Повесть Огня и Ветра

К закату стены борделя вновь показались на горизонте. Когда ворота закрылись за нами, я впервые за весь день позволил себе немного расслабиться. Во внутреннем дворе уже горели фонари. Из дома вышла Мей. Она сделала несколько шагов нам навстречу и вдруг остановилась. Её взгляд замер на Яшамару. Улыбка исчезла так быстро, словно её никогда и не было. Лицо хозяйки борделя мгновенно помрачнело. Я перевёл взгляд на Яшамару. Ещё несколько секунд назад спокойный и уверенный мужчина неожиданно стал выглядеть… растерянным. Он быстро спешился, поправил накидку и, к моему удивлению, первым склонил голову. — Госпожа Мей… — тихо сказал он. — Надеюсь… мой визит не доставит вам лишних хлопот. Во дворе повисла странная тишина. Конюхи поспешили к лошадям. Мей долго ничего не отвечала, только тяжело выдохнула. — Ты… — она на мгновение прикрыла глаза, словно боролась с собственными мыслями. — Ты и твои люди никогда не должны извиняться за своё присутствие. Её голос был совершенно спокойным. Таким голосом обычно говорят люди, которые когда-то слишком много чувствовали, а потом научились этого не показывать. Я уже хотел пройти дальше, оставив их наедине, но произошло нечто ещё более странное. Мей вдруг словно потеряла к Яшамару всякий интерес, развернулась и направилась прямо к Саске. — Господин Учиха, — её улыбка снова стала лёгкой и приветливой. — Надеюсь, в этот раз вам понравится ужин? Саске растерянно моргнул. — Да, наверное… — Сегодня повар приготовил свежую баранину. Не хотелось бы, чтобы столь… привлекательный гость остался голодным. Я едва не усмехнулся. Саске выглядел так, словно предпочёл бы вступить в бой с целым гарнизоном, чем учавствовать в подобном разговоре с женщиной, которая явно была на несколько лет старше его. — Благодарю… — Если чего-то не хватает, обязательно скажите. — Хорошо… Она продолжала говорить о совершенно незначительных вещах. Я незаметно перевёл взгляд на Яшамару. Тот продолжал стоять неподвижно и хотя лицо его оставалось спокойным, пальцы на рукояти перчатки едва заметно сжались. Я мысленно усмехнулся. Мей прекрасно знала, что делает. Она выбрала именно Саске, самого красивого из нас (по мнению многих проституток, которые заглядывались именно на него, когда все мы шли по коридорам) и говорила с ним чуть теплее, чем требовала обычная вежливость. Женщина из свиты Яшамару, которая оказалась жрицей Храма Ветра, всё это время не вмешивалась. Она спокойно стояла возле своей лошади, медленно проводя ладонью по её шее. Животное довольно прикрыло глаза. Казалось, происходящее вокруг её совершенно не волновало, хотя почему-то у меня было ощущение, что она замечает абсолютно всё. В этот момент дверь дома открылась. Во двор вышел Гаара. Он сделал всего несколько шагов и остановился. Я видел, как изменилось его лицо. — Дядя… Яшамару медленно повернулся. Сначала он лишь внимательно смотрел на молодого мужчину перед собой. За последние месяцы Гаара сильно изменился. Его рыжие волосы только теперь начинали медленно отрастать, лицо стало худее, но глаза остались прежними. Несколько долгих секунд Яшамару просто смотрел на него. Я видел, как дрогнули его плечи. Он сделал один шаг, потом сорвался на бег. Через мгновение Яшамару уже крепко обнимал племянника. — Ты жив… — глухо произнёс он. — Могучий Ветер… ты действительно жив… Гаара не ответил сразу, он просто закрыл глаза и впервые с тех пор, как мы оказались мертвы, перестал быть наследником престола. На несколько коротких мгновений он снова стал мальчишкой, который наконец-то нашёл родного человека. Яшамару медленно отстранился и обеими руками взял его за плечи. Его глаза блестели. — Этот подонок говорил, что ты погиб, но я знал… я верил… Гаара грустно улыбнулся. — Прости, что заставил тебя волноваться, дядя. Яшамару тихо рассмеялся сквозь подступившие слёзы. — А ты вырос. Стал настоящим мужчиной, да? Мей отвлеклась от разговора с Саске и молча наблюдала за этой встречей. Впервые с момента появления Яшамару на её лице исчезла холодная маска. В её взгляде мелькнула едва заметная улыбка облегчения, но она тут же отвела глаза, словно не позволяла себе слишком долго