Простолюдинка и маркиз

      Поворот, ещё поворот — Лайза их не считала, машинально сворачивала, убегая от своей беды. Наткнулась на целующихся парня с девушкой, буркнула извинения и бросилась дальше. Шагала, пока не поняла, что действительно заблудилась. Слышала музыку, шла на неё, но зелёные коридоры всё ветвились и ветвились.       Она остановилась, задрала голову к небу — единственному, что было доступно, кроме высоких зелёных стен. Господи, что теперь делать? Кричать: «Помогите»? И зачем ушла от Фабиана? Дура. Что он подумает? Король ведь сказал оставаться на месте.       Не подчинилась королю.       Показала себя своенравной перед Фабианом.       А если он не пойдёт искать?       А если пойдёт? Как объяснить ему?       Друг. Он же назвал другом. Чего тебе ещё тебе, ненормальной, надо? Называться другом столь привилегированного лица — уже слишком много. Больше, чем можно было надеяться.       Выбраться бы отсюда, пока не погасли фонари. В идеале прийти к той развилке, где они встретили короля.       — Лайза! Лайза!       Она встрепенулась.       — Я здесь!       Фабиан вбежал, увидел её, затормозил. Прекрасные кудри качнулись.       — Лайза, я тебя потерял.       — Я… Ваше сиятельство, я решила найти место для селфи, пока ожидаю вас, и вот заблудилась. Простите, не спросила — мне, наверно, нельзя фотографироваться в королевском дворце?       — Отчего же? Можно. Давай я сам тебя сфотографирую?       Если Фабиан опасался, что она слышала разговор, то объяснение его устроило, а пассаж про фотографии укрепил уверенность в её неведении.       Лайза выдохнула и быстро достала телефон, включила камеру. Оглянулась. В принципе, её устраивал любой фон, потому что снимок, сделанный лично любимым парнем, уже сокровище.       — Пойдём, тут есть укромный уголок, — заметил её растерянность Фабиан, — там скамейка под фонарём, свет ровно льётся, и если применить фильтр… Сама увидишь. А в этих лабиринтах я трижды терялся. Поначалу, конечно, потом, спасибо его величеству, привык.       Скамейка обнаружилась через два поворота, в плавном живописном изгибе зелени. Была затейливой, из потускневших деревянных планок на кованом основании, с украшениями в виде бронзовых птах. Справа стоял фонарик на тонкой ножке, не шарообразный, как везде, а в виде магнолии, склонившей к сидящим бутон.       — Классно, — восхитилась Лайза.       — Присядь, — Фабиан тронул ладонью нужное место на скамейке и занял позицию для съёмки. — Так… Подвинься. Ещё на сантиметр. Ага… Повернись. Да, так. Голову чуть запрокинь. Спину вольнее… Ага. Расслабься, смотри вон на ту звезду… Так, внимание… Улыбайся… Лайза Барри самая клёвая девчонка в мире… Готово!       Лайза подскочила, заглянула в экран. Обомлела. В хорошем смысле. На фотографии она улыбалась — удивлённой, смущённой и искренней улыбкой. Такой, что бывает в редкие моменты жизни, и сейчас Фабиан подловил её комплиментом, застал врасплох. Лицо с этой улыбкой было живым и естественным. И действительно красивым.       Всё остальное — фон, свет, ракурс — тоже были идеальными.       — У вас талант, ваше сиятельство. У меня были фотосессии со многими профессионалами, но вы всего одной фотографией превзошли их всех.       — Пофотографируешь его величество с моё, ещё не тому научишься, — произнёс Фабиан, копясь в фильтрах. — Если, конечно, хочешь, чтобы он выглядел человеком, а не манекеном. Так, погоди… Вот так будет лучше.       Он показал отредактированную фотографию, и если предыдущий вариант был гармоничным, то новый стал выше всяких похвал — приглушённые краски, мягкие тени, безукоризненный контраст, тепло. Изображение словно излучало ночную безмятежность, девушка на нём была счастливой.       — Идеально, — выдохнула Лайза. — На память о вечере. Вы мастер, ваше сиятельство… Ой, а оно в вашем телефоне!.. Перекинете?       — Конечно, диктуй номер.       Лайза продиктовала. Фабиан забил его себе и тут же переслал фото в мессенджере. Теперь безумно хотелось попросить о совместном селфи, но Лайза сдержала порыв, постеснялась, она и так получила больше, чем рассчитывала — номер телефона, а у маркиза останется её — вдруг позвонит?              29       «Дорогой дневник, прошло ровно три года, как я впервые открыла тебя. Я сменила несколько тетрадей, но изменилось ли что-то в моей жизни? Да, конечно, я познакомилась с принцем моих грёз, с Фабианом Морелли, но мы за всё время даже не переспали. Я сомневаюсь в своей сексуальности — неужели я не привлекательнее Эльзы?       