Простолюдинка и маркиз

      Лайза застыла в растерянности. Что ей делать — уйти? Пойти на принцип, устроить конфликт и пусть Фабиан достанется сильнейшему? Какая мудрая мысль! — Уничтожить многолетнюю дружбу, сестринскую любовь ради парня. Пусть идеального, но который ни одной из них не принадлежит, который друг короля, а значит, недосягаем.       Эльза не поворачивалась, наверно, уверенная в конфронтации. Наверняка, обычные злые люди так бы и поступили, но Лайза считала себя другой, гордилась этим.       — Эль, — она сделала шаг к сестре, — я уступаю тебе, забирай Фабиана. Ты старшая, и у тебя с ним было, а я его видела всего-то только раз… Эль, я тебя слишком люблю, чтобы делать несчастной. Он твой, только твой, только прости меня.       На щеках Эльзы заблестели слёзы, она закрыла лицо руками.       — Он ничей. Ничей. Ни твой, ни мой… Лай, он ко мне не вернётся, я зря его ждала.       — Вернётся! Он же обещал тебя найти.       Лайза кинулась обнимать, утешать. Эльза с благодарностью в неё вцепилась, уткнулась в плечо. Вместе сползли с кресла на пол, расплакались друг у друга на груди.       — Нет, — проревела Эльза, — Фабби теперь при дворе, он не пойдёт в ночной клуб.       — Пойдёт. Не будет же он безвылазно во дворце сидеть? Ему надо развлекаться. Дворяне всегда ходят по клубам.       — Придворные не ходят. Для них каждый день вечеринки в королевском дворце. С королём и королевой. Ты журнал читала? Там написано.       — Не дочитала.       — Фабби всегда во дворце при короле, днём и ночью, там у них музыка, танцы, карты, а мне на вечеринку попасть разве что служанкой, выпивку им подносить во время покера, да и то вряд ли к королевскому столику подпустят. При дворе вакансий нет, все места заняты, при том, что требования к кандидатам такие драконовские… Туда и артистов приглашают только с мировым именем, заграничных. А из гелдерских самых раскрученных и известных… Брэм Торелли или братья Кованни. Начинающих не берут.       Лайза всхлипнула: камень был в её огород. Она популярна, но куда ей до иллюзионистов на грани магии или вокалиста с уникальным тенором? У неё, в отличии от Брэма, заурядный меццо-сопрано и музыка для широких масс.       — Эль, Фабби ради тебя придёт в «Устрицу». Возьмёт на один день выходной от дворца и придёт. Он обещал, а такие парни слов на ветер на бросают. Устанет от вечеринок и придёт. Он ведь две недели за тобой охотился, ты ему нравишься, совершенно точно. Он тебя снова найдёт и попросит стать его девушкой.        — Ты правда так думаешь?       — Да. Думаю, Фабби думает о тебе. Предложит тебе встречаться. А ты соглашайся, не строй гордую.       Эльза закивала на плече, поливая его слезами. Всхлипнула, вытирая нос запястьем. Вдруг подняла голову.       — Сестричка, а ты? Как я буду встречаться с Фабби, если ты его любишь?       Лайза хотела ответить, что беспокоиться не о чем, но только закусила губу и замотала головой, слёзы полились пуще прежнего. Эльза крепко-крепко обняла.       — Ты же будешь страдать… Я не смогу.       Они разрыдались, цепляясь друг за друга.              Слёзы текли и текли, не заканчивались, но Лайза чувствовала, что напряжение отпускает, на сердце становится легче. Наконец Эльза оторвалась от неё, спросила, размазывая влагу по щекам:       — Ты же понимаешь, что Фабби не достанется никому из нас? Вот дурёхи…       — Понимаю…       — Не про нашу честь… Лард Фабиан Морелли, лучший друг молодого короля — на самой вышине. А мы здесь, где-то внизу. Почему я не дворянка?       — А давно Фабиан дружит с его величеством? Почему ты этого не знала?       — Они только две недели назад познакомились — в журнале написано. На День согласия и примирения, на дворцовом приёме. Сразу после выпускного в меде. Король сказал, что «сразу заметил благородного и обаятельного парня среди гостей, проникся к нему, а после приватной беседы был восхищён его умом, порядочностью и пылким стремлением служить дому Лаконси» — там цитата. Их дружба «вспыхнула с первого взгляда», и у них много общих интересов.       — Видишь, Фабиан такой чудесный, что сам король захотел его, что уж говорить про нас.       — Они все дни проводят вместе, Фабби стал придворным, а нам с тобой ничего не светит. Вокруг него теперь уйма девушек.       