Простолюдинка и маркиз

      41       «Дорогой дневник, Фабби не перестаёт меня удивлять. Сегодня я открыла новые грани своего восхищения им. Представляешь, он записывал видео для принца и придумал такую невероятную вещь — дракона! Поход на дракона! Конечно, сам дракон не бог весть какая невидаль, стандартный сюжет сказок, но суть в том, как маркиз преподносил это принцу… Господи, я сама поверила, что Фабиан храбрый рыцарь и обязательно сразит чудовище.       Он так мило разговаривал с ребёнком, что мне тоже захотелось детей. От него, конечно, от Фабиана. Я бы родила ему троих, пятерых детей, столько, сколько он захочет, если он их так любит. Нет, без шуток, его обращение к Шарлю было так прекрасно и умилительно, что я задаюсь вопросом: есть ли пределы совершенства моего любимого?       Один недостаток я нашла. Единственный, но очень существенный, ломающий все мои мечты — он не любит меня, не хочет. Эльза звонит, допытывается, по её мнению, мы уже переспали и семимильными шагами движемся к свадьбе. Шустрая, да? Я загадочно молчу и уклоняюсь. Не могу же я признаться, что завязла во френдзоне и за неделю не добилась того, что она получила за вечер и ночь? Эльза не поверит».              42       Лайза не поверила своим глазам, но факт был очевидным — король лайкнул её фото. Она едва не пропустила «сердечко» в потоке сотен других, набежавших за час, взгляд зацепился за синюю галочку верификации и золото короны на аватаре.       — Ой. — Лайза засмеялась, прикрыла рот рукой. — Ой. Лард Фабиан…       Фабиан встрепенулся от задумчивости, отвлёкся от еды: они ужинали на террасе, наслаждаясь последними тёплыми лучами.       — Что?       — Его величество лайкнул наши фотки, — Лайза повернула телефон с доказательством. — Он пару лет подписан на меня, но лайкнул впервые. Невероятно.       Фабиан не ответил. Забрал телефон и задумчиво уставился в экран, прокрутил ленту, пока королевские лайки не кончились, вернул.       — Ничего удивительного, ты достойна лайков его величества.       — Мне приятно. Огромная честь для простой девушки. Но, наверно, это из-за того, что на фотках вы, мы вместе. Надеюсь, он не против? Он знает, что я гощу у вас? Вы ему говорили?       — Теперь знает, — произнёс Фабиан и опять погрузился в созерцание осенних видов, открывавшихся с террасы. Наколол на вилку кусочек ростбифа и меланхолично жевал, думая свою думу. В прострацию он впадал всё чаще, был немногословен, кроме вчерашней записи видео для Шарля. Тогда на пять минут стал самим собой, то есть шутом Драным Гульфиком.       Лайзу тревожило его состояние.       — Я вам не навредила фотографиями, ваше сиятельство? Возможно, я поступила опрометчиво, их размещая? Король Адриан… Он меня на дух не переносит. Он не любит, когда вы со мной, когда уделяете мне внимание. Мне удалить?       — Не надо. Ты не навредила. Ты даже немного помогла. Наверное.       Манилось спросить, в чём помогла, но Фабиан отвернулся, взявшись за бокал с вином, и Лайза не решилась продолжить диалог, в её случае молчание было золотом. Она отодвинула телефон подальше, словно он был ядовитой змеёй, и продолжила отщипывать ростбиф, думая, как отнеслась к фотографиям Изабелла. Королева на неё подписана не была, лайками не отмечалась, однако теперь, вероятно, тоже знала. К примеру, ей могли сказать король или фрейлины, которые регулярно крутятся на аккаунте.              43       Следующим днём Фабиан повеселел. Не то, чтобы совсем, но его не так сильно снедала тоска. Он съездил в администрацию маркизата, потом пригласил Лайзу в кино, они посмотрели фантастический боевик про пришельцев режиссёра Арчелли, а ужинать вернулись домой. Стелла накрыла на террасе и стала в уголке.       Фабиан налил вина.       — Робер Латнеди классно сыграл, как считаешь? Брутален и челюсть квадратная. Подходит для этой роли.       — Ну не знаю, как по мне, он слишком стар сражаться с пришельцами, ему шестьдесят, надо кого помоложе.       — Но сыграл он отменно, скажи? Харизма! А тот эпизод, где он один, с одной гранатой на звездолёт пошёл, зная, что погибнет?       — Я чуть не расплакалась.       — Я сам. Хороший актёр. И в комедию, и в драму. Мы с ребятами в детстве над его «Бурей странствий» залипали. Помнишь, про искателей сокровищ? Потом все окрестности перекопали в поисках клада. Не нашли. Кстати, думал, девушкам мужчины такого типажа должны нравиться.       — В детстве. Сейчас, на мой вкус, слишком много мышц. Не люблю качков. Мне больше Лорен Тиали нравится, если из наших. С мускулами, но не перекаченный. И ямочка на подбородке у него интересная.       — Ну да, Тиали нормальный. Лучший среди молодых. Нам с его величеством нравится, особенно в «Неуловимых», шпион.       — О, прикольный! — согласилась Лайза, наслаждаясь настроением Фабби. Оно улучшилось, вероятно, после вчерашнего ночного звонка. Звонил какой-то приятель по прозвищу Дри. О чём они говорили, Лайза не знала, уже вышла из спальни маркиза, когда поступил звонок, подслушивать не стала. До вечера гадала, кто же этот человек, оказавший положительный, даже лечебный эффект, но ничего не придумала, такого имени в природе не существовало, тем более в окружении Фабби. Мелькнула версия, что это король, уменьшение от Адриана. Конечно, имя монарха не сокращают, однако близкому другу и любимому шуту ведь нет запретов?       