Нет, я не намекала, не липла — благородные девушки так не поступают. Мне приходится держать эту марку, хоть я не виконтесса. Я теперь немного знаю Фабиана, и он любит умных девушек. Глупых он высмеивает. Как шут. А шут он обалденный, ах.       В отношениях мы не продвинулись, я смирилась. Люблю его, не могу, и не могу разлюбить. Тоскую, жду встреч раз в квартал, а после встреч опять тоскую. Вижу его везде — в интернете, телевизоре, в журналах, на плакатах. Все бредят им — хоть герцогские внучки, хоть сельские портнихи, а я не хочу делить его ни с кем. Ни с кем.       Последние месяцы появляются слухи о его романах с фрейлинами королевы. Мои руки холоднеют, язык заплетается, я сижу и ищу информацию, пока не убеждаюсь, что всё это сплетня. Таким же образом возникают версии о его ухаживании за мной, но я-то знаю, дорогой дневник, что Фабиан влюблён в королеву.       Что он не женится ни на ком, что король против его свадьбы.       В какие-то моменты я благодарна такому капризу короля, не желающему терять друга из-за семьи и обязательств. Но однажды расклад может измениться. В любом случае Фабиан поведёт под венец дворянку.       У меня шансов нет. Как бы Фабиан ко мне хорошо не относился, он дворянин, а дворяне мыслят по-своему. Я не смогу родить ему чистокровных детей, значит, меня в его списках невест нет.       Как горько. Но я не плачу. Я привыкла любить его издалека, счастлива уже от того, что он дарит мне улыбки, подставляет руку, смешит и обращается бережно, как с хрупкой драгоценной вещью, которую страшно потерять. Счастлива, что наши встречи регулярны, несмотря на неприязнь ко мне короля. Пусть его сиятельство не звонит мне, не пишет, но всегда находит пять минут, полчаса, час, когда я во дворце.       Если бы не Хорхе, возможно… Возможно, Фабиан бы и сделал первый шаг.       Хорхе… Мне так стыдно перед ним. Не люблю его, но не могу прогнать. Он боготворит меня так же, как я боготворю Фабби, и только представлю, что он будет страдать от моего отказа… Не могу лишить его счастья, притворяюсь. Мы практически живём вместе, он потакает всем моим желаниям, помогает мне справиться с тоской. Он хороший, очень хороший. Только не Фабиан.       Не осуждай меня, дневник, я сама себя осуждаю».              30       «Врач — нет достойней призванья       — Почему вы решили стать врачом, лард Морелли? Долго выбирали профессию?       — Я ведь собирался быть откровенным, да? Что же, тогда отброшу красивости про «всю жизнь мечтал» и скажу, как есть: профессию выбрали за меня. Мои родители. Поставили меня перед фактом. Хотя нет, обманываю, выбор мне дали, даже два. Поскольку я сын барона-сельхозника, предполагалось, что я пойду по стопам отца и изучу агрономию, зоотехнику, ветеринарию, стану разбираться в севообороте, сортосмене, разведении скота, тракторах и комбайнах. Вторым вариантом было государственное управление — отучившись пять лет, я бы торчал в администрации баронства, перебирал бумажки, клепал отчёты и контролировал, всё ли отлично в коммунальной сфере.       — Многие дворянские отпрыски вливаются в семейный бизнес и занимаются титульными владениями. Почему вы решили отойти от этой традиции, ваша милость?       — Не забывайте, я третий сын и не последний. Мои старшие братья работают с отцом, да и младший выразил такое желание, так что впятером в одном начальственном кабинете будет тесно. У каждого своя позиция, разные характеры, планы, а несогласованность, раздоры — во вред любому делу. Но главное — у меня душа к рутине не лежит. Совсем.       — А к чему лежит?       — К искусству. Да-да, не удивляйся, я хотел бы быть таким вольным художником. В широком понимании слова. Не картины рисовать, хотя рисую я сносно, а что-нибудь творить. Например, быть актёром. Театральным. На сцене чувствую себя уверенно. В школьных постановках играл и, вроде бы, неплохо, гнилыми яблоками не закидывали. Взять ту же «Алису в Стране чудес» в выпускном классе — мне громко аплодировали.       — О! И кого же вы играли, лард Фабиан? Шляпника?       — Ну нет, до Шляпника меня не допустили. Я играл сумасшедшего Мартовского зайца. И справился, честно. Мне потом говорили, что более сумасшедших Мартовских зайцев они в жизни ещё не видели. Вот так-то. Во мне всегда была капля безуминки.       — Шутите?       — Да нет же! Шалопайство удаётся мне больше всего. Я играл Арлекина, Тома Сойера, Нильса, а самый серьёзный персонаж, которого я играл, Охотник из «Красной Шапочки» Перро, да и то в средних классах. В академии меня прочили на роль Ромео, но спектакль так и не состоялся. С тех пор я с головой погрузился в учёбу и про сцену… не то чтобы забыл, но мне стало некогда о ней думать.       — Почему же вы не поступили в институт театра и кино?       — А вот здесь заключён второй выбор, который дали мне родители — перечень профессий, которые мне подойдут, если я стремлюсь в сельское хозяйство, и среди них не было творческой стези. Почему? Вернёмся к тому, что я дворянин. А творчество — это безделье, фиглярство, в нём есть польза, но не в той мере, которую должен приносить дворянин. Развлекать публику могут выходцы из народа, а удел дворян служить королю и королевству реальными делами. И таковыми мой отец считает военную службу, педагогику и медицину.       — Медицина оказалась вам ближе?       — Совершенно верно. Решил, что в педагоги не гожусь, так как мне жалко будет заваливать бедных детишек задачками и параграфами, отрывая от футбола и компьютерных игр… Шутка, просто школа порядком надоела, не хотел провести в её стенах всю жизнь, хотя, несомненно, благодарен своим учителям. А между убийством людей и их лечением предпочитаю второе. Ко всему прочему, в медицинском девчонок больше, чем в военном.       — Не пожалели?       — Наоборот — обрадовался. Аппетит, как говорится, приходит во время еды, ну и я за пять лет проникся до кончиков волос. Преподаватели молодцы, втолковывали нам, балбесам, что нет благороднее и нужнее профессии — тут хочешь не хочешь проникнешься. Ну и сами подумайте, жизнь и здоровье человека самые важные вещи. Самые-самые важные. Нет здоровья, и уже ничто не сделает тебя счастливым — ни любовь, ни деньги, ни исполнение мечты. Да и мечтать совсем не хочется. Даже банальный насморк портит настроение и нарушает планы, не говоря о чём-то более опасном. А кто призван возвращать человеку здоровье, спасать жизнь? Врач. Вот и судите сами.       — Военные тоже спасают жизни.       — Да, при вооружённых конфликтах, а их, слава богу, с Первой мировой не было, а врач спасает жизни каждый день при любой политической обстановке. Ни один человек не обходится без помощи врачей, хоть раз в жизни, но обращается. Тысячам медицинское сопровождение необходимо постоянно.       — Не поспоришь. Почему именно педиатрия? Любите детей?       — И дети любят меня. На самом деле! Уж не знаю, чем я им нравлюсь… Сотню раз отвечал на вопрос про педиатрию, и про любовь к детям первое, что на ум всем приходит. Но нет, всё намного глубже. Из огромного числа узких специальностей тоже старался выбрать что-то сложное и востребованное. Ну а быть детским доктором не так легко, как может показаться. С детьми, простите меня за сравнение, как с животными — они не могут объяснить ни где болит, ни характер боли, надо чётко знаю свою область, чтобы поставить диагноз и грамотно назначить лечение. Поскольку я парень ответственный, зубрил от и до, был одним из лучших студентов на курсе. Получил диплом с отличием.       — Планируете ли вы работать по профессии?       — О, этот вопрос лучше задать его величеству — сейчас моё будущее целиком и полностью зависит от него. Вообще я планировал устроиться в больницу в моей родной Озре. Знаешь, провинция, окраина… Она не пользуется популярностью у молодых специалистов, квалифицированные кадры никогда не помешают. Однако король распорядился иначе, пожелал, чтобы я остался здесь, при нём. Взамен обещал подыскать какую-нибудь должность при дворе.       — То есть вы согласны на любую? Или есть предпочтения?       — Согласен на абсолютно любую. Но предпочту, чтобы это была достойная, весомая работа. Номинальные должности типа хранителя королевских запонок не для меня. Понимаете, я немного вырос с момента окончания школы и теперь полностью разделяю мнение своего отца, барона Лорена Морелли, что дворянин, мужчина не должен тратить жизнь на пустяки. При дворе, как я заметил, много моих ровесников проводят дни в праздных шатаньях — это не для меня. Я хочу работать. Служить королю. Тем способом, которым он скажет. Но он обещал что-то значимое.       — А по медицине не будете скучать?       — Буду. Возможно, мои знания однажды пригодятся. Кто знает, возможно, однажды мне доведётся надеть белый халат. Я сделаю это с радостью. Медицина стала для меня…»              За дверью заскрипели половицы, и Лайза быстро сунула журнал под подушку. Вовремя — вошёл Хорхе, обнажённый, вытирающий загорелую кожу полотенцем. Удлинённые волосы топорщились, на них блестела вода.       — Налил тебе ванну, — Хорхе то ли не заметил её воровского движения, то ли и скорее всего, сделал вид, что не заметил, — иди. Пены как на пенной вечеринке, до потолка.       — Абрикосовая? — Лайза, улыбаясь, встала.       — Ну конечно.       Хорхе приблизился, обвил руками талию, поцеловал, спускаясь горячими от купания ладонями ниже, приподнимая халатик, влезая в трусики. Она откликнулась, прильнула, думая о журнале: перепрятать бы его, да как?       — Иди, — повторил Хорхе, отпуская.       — Спасибо, котёнок.       Лайза бросила взгляд на подушку и пошла ополоснуться. Был уже поздний вечер, они весь день провели на речном пляже, потом заехали поужинать в ресторан и вот вернулись уставшие домой. Домой к Хорхе. И теперь предстояла ещё одна ночь — полная нежности, страсти, бесспорно, но фальшивая. Притворная с её стороны.       Настоящие чувства тщательно скрыты в журнале, который она читает и перечитывает больше трёх лет, почти четыре. Каждую букву знает наизусть.       Но что толку?              31       «Дорогой дневник, моя связь с Фабианом слабеет, с прошлой весны мы виделись всего три раза: в мае, октябре и феврале, а уже опять скоро лето. Меня приглашают во дворец и беспрепятственно пускают на Поляну, но Фабиан всё чаще занят с королём. По крайней мере мне так говорят. Он не приходит даже поздороваться.       Постоянной девушки у него нет, я точно знаю. Романы с фрейлинами мимолётны и хоть разбивают мне сердечко, не стоят внимания. В них больше флирта, чем далеко идущих планов. Прекрасный маркиз всё так же любит Изабеллу и благородно вздыхает в стороне. Подтверждений иному нет — что за сумасшедший рискнёт обмануть короля?       Я запуталась, дорогой мой дневник. Мой постоянный спутник страх. Конечно, я не дрожу перманентно как заяц, но где-то глубоко под кожей я чувствую его. Моя жизнь будто всегда на девяносто процентов. Остальные я оглядываюсь, ища его, считаю дни до визитов во дворец, скупаю все журналы о нём, просматриваю паблики, влезаю в комментарии.       Эльза говорит, что я тронулась умом. Четыре года я люблю и жду у моря погоды.       Четыре года! Уже пятый год.       Я бы рада распрощаться с этой любовью, но не могу.       Нет — не хочу.       Мужчины лучше Фабиана во всём свете нет. И если раньше мне было мало дружбы, то теперь я боюсь и эту дружбу потерять, те крохи тепла, что есть между нами.       Кстати, милый дневник, Эльза выходит замуж, и угадай за кого… За Стэна Виоли, моего директора, да-да. Они начали встречаться после стольких лет!..       А я боюсь, что Хорхе предложит мне выйти за него — я мягкохарактерная, мне будет совестно отказать. Он уже намекал о свадьбе и заговаривал о ребёнке.       Я погрязла в обмане. Я запуталась. Я боюсь».              32       Эльза влетела в комнату без церемоний. В руках держала раскрытый нетбук. Стремительно огляделась.       — Ты без Хорхе?       — Он дома остался, убирает украшения после праздника.       — Вот молодец. — Эльза поставила ноутбук прямо под нос, ткнула пальцем в экран. — Читай. Какой скандал!       — Да что такое?.. — Лайза пробежала глазами по строчкам заголовков, но сестра-тараторка полетела впереди паровоза.       — Король! Наш король! Адриан!.. Вчера, прямо на празднике Середины Лета!.. Отправил графа Бьёрди в ссылку. А знаешь, почему? Пытались это скрыть, но шило вылезло, кто-то проговорился, в мешке не утаишь… Уже все говорят. Может, брешут, но…       — Эльза. Говори ты-то толком. Кто этот Бьёрди?       — Бьёрди, — Эльза перестала мельтешить, — это граф из Ковина. На три года моложе меня, тебя старше на год. И он… Господи, даже стыдно сказать… Он нетрадиционный.       — В каком смысле? — вытаращилась Лайза.       — Ага, в том самом. То есть не совсем. Скорее, наполовину. Так-то он женат, на девушке. Привёз её из Америки, где учился. Невесту привёз, а женился здесь, ну и возлёг вместо неё. Сам! В брачную ночь!       — Господи боже… И король согласился?       — Выходит, согласился.       — Охренеть.       — Не то слово, я тоже в шоке. Всё королевство, судя по комментам, в шоке. Да и король, раз Бьёрди в Ковин отправил. На два года, без права выезда.       — Не слышала, чтобы дворян ссылали.       — Видно, сильно короля допёк. Ещё бы, понимаю. Пишут, вчера во дворце скандал грандиозный был. Бьёрди короля оскорблял. Вот урод. Пусть теперь сидит взаперти. Так ему и надо, поделом — это ж с ума сойти, нормальному мужику такую гадость предложить… В Америке непотребщины набрался, просто капец.       — Жуть. В голове не укладывается. А что вообще он в Америке делал? Дворянам же запрещено за границей учиться.       — Значит, не всем. Некоторым, получается, разрешено, и вот результат. Адриан сам его в Америку пустил, а теперь разгребает.       — Почему не отказал? — удивилась Лайза. — Велел бы невесте возлечь.       — Король не может отказать: пара сама решает, кому возлечь. Закон, неясная трактовка… — Эльза развела руками. — Бедный король, мне его жалко. Его, наверно, от мерзости стошнило.       — Не верю, что что-то было. Доказательств нет. Как-нибудь по-другому выкрутились.       — Да хоть бы. Плевать, что у Бьёрди брак не завизирован, его женушка всё равно домой за океан ускакала. Видать, поняла с кем связалась. И графа бы куда-нибудь отправить — нам тут такие экземпляры не нужны.       — Адриан с ним ещё милостиво поступил… Ой, — Лайза прикрыла рот рукой, — а как к этому отнёсся Фабиан? Фабиан же наверняка знает, во что король втянут. Как им теперь дружить?       — Обычно дружить, — сказала Эльза, — король же не по своей воле, король нормальным быть не перестал.       — Ну да, не перестал… Ужас. Ужас. Лучше бы ты мне не говорила, Эль. Надеюсь, это просто чьи-то злые выдумки, при дворе куча фантазёров. Оклеветали нарочно.       — Кого, графа? Или кто-то посмеет такое про короля шутить? Нет, всё логично — невеста американка, ей наши обычаи претят.       — Что плохого в наших обычаях? — пожала плечами Лайза.       — Дура, и всё тут, — поддержала сестра. — Феминистка, наверно. Я бы с радостью переспала с королём, хоть и люблю Стэна. Это не измена ни капли — это почётная миссия: отдаваясь королю, ты доказываешь, что твой супруг предан ему. И тем более Адриан красавчик, — добавила она, распутно вильнув бёдрами. — Он невероятный секси. В сравнении со своим отцом.       Лайзу от одного упоминания Адриана бросало в дрожь, а уж лечь с ним в постель… Она не разделяла мнения Эльзы, но вынуждена была согласиться.       — Да, я тоже бы переспала, но только ради мужа. Правда, вряд ли Адриану будет приятно: он меня ненавидит. Причём только меня одну, с остальными девушками он мил, даже со служанками, а я у него как кость в горле.       — Просто ты трусиха, тебе мерещится. Адриан обалденный. Хорошо сложен. Молод. И в постели никто из невест не жаловался. Перестань быть букой.       — Всё равно у нас нет женихов-дворянин, на нас брачная традиция не распространяется, хватит обсуждать.       Лайза отвернулась к столу с погасшим ноутбуком. Эльза тронула её длинный локон, накрутила.       — На меня не распространяется, а у тебя есть Фабби, дорогая.       — Не сыпь мне соль на рану, — Лайза запустила пальцы в волосы, опустила голову на подставленные руки. — У меня есть Хорхе, а Фабиану приказано жениться на дворянке. Он… Он… Не знаю кто. Друг. Знакомый. Он держит дистанцию. Он не разу не поцеловал. Из-за короля это или из-за Хорхе — не знаю. Я допустила кучу ошибок, не исправишь. Хватит… Хватит о нём упоминать. Мне пора избавиться от зависимости. Хватит быть наркоманкой. Иначе я умру, пущу свою жизнь коту под хвост. Пожалуйста, Эльза, хватит. И про него, и про короля. Обещаешь?       — Ладно, обещаю.       Эльза обняла ею сзади, покачала, как маленькую.       Решение было внезапным, однако Лайза твёрдо настроилась начать новую жизнь.              33       «Дорогой дневник, прошло два месяца, и я с уверенность могу сказать, что моя новая жизнь налаживается. Я наслаждаюсь отношениями с Хорхе, мы настоящая семья. Я движусь навстречу счастью».              34       «Да кому я вру? — я по-прежнему люблю Фабби.       Прости, дорогой дневник, что не поздоровалась сразу, я устала держать эту правду в себе. Но я стараюсь его забыть, стараюсь. По крайней мере, не бредить им. И кажется, у меня получается, немножечко. Я уже три недели не просматривала ни одной новости о нём.       И да, отличное событие — Эльза вышла замуж!       Свадьба была грандиозной — три дня на теплоходе, шампанское, торт, фейерверки! Платье с трёхметровым шлейфом!       Сейчас они со Стэном уехали в Испанию на весь медовый месяц, до конца октября».              35       Лайза мерила комнату шагами, прижимая телефон к уху и то и дело выглядывала в окно, за которым слепило яркое утреннее солнце. Где же Эльза, когда она так нужна? Чёрт! Неужели в путешествии времени не найдётся принять один маленький звонок от сестрёнки?       — Эльза, ну пожалуйста…       Эльза будто услышала и смилостивилась.       — Алло… Лай? Привет, красотка.       — Эль, Хорхе позвал меня замуж! — выпалила Лайза.       — Ого, круто. Не удивлена. Поздравляю!       — Вчера, — Лайза зашагала ещё интенсивнее, растирая пальцами лоб. — Снял ресторан, устроил романтический ужин. Свечи, скрипач… И подарил мне кольцо. С бриллиантом. Что мне делать, Эль? Как быть? Боже, я сойду с ума.       — Так, успокойся — нервничать в такой ситуации нормально. Что ты ответила?       — Ничего. Хорхе сразу настоял, чтобы я не спешила, обдумала.       — Кольцо приняла?       — Хорхе надел мне его, — Лайза выставила руку и посмотрела на палец с перстнем. — Красивое. Но что мне делать, Эль? Что ответить?       — Ты спрашиваешь это у меня? — Эльза засмеялась. — А сама-то, без советов, что думаешь?       — Не знаю! У меня голова сейчас взорвётся! — Лайза опять стремительно зашагала. — Я в отчаянии. С Хорхе хорошо, но, — она понизила голос до шёпота, — как же Фабби?       — А что Фабби?       — Я люблю его, а не Хорхе.       — А что тебе мешает быть женой Хорхе и продолжать любить Фабиана?       — Моя совесть мешает! Она и сейчас мешает. Хорхе меня на руках носит, а я неблагодарная. А на свадьбе я поклянусь быть ему верной, то есть совру. Хорхе недостоин, чтобы ему врали. Он замечательный, хороший. Я чувствую, что должна его вознаградить, принять предложение, но… Если Фабиан совсем от меня отвернётся? Если меня перестанут приглашать во дворец, где я могу хоть мельком видеть его? Эль, я в раздрае.       — Ты же недавно хотела забыть его. Фабиана.       — Не могу. Не могу. Я люблю его. Люблю. И как дурочка надеюсь.       — На что?       — Не знаю. На чудо. Что это Фабиан придёт и позовёт меня замуж. К нему я побегу со всех ног. Ему я сразу прокричу «да» без всяких раздумий.       Эльза молчала, а после громко вздохнула:       — Ох, сестрёнка… Я тебя понимаю. Такие мы, девочки, сумасбродные, всё-то нам не угодишь, мужиков недоступных подавай… Ничего, перемелется. Сейчас ты на эмоциях, нужно время. Выпей кофейку, а лучше вина, прогуляйся по солнышку. Посмотри, я вполне счастлива со Стэном, а ведь тоже ещё не равнодушна к Фабиану. Просто я реалистка. За журавлём можно всю жизнь гнаться да не догнать. В конечном итоге и синицу свою замечательную, Хорхе, потеряешь, упорхнёт от тебя. С чем останешься? Хотя ты, звёздочка моя, найдёшь себе другого. За тобой очередь выстроится.       — Не хочу очередь — мне с Хорхе хорошо. Вот зачем он позвал замуж? Жили же прекрасно… Нет, если бы я точно знала, что с Фабианом ничего не изменится, мы по-прежнему будем друзьями, я буду видеть его во дворце, вот тогда… наверно…       — Сдался тебе этот дворец… Ты что, не слышала, Фабби из него уехал. Вообще из столицы. В своё поместье, в маркизат. В Экстер.       — Уехал? — Лайза остановилась, почувствовала, как бледнеет.       — Что, правда, не слышала? Во дела! Даже я, на испанских пляжах загорая, слышала, а ты нет? Самая обсуждаемая тема в гелдерских пабликах. Фабби уехал. Недавно. Дней пять назад. Во вторник вроде.       — Как? — Губы не слушались. — Почему?       — А кто знает? Говорят, поссорился с королём. Мол, накануне Фабби выскочил из его кабинета сам не свой и тут же съехал в свой пентхаус на бульваре Пьера Пятого, а через день или два с вещами уехал в маркизат.       — Он же там никогда не жил…       — Ну не знаю, сестрёнка… Так говорят. Ещё говорят, в этом Бьёрди замешан, опальный граф, который уже не опальный. С ним у короля в тот же день тоже какая-то заварушка была. Граф топиться, что ли, собирался, его полиция искала… Но не знаю — об этом вскользь. Но что Фабиан уехал — правда. Его в Экстере папарацци сняли. Утверждают, он один живёт, с территории почти не выходит. Да ты сама почитай, что я тебе пересказываю? И вообще, меня Стэн зовёт — он у бассейна и у него клубника со сливками нам на завтрак. Так что соглашайся на предложение Хорхе и не переживай — всё будет хорошо.       — Ладно, — проговорила Лайза. — Пока. Не буду мешать. Хорошего вам дня. Стэну привет.       — Спасибочки. Если что — звони, не стесняйся, пять минут всегда выкрою. Чем смогу — помогу. Давай, пока.       — Пока.       Лайза сбросила вызов, хотела пойти да пошатнулась, упёрлась в попавшийся под выставленную руку стол. Фабиан уехал. Её дорогой маркиз Морелли покинул город, разругался с королём. Король его выслал, как графа Бьёрди? Бьёрди помиловал, простит ли Фабиана?       Что такого мог натворить Фабиан — обходительный и уважительный человек, чтобы прогневать своего друга короля? Фабиан душка. Это несправедливо. Долой Адриана…!       Лайза приложила ладонь ко лбу, глубоко вдохнула.       Стоп, а то можно до измены договориться. Причина отъезда Фабиана может быть иной, сплетникам с фейковых страниц доверять нельзя, они раздуют. Вдруг у маркиза там неотложные дела, проблемы — это же его владения. Разберётся и вернётся.       Надо жить дальше. Жить реальностью, а не мечтами.              