смотреть на человека, которого когда-то, возможно, так и не смогла забыть. Жрица медленно отпустила поводья своей лошади и подошла к Мей. — Госпожа, — произнесла она своим неизменно спокойным голосом. — Не могли бы вы выделить мне комнату? Мей перевела на неё взгляд. — Конечно. Жрица едва заметно улыбнулась. — Мне нужно побыть одной. Мей коротко кивнула. — Разумеется. Она хлопнула в ладони. Из дома тут же появились двое слуг. — Проводите госпожу в северное крыло — самую тихую комнату. — Да, госпожа Мей. Жрица поблагодарила лёгким поклоном. Она уже собиралась уйти, но, проходя мимо Яшамару и Гаары, неожиданно остановилась. Женщина осторожно положила ладонь на плечо Яшамару. — Расскажите всё Нара, — тихо сказала она. Яшамару несколько секунд молча смотрел на неё, потом серьёзно кивнул. — Хорошо. Жрица убрала руку и, не сказав больше ни слова, исчезла вслед за слугами. Я проводил её взглядом. Яшамару медленно повернулся ко мне. — Господин Нара… Мы можем поговорить наедине? Я коротко кивнул. — Конечно. Он сразу посмотрел на Мей. — Госпожа… не могли бы вы… Выделить нам с господином Нарой комнату? Мей спокойно выдержала его взгляд. — Следуйте за мной, — она развернулась и направилась в дом. — Можете воспользоваться моим кабинетом. Всю дорогу по коридорам я чувствовал себя откровенно лишним. Я шёл позади. Впереди молча шли Яшамару и Мей. Между ними висело напряжение, которое ощущалось почти физически. Несколько раз Яшамару явно собирался что-то сказать, но Мей неизменно опережала его. Она начинала обсуждать что-нибудь совершенно будничное со слугами, спрашивала о запасах вина, о поставке тканей, о ремонте крыши, будто человека, шедшего рядом, вовсе не существовало. Яшамару терпеливо ждал. Его взгляд его почти всё время был прикован к женщине впереди и почему-то мне стало его немного жаль. Я видел людей, безуспешно пытавшихся взять крепости, видел полководцев, проигрывавших сражения, но впервые видел мужчину, который совершенно не понимал, как подступиться к одной-единственной женщине. И, судя по всему… Проигрывал этот бой уже не первый раз. Наконец Мей остановилась перед тяжёлой деревянной дверью и открыла её. — Здесь вам никто не помешает. Я уже переступил порог, когда за моей спиной неожиданно раздался голос Яшамару. — Мей… Я обернулся и заметил, что он осторожно коснулся её руки. — Мы… ещё всё обсудим. На мгновение мне показалось, что Мей дрогнула. Затем, она резко высвободила руку и посмотрела ему прямо в глаза. — Нет. Мы уже всё решили. Ты сделал свой выбор… двадцать лет назад. Яшамару замер. Мей слегка поклонилась. — Не буду вам мешать. Она развернулась и вышла. Дверь тихо закрылась. В кабинете повисла тишина. Я посмотрел на Яшамару. Он всё ещё стоял, не сводя взгляда с закрытой двери, потом тяжело выдохнул и невесело усмехнулся. — Прости… — он наконец повернулся ко мне. — Не стоило тебе становиться свидетелем этого. Я пожал плечами. — У каждого свои войны. Он коротко кивнул. На мгновение в кабинете вновь воцарилась тишина, затем Яшамару заметил на небольшом столике у окна серебряный кувшин с вином и два бокала. Не спрашивая разрешения, подошёл к столику, снял крышку с кувшина и разлил густое красное вино по двум бокалам. Один поставил передо мной, второй взял себе. Я едва успел коснуться ножки бокала, как он уже осушил свой одним долгим глотком, будто пил не ради удовольствия, а чтобы хоть ненадолго заглушить собственные мысли. Он молча налил ещё. Я решил не обращать на это внимания. Если человек начинает разговор именно так, значит, говорить ему будет непросто. Я сделал небольшой глоток вина. — О чём вы хотели поговорить? Яшамару долго молчал. Он стоял у окна, медленно вращая бокал в руке. — Когда-то… я встречался с твоим отцом. Во время первой войны между Ветром и Огнём. Наш отряд попал в засаду, — продолжил Яшамару. — Почти все погибли. Меня ранили… лошадь убили прямо подо мной. Он усмехнулся без всякой радости. — Ваш отец нашёл меня раньше моих людей. Он сразу понял, что перед ним не простой офицер, — Яшамару сделал ещё один глоток. — Тогда достаточно было взглянуть на мои доспехи. Даже без герба было понятно, что я принадлежу к правящей