Впрочем, кем бы ни был звонивший, она была ему благодарна и слала тысячу воздушный поцелуев.       — А из голливудских кто нравится? — спросил Фабиан, с аппетитом поедая жульен с белыми грибами.       — О, много! Ди Каприо, Депп, Бред Питт, Билл Мюррей. Много.       — Ну, это классика. Не удивила.       — А надо удивить?       — Попробуй.       Лайза задумалась. Было смешно.       — Бен Аффлек, — выдала она.       Брови Фабиана взметнулись, рот остался открытым.       — А вот это и вправду интересно. И чем же Бен тебя взял?       — А вам он не нравится?       — Вот даже не знаю, как ответить. Нет, против него ничего не имею — в отличной форме, играть старается, режиссёрствует, сценарии пишет, просто… Король так яро критикует его Бэтмена, что я давно уверовал, что Аффлек плох… Если не знаешь, его величество фанатеет по Бэтмену, а тут… Бен действительно слишком грузен для ловкого и гибкого супергероя. Так чем он тебя зацепил?       Лайза собралась пошутить про грустную физиономию Бена, на которой не поглумился только ленивый, как их внимание привлёк шум со стороны главных ворот. Охрана пыталась кого-то остановить, но этот кто-то рвался к дворцу. Его эмоциональные восклицания доносились через большое расстояние.       Фабиан опустил вилку, всматриваясь вдаль.       — Что там происходит? — обеспокоенно спросила Лайза, кусты загораживали обзор.       — Узнать, ваше сиятельство? — предложила Стелла, однако шум уже стих, из-за самшитовых скульптур показались двое — охранник Хенрик и полноватый мужчина за шестьдесят, которого он сопровождал. Шли быстро, на мужчине был тёплый пиджак, и полы распахивались при ходьбе, выставляя напоказ обтянутый рубашкой круглый живот. Гость припадал на правую ногу, но шага не сбавлял.       — Пьер Толдери, — Фабиан встал навстречу, взмахом руки отпустил Хенрика. Повернулся к служанке: — Принеси ещё один прибор, Стелла.       Граф Толдери с трудом преодолел порожки, глубоко поклонился.       — Прошу прощения, лард Морелли, что без приглашения и предупреждения, дело срочное, весьма срочное…       — Присаживайтесь, граф. Вина, сока? Воды?.. Я вас выслушаю, сначала отдышитесь.       — Вы правы, маркиз, — кивнул Толдери, обмахивая салфеткой раскрасневшееся лицо. — Воды, пожалуйста… Только вы можете мне помочь, Фабиан, только вы.       — Что стряслось?       Стелла принесла столовые приборы, и Фабиан наполнил стакан водой из кувшина. Граф жадно выпил, снова замахал салфеткой. Лицу возвращался нормальный цвет.       — Беда, голубчик. Катастрофа. Позор на мой род.       Лайза сидела тихо, как мышка. Граф бросил на неё взгляд, но не потребовал уйти, поэтому она сидела и делала вид, что ест.       Фабиан положил графу лососевый стейк и салат.       — Рассказывайте.       — У меня сын женится в будущую субботу, а король… Его величество распорядился готовить законопроект, отменяющий право первой брачной ночи!..       Фабиан замер с бутылкой в руке. Побледнел. Без сомненья, пытался скрыть чувства, но кожа на щеках над линией бородки потеряла краску.       — Не знаю, что на его величество нашло, — сокрушенно продолжал граф, расстёгивая ворот. — То есть, простите, я хотел сказать, чем его величество руководствуется, но у меня свадьба… У моего сына Кристиана. Он женится на Марте Тилони… Матерь Божья, неужели его решение связано с ней? Она же одноклассница короля, как поговаривают, его школьная любовь. Безответная любовь!.. Вы то должны знать, лард Морелли.       Фабиан справился с собой, налил вина в три бокала.       — Про школьную любовь? Да, в курсе.       — Спасибо, — Толдери принял бокал, выпил больше половины. — Про любовь, конечно, про законопроект не распространяются пока, он только в разработке. Я случайно узнал, мне Себастиан Тарри сказал, по старой дружбе. Министр социальной политики, стало быть, вы его, конечно же, знаете. Мы с ним в университете учились, но это не важно… Так вот, о чём я? Король вызывал его сегодня, буквально три часа назад, спрашивал мнение и дал поручение. Ох, да что я вам рассказываю, это для меня шок, а вас, наверное, его величество посвятил в свои планы?       — Нет, — с непроницаемым лицом ответил Морелли, а когда гость изумлённо охнул, сдержанно улыбнулся: — Я в отпуске, Пьер. Отвлечён от политики. Отдыхаю.       Толдери неуверенно кивнул, бросил взгляд на Лайзу и кивнул ещё раз.       — Понимаю, Фабиан, понимаю. Но тогда эта беда… это нововведение и вас коснётся, когда вы соберётесь жениться. А моему Кристиану… Ему первому придётся на себе этот позор испытать. Незасвидетельствованный брак! Приравнивание к простолюдинам! Беда на мою седую голову…       Лайза тянула вино, пытаясь слиться с резными периллами террасы и увивающим стены плющом.       — У Криса свадьба в субботу? — переспросил Фабиан. — Погодите нервничать, Пьер, законы так быстро не пишутся. Месяц, два, а то и полгода. Крис с Мартой успеют засвидетельствовать брак привычным путём.       — В том то и дело, дорогой маркиз, что король приказал ускорить процесс. Приказал представить проект поправок в закон о брачной ночи через два дня. Тарри подтвердил мне, что это выполнимо. Король подпишет, и всё, внуки бастарды. Хоть свадьбу отменяй, а у меня четыреста гостей приглашены. Вы тоже.       — Да, спасибо, я получил открытку и уже направил отказ, прошу меня простить. Желаю счастья молодым, но нет возможности прервать отпуск.       Толдери глянул на Лайзу, понимающе закивал.       — Весьма жаль, однако не смею настаивать… Но вы мне поможете?       — В чём должна заключаться моя помощь?       — Отговорите короля. Отговорите, богом молю, маркиз. Только вы имеете влияние на короля. Только вы, и больше никто. Только к вам он прислушивается. И совершенно справедливо. Отговорите.       Лайза смотрела на Фабиана. Всем сердцем желая, чтобы он согласился и спас ситуацию, став героем для десятков и сотен дворянских семей.       Фабиан опустил бокал на стол, потёр большим пальцем его поверхность, задумчиво сдвинул брови.       — Пьер, не хочу вас обижать, мы знакомы давно, я считаю другом вас и Криса тоже… Но в этом случае я не могу помочь.       Толдери переменился в лице, попятился на стуле.       — Мать вашу… Так вы, наверное, за закон? Вы тоже хотите отмены королевского права первой ночи? Молодёжь! Как этот Бьёрди? Ох, твою мать, сам виноват, надо было сразу спросить!..       — Успокойтесь, Пьер, — Фабиан поймал его за плечо, — я за традиции. Всегда был за традиции. Всегда ратовал и ратую за сохранение исконных дворянских обычаев, нет в этом плане человека, консервативнее меня.       Толдери моргнул, покраснел как утренняя заря, но уже от стыда. Закрыл лицо рукой, пробормотал:       — Я помню… Простите. Простите, Фабиан, просто помрачение нашло, от волнения. Ваша консервативность одна из причин, по которой я к вам приехал. Простите. И вы, милая лади, простите великодушно, что позволил себе выругаться в вашем присутствии.       — Ничего страшного, — смутилась Лайза. Граф уже забыл про неё.       — Почему же вы мне отказали, Фабиан?       — Потому что вы ошиблись, обращаясь за помощью ко мне. Видите, я в отпуске. В отпуске от всего, и от влияния на короля. Вы выбрали не того человека. Возможно, вам надо поискать получше.       Толдери перестал комкать салфетку. Задумался на секунду и вдруг взмахнул рукой.       — Не имеете же вы в виду этого Бьёрди? Вот уж нет! К нему точно не обращусь, никогда в жизни. Попомните моё слово, дорогой маркиз. С Бьёрди всё началось. С его брачной ночи. Тот ещё мерзавец. Даю гарантию, это он науськал его величество на реформы, разрушающие самои основы нашего общества. Чёртов американец! Простите, лади… Фабиан. Фабиан, кажется, теперь я понимаю ваш отпуск.       Лайза тоже поняла. Она давно подозревала.       Фабиан вежливо улыбнулся.       — Так как же мне быть, голубчик? — вздохнул граф. — Что делать с моей бедой? С нашей бедой, потому как и у вас женитьба впереди. — Граф взглянул на Лайзу. — Не образумить короля сейчас — не останется в Гелдере скоро законных наследников, все дворяне станут жить в блуде. Не по своей воле, ясное дело, а по велению короля.       — Я не знаю, как тут быть, Пьер. Не хочу вмешиваться. Дал себе слово, пока в отпуске, находиться вдали от всего светского, наслаждаться обществом прекрасной девушки, — Фабиан показал на Лайзу. — Но могу поделиться наблюдениями. Если они вам нужны.       — Нужны! Ещё как нужны!       Лайза превратилась в слух. Отказ в помощи её не удивил — Фабиан уже отказывал герцогу Велони. Маркиз чётко придерживался позиции нейтралитета.       Фабиан смочил губы вином.       — Сейчас, Пьер, когда вы рассказали про планы короля, у меня в голове кое-что сложилось. Прежде всего, вы должны знать, что король не меньший консерватор и традиционалист, чем и я. Вчера я имел честь разговаривать с его величеством по телефону, он был введён в заблуждение придворными дамами как раз по брачному вопросу… Не спрашивайте, какому, я не скажу. Просто сплетни, которые любит двор. Заблуждение могло натолкнуть короля на идею отмены традиции. Я развеял его опасения.       — Но если вы развеяли вчера, а приказ министерству он отдал сегодня…       — Тут нет ничего сложного, уважаемый Пьер. Король принял решение и не в его правилах сдавать назад. Был бы рядом шут, он бы высмеял, указал на абсурд, но я в отпуске, а рядом с королём…       — Американский выкормыш Бьёрди, — протянул граф, заёрзал объёмным задом на стуле.       — Вот видите, Пьер, вы сами всё понимаете. Уверен, его величество сейчас нуждается в поводе, чтобы отменить свою задумку.       — Немедленно запишусь на аудиенцию, — подхватил мысль граф. — Буду молить. — Он достал телефон, задвигал пальцем по экрану. — Так вы считаете, решение короля не из-за моей будущей невестки Марты?       — Вряд ли. Его величество давно вырос из детских штанишек, не держит зла за школьный амурный провал. У него другие привязанности, другие чувства. Он муж и отец.       — Конечно, конечно… Они с её величеством Изабеллой прекрасная пара. Отсюда Тарри предположил, что короля не тянет к женщинам.       — В каком смысле? — нахмурился Фабиан. Пьер Толдери поднял глаза от телефона:       — О, не в том, что вы подумали, Фабиан. Я неправильно выразился, простите великодушно. У короля нет и не было фавориток, вот Тарри и предположил, что отказ от брачной ночи ещё одна мера, чтобы не изменять жене. В ориентации нашего монарха я не сомневаюсь, нет. Даже после непростительного поступка Бьёрди. А так-то я думаю, мужской силы у Адриана хватит на королеву, всех невест и ещё десяток девиц. Так?       Фабиан не ответил, но лоб его разгладился.       