Эльза горько всхлипнула и вытерла кулаком побежавшую слезу. Лайза взяла её за руки.       — Ну же, Эль, перестань, всё наладится. У тебя по крайней мере была ночь с ним, есть о чём вспомнить — секс с лучшим другом короля! Четыре полноценных раза и один с импотенцией от праздничных фейерверков — таким точно ни одна придворная девица похвалиться не сможет.       Лайза попыталась улыбнуться, но слёзы полились. Однако это были хорошие светлые слёзы, сквозь зарождающийся смех.       — Ночь, — закатила глаза Эльза, — да, была, божественная… Но, Лай, прости, что я тебе рассказывала все подробности, не завидуй — меня всё равно наутро бросили, а это больно и унизительно. Прости, если бы я знала, что ты влюблена, не хвасталась бы.       — Зато теперь я знаю, какой Фабиан в постели, помечтаю.       Они истерически прыснули, обнялись.       — Сестричка, — сказала Эльза, — угораздило же нас влюбиться в одного парня…       — Это доказывает, что мы с тобой похожи, сестричка, — отозвалась Лайза. — Как в детстве — одинаковые платья, одинаковые куклы, конфеты, теперь одни и те же парни. Вкусы сходятся.       — Я тебе про бородку не сказала, чтобы ты надо мной не смеялась — я же всегда говорила, что не люблю бородатых. Но Фабби она идёт, правда ведь?       — Он идеален. Обещаем не ссориться из-за него?       — Будем любить его вместе. И вместе по нему страдать.       — Вдвоём будет легче.       — Я люблю тебя, сестрёнка.       — И я тебя.       Лайза повисла на Эльзе, прижалась к мокрой щеке. Как же всё-таки хорошо, что они понимают друг друга.              10              «Милый дневник, мои мечты о прекрасном парне разбились как хрусталь — на мелкие осколки, их не соберёшь, не склеишь. Нет, не подумай, он не оказался плохим — наоборот, он превзошёл все мои ожидания тысячекратно или даже миллионократно. Я узнала его имя, его интересы. Он увлекается мотоциклами и футболом — разве не прекрасно? По-моему, это очень сексуально.       Ещё он любит музыку. Сам не поёт и не играет, но слушает постоянно. Меломан. Мне бы радоваться, только нечему — мой любимый предпочитает рок. Современные популярные течения, к которым я принадлежу, вызывают у него желание переключить радиоволну. Он так и сказал в интервью. Зря я надеялась, что он мой поклонник. Сижу, реву.       Шучу, милый дневник, я уже наревелась.       Мой любимый — врач, педиатр. Он любит детей. И тут мне бы радоваться, представляя нашу семью и детишек, папу, который их лечит и даёт мне советы по правильному уходу, но тут и возникают главные преграды, разбившие мой хрусталь.       Он далеко и высоко. Он не для таких, как я, его милость лард Фабиан Морелли. Дворянин из древнего баронского рода, придворный, новый друг его величества. Мне до него не дотянуться, а он не снизойдёт до простолюдинки и ласковой улыбкой.       К счастью, именно это примиряет меня с Эльзой, которой повезло больше, чем мне. Эль с ним спала. Он был влюблён в Эль. Как же я ревную! О, как же я ревную! Ревность сжигает меня изнутри, поглощает меня, заставляя думать коварные вещи. Только я никогда не расскажу Эль, что мне плохо, никогда её не предам.       Я хочу переспать с лардом Фабианом. Пусть даже он меня использует, пусть даже выкинет наутро — я буду благодарна ему. Хочу прикоснуться к нему, испробовать его ласки, буду покорной и развратной для него одновременно, исполню всё, что он попросит, только бы… чувствовать его в себе.       Господь мой, нет, я не распутная, не продаю своё тело, стараюсь быть чистой и кроткой, как велит учение Твоё, но не могу с собой ничего поделать: меня бросает в сладкую дрожь, когда я представляю требовательные губы ларда Фабиана на своих сосках, нежные ладони, скользящие по изгибам тела, его твёрдую плоть, проникающую в моё горячее лоно… Прости, Господь мой, за то, что меня бросает в жар прямо сейчас, пока я пишу.       Люблю его. Люблю. Люблю.       Пожалуйста, не откажи, дай мне встречу с ним, дай мне шанс.       Знаю, недостойные мысли — я обещала не переходить дорогу сестре, да и Фабби кого-то любит, но мне надо жить какой-то верой, надеждой, иначе умру от тоски. Люблю его».              