семье. Я молча кивнул. Любой опытный командир понял бы это. — Ваш отец мог отрубить мне голову. Или увезти в Коноху, в качестве пленника, — он поставил бокал на стол. — Представьте себе… брат супруги правителя Страны Ветра в руках Страны Огня. Такой пленник мог закончить войну за несколько дней. — Но он этого не сделал. Он взял меня в плен, но никому не сказал, кто я такой. Для остальных я был обычным офицером Страны Ветра. Он никогда не позволял своим людям издеваться надо мной. Никогда не повышал голос. Обращался так… словно я оставался человеком, несмотря на то, что был врагом. В кабинете стало тихо. — Когда война закончилась… — Яшамару ненадолго замолчал. — Ваш отец лично привёл ко мне коня. Он дал мне запас воды, мешок с едой. Вернул мой меч и сказал всего одну фразу, — Яшамару посмотрел мне прямо в глаза. — «Возвращайся домой.» Я был его пленником, а он желал мне хорошей дороги до Сунагакуре. Я опустил взгляд на вино. Яшамару вновь наполнил свой бокал. — После этого… я уже не мог поверить рассказам некоторых наших придворных — о том, что люди Страны Огня — чудовища. Что вы не знаете чести, не умеете любить, не способны держать слово, — он усмехнулся. — После встречи с вашим отцом я понял, что это ложь. Я ничего не ответил. Он продолжил: — Поэтому, когда Темари сообщили о помолвке с тобой… — он посмотрел в окно. — Я не переживал. Меня беспокоило лишь то, что это политический брак. Но… Я был уверен, что со временем она будет счастлива. В кабинете вновь наступило молчание. Потом Яшамару неожиданно спросил: — Ты ведь знаешь. — он говорил осторожно. — Что Темари ждёт ребёнка? Я почувствовал, как внутри снова всё болезненно сжалось. — Да. Простите меня… Если бы я был умнее, то она бы никогда не оказалась в руках Сасори. Всё, что с ней произошло, через что она прошла… Это моя вина. Мне… — я опустил глаза. -… жаль, что я не смог её защитить. Несколько секунд Яшамару просто смотрел на меня, потом неожиданно покачал головой. — Шикамару… Темари беременна не от Сасори. Мне показалось, что я ослышался. — Что?.. — Она носит твоего ребёнка. Я застыл. В кабинете вдруг стало так тихо, что я слышал собственное дыхание. — Что ты сказал?.. Яшамару не отвёл взгляда. — Но это невозможно… Она ведь была у него… — пробубнил я. — Она была беременна до свадьбы с Сасори. К тому же — он не тронул её, я позаботился об этом. Я поднял голову. — Откуда ты знаешь? Яшамару выдержал паузу. — Я дал ей снотворное. Темари подмешивала его в вино Сасори каждую ночь, которую они должны были провести вместе. Потом она объявила ему, что беременна, и, как ты знаешь, по нашим традициям… -… он не может исполнять супружеский долг, — закончил я. Яшамару кивнул и сделал глоток вина. — Сасори чтит традиции. Он думает, что ребёнок укрепит его право на престол. — Я должен попасть в Сунагакуре, — тихо ответил я, почти не слушая Яшамару. — Шикамару, послушай… — Я должен найти её, увезти подальше… Темари одна с нашим ребёнком. Что я за муж, если не могу защитить её?! — Шикамару! — сказал Яшамару громче. — Люди Сасори убьют тебя ещё до того, как ты зайдешь за стены Сунагакуре! Я резко отвернулся к окну. Во дворе слуги зажигали фонари. Всё казалось до боли обычным, будто мир не перевернулся несколько мгновений назад. — Тогда скажи, что мне делать? — тихо спросил я. — Действовать нужно не сердцем, а головой. Я обернулся. Яшамару подошёл к столу, взял лежавший рядом лист пергамента и быстро начертил несколько линий. Я подошел ближе — передо мной появился грубый план Сунагакуре. — Сейчас город невозможно взять силой, — он обвёл внешний круг. — После переворота Сасори стянул туда почти десять тысяч воинов. Я внимательно смотрел на схему. — Зачем столько? — Он боится. Не все, кто пообещали ему верность, намерены сдерживать слово. Но, гарнизон не останется в Суне надолго, — продолжил Яшамару и передвинул палец дальше. — Через два дня основные силы выступят на запад. — К границе? — Да. Когда десять тысяч человек покинут город, проникнуть в Сунагакуре станет значительно проще. Правда, проще — не значит легко, — его голос стал жёстче. — Не строй иллюзий, Шикамару. После переворота Сасори