Толдери погрузил телефон в карман.       — Заявку оставил. Утром позвоню и буду просить принять меня завтра. Теперь пора собираться домой, до Верены путь не близкий.       — Удачи вам, Пьер. Вам и Крису.       — Спасибо. Искреннее спасибо, дорогой Фабиан, вы меня обнадёжили. Ради этого стоило добираться к вам три часа. Ещё раз простите, что нарушил ваше уединение.       — Всё нормально. В ответ попрошу вас об одолжении — будете на аудиенции, не упоминайте про меня, я в отпуске.       — Конечно. Отплачу вам добром.       Граф попрощался, Фабиан ушёл его провожать. Лайза допивала вино.              44       «Дорогой дневник, когда Фабби вернулся, я ни словом ни обмолвилась о визите графа. Видела, что он не хочет обсуждать, и не обсуждала. Его хорошее настроение улетучилось, теперь он выглядел уставшим, замученным, хоть и пытался казаться безразличным. Мы поговорили немного о фильме, но вяло, без смеха и азарта, быстро свернули разговор.       Мы гуляли, и это была молчаливая прогулка. Мой милый благородный Фабиан созерцал природу, пар над водой и думал. Тогда я считала, что знаю, что творится у него в голове, как ему тяжело после предательства друга, только не понимала, почему, если король зовёт его к себе, он не идёт.       Поняла уже скоро. В понедельник, прямо с утра. И вот тогда разверзся ад. Не огненный, а ледяной. Всё, что было до этого — цветочки.       Да, суть была в Бьёрди. Но не в том плане, что думала я. Что думали все. И я рада, что не я сообщила эту новость Фабби. Хотя увидела её примерно в то же время, проверяя после сна телефон, читая соцсети и форумы. Увидела и обомлела.       Помню своё состояние. Помню, как выскочила из кровати, схватила халат и понеслась куда глаза глядят, надевая его на ходу, путаясь в рукавах. Куда бежала, зачем — не осознавала. Это было похоже на сон — так это было шокирующе.       И набатом звучал в ушах чей-то комментарий: «Морелли знал и не захотел мириться, предпочёл совесть всем привилегиям двора».       Вот она правда, вот.       Но это сейчас я спокойно рассуждаю, а в тогда я неслась, не разбирая дороги. Сбежала вниз, наверное, надеясь выйти на свежий отрезвляющий воздух, вылетела на террасу, и тут же наткнулась на непредназначенную для моих глаз сцену. Фабиан стоял внизу лестницы в пальто, с развевающимися на осеннем ветру кудрями, скорее всего, собравшийся в офис, потому что рядом стояла его машина. А в этот момент из другой только что подъехавшей машины вылезал высокий ширококостный мужчина, герцог Поратти, местный владетель и губернатор. Дверцу ему открывал водитель.       Я прижалась к двери, из которой только что вышла, не зная, что делать дальше — зайти обратно или остаться.       Фабиан меня не видел, поклонился герцогу.       — Чем обязан раннему визиту, ваша светлость?       — Хочу пожать тебе руку, маркиз.       Герцог протянул ладонь, и Фабиан вложил в неё свою.       — За что?       — За твою позицию. — Герцог сжал, немного встряхнув. — За смелость и мужество. Ты сделал то, что я сделать не смогу, и, даю гарантию, никто на сможет, даже старый пень герцог Сатори, который уже одной ногой на том свете, а значит, ему начхать на страх.       — Я не понимаю, — сказал Фабиан. Его ладонь всё ещё находилась в крепкой руке Поратти.       — Рауль Бьёрди, — пояснил герцог. — Король вчера представил его как своего фаворита. Фаворита! Признался в том, что даже произнести страшно!       Фабиан стоял спиной, я не видела его лица, но он бестактно выдернул руку и отшатнулся, наткнулся на балюстраду и привалился к ней, вцепившись пальцами, опустил голову, будто ему было тяжело дышать или внезапно закружилась голова. Герцог продолжал говорить, хотя заметил его состояние, лишь нахмурился. Жестикулировал освободившейся рукой.       — Теперь все знают, лард Морелли, и никто не смеет возразить. Все должны улыбаться, приветствовать проклятого американского подлеца. Ты вот отказался, а у меня смелости нет… Давно это продолжается? С самой свадьбы, с июля? Тогда этот хлыщ развратил короля? Тогда, когда же ещё? На черта тогда ему было жениться? Чтобы к королю подобраться? Щенок ещё, а всё власть подавай, сосунок… Тьфу, блять, неподходящее слово. Или вполне подходящее… Столько вопросов, столько вопросов!.. Как Адриан поддался на провокацию? Позор. В Гелдере не было ещё ни одного извращённого и настолько недальновидного короля…       Фабиан выпрямился.       — Герцог, — сказал он не своим голосом, — я прошу вас уйти, покинуть моё поместье. Какие бы у меня ни были отношения с королём, я не позволю порочить и обсуждать его в моём доме. Поищите свою смелость и скажите обвинения ему в лицо.       Настала очередь Поратти отступать и впечатываться в машину.       — Прощу прощения, лард Морелли. Покорнейше прошу меня простить, зарвался. Не могу последовать вашему совету, как уже говорил, в смелости я уступаю вам, не хочу лишиться должности и милости короля. Прошу забыть всё, что я наговорил, не имел целью оскорбить его величество и вас. Не моё дело, вы правы. Я верен королю, и мне остаётся присоединиться к хору тех, кто начал воспевать Бьёрди, а таких всего за одну ночь набрались десятки и сотни, все молодые подхалимы двора. Ну, кроме Соранти, тот тоже имел смелость, а вернее, наглость, раскрыть порочную связь. И за свою смелость уже поплатился — отправлен в Колону. Вы правильно сделали, что уехали и держали язык за зубами.       — Уходите, ваша светлость, немедленно уходите. Сядьте в машину и покиньте мой дом.       Голос Фабиана звучал низко, угрожал. Таким я никогда не видела обычно любезного и тактичного маркиза. Герцог, наверное, тоже. Он сам открыл дверцу, не дожидаясь, когда подбежит водитель.       — До свидания, лард Морелли. Прошу, забудьте мои слова, не передавайте их королю.       Он сел в машину и уехал.       Фабиан повернулся и зашагал вверх по лестнице, как вдруг заметил меня. Наши взгляды встретились, я не знала, куда себя деть, хотела провалиться под землю от неловкости за то, что подслушала, приготовилась пробормотать извинения, но Фабиан прошёл мимо. Открыл дверь и скрылся внутри. Он был бледен до прозрачности и двигался скованно, как робот, словно каждый шаг ему давался с трудом.       Он не поехал в офис, машина так и осталась стоять на площадке, и не выходил из комнаты два дня. То есть, не выходит из неё до сих пор, третьи сутки. Первым вечером я отправилась к нему, подобрав слова утешения, думала посидеть с ним, подбодрить, подставить дружеское плечо, но Стелла, которая выходила из его спальни с нетронутым ужином, меня не пустила.       — Его сиятельство плохо себя чувствует и никого видеть не хочет, — сказала она.       Никого он не принимал и на следующий день, а принимать было кого — поместье атаковали дворяне всех мастей, от герцога Велони до мелкоземельных баронов, кажется, не пожаловала только королева-мать, да изгнанный Поратти не приезжал. Всех охрана заворачивала назад, ссылаясь на волю маркиза. Незваные гости требовали, роптали, сулили денег — охрана не впустила никого.       Я бродила по дворцу, как неприкаянная, гуляла одна, не зная, возвращаться мне домой, в Верену, или дожидаться. Чувствовала себя потерянной, брошенной, но мои страдания не идут ни в какое сравнение с душевными терзаниями Фабби.       Я, как ты понимаешь, дорогой дневник, осталась. Не навязываюсь — поддерживаю незримо, молюсь за него, читаю интернет, там тоже все поддерживают Фабби, отдают дань его порядочности и непримиримости.       Боже мой, как неприятно, наверно, ему было узнать, что его друг впутался в противоестественную связь. Для нормальных мужчин даже думать о таких отношениях мерзко. У нас в Гелдере такие контакты осуждают, и вдруг сам король…       Бедный мой любимый Фабиан, ему пришлось выбирать между убеждениями и дружбой. Врагу не пожелаешь. Но он сильный, он остался верен себе.       Сколько, сколько я строила версий, догадок его бегства от двора, и вот она настоящая причина, горькая и безумная. Господи, дай моему Фабиану сил и терпения преодолеть трудности, пошли ему счастья и радости, вознагради его за праведные поступки. Господи, молю тебя, защити его от всего негативного, согрей его сердце любовью ко мне.       Много написала, дорогой дневник, завершаю и пойду прогуляюсь, справлюсь о самочувствии Фабби».              Лайза закрыла дневник, положила ручку. Часы показывали два по полудни. Солнце скрылось за облаком, в комнате помрачнело.       Зазвонил телефон. Эльза. Опять сплетничать про короля. Тема разворошила всё королевство, но перемывать кости в доме Фабби — как неуважение к нему. Лайза уже объясняла это сестре, поэтому со спокойной душой проигнорировала звонок. Пока мелодия играла, надела тёплую кофту, когда стихла, пошла вниз.       На кухне был один Базиль, читал журнал вместо того чтобы заниматься готовкой.       — Лади Лайза, сейчас накрою обед. Суп-пюре с гренками, форель, запечённая с….       — Спасибо, я не голодна, не буду.       — Снова?       — Его сиятельство что-то съел?       — Грушу. Надкусил. Нет, ничего он не съел. Чай с мелиссой и таблетку от головной боли.       — Вот видишь, если его сиятельство не ест, то мне уж зачем? Нет аппетита, Базиль. Я вообще-то Стеллу искала.       — Она ребятам из охраны перекус понесла. Правда, уж минут двадцать назад. С Хенриком, верно, заболталась. Или с Кианом. А быть может, гость какой новый объявился.       — Ладно, поищу, — сказала Лайза. — Спасибо.       — Возьми хотя бы шоколадку, — Базиль достал из шкафа большую плитку «Наслаждения» и отдал ей. Лайза приняла, поблагодарила и отправилась на улицу.              Ещё не дойдя до поста охраны, от крайних клумб услышала повышенные тона. Значит, предположения повара про очередного гостя подтвердились.       Общение происходило за пределами территории. Трое молодых плечистых охранников стояли полукругом, ненавязчиво загораживая распахнутую калитку. Мужчина, которого они пытались тактично спровадить, тоже был достаточно молод, хотя старше тридцати, худощав и красив. Его ожидало жёлтое такси. На лавочке возле домика сидели Стелла с Линдой.       — Его телефон выключен третий день, — доказывал гость. — Как вы себе представляете, чтобы я до него дозвонился? Телепатически?       — Сожалею, ваша милость, — ответил Хенрик, вероятно, в пятый раз, — его сиятельство не приказывал делать для кого-либо исключений. Попробуйте набрать ещё раз. Быть может, завтра получится.       — Болваны! — взвыл гость, всплеснул руками. — Я полдня добирался в ваш грёбанный Авир, вылет задержали, торчал в аэропорту. Просто доложите Фабиану.       — Его сиятельство велел не беспокоить, сожалею.       