36       Она выдержала до ночи. Когда разморённый сексом Хорхе уснул, выбралась из постели, набросила на голое тело шёлковый халат и выскочила на кухню. Села на мягкий топчан, подобрав под себя ноги, приглушила яркость телефона, залезла в паблики. Листала один за другим, читая ветки. Эльза не обманула, обсуждений было много, комментаторы сходились на мнении, что король и маркиз поссорились. В качестве доказательства приводились свидетельства якобы придворных анонимов, что лица у обоих были убитыми, но в отличии от ситуации с Бьёрди, сейчас король не рвал и метал на весь дворец, это были разногласия друзей, а не вражда подданного и сюзерена.       Лайза немного успокоилась. Наткнулась на интересный спор в группе города Экстера, административного центра маркизата. Затеяли его некие Пташка и Ресси.       «Пусть столичные и дальше стенают, что лард Морелли уехал в провинцию, а я вам так скажу, глупые девки: наконец-то наш господин к нам приехал. Ишь присвоили его себе. Это наш сеньор и правильно, что он вспомнил про нас и решил остаться. Мы его любим не меньше вашего, а даже больше, в разы, в миллион раз. Отвалите, лард Фабиан останется у нас».       «Так сами пишете, что он из поместья не выходит, зачем он вам? Верните Фабиана!»       «Кто пишет? Тебе показалась, дорогуша. Не отдадим!»       «Вы пишете. Из вашего города. Вот ссылки, читай».       «Не буду я ничего читать. Не выходит, и что с того? Выйдет. Может, у человека стресс после вашей столичной жизни, отойти надо, отдохнуть в тишине».       «Ага, как же. У нас нормальная жизнь в отличие от вашей глуши. Просто он боится наткнуться на деревенщин».       «Вот ты остолоп. Во-первых, маркиз сам из провинции, во-вторых, ты сейчас оскорбила его владения и подданных. Стресс у человека, с-т-р-е-с-с, ну как ты не можешь понять? Он поссорился с лучшим другом. Понимаешь, что это такое, как это сложно? Ты когда-нибудь ссорилась с друзьями? Хотя у тебя, наверно, и друзей-то никогда не было, от твоей агрессии сбегали».       «С чего ты взяла, что поссорился?»       «Вы пишете. Из вашего города. Держи ссылки».       «Всё равно ВЕРНИТЕ ФАБИАНА — он наш!»       «Вот настырная! Не вернём. Он наш. Мы дадим ему сколько надо времени прийти в себя, поддержим. Мы его команда, его люди, его, можно сказать, друзья, а друзья своих в трудную минуту не бросают. Ларду Морелли нужна поддержка, уясни, а не твои требования вернуться. Нужна поддержка друзей, а не плач похотливых баб. Под-держ-ка».       Спор продолжался, однако Лайза дальше не вчитывалась. В мозгу застряла одно слово — поддержка. Птаха из Экстера правильно сказала, вынесла на поверхность и подчеркнула самую суть. Молодец девушка, по-настоящему переживает за своего господина, хотя он четыре года к ним носа не казал.       А она, та, которую Фабиан называл другом, которой подставлял свою руку? Почему сама не додумалась помочь? Сидит и воет, как та столичная Ресси. Стыдно должно быть, милая, стыдно.       Лайза устыдилась, но…       Как она может помочь? Чем? Фабиан далеко, а у неё помолвка на повестке…       Позвонить ему? Написать?       Можно. Только…       Разве это поддержка?       Ему теперь многие пишут и звонят.       Лайза не хотела быть как многие. Хотела сделать что-то особенное. Что лучше всяких слов скажет о её отношении к нему. Обнять. Поцеловать. Отдаться. Признаться в любви…       Господи!..       Лайза резко села.       Ну она тугодум! Фабиан в поместье один. Без раздражённого короля, своей возлюбленной королевы, без стайки фрейлин, что преследуют его по пятам. Сейчас есть шанс побыть с ним наедине, всецело завладеть его вниманием и…       И что?       Влезть к нему в постель? Влезть к нему в душу? Заставить Фабиана обречь себя на неё, как она обрекает себя на Хорхе?       — Зайка, почему не спишь? — на пороге, лёгкий на помине, появился её почти жених, сонно щурил глаза.       — Да так, — Лайза спрятала телефон за спину, — не спалось.       — С тобой посидеть? Может, чаю с мятой налить?       — Нет… Нет. Я уже иду спать. Через минуту.       — Ну хорошо, — Хорхе зевнул и, развернувшись, растворился в темноте.       Лайза прикусила кулак, глуша подступающую боль. Посмотрела в окно, за которым в сером сумраке горели фонари. Разблокировала телефон, открыла соцсеть, чат с Фабианом.       Открыла и закрыла. Не посреди ночи же ему писать?       С другой стороны — почему бы нет? Напишет сейчас, пока смелость есть, а он утром проснётся и прочитает. Иначе она уже не решится.       Лайза встала, раздумывая над текстом, потом села. «Ваше сиятельство, вас уже несколько дней нет в столице. Слышала разные версии вашего отъезда, все они кажутся мне неубедительными. Как ваш друг…»       Нет.       «Ваше сиятельство, мне стало известно, что вы отправились в Экстер — очень люблю эти края, как раз буду поблизости. Если у вас будет время и желание, давайте встретимся? Для вашего удобства могу заехать в ваше поместье…»       Нет.       «Ваше сиятельство, не хочу навязываться, но…»       Сразу нет.       Всё длинно, пространно, неубедительно, коряво. Надо быть проще и выражаться яснее.       «Ваше сиятельство, могу ли я навестить вас в ближайшие дни в вашем поместье?»       Лайза нажала «отправить». Сообщение перескочило в чат, пометилось, как доставленное. Ну всё, пути назад нет. Ой, как страшно…       Она быстро свернула окно, погасила экран и помчалась в кровать, будто сон мог спасти от страха ожидания.              Хорхе подвинулся на свою подушку, приподнял угол одеяла. Лайза сбросила халатик и юркнула к нему, телефон сунув на тумбочку.       — Спокойной ночи, зайка, — Хорхе чмокнул в плечо и обнял.       — Спокойной, милый.       Лайза закрыла глаза, но только улеглась удобно — звякнул телефон. Громко и неожиданно. Так быстро! Пяти минут ещё не прошло!       Сердце застучало во всём теле сразу — и в пятках, и в висках. Сделалось жарко и страшно, рот пересох.       Вдруг Фабиан откажет?       То есть уже отказал. Но если не читать, то отказ ещё в будущем. Не открывать сообщения до утра, а то и до вечера, продлить счастливо-мучительное неведение.       Но вдруг… согласился?       — Кому-то ты потребовалась посреди ночи, — проговорил Хорхе, шутливо, с улыбкой в голосе. Лайза пожалела, что не одна сейчас, телефон манил.       — Подождут до утра, — сказала она, но уже через секунду схватила телефон и разблокировала, нажала иконку оповещений. Пульс стучал в висках, рука тряслась, а она, как загипнотизированная, открывала чат. Яркий свет экрана бил по глазам.       Три коротких слова.       «Прикажу приготовить комнату».       Лайза не сразу поняла, буквы от волнения расплывались.       Комнату? Так что же, он согласен? Он зовёт к себе? Не на короткую прогулку и кофе — на несколько дней? Господи боже…       Она села, не смогла лежать, перевозбуждение переполняло. Это какие перспективы! Это выше всех её ожиданий!       — Что такое? — забеспокоился Хорхе, тронул за плечо.       — Ничего, — Лайза мотнула головой. — Ничего… Мне надо уехать.       — Прямо сейчас? Куда?       — Нет, нет, не сейчас. Завтра… Наверно, завтра. Как минимум на два дня. Или больше.       — Да что случилось? — Хорхе поднялся на локте. — Кто тебе написал?       Лайза встала, не зная, что сказать. Подняла халатик, загородилась. Мысли бегали, как тараканы на ярмарке.       — Ни… никто. Никто существенный. Хорхе, пожалуйста. Мне надо съездить. Пожалуйста, не спрашивай. Я вернусь и тогда…       Она хотела добавить, что тогда даст согласие на свадьбу, но слова застряли в наждачном горле — время в поместье могло всё изменить. Журавль в небе мог стать синицей в руках. Гнусно, только…       Хорхе отвернулся, сел, свесив ноги с кровати, дернул шнурок ночника.       — Это он? Маркиз?       — С чего ты… С чего ты взял?       — Лайза, хватит отпираться. Пожалуйста, пожалей меня, прекрати лгать. Думаешь, я не замечаю, как ты всегда листаешь журналы о нём, как прячешь телефон? Как смотришь на него, как бежишь, когда он зовёт? Я знаю, что ты любишь его, а не меня. Прекрасно знаю.       — Хорхе, о чём ты? — Лайза в ужасе отступила. — У меня никогда ничего не было с маркизом. Клянусь.       — Но ты хотела бы, чтобы было. — Хорхе спокойно надел трусы и встал, повернулся к ней. — Не обманывай, Лайза, не лги. Ты целый день сама не своя. Я надеялся, из-за моего предложения, но, к сожалению, нет.       — Хорхе… — Лайза не знала, что сказать. Халатик жёг кожу, она не смела надеть.       — Я тебя не держу, Лайза, я не смогу тебя удержать. Насилие применять — даже психологическое насилие — выше моего достоинства. Решай сама. Решай, едешь ты или остаёшься.       — Я всего на два дня, — выпалила она и осеклась, выругалась про себя: желая утешить, смягчить, всего одной фразой подтвердила всё, в чём Хорхе её упрекал.       Всё-таки одевшись, Лайза подскочила к нему, думая кинуться на шею, обнять и повиниться, в слезах и лаской выпросить разрешение съездить.       Хорхе выставил руку, не подпуская.       — Нет, Лайза. Если ты уедешь, мы расстаёмся. Решай.       Он твёрдо смотрел на неё, скрывая отчаяние.       Лайза заколебалась. На одной чаше весов была налаженная жизнь, любящий мужчина, симпатия к нему, перспектива замужества, рождения детей, на другой — любимый мужчина и ничего определённого.       Любящий или любимый.       Стабильность или химера.       Синица или журавль.       — Извини, — сказала Лайза и, схватив телефон, выбежала из комнаты. Даже за один день с Фабианом она готова продать душу дьяволу, а за одну ночь — вечно гореть в аду.