11       Лайза ворвалась в репетиционный зал красная от волнения. Недельные каникулы после гастрольного тура закончились, но она никогда ещё так не радовалась возвращению к работе. Даже проснувшись однажды знаменитой не кипела большим энтузиазмом, чем сейчас.       В помещении с идеальной акустикой и инструментами находились все, кроме бэквокалисток Мирты и Ани. Антонио с техником настраивали бас. Гитаристы громко резались в карты, судя по диким воплям, побеждал Николя. Хорхе Винчетти разливал у дальнего столика чай. Был здесь и директор группы Стэн Виоли — читал на диване журнал.       — Вот и опоздавшая, — сказал он, поднимая глаза.       — Я спешила, — оправдалась Лайза, останавливаясь посреди зала, — но проезжал королевский кортеж, дорогу перекрывали.       Она умолчала, что специально выбрала маршрут мимо Летнего дворца и ещё двадцать минут ждала, увидев сквозь решётку ворот, что выстроился эскорт. Мечтала увидеть Фабиана, но не увидела. Возможно, он в лимузине и находился, да стёкла были наглухо тонированы.       Виоли помахал журналом, где на обложке было её фото.       — Хорошее интервью. Видела? Сегодняшний выпуск. В «Звёздных калейдоскопах» тоже надо светиться, пока это твой уровень, через пару месяцев начну «Закулисье» и «Звездопад» пробивать, может, что и получится.       — А «Светские хроники»? — с замиранием сердца спросила Лайза. Все, даже выигрывающий Николя, фыркнули.       — Ишь чего хочет, — поддел Виоли, обращаясь к парням. — В «Хрониках» король своих друзей пиарит, радость моя, а мы в их число не входим.       — Ну и ладно, — сказала Лайза, и не ожидавшая положительного ответа. Правда, всё равно расстроилась, что не попадёт на те же страницы, что и Фабиан. Улыбнулась, пряча грустинку, присела на высокий стул, реквизированный из какого-то бара. — Вообще-то я хотела с вами кое о чём поговорить… Со всеми. Хорошо, что вы все здесь. Девчонок нет, но они особо не нужны.       — Только не говори, что ты нас бросаешь, — попросил Хорхе, принесший ей кофе.       — Совсем наоборот, — забирая кружку, пообещала Лайза.       — Ну-ка, ну-ка, — протянул Виоли. Закинул ногу на ногу и сцепил пальцы на колене.       Взгляды обратились на Лайзу. Хотя, конечно, Антонио с техником не бросили настраивать инструмент, а Николя с Кристианом не оторвались от карт.       Лайза глотнула кофе, качнула ногой, паузой усиливая интригу, и улыбнулась:       — Ребята, я предлагаю нам переключиться на другое направление — давайте играть рок!       — Рок? — присвистнули сразу все, загомонили наперебой, не одобряя. Лайза и не думала, что убедить будет легко. Замахала свободной рукой, успокаивая.       — Погодите-погодите! Не шумите все сразу, дайте сказать. Рок — перспективное направление. Король слушает рок. И его друзья, которых он пиарит, — она указала на журнал. — Надо учитывать вкусы высшего света, если мы хотим пробиться наверх.       — У нас и так высшие строчки чартов, — сказал Антонио.       — Но эта музыка для народа, — возразила Лайза. — Она однодневна. Несерьёзна. Трали-вали, охи-вздохи.       — Зато у нас есть своя ниша, — заметил директор Виоли, — и неплохая. А рок…       — Для рока нужно поменять всё, — продолжил мысль Хорхе, единственный, кто не протестовал, — звучание, имидж. Волосы отрастить, косуху носить.       — Для рока и тексты тяжелее нужны, — продолжил Виоли, — и вокал грубее…       — Знаю я! — прервала Лайза. — Всё знаю, всё изучила, не держите меня за дурочку. За выходные я написала две песни — сейчас наиграю вам, напою, — она вместе с кружкой пересела за синтезатор, — а вы послушайте: понравится — не понравится. С музыкой определимся, партии каждому распишем. Главное, быть дерзкими, а нишу себе отвоюем…       — Я готов, — Хорхе сел за ударную установку, взял палочки, ногу поставил на педаль. Он действительно влюблён.       Лайза подмигнула ему и тронула клавиши…              Через четыре часа ребята разошлись по домам, так и не решив насчёт смены стиля, Лайза помузицировала ещё немного, пробуя аранжировки, потом потопала в кабинет Виоли — тот получил звонок в самом начале репетиции, ушёл и больше не вернулся. Но был в студии — из-за двери доносились звуки телевизора.       — Не занят, Стэн? — она просунула голову.       Стэн сидел за столом, заваленным всяким барахлом, курил и пялился в монитор ноутбука.       — Нет. Заходи.       Лайза прошла. Села на подлокотник дивана напротив стола, шаркнула ножкой.       — Ну как? Тебе не понравилось? Это только наброски, буду отшлифовывать.       Вообще-то, должность директора была наёмной, и Лайза сама участвовала в подборе кандидата, так что не нуждалась в одобрении этого человека, при его несогласии могла сменить работника. Однако Стэн был умным и прозорливым, прекрасно справлялся с организацией деятельности группы. Кроме того, он был сыном приятеля её отца и, когда они общались семьями, являлся чем-то вроде старшего товарища: научил кататься на двухколёсном велосипеде, мирил с сестрой, водил их в кино. Кажется, он подростком был влюблён в соплячку Эльзу.       Ей нужна была помощь.       Стэн опустил руку с сигаретой на край стола.       — С чего вдруг рок? Не помню, чтобы ты по нему фанатела.       — Теперь зафанатела, — Лайза состроила невинную рожицу, хлопнула ресницами. — Петух жареный клюнул. Захотелось так… Стэн, — она бросила дурачиться, подвинулась ближе, — я хочу попасть ко двору, на королевские вечеринки, а попса там не котируется, король её не любит. С роком есть шанс.       Стэн захохотал раньше, чем она закончила.       — Что, правда, ко двору хочешь? А на Юпитер слетать? Вечный двигатель изобрести?       Лайза и здесь была готова к насмешкам.       — Стэн, надо расти. Чем мы хуже других? У меня два миллиона подписчиков в инсте, за тур на пять тысяч прибавилось. Нас прекрасно встречали — полные залы. Публика нас любит. Пора брать новые вершины. Выступление в королевском дворце как нельзя лучше годится — и престиж, и гонорары. Включим это в резюме — нас везде с руками отрывать станут, приглашениями забросают, доходы к облакам взлетят. Разве не так?       Стэн смотрел серьёзно.       — Так. И я бы сам рад тебя на королевскую сцену отправить, но… если бы всё было так просто… Мы бы уже там были. Там бы уже все были — и Грета Валери, и Ларс Бродяга, и, чтоб его, Знойный Демонёнок со всем выводком долбанутых демонят. Но к счастью для королевских ушей и к несчастью для нас, во дворец не зовут всех подряд, кто открывает рот под музыку и именует себя певцом. Зайди на сайт службы торжеств, скачай файл с требованиями.       — Заходила, скачивала, — не поддалась Лайза, — поэтому решила сменить репертуар. Попробуй, Стэн, пожалуйста, договорись о выступлении, хотя бы через месяц, два, а я пока сочиню что-то оригинальное, хитовое, чтобы прям бомба, чтобы королю и его распиареным друзьям понравилось. Пожалуйста, Стэн.       Виоли хмуро пососал сигарету.       — Я даже не знаю, с какого конца за это взяться. Тут даже наши спонсоры и благодетели не помогут — всё строго.       — Ты же умничка, Стэн. Найдёшь концы. Хотя бы прощупай почву — надо с чего-то начинать. Пожалуйста! Я тебя прошу… Хоть на один маленький сет. Хоть на одну песню!       — Хорошо, прощупаю, — вздохнул Виоли. Лайза бросилась ему на шею:       — Спасибо! Спасибо!       — Только ты будешь работать. Пахать, пахать как проклятая, чтобы нашу заявку просто до рассмотрения допустили, поняла? Будешь день и ночь репетировать.       — Буду! Буду! Буду!       Лайза оторвалась от Стэна, захлопала в ладоши. Домой убежала счастливая, с кучей планов и вдохновением.              Не успела войти в свою комнату — влетела Эльза с горящими глазами и телефоном в вытянутой руке.       — Ты видела? Видела?       — Что? — переодеваясь, Лайза глянула в подсовываемый экран, но разобрала только что это инстаграм, фото с кучей людей в помещении и первые строчки длинного поста.       — Не знаешь? — Эльза повернула телефон к себе. — Фабби титул дали! Он маркиз. Теперь маркиз… — Она заломила руки и плюхнулась в кресло, будто случился конец света. — Что теперь делать? Теперь мы ему совсем не ровня. Маркиз…       Лайза шокировано остановилась, едва просунув голову в домашний сарафанчик. Потом быстро надела, встряхнула подол и достала из сумочки свой телефон. Тоже присела и открыла инсту.       — На официальном аккаунте Летнего дворца, — подсказала всё ещё изображавшая изнеможение Эльза.       Лайза сразу нашла и остолбенела, теперь прекрасно разбирая детали на мелкоплановом фото. Дворцовая зала, король Адриан на троне и лард Фабиан коленопреклонённый перед ним, вокруг дамы и кавалеры. Молодой монарх возлагает на кудри её любимого тонкий серебряный венец, королева подаёт меч в ножнах — символы власти маркизов.       — «В знак дружбы и ввиду будущих заслуг перед королевством, — прочитала, бормоча, Лайза, — Его Величество Адриан Третий удостоил ларда Фабиана Морелли титула маркиза с землями Калледи в провинции Авир, милостиво позволив сохранить родовую фамилию. Церемония дарования состоялась сегодня в Малой тронной зале. Маркиз принёс присягу верности и поклялся оправдать оказанное доверие преданным служением дому Лаконси и Гелдеру»…       — Читай-читай, — прервала Эльза, — дальше интереснее: Фабби теперь шут.       — Шут? — удивилась Лайза, быстро дочитала: — «Высокая ступенька иерархической лестницы позволяет ему занять должность личного шута Его Величества. К обязанностям он приступит в ближайшее время». Что? Маркиз и шут?       — Я тоже растерялась, сестрёнка. Не знаю, плакать или смеяться. Фабби — шут…       — Но почему? Он достоин более благородной должности… Он мог бы быть королевским советником… королевским… ну кем угодно, только не шутом. Зачем король так с ним?       — Вообще непонятно, — поддержала Эльза. — Но маркиз — это круто. Хотя жаль, конечно, что не герцог: герцог ещё круче. Ладно, переваривай, а я пойду кексов с горя поем.       Она встала и вымелась из комнаты. Лайза хотела крикнуть, чтобы много не ела, а то растолстеет, но промолчала. Новости обрушились на нее, вывели из равновесия, раздавили — не до подколов. Нет, она была рада за любимого: обласкан судьбой совершенно по праву, купается в королевском благоволении, только… не помнит, не знает о ней, о её любви и страданиях.       И не обязан знать.              Ей нестерпимо захотелось кексов. Сладости имелись на кухне, и Лайза уж было намерилась за ними пойти, но осадила себя, так и не встав — ей уж точно нельзя было толстеть перед предстоящим — потенциально предстоящим — выступлением в Летнем дворце.       Кольнула совесть, что не рассказала о замыслах Эльзе, но… ведь это всего лишь замыслы, правда? Не надо понапрасну сеять смуту. Если срастётся… Когда срастётся, когда будет получено согласие службы торжеств, заключён договор, назначена дата, тогда и расскажет.       Плохо, конечно, по отношению к родному человеку, но, Лайза признавалась в этом сама себе, она боялась, что сестра может ей как-то помешать на пути к мечте, чувство вины омрачит радость. Пока же можно просто жить.       Лайза снова взялась за рассматривание фото. Видела на нём только Фабби — какой он статный, красивый, как мягко лежат на плечах его кудри, как смело смотрит на короля, как раскрепощён, стоя перед ним в почтительной позе.       Маркиз. О боже, маркиз. Владетельный господин. Как же ему идёт быть влиятельным вельможей. Добрым и влиятельным.       Сексапильность и властность — взрывное сочетание…       Лайза закрыла глаза.       Лард Фабиан стоит посреди залитой светом залы своего огромного великолепного дворца, торжественный и расслабленный, с лёгкой улыбкой смотрит на неё. Она же не смеет смотреть на него — замерев у двери, опускает глаза и делает глубокий реверанс.       — Господин мой, вызывали?       Дыхание перехватывает, потому что он не сводит взгляда, ласкает им грудь в широком вырезе атласного лифа, плечи, шею с бархоткой, изгибы бёдер. Корсет мучительно тесен.       Маркиз медленно расстёгивает манжеты белоснежной рубашки и наконец просит:       — Подойди, дитя.       Она тотчас исполняет, придерживая шуршащие юбки. Всё естество трепещет в ней, всё рвётся навстречу ему.       Остановившись перед ним, осмеливается поднять глаза. Его сиятельство совсем рядом, смотрит притягательно сверху вниз. Серые глаза добрые-добрые, бородка придаёт стильности аристократическим чертам лица, тёмные завитки волос в благородном беспорядке обрамляют лоб и скулы. От него исходит нежный аромат мужского парфюма и почти осязаемое влечение.       — Дитя, — говорит он, — ты замёрзла? Ты вся дрожишь.       Лард дотрагивается до её обнажённого плеча, проводит к шее, и от прикосновений дрожь ещё крупнее.       — Нет, ваше сиятельство, — выдавливает она смущённо, — как можно: сейчас же лето.       — Тогда что? Ты меня боишься?       — Как вы могли такое подумать? Для меня счастье находиться в ваших объятиях… Ой.       Она густо краснеет, замечая оплошность, и пытается отвернуться. Маркиз удерживает её мягким нажатием и довольно улыбается. Пальцы скользят выше по шее и зарываются в густой тяжёлый шёлк её волос.       — Значит, ты не откажешься провести со мной ночь, дитя?       Ответом ему служат смеженные веки и приоткрытые губы, робкое движение навстречу. Она слышит, как лард Фабиан усмехается, а потом его губы накрывают её уста, и время перестаёт существовать.       Он целует страстно и чувственно, прижимая её к своему горячему телу, пока не поднимает на руки. Бережно несёт по мраморной, устеленной толстым ковром лестнице на второй этаж, в блистающую золотом спальню, укладывает на роскошную кровать под вышитым балдахином. Целуя, расшнуровывает корсет, избавляет от юбок, раздевается сам.       — Доверься мне, дитя, — шепчет, покрывая поцелуями разгорячённую кожу, — я буду аккуратен и нежен.       — Я знаю, мой господин, — она выгибается под его ласками, льнёт.       — Я давно люблю тебя, — говорит лард Фабиан и входит в её лоно…       Ага, своим нефритовым стержнем. Лайза распахнула глаза, убрала руку от интимного места — не хватало только мастурбировать под влажные мечты. Боже, что это за «господин мой»? А «дитя»? Откуда оно взялось? Пошлятина. Ролевые игры.       Лайза хихикнула, села ровнее. Промежность ещё отзывалась на фантазии теплом.       Жаль, что она не подданная новотитулованного маркиза Морелли.       А что если переехать в Авир, купить домик в его маркизате?       Нет, Фабиан, похоже туда не поедет.       Лайза вспомнила про должность шута и с недоумением выругалась. Королю, конечно, положены шуты. У предыдущего, Робера Первого, были Гвоздь и Йорик. Самые обычные мужчины, за тридцать. Невзрачные, неказистые и всего лишь виконты. Насколько хорошо они короля веселили, она не знала, но чисто внешне они не могли сравниться с совершенным Фабби.       Почему Адриан назначил своего лучшего друга шутом? Фабиан же медик — мог бы сделать своим врачом. То есть врачом своего сына.       Такому обаятельному благородному парню ниже достоинства быть комедиантом.              12       Через три дня Лайза поменяла мнение на прямо противоположное. На этот раз фото в инсте увидела она и понеслась с ним к Эльзе.       — Глянь! Глянь скорее! Фабиан запостил! Впервые с января! Точнее репостнул! Запись короля! Глянь!       Эльза соскочила с дивана, уставилась в телефон.       — О! — лишилась она дара речи. — О!       — Ага…       — И это… это король запостил?       — Клёво, да?       — О-оо!..       На фото были два обалденных кудрявых парня — один в галстуке и короне, другой в лоскутном костюме и трёхрогом сине-красно-жёлтом бархатном колпаке. Улыбались во все тридцать два, сэлфи щёлкал его величество, Фабиан строил рожицы. «Люблю своего короля» — было подписано под постом.       — А Адриан написал «люблю своего шута», — пояснила Лайза и перешла на его личный профиль, где была оригинальная запись. Снова уставились на фото. Кудри, весёлость на лицах, бесята в глазах. И этот колпак — он так органично на Фабиане смотрится… У Лайзы потеплело внизу живота.       — Какой возбуждающий, — в унисон прошептала Эльза, — как же ему идёт…       — Не видела шута восхитительнее, — поддержала Лайза, — не знала, что шут — это так сексуально. Его величество попал в точку, а я ещё возмущалась.       — Классно они смотрятся вместе — два красавчика, не знаешь, кого и выбрать…       — Я бы всё равно выбрала Фабиана, — сказала Лайза, забрала телефон.       — Я тоже, — Эльза вернулась на диван, включила свой. — Тем более король женат, а когда Фабби будет жениться, поведёт невесту в опочивальню к королю.       Настроение Лайзы потускнело: сестра сказала про женитьбу так, что было ясно — под венец с их возлюбленным пойдёт другая девушка, не они. Совсем не впасть в уныние помогало знание, что Виоли уже отправил запрос в королевскую службу торжеств.       Она через силу улыбнулась.       — На месте Фабиана я бы ещё долго не женилась. Король действительно его любит — дал титул, работу. На черта нужна жена? Только мешать будет. Дружба с королём интереснее всяких жён. А встречаться с девушками и без женитьбы можно.       — Он и сейчас наверняка встречается, — будто специально доканывая, сказала Эльза. — В интернете пишут, Фабби с его величеством каждый день за городом ночуют. В пригороде, то есть, в Серебряных Ручьях. В резиденции.       — В маленьком дворце? В Рыбачьем Домике?       — Да, — ответила Эльза. — Вполне подходит для тайных свиданий вдали от народа и королевы. Приглашают туда девок и…       Лайза слышала об этом уютном гнёздышке на берегу пруда или озера, в отдалённом, почти закрытом для простых людей районе, видела фотки. Ей стало ещё грустнее.       — Его право, — сказала Лайза и устремилась к двери. — Мне пора на репетицию.       Она не врала. Быстро собралась и поехала в студию. Старалась не пускать в сердце негатив и ревность, не унывать и думать только о работе, о сочинённых двух песнях, об отправленной заявке. На праздник Середины Лета уже не успеет, а вот к сентябрю…              13              «Дорогой дневник, сегодня последний день ноября, завтра зима и скоро начинается мой мини-рождественский тур, мне придётся на две недели уехать из столицы, дать двенадцать концертов в шести городах. Народ меня любит, расхватывает билеты, организаторы бронируют даты вплоть до июня. Ребята радуются, подсчитывают гонорары, а я последние силы трачу, чтобы не петь сквозь слёзы.       От службы торжеств ни ответа, ни привета. Четыре месяца. Без объяснения причин. Какая-то Лайза Барри для неё никто. Пустое место. Певичка. Её творчество повредит королевские уши.       Они не знают в этой службе торжеств, что мне не нужен король, я не хочу для него петь, хочу только для ларда Фабиана Морелли.       Ладно, я должна быть сильной, должна ждать и верить.       Да только, дорогой дневник, это трудно, не высказать, как трудно. Схожу с ума. Фабиан освоился во дворце, его фотографии теперь не только в журналах и инстаграме короля — они повсюду. Он, как шут, всегда попадает в кадр, на всех официальных и неофициальных приёмах. Его показывают по телевизору. Но это даже хорошо — я могу следить за его жизнью, любоваться и тихонько вздыхать. А плохо то, что он сэлфится со всеми подряд фрейлинами королевы, и я не могу понять, есть ли среди них его возлюбленная, дама его сердца, о которой он говорил в интервью, или новая подружка. Боюсь, что правда ещё хуже, и он переспал с многими из них, ко многим из них неровно дышит.       Или нет, не хуже, а лучше — если он спит со всеми, то нет постоянной зазнобы, а значит, мои шансы выше.       Эльза в прошлом месяце встречалась со своим коллегой, но уже рассталась. Говорит, он не дотягивает до Фабби. Ещё бы.       По этой причине я не могу встречаться ни с кем.       Хорхе всё ещё ухаживает, ему не надоело. Он влюблён в меня, как я влюблена в своего маркиза. И мне неловко, что отказываю. Не за это ли меня наказывает судьба?       Но я не могу изменять Фабиану, хоть мы не пара и даже не знакомы.       Наберусь терпения и буду плавно идти к своей цели. У нас уже готово четыре рок-композиции, одна выпущена как сингл и попала в два чарта — почти успех. Рейтинги нормальные, отзывы разные. Остальные песни опробую вживую на концертах. Пожалуйста, пожалуйста, Господи, пусть Фабби слышит, пусть ему понравится.       Зимой группы во дворец не приглашают, потому что нет концертного зала. Что же, буду ждать тепла. Моя любовь преодолеет все преграды».              14              «Дорогой дневник, у меня всё хорошо, работа над рок-альбомом продвигается, записали семь песен, на следующей неделе добьём оставшиеся шесть и в новый тур поедем с двумя программами — со старым репертуаром и с новым. Правда, старую программу пока заказывают чаще. Ребята тоже ворчат, что чувствуют себя идиотами в кожанках и глохнут от музыки. Кроме Хорхе — ему нравится стучать по барабанам, словно надо выгнать чертей из ада.       Думаю взять его и создать новую группу, для рока. Следовало сразу так поступить.       Хотя — что толку? Мои новые песни во всю крутят по радио, а я всё ещё не знаю слушает ли их Фабиан или переключает волну.       Он блистает при дворе, он главная звезда. О шутах Робера Первого почти ничего не было известно, Драный Гульфик же самая медийная личность в королевстве.       Несмотря на нелепое прозвище.       На самом деле оно умилительное.       