Простолюдинка и маркиз

      Эти вопросы Лайза задала ему вслух:       — Зачем уезжаете? Почему?       Сердце металось, её руки до сих пор лежали на плечах, обнимали за шею. Она отчаянно смотрела в его глаза, пытаясь найти опровержение, намёк на шутку.       Фабиан не шутил, не убирал её рук, держал за талию. Говорил отстранённо, глядя вдаль.       — Еду, это решено. Хочу повидать мир, расширить свои горизонты. Просто сменить обстановку. Найти новые впечатления. Мир огромен, и я много где не был. Начну с Марокко.       — А как же Гелдер? Как же король? Вы же шут!       — Да, король ещё не знает. Я ещё не просил позволения. Но он отпустит, милостиво внемлет моей просьбе. Найдёт другого шута.       Фабиан говорил отстранённо, голосом полным боли, и было понятно, что для него действительно всё решено, неотвратимо. Ну как же так?       — Я поеду с вами, — отчаянно воскликнула Лайза, цепляясь за него. — Пожалуйста, я поеду с вами!       Она знала, чувствовала, что её просьба обречена на провал. Отдавала себе отчёт, что Фабиан откажет, мягко улыбнётся и напомнит про карьеру, семью и фанатов, завуалирует, подсластит, а он… он отказал прямо и твёрдо.       — Я уеду один. Мне нужно одиночество. Нужно побыть в незнакомых местах, среди незнакомых людей. Оборвать все связи с Гелдером. Я уеду один.       Лайза опустила руки, повесила голову, отвернулась.       — Простите, ваше сиятельство…       Тёплые ладони легли ей на плечи.       — Пока я здесь, ты можешь побыть со мной, если хочешь.       Лайза понимала, что надо уйти, оставить иллюзии, не навязываться, не гнаться за журавлём. Собрать волю в кулак и отбросить мечты, поступить как взрослая девушка. Но она была слаба, не хватало духу, чтобы покончить со всем разом, отрубить, сжечь мосты. К тому же она чувствовала, каким-то непостижимым образом чувствовала, что нужна Фабиану, что она единственная его якорь, не дающий сорваться в пучину печали и погрузиться на дно.       Она несмело кивнула.       — Я хочу.       Фабиан обнял её сзади, будто согревал, будто согревался сам, уткнулся лбом в макушку.       — Не спрашивай ни о чём.       Она кивнула. Она готова была заплатить такую цену, поступиться своим любопытством за присутствие рядом.              45       «Дорогой дневник, продолжаю тебе сообщать, что происходит. За прошедшую неделю поток дворян практически иссяк. Полагаю, они наконец поняли, что столкнулись с непоколебимой стеной, и под их дудку, хоть это дудка благих намерений, никто плясать не будет. Полагаю, некоторые плюнули, что у короля есть фавориты, нашли, что в этом нет ничего страшного и опасного.       Фабиан принимал отдельных, порой совсем не родовитых, приглашал на обед, угощал. Я не присутствовала при беседах, но знаю, что они были короткие и категоричные, сразу после обеда господа уезжали, их лица менялись, они много кивали, со вниманием слушая Фабиана.       Фабиан в эти дни изменился ещё разительнее. Он больше не закрывается в комнате, любезен, вежлив, даже смеётся и ездит в офис, занимается делами, по вечерам мы так же гуляем. В чём же тогда перемена? Всё перечисленное Фабиан делает на автомате, как робот по заданной ему программе. Он стал отрешённым, безучастным, мне кажется, его волнует только предстоящий отъезд. В мыслях он уже идёт по трапу, садится в самолёт. Только это не приятные мечты, не отпуск, путешествие и пенные вечеринки на пляже — Фабиан словно прощается с жизнью, настраивается на эшафот.       Господи, почему, почему так? Парень, которого любят миллионы, который достоин всех почестей и похвал и беззаботно может наслаждаться жизнью, вдруг теряет к ней интерес?        