверо бабушек-дедушек, у нас с Джини тоже, но их ребёнка легко примет общество, а нашего нет. Чимини, это глупости, для кровосмешения одного поколения не достаточно. — Чимин молчит, он и не знает, что сказать. Он себя дурно чувствует от такого… подавляющего Тэхёна, он либо расплачется сейчас от чувств, либо потечёт от желания подчиниться. И Тэхён это видит. — А наш с тобой ребёнок, Чими? — он опускает одну руку и кладёт ладонь на голый живот старшего, — У нас на двоих получается шестеро прапредков, так же у тебя с Сокджином. Шесть это ещё не общепринятое восемь, но уже и не четыре. Значит наш с тобой ребёнок будет здоровее, чем ребёнок Джен и Джи, значит его легко примет общество? Но нет, всем насрать на самом деле на генетику, значение имеет только пол. Проблема в том, что я не альфа и что вас у меня двое. Не примут не ребёнка двух братьев, не примут союз троих омег!       — Молодые люди! — окликает их дедушка в очках. Тэхёну всё равно, что этот пожилой омега о них думает и как он объяснит их поведение внуку. Он отстраняется от Чимина только потому, что не хочет, чтобы их выгнали из аквапарка раньше, чем он реализует свой маленький план по сведению с ума любимого старшего брата. Он отходит всего на шаг, чтобы Чимин всё равно слышал его шёпот.       — Чимини, вспомни, когда ты последний раз был с кем-то кроме нас? Я только ваш уже четыре года. У Джина, я уверен, что тоже никого не было давно. И с чего вдруг это должно измениться? Почему я должен допускать мысль о том, что когда-то мне придётся отдать вас каким-то альфам? Почему я должен считать наших возможных детей неправильными?       — У вас всё хорошо? — его опять прерывают и на этот раз Сокджин. Он в отличие от них не в европейских плавках, а в полноценном плавательном костюме. И подберите чиминовы слюни, но он белый.       — Тебе очень идёт, хён, — искренне делает комплимент Тэ, мысленно добавляя, что не хватает юбочки. Он снова прижимается к не на шутку дрожащему от его перепадов настроения Чимину и шепчет в ушко, — Я никогда вас никому не отдам, и у нас обязательно! Слышишь, солнце? Обязательно будут дети.       — Мне надо в душ, срочно, — шипит Чимин, покраснев до кончиков ушей.       Чимина сильно тронуло признание Тэхёна и не меньше возбудило. Они ежедневно говорят друг другу «люблю», но что бы так… Слишком проникновенно и напористо для нежной и чувствительной душеньки Чимина. Теперь он мог думать только о том, что им нужно обязательно как можно скорее приласкать их малыша, а-то мало ли какими глубокоморальными убеждениями может случайно проникнуться Джин, копаясь в самом себе и их отношениях. Он не считает их связь очень правильной, но и вселенской ошибкой он её тоже считать не может. Он любит Сокджина, любит Тэхёна, любит их вместе, и мысль что он когда-нибудь будет вынашивать от кого-то из них ребёнка или кто-то из них будет вынашивать от него, отдаётся жаром внизу. Это слегка неадекватное чувство неожиданно сильное, чтоб его можно было игнорировать.       В аквапарке они весело проводили время, но придерживаясь плана Тэ, периодически выбивали старшенького из колеи. То Чимин не пустит его на самую высокую горку, которая в этом аквапарке всего лишь 14+, по причине того, что их малыш ещё маленький, и, игнорируя людей, легонько похлопает по попе и поведёт на самую простую горку, где можно взяться за руки и съехать вместе. Джин оглядывался, краснел, злился и смущался, но ни разу не перечил и шёл за Чимином. То Тэхён в бассейне с имитацией волн держит Джина ближе к берегу, не пуская на глубину, аргументируя тем, что инструктор увидит, что малыш без спасательного жилета, и оштрафует их за нарушение техники безопасности. Глупость и вздор, хотя бы потому что Джин на самом деле не ребёнок и вряд ли в детском бассейне найдётся место, где взрослый высокий человек не будет уверенно стоять на ногах, но Сокджину легче поболтаться в объятьях Тэхёна у спуска в воду вместе с малышнёй, чем позволить братьям нацепить на себя детский жилет.       Они купили в местном кафе пиццу и бутылку газировки и расположились на шезлонгах около бассейна, куда выходят горки, но достаточно далеко, чтоб их не забрызгало. Младшие сидят на краю одного шезлонга, Джин напротив них на другом. До окончания их времени здесь ещё больше двух часов, и нервная система Сокджина не выдержит, если младшие продолжат так откровенно приставать.       — Чего вы этим добиваетесь?       — О чём ты, малыш? — Чимин делает вид, что не понимает, а Тэ откладывает свой кусок пиццы, переводя всё внимание на хёна.       — Вот об этом. Зачем вы малышкаете меня на людях? Мне некомфортно.       — Ты же наш малыш, независимо от того, на людях мы или нет. — Тэхён нежно улыбается и накрывает ладонями голые коленки Джина, кончиками пальцев забираясь под ткань гидрокостюма.       — Тэ, перестань.       — Что перестать? Трогать твои колени? — Тэхён смеётся, конечно же, не думая убирать руки, — Это считалось аморальным, ну, может ещё век назад, сейчас всем плевать. И вообще, я вполне могу отсосать вам обоим и даже на это вряд ли кто-то обратит внимание, главное во время этого на детей не смотрите, — Чимин давится, начиная кашлять, Сокджин безбожно краснеет и резко соединяет колени, максимально прижимая бёдра друг к другу. Тэхён на их реакцию ухмыляется, а после перекладывает одну руку на бедро только откашлявшегося Чимина и поднимает выше, заползая под широкие шорты.       — Мне кажется, это немного перебор, — Чимин взглядом метает молнии и шипит, поэтому Тэхён, невинно улыбаясь, всё же убирает руки от них обоих и пересаживается на шезлонг Джина, старший забавно напрягается.       — Малыш, тебе холодно? — он знает, что это не так, использует как причину, чтобы накинуть на его плечи большое махровое полотенце и скрыть от чужих глаз обтянутые тканью купальника соблазнительные изгибы, но не кутает, чтоб они с Чимином сами могли любоваться. Сокджин очаровательно смущается и очень заметно для младших расслабляется. Тэхён этим сразу же пользуется, укладывая ладонь на обтянутое белой синтетикой бедро в опасной близости от паха. И ему это позволяют, ошибочно полагая, что он на этом остановится, — Дашь папе Чиму себя, — он делает паузу, из-за чего Джин вспыхивает спичкой, а Чимин от интриги закусывет губу, опять ощущая тот неадекватный жар, — покормить?       — Тэ, не говори глупости, убери руку, — пытается отвертать всё назад Джин, но поздно.       — Малыш, я для тебя папочка Тэ, — строго исправляет младший, и Сокджин снова напрягается от властных ноток в голосе.       — Ладно, папочка Тэ, убери руку. — требует хён.       — Не хочу. Дай себя покормить, ты последний раз ел, когда проснулся, а уже три часа дня. Может быть, тогда уберу. Чимини, я думаю можно начать с одного ломтика.       Чимин смотрит на Кимов, сначала на того, который выжидательно вздёрнул бровь, потом на растерянного, вроде возмущённого, но больше смущённого хёна. И берёт ломтик пиццы, поднося ко рту старшего.       — Давай, малыш, открой ротик, — Джин послушно откусывает маленький кусочек, быстро прожёвывает и глотает, снова открывая рот.       — Вкусно? — интересуется Тэхён, Джин кивает, — Тогда открой ротик пошире, чтоб вместился весь ломтик, — Чимин понимает его с полуслова. Они оба знают, что их хён становится ещё очаровательней, когда давится. Это их маленький кинк на двоих, который Джин никогда не брезгует удовлетворять.       Чимин засовывает кусок пиццы целиком вместе с парой своих пальцев так, что омега действительно совсем немного давится и откашливает в последний момент, но Чимин не даёт ему выплюнуть еду, а рвотный рефлекс уже запущен, Ким краснеет, на глазах наворачиваются слёзы, только желания стошнить нет. Он мог бы психануть, убрать от себя чужие руки, сходить умыться, вызвать такси и уехать домой, но большая тёплая ладонь Тэ всё ещё нежно поглаживает его бедро, чиминовы пальцы у него во рту, а он покорно исполняет всё, что хотят эти мелкие фетишисты, ещё и получая при этом странное удовольствие.       Омега кое-как умудряется облизать подушечки пальцев, и только после этого Чимин вытаскивает их из его рта и чертовски соблазнительно облизывает сам. Джин не успевает прожевать, как младший суёт ему второй ломтик, он снова открывает рот и снова давится, но также не сильно.       — Теперь надо запить, малыш, — Тэхён подставляет ему ко рту горлышко бутылки. И Джин понимает, что пить сейчас не может, потому что рот набит до отказа, но сказать это не может тоже, поэтому сладкая газировка течёт по подбородку, шее и пачкает костюм.       — Облился, маленький, да? Ничего страшного, но надо кушать аккуратнее. — Чимин заботливо подставляет ему пакет, чтоб он мог всё это выплюнуть, а Тэхён беззастенчиво слизывает сладкую воду с шеи. Если сейчас кто-нибудь обратит на них внимание, Джин сгорит со стыда, но у него спереди выпирает, а сзади сто процентов течёт. И не совсем понятно, кто из них троих больший извращенец.       — Чего ты сейчас хочешь, сладкий? Кушать? Пить? Или может поищем, где тут можно спрятаться, чтоб папочки могли тебе помочь? М? — искусительным шепотом соблазняет Тэ.       — Я хочу домой.       Тэхён усмехается, когда понимает, что действительно прошёл только час, а он уже ждёт на водительском, пока его омежки уложат свои вещи в багажник.       — Я, кажется, просил без глупостей, — разозлённой кошкой шипит на них Джин, когда они с Чимином занимают заднее сиденье. Возбуждение само никуда не ушло, а стыд ему не позволил снять напряжение в душе детского аквапарка, поэтому от шезлонгов до машины ему приходилось прикрывать причинное место, боясь быть замеченным. — И я говорил, что нам надо воздержаться от секса.       — Ты можешь обвинять нас или просто попросить Чимина тебе помочь. — Тэхён заводит машину и плавно выезжает с парковки.       — Тэхён, услышь! Я вам запрещаю на людях меня лапать, кормить с рук, вести себя со мной, как с ребёнком. Я не могу быть малышом при посторонних, за пределами дома… Я взрослый человек. — твёрже произносит Джин, прожигая взглядом одного и второго.       — Там на нас никто не смотрел, тут тоже только мы. Но раз ты взрослый, тогда помоги себе сам. Разуйся, сними штаны, попу ближе к краю, ногами можешь упереться в переднее сиденье и разведи колени пошире, чтоб было удобнее. — Тэхён спокоен и дерзок настолько, что это будоражит его старших. Чимин шумно сглатывает, прикрывая глаза, чтобы справиться с внутренним пожаром, а Сокджин вскипает.       — Ты… ты меня не слушаешь? — взвизгивает Джин.       — Он тебя прекрасно слышит, просто понимать не хочет. — решает всё же вмешаться Чимин. — Мы прекрасно помним, что ты просил и говорил, но мы не справились с собой всего один раз, — Чимин накрывает ладонь хёна своей, — Да, пока не известны последствия, но, пожалуйста, перестань отдаляться от нас и отталкивать. Тебе не нужно сейчас терпеть, я хочу и могу помочь, а дома мы ещё раз всё проговорим.       Чимин видит сомнение в чужом лице, видит, что Сокджину нужно что-то ещё, чтобы согласиться, хочет, чтоб он задал тот вопрос или вопросы, которые культивирует в своей голове всю эту неделю. Тэхён следит за ними через зеркало заднего вида.       — Тогда вы не остановились только во время игры? Только до, пока я был малышом, или в течку тоже? — шёпотом.       — Только до, в течку мы предохранялись. — и это правда, потому что они прекрасно понимали, чем это чревато, и не хотели поддаться искушению снова.       — Я… Мне нужно объяснить. — Джин снимает обувь и подтягивает колени к груди, обнимая их руками.       — Можно позже… — не зная, о чём он, Чимин решает, что речь опять об ответственности и осторожности.       — Нет! Я давно должен был это сказать. Когда я становлюсь, как ты говоришь, сабмиссивным, ну, то есть вашим малышом, я как бы не до конца. Ну, то есть не как в течку — в омут с головой, а адекватное сознание остаётся, но оно как будто наблюдает где-то с галёрки и не может докричаться, как-то повлиять на мои решения. После наших игр, когда я просыпаюсь, я помню абсолютно всё. Мне иногда так стыдно за то, что я говорил и как себя вёл, стыдно за свои реакции, но я никак не могу их изменить. Например, когда я говорю, что мне больно, хотя на самом деле физически это не так, но в том состоянии я действительно верю, что мне очень сильно больно. Я не хочу, чтоб вы игнорировали это, но и не хочу, чтоб вы сильно об этом переживали. Я знаю, что вы переживаете, — Джин улыбается, говоря это, — И я помню, какие вы внимательные, заботливые и нежные со мной. Я понимаю, что если бы вы сами не получали от всего этого удовольствие, то так бы не старались и не волновались каждый раз, но я всё равно вам очень благодарен, что я могу быть таким. Я получаю нереальный кайф, когда отдаюсь вам так, весь и без остатка. И я меньше всего в жизни хочу разорвать нашу связь, поэтому я не отдалялся. Просто… просто я решил, что раз я старше, то могу вас проучить, заставить запомнить эту ситуацию, если лишу секса. Сейчас понимаю, как это глупо. Но я правда хочу, чтоб в этом вопросе вы были очень аккуратны. Вероятность забеременеть от омеги есть и её нельзя игнорировать, а ребёнок — это огромная ответственность. Я считаю, что мы слишком молоды и ещё не готовы, чтоб даже серьёзно обсуждать этот вопрос. — он краснеет и переводит взгляд на братьев. Тэхён явно напрягся, но всё его внимание на дороге, а Чимин смущён до милого розового оттенка щёк, — И ещё кое-что. Я не хочу вас отталкивать, но не могу позволить нам так вести себя на людях. Да, я ваш малыш, независимо от того, одни мы или нет, но это не значит, что я хочу выносить наши отношения на публику. Я хочу, чтоб мои папочки оставались только моими, чтоб всё это было личным, интимным, только нашим. Мы можем ходить гулять вместе, мы даже можем устроить свидание, но на них не должно происходить то, что было сегодня. Не ведите себя так, словно я беспомощный или…       — Прости, малыш, — остановившись на светофоре, Тэхён насколько мог вытянулся назад, и Сокджин приблизился в ответ, принимая извиняющийся поцелуй, который закончился вместе с мигающим жёлтым. Машина тронулась, а Джин переключается на другого младшего, целует первым, беря в плен нежные губы братика.       — Иди ко мне, — Чимин перетягивает старшего к себе на колени, ладонями оглаживает напряженную спинку и проникает языком в горячий рот. Этот поцелуй похож на захват территории: младший постепенно заходит всё глубже, а Джин сопротивляется, но так слабо, чтоб лишь немного подогреть азарт и уступить.       — Эй! Чимин~а, если я буду подглядывать, мы врежемся куда-нибудь, поэтому озвучивай, что там у вас. — командует Тэ с переднего сиденья. Чимин на эту реплику улыбается, прерывая поцелуй.       — Мы пока просто целовались.       — Только без «пока», — исправляет Джин, ёрзая на его коленках, — до того, как придут результаты анализа, я не хочу, чтоб у нас был секс.       Джин уверен и твёрд в своих словах, поэтому переубедить его даже не пытаются, но вот склонить на послабление ограничений…       — А если папочки пообещают не снимать штаны? — пробует Тэ.       — Тогда в чем смысл?       — Доставить удовольствие тебе, конечно же, — подхватывает Чимин.       — Ну, так не честно… — хмурится Джин, решая лишний раз не дразнить ни себя, ни Чимина, ни любопытство Тэхёна и слезть с колен. Но Чим хватает его за ягодицы, не позволяя уйти.       — А если папочка Чим пообещает, что ни одна конфетка не попадёт в дырочку малыша? — Чимин делает голос специально ниже, чтоб он звучал томно. Джин больше не пытается слезть с него и, офигев, вытаращивает глаза, хотя прекрасно понимает, что будь он в состоянии малыша, воспринял бы эту фразу как повседневную. А Тэхён весело присвистывает, мельком глядя в зеркало заднего вида, где отлично видно исключительно его омежек, а не дорогу.       — Чими, это слишком, — Сокджин прижимается к младшему, пряча лицо в изгибе его шеи, — слишком пошло. — Чимин целует под ушком, потом линию челюсти и шею, подбираясь к запаховой железе.       — Штанишки снимешь или будем так? — спрашивает ласково, как с ребёнком разговаривает.       — Так. — шепчет, не думая отстраняться от его плеча и показывать багровое лицо.       — Где мне приласкать моего малыша, спереди или сзади? — продолжает вкрадчиво спрашивать Чимин, при этом говоря достаточно громко, чтоб слышал их водитель, и развязывая узелок на чужих спортивках.       — Сзади, — задушенно пищит Джин, обвивая руками его шею и намертво вцепляясь в неё.       Чимин гладит ладонями спину и плавный изгиб поясницы, кончиками пальцев проходясь по позвонкам, добираясь до кромки штанов, подцепляет мягкую резинку, проникая под хлопковую ткань, сжимает упругие половинки и оттягивает боксеры, находя сочащуюся дырочку.       — Тэхёни, он чертовски мокрый, — Чимин двумя подушечками пальцев кружит по нежной кожице ануса, собирая на них вязкую смазку, но не торопится проникать внутрь.       — Малыш, скажи, чего ты хочешь, — подсказывает Тэ.       — Кончить, — шепчет на ухо младшему Джин. Чимин ухмыляется, чуть грубее сжимая ягодицы, а где-то не глубоко внутри облегчённо выдыхает, потому что Джин сейчас — это просто их Джин.       — Тэхён, он хочет кончить, я вставлю в него два пальца. — озвучивает Чим, а после проталкивает средний и указательный пальцы. Влажные мягкие стеночки легко поддаются давлению, когда он раздвигает их на манер ножниц, а после безошибочно давит на простату, и нежный высокий стон прокатывается по машине.       — Я думаю, он уже на грани, — комментирует Тэхён, заводясь от этого и выбирая между дать его братикам больше времени или вдавить педаль в пол и быстрее доставить их всех домой, чтоб самому к ним присоединиться. Мозгом понимая, что даже если эти двое решат позаботиться и о Чимине, он сам на сладенькое не успеет, Тэ всё равно набирает скорость.       — Я вставлю ещё палец, — предупреждает Чимин. И в этом озвучивании действий есть какой-то свой сок, который заставляет Джина дрожать, поэтому он не сразу осознаёт следующее требование, — Скачи, малыш.       Его лицо горит, ладони потеют, а тело каменеет. В ушах звенит тишина, а колечко ануса беспомощно сжимается вокруг трёх пальцев. Он прекрасно знает своё тело и прямо ощущает, как двинуть бёдрами, чтоб эти пальцы кончиками врезались в нужное местечко.       — Папочке Чиму не очень удобно в этом положении, поэтому ты, малыш Джини, должен хорошенько постараться для себя. — бархатно мурлыкает Тэхён, поглядывая в зеркало заднего вида.       Сокджин, мысленно проклиная всё на свете, что послушал этих двоих и не доехал до дома, пробует двигаться, а тело как на зло не слушается и первый толчок смазывается, пальцы входят не под тем углом. Он обречённо хнычит, пробует снова и попадает, куда хотел, крупно вздрагивая и громко скуля.       — Умничка, — тихо хвалит Чимин, поглаживая его бёдра. — Давай ещё, маленький.       И Сокджин двигается ещё, и ещё, быстро приближаясь к своему оргазму. На лежачем полицейском машина подпрыгивает, и пальцы неожиданно входят глубже.       — Наша детка громко стонет, — прокатывает на языке Тэхён, проскакивая на очередном мигающем светофоре в последний момент.       Джин сам себя не слышит, его накрывает волной наслаждения. Чимини нашептывает ему какие-то сюсюканья, гладя по спине и целуя шею. Он разбирает только один вопрос, но ему разреветься хочется — он не может на него ответить.       — Чего молчишь, малыш? Мне оставить пальцы или вытащить? — мурлычет Чимин на ухо.       — Оставь, нашему малышу же это нравится. Мы скоро доедем. Как припаркуемся, я вас вылижу, — Тэ подмигивает в зеркало заднего вида, смущая обоих.       Стараясь не сбавлять скорость, Тэхён везёт своих омежек домой, но уже на подъезде его планы на неловкий неудобный римминг в машине обламывает голос Чимина.       — Едь аккуратнее, Джин, кажется, уснул, — и других вариантов не может быть, кроме как ехать аккуратнее.       Припарковавшись, Тэ первым выходит и открывает заднюю дверь, сразу же жалея, что не может увековечить старших в картине. Джин-хёна с взмокшей спиной и влажным пятном на штанах, прижавшегося всем существом к Чимину, у которого капельки пота на лбу и висках, а на лице румянец, который носом прилип к шее старшего, одной рукой гладит его по спине, вторую всё ещё не вытащил из его штанов.       — Чимини, всё хорошо? Спит? — омега в ответ кивает, не отрываясь от старшего, — Эй, Чими, с тобой точно всё нормально? — Тэхён наклоняется, прочесывая пальцами чиминовы волосы. Тот слегка дрожит и с заметным трудом отрывается от Джина.       — Он так сладко пахнет… — шепчет Чимин, чувствуя влагу на ресницах.       — Знаю. Ты даже не представляешь, как тяжело вести машину, когда за спиной такая смесь ароматов. — Тэхён так сильно хочет к ним присоединиться, и именно по этому им срочно нужно сделать последний рывок до квартиры. Он прижимается губами к чиминовым, целуя остервенело, помогает ему вытащить руку из джиновых штанов, потому что та затекла и совсем не слушается, облизывает набухшие от смазки пальчики, слыша чиминов всхлип. На звуки просыпается Джин и сразу же нарывается на поцелуй Чимина, нежный, ласковый, просящий. — Домой, быстро! — рыкает Тэ, буквально оттаскивая омег друг от друга.       Когда хён выходит из ванной в одном только коротком халате, они сидят на диване, уткнувшись в телевизор. Никто не следил за картинкой на экране, но это явно лучше, чем тишина. Сексуальное напряжение витает в воздухе — это ещё слабо сказано. Чимин, жмущийся к его боку, горит и постоянно поправляет мотню на джинсах, а сам Тэхён из последних сил игнорирует свой стояк, всё ещё смакуя сладкий вкус смазки на языке. Они, не глядя на старшего, освобождают ему место в середине. Единственное, о чем Тэ может думать, так это о том, как свести всё в игру. Раз состояние Джина во время игры не такое, как предполагал Чимин, то сегодня она будет по другим правилам. К счастью, ему даже напрягаться не нужно, потому что хочет не только он, потому что Сокджин не садится, потому что губа закушена и вид очаровательно нерешительный.       — Я хочу на коленочки. Можно? — малыш смотрит в пол, а не на них, поэтому младшие позволяют себе переглянуться. Губы Чимина растягиваются в хитрой и довольной улыбке, он придвигается назад, ближе к центру дивана, и ждёт того же от Тэ, но младший только глазами показывает, чтоб Пак усадил Джина на свои колени. Омега удивлённо вскидывает брови, но вслух не спрашивает.       — Конечно, можно. Иди ко мне, маленький. — Чимин хлопает по своим коленкам, приглашая.       И счастливый малыш быстро занимает предложенное место, он съезжает вниз, чтоб можно было уложить голову на папочкино плечо. Его халат задирается сзади и расходится спереди, обнародуя стратегически важные места, но его самого это явно не волнует. Тэхён сглатывает мгновенно накопившуюся слюну, сдерживаясь, чтоб не коснуться. Чимин же на несколько секунд прикрывает глаза, обнимая маленького за талию. Насколько же опрометчиво было с их стороны давать обещание Джину, держать член в штанах даже после всего лишь недельного воздержания теперь не кажется такой простой задачей. Тем более, что малыш сегодня, как по закону подлости, тактильный и ласковый — ёрзает на его коленях, жмётся спиной к груди и носиком водит по шее, втягивая чиминов омежий запах, смешанный с хлоркой.       — Малыш, помнишь, что я просил сделать в машине? — спрашивает Тэ, оба старших заинтересованно поворачивают головы в его сторону. Он не ждёт ответ, повторяет просьбу ещё раз. — Представь, что ты всё ещё в моей машине, а папочка Чим — твоё сиденье. Сядь поглубже, чтоб твоя спинка плотно прилегала к спинке сиденья, чтоб папочку Тэ не оштрафовали.       Джин послушно исполняет, попой садясь прямо на стояк Чимина, натянувший ткань джинс, тот задушенно всхлипывает и бесшумно матерится.       — Правильно, теперь подними ножки, согни их в коленях и широко разведи, пяточками упрись в край дивана, — командует Тэ, крепко сжимая кулаки и не двигаясь со своего места. Чимин что-то там сипит, но его все игнорируют, он ведь просто сиденье, а Джин делает так, как сказал папочка. — Да, а теперь съедь по своему сиденью ниже, ляг на папочку Чимина.       Чимин сипло стонет, когда их малыш исполняет новую команду и болезненное давление на его член ослабляется.       — Умничка, маленький, теперь сделай себе приятно пальчиками, вставь их внутрь, — мурлычет Тэхён.       — Зачем? Папочка Тэ сделает лучше.       — У тебя тоже отлично получится, попробуй.       — Но я хочу, чтобы папочка! — капризничает.       — А я хочу, чтоб мой малыш меня слушался, — строго произносит Тэ, малыш куксится, но не плачет, зато Чимин ещё чуть-чуть и начнёт хныкать. На него тэхёновы интонации сегодня слишком сильно влияют, — Давай, маленький, вставь в свою сладенькую дырочку пальчики, а папочки посмотрят, как ты это делаешь.       — Ножки болят, неудобно, — жалуется малыш, не замечая, что папочку-сиденье скоро начнёт типать.       — Хорошо, папочка Чим тебе поможет. Солнце, возьми его под коленками, — вновь мурлычет Тэхён. Чимин сухо сглатывает и аккуратно подхватывает длинные ноги Джина. Малыш ёжится, сползая ещё немного ниже, и всё же касается подушечками своей дырочки.       — Ты будешь следить? — заинтересованно спрашивает малыш, косясь на папочку Тэхёна.       — Конечно.       — Тебе же от туда не видно, — малыш недовольно хмурится, — сядь вон туда, — малыш показывает пальцем на пол перед собой, около его прекрасных разведённых ног.       Тэ ухмыляется и покорно выполнет чужую просьбу, теперь ему видно всё. Например, то, как крепко впиваются в нежную кожу пальцы Чимина, как он кусает свои губы, как довольно улыбается их малыш и как этот чёртов соблазнитель раскрывает двумя пальчиками края своей мокрой дырочки, пока не проникая внутрь, но внимательно следя за папочкиной реакцией.       — Папочка Тэ, ты облизнулся! — малыш хихикает, хлопая ладошками себя по щёчкам, — Ты что, хочешь меня попробовать?       Возбуждение, которое, кажется, захватило сознание Тэхёна ещё в машине, бьёт в голову с тройной силой. Да, он хочет, и он сказал об этом ещё в дороге. Тэхён на коленях подходит ближе к своим малышам, ладонями раздвигает влажные полупопия и приникает губами к жаркой дырке. Джин взвизгивает, а после стонет тягуче и сладко, одну пятёрню вплетая Тэ в волосы, а вторую руку закидывая назад и обнимая шею старшего папочки.       — Папочка Чим, — зовёт малыш шепотом.       — Да, маленький? — голос Чимина хрипит, показывая, насколько его плющит сейчас от желания.       — Папочка Чим, язык папочки Тэ в моей дырочке, так хорошо, — сквозь стоны восхищёно рассказывает Джин, вызывая в ответ усмешку Тэхёна и сиплый вздох Чимина. Старший из папочек сейчас где-то на грани безумия.       — Зайка, плохо тебе, да? — Тэхёну приходится оторваться от своего увлекательного занятия, чтоб поцеловать натянувшую джинсу коленку. Чимин отрывисто кивает, игнорируя обращение, — Малышок, вставай на ножки, спасём папу Чима, — Чимин моментально реагирует, отпуская любимые ноги. Тэ помогает Джину встать, — Снимай штаны, — командует коротко.       Сам притягивает к себе малыша, развязывает и так уже распахнувшийся халат, помогает его снять, целует местечко под пупком, трётся щекой об эрегированный член, ластясь. Джин улыбается, впитывая в себя любовь папочки. А Чимин, не теряя ни секунды, раздевается полностью, он терпеть не может одежду, когда возбуждён. Его налитый красный орган наконец чувствует свободу, но всё ещё требует немедленного внимания.       — Тэхёна, — нытливо тянет имя, — можно я выебу тебя в рот, пожалуйста? — просит, почти умоляет.       — Обязательно, но не сегодня. Вернись на диван, — Тэ отпускает от себя малыша и удивляется, когда Чимини не просто молча слушается, но и съезжает попой к краю, и заводит руки между своих ног, подхватывая бёдра с внутренней стороны и раскрывая себя максимально широко, — Послушная детка, — довольно урчит Тэхён, оглаживая ладонями чужие тренированные ноги.       Тэ решает не мучить своего омежку долго, поэтому сразу присасывается к нуждающемуся анусу. Чимин реагирует сладко, выгибается, стонет громко, почти кричит, лаская слух, но Тэхён в то же мгновение понимает, что он растянут. Растянут слишком хорошо для человека, у которого месяц не было анального секса. Истина стара, как мир, Чимин с утра пораньше успел трахнуть себя одной из своих игрушек. Тэхёну искренне грустно и обидно, что в то время, когда их обоих ограничили в сексе, братик предпочёл его восхитительному члену свой блядский арсенал. Он рычит от досады, прикусывая чужое бедро. Чимин вскрикивает, дёргаясь всем телом.       — Нет, не… — лепечет, желая вернуть необходимый контакт.       — Неси! Неси ту херню, которой себя трахал, — рычит Тэхён, шлёпая по чужому бедру.       — Блять, нет, — ругается Чимин, не сдерживаясь, убирает руки, закидывая ноги Тэхёну на плечи, удобно упирается пятками в его лопатки, притягивая назад, — Твой язык должен быть во мне, наорать можешь потом, — Тэхён неохотно, но поддаётся давлению острых пяточек. А Чимин, решив, что его ножки нашли своё место, тянет руки к малышу, ожидающему рядом, — Иди ко мне, маленький, будем целоваться.       