А успех шута очевиден — Фабби смелый, обаятельный, справедливый, а как остроумно он ставит зарвавшихся вельмож на место! Его любят королева Изабелла, королева-мать Беатрис, малютка принц. Его любят все. Король называет его совестью королевства.       Я так рада, что они дружат! Фабби самый достойный королевской дружбы человек.       Только… Милый мой дневник, я, кажется, поняла, кого он любит, кто безнадежной занозой засел в его сердце. Долго наблюдала, и теперь мне открылось.       Горько то, что я никогда не сравнюсь с этим человеком ни по красоте, ни по положению. Однако из-за последнего они действительно никогда не смогут быть вместе, он не солгал. Его любовь в браке, на ней корона.       Мне кажется, Фабиан влюблён в королеву, жену своего сюзерена и лучшего друга.       Мне кажется, она отвечает ему благосклонностью, только дальше поцелуев руки отношения не заходят.       На моё счастье, они не могут крутить роман за спиной короля: Фабиан и Изабелла слишком честны для обмана».              15              «Дорогой дневник, сегодня девятое июня, у меня гастрольный тур, и я снова в Озре. В день рождения своего любимого — в его родном городе. Символично? Мне хочется надеяться, что да.       В прошлом году я искала его в зале среди зрителей, не зная, что его нет в городе, сейчас его совершенно точно нет, но я знаю, что он здесь был. Ходил по этим улицам, посещал магазины, кинотеатры, купался в реке.       Я всё утро после того, как заселились в гостиницу, бродила по городу, сидела на лавочке на центральной площади, рассматривая здания и памятники, которые наверняка рассматривал он. Потом взяла такси и отправилась к поместью Морелли. Внутрь, конечно, зайти не решилась, постояла у ворот, глядя сквозь них на дворец и цветущие клумбы вдоль зелёных газонов, фигурные кусты, прогулялась к школе, где Фабиан учился. Мечтала встретить его родителей, братьев, особенно Клейтона, с которым он очень похож, но, как ты понимаешь, дорогой дневник, мне не повезло.       Как не везёт и в том, что меня не приглашают выступить в королевский дворец. Уже почти год. Что же, я терпеливая. Успокаивает, что мой маркиз не завёл себе постоянную подружку, по-прежнему сохнет по недосягаемой для него королеве.       Скоро концерт, дорогой дневник, надо идти на саунд-чек. А напоследок…       Поздравляю тебя, моя безумная любовь. Желаю быть счастливым и радоваться каждому дню. Будь таким же безбашенным романтиком, как в детстве. Пусть тебя окру…»              Дверь распахнули без предварительного стука. С запахом терпкого одеколона в гримёрку ворвался Виоли.       — Пишешь? — оглядел он её, стул и стол. Галстук был сорван, верхние пуговицы расстёгнуты. — Бросай писать. Нашла время…       — До начала ещё три часа, — Лайза накрыла тетрадку ладонью, пытаясь понять, что с Виоли.       — Бросай. Не будет концерта. Едем в Верену, сейчас же.       Стэн метнулся к тумбочке, налил из графина полный стакан воды и выпил большими глотками.       — Да что случилось? — Лайза не на шутку перепугалась. Неужели кто-то умер?       Виоли вытер губы.       — Заявку… одобрили! Нас пригласили во дворец!       Он торжествующе улыбнулся. Гад!       Лайза тут же простила его. Подскочила со стула, завизжала, запрыгала, хлопая в ладоши, обняла.       — Стэн! Правда? Что же ты молчал? Когда? На какое число? О боже!       — Двенадцатого. У нас фактически два дня. Мне сообщили только что, звонком. Сам ещё в шоке.       — О, спасибо! Спасибо! — Лайза сжала его в объятиях и отпустила, стала запихивать вещи в рюкзак, не заботясь о порядке. — Господи! Слава тебе! Как же я счастлива! Скорее едем. Все знают?       — Тебе первой сказал. Но, радость моя, исполнять будешь песни, которые они выберут. Всего пять. Список завтра пришлют.       — Пофиг. Хоть одну, но перед королём.       Перед Фабианом.       — И запомни, у тебя всего один шанс понравиться, сильно губы не раскатывай. Облажаешься, не понравишься королю — больше не пригласят. Второго шанса не дадут. По крайней мере, не скоро.       — Не облажаюсь, — Лайза улыбнулась, повесила рюкзак на плечо и, схватив Стэна за галстук, потянула из гримёрки. Она понравится. Непременно. Она из кожи вылезет, чтобы понравиться — ведь это её пропуск к Фабиану.