Ненавижу! Ненавижу короля, сделавшего с ним это! Ненавижу коро…»              Телефонная трель разорвала тишину спальни. Лайза вздрогнула, выронила ручку, думая, что сейчас её арестуют за кощунственные слова. Однако спецслужбы, конечно, не могли вот так мгновенно узнать, за подданными не следят…       Поборов страх, Лайза взяла телефон.       Звонил Стэн, а «Стэн» всегда означало «работа», пусть они и были теперь одной семьёй.       — Привет, Стэн, — устало поздоровалась она. — Как дела? Ты по делу или тебя Эльза подослала?       — По делу, но моя несравненная жена тоже хочет с тобой поговорить.       — Нет, пожалуйста, Стэн, нет, — взмолилась Лайза.       — Она дуется, что ты её звонки отклоняешь, на сообщения не отвечаешь. Это здорово портит мне семейную идиллию. Но, на твоё счастье, я в студии, Эльзы здесь нет, и она ещё не знает, что я до тебя дозвонился. Честно говоря, я и не надеялся.       — Я очень занята. Очень. А что за дело? Не говори, что надо возвращаться.       — Скажу. Уже ноябрь на носу, ты пропадаешь в Экстере с начала сентября, ни репетиций, ни концертов, а зимний тур сам себя не подготовит.       — Ты тоже целый медовый месяц на испанском песочке загорал и ничего. Тур в декабре, успеем.       Виоли нарочито вздохнул.       — Ладно, понимаю, у тебя личная жизнь, любовь-морковь, конфетно-букетный период… Кстати, когда ты маркизой станешь? Дата с каким-нибудь концертом не совпадает?       — Не совпадает, — буркнула Лайза, — и не совпадёт. Нет никакого конфетного периода. Нет. Мы с маркизом обычные друзья. Друзья и не больше, не слушай Эльзу, у неё бурная фантазия.       — Так уж и обычные? — не поверил Стэн. — Дружбы между мужчиной и женщиной не существует. А если существует, всё равно заканчивается в постели и у алтаря, как у нас с Эльзой… Что, малышка, — Стэн сменил тон на участливый, — неужто маркиз к тебе внимания не проявляет? Он же давно тебя обхаживает, я уж думал его интерес наконец перешёл в горизонтальную плоскость.       Лайза вздохнула. Не нарочито, а вполне естественно.       — Нет.       — Чёрт… А Эльза всем рассказывает, что скоро грядёт грандиозная свадьба. Планы строит, как будет танцевать на одном торжестве с самим королём, выдавая тебя за его друга. Н-да, она разочаруется.       Знал бы Стэн, что его жена была влюблена в великолепного маркиза и их отношения перешли в горизонтальную плоскость уже через час.       — Эльза бежит впереди поезда, — выговорила Лайза.       — Ты расстроена? — спросил Виоли с сочувствием.       Лайза вздохнула.       — Так что у тебя за дело? — перевела она тему.       — А, да… Возвращаться всё же придётся, извини. Пришло приглашение от королевской службы торжеств, получасовое выступление на карнавале костров. Мы должны, вариантов нет, сама понимаешь. Тебе надо приехать и хотя бы раз прогнать программу. И… боюсь, как бы нам не понадобилась замена ударника — Хорхе планирует уйти. Я его уговорил постучать до конца сезона, пока не подыщем нового …       Стэн замолчал. Лайза тоже молчала, устыдившись. За месяц совсем забыла про парня, с которым два года делила постель, не заботилась его чувствами, занятая переживаниями за Фабиана.       — Я приеду, — сказала она, скрывая досаду.       — Когда?       — Скоро. Потом сообщу. До карнавала ещё две недели.       — Ладно, только не задерживайся, маркиз от тебя никуда не сбежит.       Лайза так не думала. Закрыла глаза и спросила быстро:       — Стэн… Стэн, а что, если я брошу сцену? Если уеду? Навсегда. В Марокко. На очень долго.       — Какого чёрта ты там…? — засмеялся Стэн, но видно голос у неё был пугающе убитым, и смех осёкся. — Всё до такой степени плохо? Из-за неудачной любви к твоему маркизу? Девочка моя… Не дури, не порть себе жизнь. Беги не беги за моря, а от себя не убежишь.       