Гость выругался сквозь зубы и отошёл в сторону, приложил телефон к уху, сосредоточился, постукивая носком туфли по земле. Идя к девушкам, Лайза разглядывала его и видела что-то знакомое. Хорошо знакомое, но уловимо различное. Будто картинка-головоломка, с которой убрали некоторые детали. Вот если бы добавить аккуратную бородку и… и волосы подлиннее, до плеч, то… то получился бы Фабиан.       Лайза вспомнила — за воротами топтался Клейтон Морелли, старший брат, второй сын барона, она видела его на семейных фотографиях.       — Лади Барри, — поприветствовали её девушки, но не встали.       — Брата тоже не пропускают? — спросила она очевидную вещь. — Надо сообщить маркизу, вдруг он захочет принять.       — Нельзя нарушать приказы господина, — отрезала Линда, — иначе это будет, как минимум, неуважением к нему.       — Как он? — не стала спорить Лайза, присела рядом, поделилась шоколадкой, взяв себе маленький кусочек. — Я шла справиться о его самочувствии.       Ответила Стелла.       — Лард Фабиан ничего не ест, стоит у окна, лежит. Что ещё желаете знать о самочувствии?       — Хочу знать, как ему помочь, чем вылечить его хандру. Король своей интрижкой обидел хорошего, самого верного ему человека. Разве так поступают монархи?       — Монархи вольны поступать как им вздумается, — философски заметила Линда. — Лард Фабиан мог смириться с фаворитом, смотреть сквозь пальцы, подружиться и остался бы при короле. Никто больше не покинул двор, зайдите в интернет, да откройте любой журнал — каждый дворянин или дворянка облизывают Бьёрди, обхаживают его жену, и за это получают милость короля.       — Мне больше по сердцу поступок Фабиана, — сказала Лайза.       — Мне тоже, — согласилась Стелла.       — Да, и мне, — закатила глаза Линда. — Но сами подумайте, стоит ли так переживать? Если бы ваши подруги перекрасились в розовый, вы бы их бросили из-за этого, уехали бы в другой город и голодали?       Стелла молчала. Лайза тоже.       — Думаю, дело в личности Бьёрди, — продолжила Линда. — Неприятный тип. Никчёмный. Помните, как он короля оскорблял? Король его сослал, а теперь объявил фаворитом. Думаю, разница в этом, в том, что лард Фабиан не хочет прощать Бьёрди его наглость, не понимает почему король водится с глупым и заносчивым графом. Вся страна была возмущена поведением Бьёрди, меня саму аж разрывало от злости, хотя, казалось бы, какое мне дело? А теперь представьте, каково ларду Фабиану: его друга оскорбили, а друг проглотил и забыл, да ещё облагодетельствовал обидчика.       — Похоже на правду, — кивнула Лайза, — похоже, так оно и было.       — Думаю, лард Фабиан пытался указать на это его величеству, а тот не внял гласу рассудка, вот и пришлось уехать. А может, король потребовал уехать и молчать, иначе бы в Колону посадил. Как виконта Соранти, который во всеуслышание осудил.       — Нет, не посадил бы — король зовёт его обратно.       — Хочет, наверно, чтобы лард Фабиан склонился перед фаворитом, принял.       — Не дай бог такое случится, — вступила в разговор Стелла, — я не хочу, лард Фабиан не должен прогнуться.       — Попробуй под короля не прогнись, — фыркнула Линда, — хорошо тебе здесь рассуждать, сидя на лавке, а у дворян другое общество, другие ставки. Дворяне присягают служить королю, а значит, его прихотям тоже.       — Фабиан не прогнётся, — заявила Лайза. — Не знаю, откуда во мне такая уверенность, но не тот у него характер. Если принять, давно бы принял, не воспринимал бы сейчас так остро. Он не прогнётся, предпочтёт сгинуть в безвестности.       — Настоящий мужчина, — вздохнула Стелла, — жаль таких мало.       — А те, кто осаждает поместье? — спросила Лайза.       — Они только при ларде Фабиане способны возмущаться, — ответила Линда, — а при короле рта не откроют, будут улыбаться и заискивающе кивать. Им не нравится — это факт, но язык в одном месте. Они сюда приезжают, наверняка, за тем, чтобы просить ларда Фабиана выступить за них всех. Помните, как граф Толдери, герцог Поратти? Герцог и все эти господа отправляют ларда Фабиана штурмовать крепость, а сами хотят спрятаться за его спиной.       — Храбрецы.       — В кавычках.       — Ага…       Их отвлекло появление из калитки парней-охранников и ларда Клейтона Морелли. Двое ребят остались у ворот, а Хенрик повёл гостя к дворцу.       — Симпатичный.       — Лард Фабиан красивее.       — Лард Фабиан совершенный. Единственный в своём роде.       Клейтон, типичный дворянин, скользнул по пригревшимся на лавочке девушкам надменным взглядом, на Лайзе его глаза расширились, губы сжались.       — Подойди, — приказал он, останавливаясь, и добавил нехотя мягче: — Пожалуйста.       Лайза приблизилась, гадая, чего ожидать, сделала короткий реверанс.       — Добрый день, ваша милость.       — Так ты Лайза Барри? Любовница моего брата? — Клейтон ощупывал её взглядом. — Что же, он всегда жаловал простолюдинок.       Радости, вспыхнувшей в груди, не помешал пренебрежительный тон, с каким старший Морелли произнёс проливающую бальзам фразу. Но Лайза скромно потупилась:       — Мы с лардом маркизом просто друзья.       — Да? — искренне удивился Морелли. — Странно, совсем на него не похоже, обычно он каждой красивой бабе под юбку лезет… Извини, не пытался задеть. Ты нравишься нашей матери, она надеется на вашу скорую свадьбу.       — Увы.       — Зато отец будет доволен, он считает, ты его сыну неровня. Извини за прямоту.       Лайзу подмывало вскинуть подбородок и спросить, а какое на счёт свадьбы мнение у её собеседника, однако он смирила дерзость.       — Главное, чтобы ваши родители из-за этого не ссорились. Вопрос не стоит конфликта в семье.       — Они не ссорятся, — отрезал Морелли, потеряв к ней интерес. Тряхнул головой в имитации поклона и продолжил путь ко дворцу. Ожидавший в стороне Генрик догнал его.       Лайза вернулась к девушкам, которые теперь шептались с парнями, поглядывая в спину высокородному господину.       — Кичливый тип, — прокомментировала Линда, — даже не верится, что он брат нашего маркиза. Какое счастье, что король подарил наши земли ларду Фабиану, а не ему.       — С этим напыщенным барчуком король бы вряд ли дружбу завёл, — ответил Киан.       — Но с графом Бьёрди же завёл.       — Тут мне нечем парировать, — согласился охранник. — Бьёрди… тьфу, богомерзкий грязный извращенец. Собаками таких травить…       — А почему Клейтона впустили? — спросила у него Лайза, пока тема фаворита не начала развиваться. — На свой страх и риск или он до ларда Фабиана дозвонился?        — Нет, ребята до Базиля дозвонились, — влезла Стелла, видимо, уже задававшая этот вопрос, — а Базиль спросил ларда Фабиана. Лард Фабиан велел звать.       — Ну слава богу, хоть какое-то движение, — обрадовалась Лайза, — быть может, брат его расшевелит, повлияет… Ладно, спасибо, я пойду.       С ней попрощались. Лайза пошла, чувствуя, как парни-охранники пялятся на неё вожделеюще-восхищёнными взглядами. Для них она певица, звезда, не то, что для высокомерного баронского сына. Неважно, только бы Клейтон вывел младшего брата из депрессии.              Она направилась не во дворец, а в беседку, устроилась так, чтобы видеть террасу, входные двери и окна апартаментов маркиза, настроилась ждать, чтобы поговорить потом с Клейтоном, расспросить о любимом. Рука сама достала телефон, полезла на форумы, в ветки, где судачат о короле, фаворите и, конечно, бесстрашном шуте. Судачат анонимно, а анонимно можно не прогибаться.       Глаза привычно искали комментарии, где упоминается маркиз, отсеивали прочее.       «Жду, каждый день жду, что вернётся Морелли и поганой метлой выметет из дворца расплодившуюся там нечисть. Пожалуйста, маркиз, если читаешь, возвращайся, ты нужен нам»       «Морелли не раздражал, вот ни капельки, ни капелюшечки. А этот хмырь, графом Бьёрди именуемый, бесит. Агхррр. Бесит, аж не могу, хоть он и симпатичный»       «Как мне не хватает Драного Гульфика, если бы вы знали. Гульфик всегда такой прикольный, на позитиве, прямо солнечный. Фотки выложит — у меня сразу настроение поднимается, скачет до небес. С ним и король был солнышком, ну правда же? А сейчас со своим вшивым фаворитом? Жалкое подобие! Улыбается, да улыбка какая-то тухлая»       «Я знаю ответ на этот вопрос — Адриан, как и все мы, тоскует по Гульфику. Ждёт, да. А почему бы и нет? Вам не нравится Бьёрди, а почему он королю должен нравиться? Короля просто зомбировали. Какой нормальный человек поменяет Гульфика на Бьёрди? А король при Гульфике был нормальным, клёвым, надеюсь, никто не спорит? Вывод: короля подменили»       «Пусть придёт Морелли и вернёт нам нашего клёвого Адриана».       «Вот-вот, пусть изгонит чертей»       «Гульфик-экзорцист, хе-хе»       «А давайте мы ему поможем? Штурмом возьмём Летний дворец и турнём оттуда Бьёрди. Пинком под зад до самой Америки»       «Я за мирный пикет под окнами»       «Фабиана короновать, а Адриан пусть с фаворитом прохлаждается где-нибудь на границе»       Лайза содрогнулась, закрыла, будто за одно лишь чтение попахивающих государственной изменой постов её могли привлечь соучастницей. Да нет, никто митинговать не будет, даже мирно. Бред. Даже если кто-то решится, Фабиан первый призовёт не делать этого. Фабиан верный подданный короля. А пикеты… Лайза не помнила ни одного за свою жизнь.       Приятнее и безопаснее было думать о том, что сказал Клейтон, о части его слов. Фабиан предпочитает простолюдинок, а его мама Тереза жаждет её в невестки. Надежда жива. Конечно, Фабиан держит дистанцию, раньше из-за Хорхе, а теперь у него морально сложные времена. Но всё пройдёт, уляжется. Мешал король, настаивал на жене-дворянке, но теперь у короля другие увлечения, другие друзья. Фабиан успокоится, залечит раны, да и предложит ей выйти замуж. Может, Фабиан потому и не женат до сих пор, что не хотел никакую дворянку, что тайно любил её?       Ах, знать бы. Влезть бы в его мысли.       Клейтон не появлялся. Перед дворцом ничего существенного не происходило. Хенрик вышел и вернулся на пост охраны, а Линда и Стелла сделали с точностью наоборот. Садовник развернул шланг и занялся поливкой клумб, на которых ещё цвели последние осенние цветы. Ещё один рабочий на миниатюрной подметальной машине чистил двор от пыли.       Лайза сидела, прислонившись к круглому столбику беседки, гипнотизировала окна, в них на третьем этаже отражалось синее с облаками небо. Время тянулось.       С чего она вообще взяла, что Клейтон скоро покинет поместье?       Голодный желудок урчал. Посидев ещё немного, Лайза встала, собралась перекусить, как словно наперекор её намерениям дверь главного входа открылась, на террасу вышел Клейтон, а за ним Фабиан.       