В моменте всё превосходно. Язык жаркий, гибкий, настойчивый, разрабатывающий его текущую дырочку. Ладони большие, горячие, крепко удерживающие его ягодицы. Малыш такой нежный и отзывчивый, невесомо сжимающий его плечи и без остатка плавящийся в поцелуе. Ему хорошо в этом моменте, он стонет в чужой податливо раскрытый рот, показывая, как ему хорошо с ними. Всё становится ещё лучше, когда Тэ помогает Джину перекинуть ногу через его торс и лечь сверху, прижаться всем существом. Малыш ласковый, он жмётся ближе. Они оба были бы счастливы, если б сейчас срослись вместе, настолько ближе им нужно быть друг другу. Малыш трогательный, он царапает плечи короткими коготками и хнычет в поцелуй, когда Тэхён начинает вылизывать их обоих одновременно. Чимин зависает в этом моменте, губы гудят, а от желания кончить по коже бегают искры. Он уже перестаёт владеть собой от накрывшего кайфа, когда Сокджин резко отстраняется и вскрикивает.       — Папочка Тэ, зачем ты меня ударил? — малыш хнычет, держась за свою попу и пытаясь посмотреть себе за спину, при этом плотно прижимая своей промежностью член Чимина к его же торсу. Тэхёну в прямом смысле приходится вытащить свой язык из задницы, чтоб ответить.       — Это не я, малыш. Это папа Чимин руки распускает, — Тэ целует пострадавшее мягкое местечко. В его голову проникает гениальный план, для которого нужен пояс от халата.       — Папочка Чим, — малыш возмущён и негодует, — Зачем? Мы же целовались!       — Да, папочка Чим, — с весёлой усмешкой подключается Тэхён, — Ты что, не знаешь, что шлёпать сладких малышей во время поцелуя — это предательство?       — Я… Я не знал, — слабенько оправдывается, теряя связь с землёй.       — Маленьких вообще нельзя бить, — недовольно бурчит Джин.       — За это мы ему свяжем руки, — Тэ отвлекается от своих намерений, чтоб поцеловать раскрасневшиеся губки малыша, а после связывает Чимину запястья, — Вот так. А ещё мы его накажем. Поможешь мне?       — Папочке Чиму будет больно? Я не хочу делать больно, — Джин дует губы.       — Нет, маленький, мы ему сделаем так хорошо, что ему станет стыдно за своё поведение, — хрипит Тэ, — Просто поелозь попой на папочке, вперёд-назад.       — Какое суровое наказание, — смеётся Чимин. Малыш шикает на него и прикладывает палец к его губам.       — Чшш, папочка, не смейся, мы тебя наказываем.       — Верно, малыш, папочка Чим совсем непослушный, — Тэхён прыскает со смеху, целует брата за ушком, прижимается грудью к спине, касается кончиками пальцев бёдер и поднимается вверх, щекоча. Добирается до груди, доводя омегу до мелкой дрожи, и сжимает чувствительные горошинки сосков между пальцами. Сладкий стон срывается с губ малыша. Чимин звучно сглатывает, глядя на них, малейшее движение рук пресекается строгим взглядом из-под ресниц, — Двигайся, маленький.       Сокджин его слушается, слегка прогибается в спине и плавно двигает бёдрами, ездя влажной промежностью по члену папочки. Тэхён продолжает ласкать его грудь и покрывает поцелуями шею, не забывая следить за Чимином, чтоб он держал связанные руки над головой и не смел опускать. Не имея возможности трогать, Чимин пытается участвовать, толкается навстречу, но получается слабо. Тэхён не разрывая зрительный контакт, погружает Джину в рот два пальца, и малыш без дополнительных подсказок начинает сосать их, покрывая слюной.       — Оближи их хорошенько, — Тэ целует малыша в щёчку, сам тоже облизывает два пальца другой руки. Чимин, глядя на эту картину, готовится почувствовать их в себе, но этого не происходит, зато комната заполняется сладким приглушенным пальцами стоном, малыш кончает сразу, как папочка вставляет в его попку пальчики.       — Наш чувствительный мальчик, — Чимин, наплевав на запрет, нежно гладит напряжённые бёдра.       — Маленький, ты испачкал папочку Чима, — говорит Тэхён, вытаскивая из малыша все свои пальцы и показывая на дорожку спермы у Чимина на груди и животе, — Нужно прибрать за собой.       Сокджин молча кивает и безотказно становится на колени, когда его стаскивают на пол. Тэхён помогает Чимину принять сидячее положение. Малыш тщательно слизывает с папочки свои следы, а глазки его слипаются. Папочки понимают, что он устал. Тэхён осторожно прочесывает его волосы, и когда малыш заканчивает своё дело, предлагает ему поспать.       — Папочки меня уложат?       — Конечно, маленький, — Чимин встаёт с дивана, хочет мазануть членом по лицу малыша, но сдерживает себя. Тэхён поднимает Джина на ноги, ведёт к кровати, но он тормозит их.       — Ты будешь спать в одежде?       — Я не против, если мой малыш меня разденет.       Стягивают с Тэхёна одежду в четыре руки. У двоих из них всё ещё стоит, поэтому они торопятся побыстрее уложить малыша. Им жарко, об одеяле не может даже быть и речи. Тэхён ложится рядом с маленьким, берёт за руку, переплётая пальцы, а Чимин располагается между ног младшего, принимаясь ласкать член, который сегодня обделили вниманием.       — Я так устал, папочка, — жалуется малыш, принимая нежные поцелуи, которыми любовно покрывают его личико, — Мы наказали папочку Чимина? Ему стыдно?       — Ты замечательно справился, маленький. Я его ещё немножко накажу и мы к тебе присоединимся, — это он говорит уже практически заснувшему омеге. Тэхён зажмуривается и стонет, когда вокруг головки его напряжённого до красна члена плотно сжимается горло.       — Хорошо тебе, детка? — передразнивает его Чимин, игриво хихикает, качественно обслуживая братика.       — Я всё ещё зол на тебя, — Тэхён вплетает пальцы в чужую шевелюру, — Чем мой член хуже игрушек?       — Не вибрирует. Ладно, Тэ, ты же знаешь, я люблю твой член. Не дуйся, пупся, — Чимин прикусывает местечко под пупком младшего, а после седлает его бёдра.       — Давай 69 и закончим сегодня, не хочу спорить больше, — бубнит Тэхён.       — Не~а, папочка Тэ, я хочу другого, — Чимин приподнимается, опираясь одной рукой на тэхёнов пресс, а второй направляя в себя его член.       — Сокджин против, чтоб мы занимались сексом с проникновением.       — А я сегодня непослушный.       Чимин улыбается и чувствует, как проникает головка, как края ануса раскрываются, принимая братика полностью. Омега протяжно и чувственно стонет, резко приподнимаясь и опускаясь назад. Тэхёна от вида и звуков пробирает до мурашек, ему до одурения хорошо, но хочется взять контроль на себя. Он поднимает к лицу соединенные со спящим малышом ладони, целует тыльную сторону джининой и отпускает её, после впечатывает свою в мягкую ягодицу. Шлепок получается звучным, и Чимин громко вскрикивает, прикусывает нижнюю губу и ошалело смотрит на брата.       — Отшлепаешь меня? — Чимин осторожно поднимается, выпуская из себя член.       — С удовольствием.       Чимин становится на четвереньки, нависая над малышом. На кровати на самом деле полно места, но ему очень хочется смотреть на это умиротворенное чудо с выпяченными губешками, хочет иметь возможность коснуться или поцеловать. Тэхён пристраивается сзади, заботливо поглаживая упругие нежные половинки.       — Если разбудишь его, накажу вдвойне, — тянет Тэ.       — Заманчиво, — шепчет Чимин и тут же вздрагивает.       Первый удар слабенький, но волнительный оставляет щиплющее послевкусие на коже.       Второй жёстче, и Чимин вскрикивает, закрывая себе рот ладонью.       На третий он выгибается до хруста позвоночника.       С четвертым мокреют глаза.       Пятый, омега всхлипывает, а Тэхён оставляет нежный поцелуй на горящей коже. Вместо шестого младший его плавно заполняет, проежаясь точно по узлу нервов. Чимин стонет развязно, лаская слух.       — Солнце, хорошо тебе? — прилетает обратка от Тэхёна, его бархатным голосом это звучит так сексуально. Чимин снова всхлипывает.       — Мне хорошо… Детка! — Пак кричит, едва выдерживая бешеный темп, лбом прижимается к плечу старшего, глубоко втягивает опьяняющий аромат. Малыш спит крепко, от их стонов и криков даже не шевелится.       Очередной шлепок неожиданно опаляет кожу, Чимин визгом берет высокую ноту. В его голову залетает мысль красивая и грязная одновременно, крайне откровенная.       — Блять… Хочу кончить ему на лицо, — услышав, Тэхён замирает.       — Сейчас?       — Да, — Чимин отрывисто кивает, смотря на младшего через плечо. Глазки красные, щёчки розовые, губа прокушена до крови — у Тэхёна от такого хёна всё внутри затягивается в плотный ком, он медленно покидает растраханное тело. Чимин переносит вес с четверенек на одни колени, подходит ближе, оказываясь на уровне груди Джина, его слегка потряхивает от возбуждения.       — Встань боком, хочу посмотреть, — Чимин выполняет просьбу и обхватывает ладонью член. Кончает медленно, с глухими стонами выдавливая каждую каплю спермы, пачкает губы и шею малыша.       — Ты тоже, пожалуйста.       Тэхён не собирается спорить, просто притягивает Чимина к себе за шею и целует, сладко посасывая его язычок. Ему нравится идея залить спермой их любимого малыша, но не лицо, нет. Сокджин спит, развалившись звёздочкой, его влажная дырочка ничем не прикрыть, её беспрепятственно можно покрыть своим семенем снаружи — достаточно немного приподнять его ногу.       Они оба смотрят на своего спящего омежку. Чимин осторожно приподнимает его яички, подбираяся пальчиками к дырочке и проталкивает средний внутрь вместе с спермой младшего.       — Блядство, — шёпотом ругается Тэ, ему хочется, чтоб хён сейчас проснулся и снова отчитал их.       — Теперь мне правда стыдно, — признаётся Чимин, упираясь лбом в плечо Тэхёна, а пальцами продолжает играться с анусом, ему нравится смотреть, как податливо расширяются стеночки и вязко тянется сперма.       — Нужно прибрать до того, как он проснётся, — Тэхён сглатывает накопившуюся слюну, тоже следя за шаловливыми действиями братика, который буквально заталкивает его семя в старшего.       — Да, неприятно просыпаться грязным, малышу это не понравится. Сейчас вытрем с лица, а здесь оставим.       — Извращенец, — нежно мурлыкает Тэ, приобняв брата и прижимаясь поцелуем к мокрой макушке.       — Хён тоже так подумает, но будет счастлив, что мы сдержали обещание. Он проснётся раньше нас и будет ласкать свою дырочку в твоей начинке, пока мы не видим.       — Да, малыш очень нас любит, как и я вас двоих.       — Я вас больше жизни.