Знал бы это Фабиан. Он надеется сбежать. От неудачной дружбы и глупого короля, не ценящего преданных ему людей.       Лайза подавила всхлип.       — Хорошо, Стэн… Хорошо, я приеду. Передавай всем привет от меня, скажи, скоро увидимся.       — Позвони заранее, — понял намёк Стэн. — И не раскисай, всё наладится.       Лайза положила телефон и повесила голову на руки.              В этой позе, с капающими на бумагу слезами её застал Фабиан. Он пришёл спустя несколько минут, негромко постучал и сразу открыл дверь.       — Что с тобой, милая? Ты чем-то расстроена? Чем?       — Нет-нет, — Лайза закрыла намокший дневник, — всё в порядке.       Дальше она сама не поняла, как произошло, но она вскочила со стула и прижалась к Фабиану.       — Не уезжайте, пожалуйста, ваше сиятельство, не уезжайте! Король одумается и прогонит Бьёрди, пожалеет, что поддался на его обольщение. Ну а если нет, то у вас прекрасное поместье, живите здесь, зачем уезжать? Не уезжайте! Прошу вас, умоляю!       Фабиан гладил её по волосам, молчал.       — Ваше сиятельство, останьтесь. Гелдер без вас опустеет. Вы нужны людям. Люди верят в вас, вы их надежда. Вы единственный, кто может защитить, противостоять. Вы единственный, кто может повлиять на короля, раскрыть глаза на правду, указать, что его обработали… Вы единственный можете вернуть спокойствие в Гелдер.       Фабиан молчал, он был непреклонен. Лайза терялась, какие ещё аргументы привести, чтобы заставить его отменить решение.       — Вы уедете, да? Уедете? Тогда возьмите меня с собой! Хоть в качестве друга. Но я люблю вас. Люблю…       Фабиан подхватил её на руки, усадил на стол, стал так интимно, между её ног, пахом касаясь паха, бережно провёл по волосам, убирая прядки.       — Знаю, милая. Но я не возьму тебя с собой, это исключено. Не боюсь показаться грубым и жестоким. Я купил один билет, в один конец. Для себя. Так надо для меня. Впервые в жизни я подумаю о себе, а не ком-то другом, освобожусь от тени моего сюзерена, как бы мне ни было больно это делать. Начну новую жизнь, сотру всё, что было до, вычеркну, забуду. Заставлю себя забыть. Сохраню лишь два вспоминания: то, что его величество пытался противостоять, и что хоть кто-то в Гелдере по мне скучает, ты…       — Я буду скучать, буду! — Лайза обняла крепко-крепко, отчаянно, прижалась мокрой щекой к груди. Её возглас будто выражал смирение с безысходностью, но она не хотела смиряться. Не хотела!       — Мне горько покидать Гелдер, не буду лгать. Даже страшно. Моё сердце навсегда останется здесь. Но я рассматриваю вариант, что никогда больше не ступлю на родную землю, не жди меня, не ищи встреч — как только я пересеку границу, я стану другим человеком. Человеком, которому нечего терять, которому незачем жить.       — Вы говорите ужасные вещи, ваше сиятельство…       — Я говорю правду. Обнажаю душу. Моя последняя исповедь — думаю, ещё много-много времени мне ни с кем не захочется говорить, тем более откровенно. Воспринимай мой отъезд как лечение, самоисцеление — быть может, в дальних странствиях, на другом краю планеты, мне удастся найти средство притупить боль. И тогда, возможно, я вернусь и продолжу преданно служить королю.       — Ваше сиятельство… Лард Фабиан, что же такое с вами? Неужели вы так непримиримы к увлечению короля? Оно отвратительно, гадко, но не настолько же, чтобы уезжать. Примите своего друга каков он есть, примите его фаворита. Пойдите им на уступки — вы благородный, великодушный…       — Тсс, девочка моя, — Фабиан прижал Лайзу к себе, погладил по спине, — не задавай вопросов, не пытайся понять. Выкинь из головы.       Лайза закивала, уткнувшись распухшим носом в его рубашку.       — Не хочу вас потерять, лард Фабиан, не хочу. Я люблю вас, лард Фабиан. Давно, с первого взгляда, там, в баре. Ещё не знала, кто вы…       — Не плачь, девочка моя, будь сильной. Ну же, посмотри на меня…       Маркиз поднял её лицо к себе за подбородок, дождался, пока она поднимет мокрые глаза. Улыбнулся снисходительно и мудро:       — Не грусти. Я не могу ответить на твои чувства, но помни: если бы моё сердце не было занято, ты — единственная девушка, с кем у меня могли бы сложиться отношения, с кем бы я их хотел.       — Вы говорите из жалости, из сострадания…       — Я говорю правду, девочка моя.       Маркиз, сам того не сознавая, называл её так, как она видела в своих грёзах о нём.       Лайза неуверенно кивнула, думая, что в такой сокровенный момент выглядит страшно некрасивой, зарёванной слабачкой.       — Лард Фабиан, — спросила она, когда его пальцы, нежно приласкав влажную щёку, опустились обратно на талию, — а что… что думает ваша возлюбленная по поводу вашего отъезда? Она знает? Она будет скучать? Будет вас отговаривать?       Фабиан печально улыбнулся, верно, представляя образ белокурой королевы.       — Ты задаёшь трудные вопросы, милая. Нет, ещё не знает, я сообщу при личной встрече, телефон для такого не подходит. Отговаривать, возможно, будет, но не отговорит. Скучать? А вот это сложнее всего… Может быть, потом, спустя время.       — Она поймёт, кого потеряла. Обязательно поймёт.       — Не осуждай — у неё веские причины не быть со мной.       Конечно — она замужем, к тому же королева. Но могла бы и настоять, уговорить. Значит, одна надежда осталась — на короля, что он не отпустит друга, не примет отставки шута.       — У меня выступление во дворце на карнавале костров, — проговорила Лайза, чтобы сменить животрепещущую тему.       — Замечательно, — сказал Фабиан, — значит, поедем вместе, мне тоже пора возвращаться и доложить о своих планах королю. Как ни отсрочивай… А пока у нас десять дней, чтобы побыть вдвоём.       — Мне надо съездить на репетицию.       — Буду ждать твоего возвращения. И буду скучать.       Фабиан улыбался, и было в его улыбках что-то тоскливое, безнадёжное — прощание с родиной, прощание с жизнью, самим собой. Злой волей короля триумф блистательного маркиза обернулся трагедией.              46       «Дорогой дневник, я немного успокоилась и дописываю то, что не дописала днём. Хотя, тогда я этого ещё не знала. Фабиан сказал, что хотел бы быть со мной! Я в его сердце вторая после королевы! Наверно, я счастлива… была бы счастлива, если бы он не уезжал. Моё сердечко не выдержит, я умру, если расстанусь с ним навсегда.       Господь мой, помоги, сделай так, чтобы король уговорил его остаться. Или пусть произойдёт что-то, из-за чего Фабиан не сможет покинуть Гелдер. Кроме мировой войны, конечно. Например, королева ответит ему взаимностью. Хотя это грешно, конечно. Но пусть хоть что-то его остановит. Пожалуйста! Молю!       И да, я призналась Фабиану в любви. Чувствовала себя в этот момент как сопливая дурочка. Он ответил, что знал, и больше ничего. Это фиаско, провал. Теперь мне стыдно смотреть ему в глаза»              47       Лайза съездила в столицу на два дня и вернулась. Оставшаяся неделя не была слишком лёгкой и радостной, но это была неделя с Фабианом. Он всё так же держал дистанцию, хандрил, а если шутил, то это всё равно звучало грустно. Однако то, что в других мужчинах воспринималось бы инфантилизмом, у Фабиана казалось силой. Он был морально сильным, очень сильным, мужественным, держался, не раскисал, не опускался до обиды и обвинений в сторону короля.       Хотя, конечно, Лайза не понимала его страданий в вопросе фаворита. Ну получилось, что друг не совсем нормальный, и получилось, не велико преступление.       Хотя у мужчин, у дворян на этот счёт свои заморочки.       