Лайза затаилась за столбиком.       Братья прошли несколько шагов, остановились перед ступенями. Фабиан зябко прятал ладони в карманах джинсов, но выглядел потрясающе. Не расхлябанно с пренебрежением к собственному внешнему виду после трёхдневной депрессии, как она опасалась, а вполне себе элегантно для брюк из денима, короткой куртки нараспашку и лёгкого джемпера под ней. С иголочки, как всегда.       На сердце стало немного светлее.       Морелли разговаривали. Клейтон жестикулировал, доминировал, довлел. Фабиан поводил плечами, тёр носком кроссовка мрамор террасы. Исполнял роль младшего покорного брата, несмотря на превосходящий титул. Был мил в этом статусе. Лайза не слышала, о чём они ведут речь, но было очевидно, что Клейтон убеждает, даёт наставления, а Фабиан старательно пропускает мимо ушей.       Наконец братья уставились друг на друга и что-то длинное произнёс Фабиан. Клейтон нахмурился, ответил, после стал спускаться. Фабиан пошёл за ним. Вместе они скрылись за кустами в направлении ворот.       Лайза в смятении опустилась на скамью и стала ждать, покусывая ногти, от нервов забыла про голод.              Фабиан показался в просвете живой изгороди минут через десять, шёл, посматривая в небо и на верхние окна дворца, по сторонам. Завернул к беседке.       — Ваше сиятельство! — Лайза робко бросилась навстречу, сделала реверанс, гадая, как вести диалог.       Диалог начал Фабиан.       — Привет. — Он примостился попой на широкий парапет, сложил на груди руки. — Я заказал дракона в Китае. Доставят в течение трёх недель.       — Живого? — охнула Лайза, поражаясь несовместимости первых фраз и пропитавшего воздух гнетущего настроения.       — Аниматроника. Но от живого не отличишь. Длина шесть метров вместе с хвостом, размах крыльев около четырёх, эластичные чешуйки. Двигается и ревёт. Занятная игрушка.       — Малыш принц будет доволен.       — Да, я ему обещал сразить зверюгу. — Фабиан вымученно улыбнулся и посерьёзнел: — Ты не уехала, милая. Думал, что не найду тебя здесь.       — Вы на это надеялись? — У Лайзы было много вариантов ответа, она выбрала этот, самый для себя страшный.       Фабиан мимолётным движением коснулся её щеки, провёл по скуле, сдвигая локон.       — Нет, я боялся. Прости, я поступил непорядочно, оставив тебя одну, ты имела полное право уехать.       — Я всё понимаю.       — Мне требовалось одиночество. В этот раз оно мне требовалось. И я не уверен, что в полной мере эту потребность исчерпал… Пожалуйста, ничего не спрашивай, я не буду обсуждать своё отношение к решению короля представить двору фаворита.       — И не собиралась, — приврала Лайза.       — Хорошо, а то все эти люди, вельможи… Хенрик доложил, за два дня приезжали больше тридцати, и сколько теперь звонили?.. Все они хотят от меня невозможного. Хотят, чтобы я нарушил клятву верности его величеству. Я её не нарушу. Я вассал и должен исполнять королевскую волю, а не диктовать ему свою. У меня нет права подвергать критике действия моего сюзерена. Простолюдинам в этом плане проще.       — Мы тоже верны королю.       — Конечно, милая. Не раз убеждался в этом и рад. Его величество достоин любви своего народа. Он любит своих подданных и печётся об их благосостоянии, работает, иногда сверхурочно. Адриан грамотный правитель, как его друг говорю. Как самый близкий ему человек. Так хорошо, как я, его не знает никто.       Фабиан печально улыбнулся, устремил взор вдаль, отдавшись снедающим его тревогам. Наверно, сейчас он сомневался в своих же словах, опасался, что с новым близким другом, бесчестным заносчивым фаворитом, король может попасть под влияние и натворить реформ, как было с отменой брачной ночи.       Тогда король образумился и дал задний ход, но это только начало.       Бедный Фабиан, сколько на него свалилось. И всё же он не сгибается, мужчина, герой.       — Да здравствует король, — сказала Лайза, чтобы поддержать его, чтобы он знал, что она всегда на его стороне, улыбнулась открыто.       Фабиан на секунду вскинул бровь, потом устало усмехнулся:       — Да здравствует король.       Лайза обняла его, положила голову на грудь, ощущая разливающееся под джемпером тепло, с удовлетворением почувствовала, как чуткие ладони легли ей на талию.       — Ваше сиятельство…       — А?       — Вы называете меня милой. Почему?       Руки сомкнулись на талии плотнее, прижали, согревая.       — Ты и есть милая. Очень милая. Безмерно.       — Правда? — Лайза подняла голову, улыбаясь, как дурочка, смотрела в серые, самые совершенные, самые добрые и печальные глаза.       — Правда, — сказал Фабиан, наклонился, носом провёл по её щеке, а потом поцеловал в ту точку, где остановился, у уха. Лайза закрыла глаза, растворяясь в блаженстве, приоткрыла губы, прося ещё.       — Ваше сиятельство…       Фабиан не поцеловал.       — Я скоро уезжаю, — сказал он. — Скоро возвращаюсь в Верену, потом еду в Озру: Клейтон сказал, родители ждут меня дома. Съезжу повидаюсь… попрощаюсь, а потом, после дня рождения его высочества Шарля, сразу, на следующий день уезжаю из страны. Надолго, может быть, навсегда. В Марокко. Я уже всё решил.       Новость прогремела как гром. Если первые предложения ещё не внушали беспокойства, то вторая часть лишила почвы под ногами, выбила воздух из груди. Нет. Нет. Как же так? Зачем?