полностью перестроил внутреннюю охрану. Несколько помещений были замурованы. Некоторые переходы засыпаны песком. Часть подземных ходов вообще обрушили намеренно. Я нахмурился. — Гаара упоминал старые тайные тоннели? — Сасори тоже знает о них, — Яшамару тяжело вздохнул. — Он вырос в этом дворце. Он знает каждую стену. Он постучал ногтем по самому центру плана. — Темари. — он сделал короткую паузу. — Держат здесь. Доступ туда имеют лишь самые доверенные люди Сасори — две служанки, личный лекарь, начальник внутренней стражи и сам Сасори. Я почувствовал неприятный холод внутри. — Остальные? — Больше никто, — тихо ответил Яшамару. — Даже мне теперь не подобраться к ней. Он на мгновение замолчал. — Моих людей рядом с Темари больше нет. Сасори избавился почти от всех, кто был предан семье Сабаку. Остальных либо перевёл подальше от дворца… либо заставил служить ему. Яшамару медленно провёл пальцем по внутреннему кольцу дворца. — Он никому не доверяет. Караулы меняются без всякой системы. Приказы не записываются — их передают только устно. Даже капитаны не знают, кто выйдет на службу следующей ночью. Каждый стражник знает остальных в лицо. Любой чужак будет замечен ещё до того, как успеет переступить второй двор. Я ещё несколько секунд молча смотрел на карту. Сасори не просто захватил дворец, он превратил его в крепость, которая защищала сама себя. Любой путь, который пришёл бы в голову мне, наверняка уже приходил и ему. Я медленно поднял глаза. — Тогда что нам остаётся? Яшамару аккуратно свернул карту. — Войти в Сунагакуре. — А потом? Он посмотрел мне прямо в глаза. — Начать охоту. Несколько секунд я молчал. — На кого? — На его опору. Голос Яшамару оставался спокойным. — Капитаны гарнизонов. Старшие офицеры. Командиры разведки. Начальники снабжения. Казначеи. Люди, через которых проходят приказы, деньги и войска. Не важно, держат ли они меч или перо. Каждый, без кого его власть становится слабее. Теперь картина начала складываться. — Ты хочешь ослепить его. Яшамару едва заметно улыбнулся. — Нет, — он подошёл к окну. — Я хочу, чтобы он перестал понимать, где находится враг. Один капитан не вернётся домой. Через день исчезнет командир конницы. Потом найдут мёртвым одного из советников. Следом пропадёт начальник дворцовой стражи. Он перевёл взгляд на меня. — Каждый новый рассвет будет начинаться для него с вопроса: «Кто следующий?» Я невольно почувствовал, как уголки губ дрогнули. Это уже было похоже не на безрассудную попытку спасти Темари. Это была партия — долгая, холодная, именно такая, в которую я умел играть. — Он начнёт искать предателей, — сказал я. — Да. — Перестанет доверять советникам. — Верно. — Будет менять командиров, подозревать собственную охрану… Яшамару удовлетворённо кивнул. — И станет совершать ошибки, — впервые за весь разговор его голос прозвучал по-настоящему жёстко. — А правитель, который боится собственной тени, проигрывает ещё до начала битвы. В кабинете повисла тишина. Я смотрел на свёрнутую карту и впервые за долгое время почувствовал не отчаяние, а надежду. Именно в этот момент дверь бесшумно открылась. На пороге стояла жрица. Белые одежды почти сливались с полумраком коридора. Руки были скрыты широкими рукавами, лицо оставалось таким же спокойным, словно она не вошла в комнату, а всё это время находилась здесь. Она сделала несколько шагов вперёд. — Одних мечей будет недостаточно, — её тихий голос заставил нас обоих поднять головы. — Вам понадобится помощь. Жрица перевела взгляд в сторону окна. — Выходите на задний двор. За конюшнями начинается дубовая роща. Я нахмурился. — Зачем? Теперь она посмотрела прямо на меня. В её алых глазах не было ни угрозы, ни сочувствия. — Потому что пришло время встретиться с теми, кого прокляли лишь за то, что они не нарушили своих клятв. Она развернулась к двери. Уже переступив порог, остановилась. — И приведи своих друзей, Шикамару Нара. Не сказав больше ни слова, жрица исчезла за дверью. Мы с Яшамару ещё несколько секунд молча смотрели ей вслед. — Она всегда говорит так, будто знает конец истории, — тихо произнёс я. Яшамару лишь тяжело вздохнул. — Иногда… мне кажется, что так это и есть.