Их провожал весь персонал, некоторые плакали. Маркиз не прощался, не распускал обслугу, поскольку планировал на пару дней вернуться перед отлётом в Касабланку.       В столицу ехали на красивом красном «Феррари» Фабиана, прокатиться на котором мечтали все девушки Гелдера. Но Лайзе было невмоготу даже позавидовать самой себе — атмосфера была крайне удручающей. Фабиан сосредоточенно смотрел на дорогу, постукивал пальцами по рулевому колесу, общался мило, но принуждённо и с каждым километром по мере приближения к Верене становился собраннее и строже. Они выпили кофе в кафе по пути, в остальном ехали без остановок. Фабиан гнал, несмотря на то, что во дворце его никто не ждал: он не сообщал королю, а король, похоже, давно ему не звонил.       В Верену они въехали около восьми часов. Город праздновал, пылали факелы.       — В студию? — спросил Фабиан, закладывая в навигатор маршрут. Он знал наизусть адрес!       — Да, — ответила Лайза. — А вы? Во дворец?       Фабиан мотнул головой.       — Да. Отвезу вещи в квартиру, переоденусь, а потом… Потом предстану перед его величеством.       — Он обрадуется вам, — поддержала Лайза.       — Наверно, — скептически ответил Фабиан. Добавил, всё так же сосредоточенно глядя на дорогу: — Его высочество Шарль обрадуется.       — Его высочество любит вас.       — И я его люблю. Как сына. Мне будет не хватать его в Касабланке.       — Так оставайтесь, — ухватилась за предлог Лайза. — Не улетайте.       — Всё слишком сложно.       Фабиан закрыл разговор. Лайза притихла. Глаза были на мокром месте.       Через десять минут машина остановилась у двухэтажного здания студии. Фабиан помог вытащить чемодан. Они остановились у двери, будто уже сейчас прощались навек.       — Вот и кончился наш маленький отпуск, — сказал Фабиан. — Спасибо, что была со мной.       — Мы больше не увидимся до вашего отъезда за границу?       — Отчего же? — Фабиан коснулся её щеки, по которой вот-вот должна была скатиться слеза. — Во сколько у тебя выступление?       — С десяти тридцати, — с надеждой всхлипнула Лайза, взяла себя в руки. — На полчаса.       — Могу отвезти тебя домой. Дождись меня в гримёрке.       — Но сегодня же карнавал — вы не останетесь с королём… и королевой?       Фабиан на секунду устремил взгляд вдаль.       — Я отвезу тебя домой.       Они попрощались до вечера.              48       Перед сценой толпилось много придворных, но ни монаршей четы, ни фаворита, ни любимого шута не было. Впрочем, последнего Лайза и не ждала — маркиз ясно дал понять, что ему не до праздника, он лишь выполняет дворянскую обязанность. Она пела, смотрела на огненные инсталляции по всей Поляне, тёмные силуэты гуляющих людей и вспоминала, как четыре года назад они с Фабианом, взявшись за руки, прыгали через костёр, каким он тогда был беззаботным и счастливым.       А сейчас, прямо сейчас он ведёт тяжёлый разговор со своим бывшим другом королём, морщится от вида графа Бьёрди.       Как встретил его король?       Лайза пела и молила господа, чтобы встреча прошла тепло — чтобы Фабиан передумал уезжать.       Или пусть она пройдёт жёстко — от того, что король запретит Фабиану уезжать.       Что угодно, только бы он не покидал Гелдер.       Во время предпоследней песни Лайза заметила у края сцены короля, которого минуту назад там не было. Он затаился в тени навеса рядом с охранниками и пристально смотрел на неё. Хмурился, кутаясь в мантию. С ним не было ни Фабиана, ни Бьёрди.       Почему он здесь? Почему недоволен?       Лайза едва не запуталась в словах. Не прекращая петь, сделала глубокий реверанс. Король легко кивнул в ответ. Уже хороший знак. Наверное.       Но тревога не отпускала.              После сета Лайза вернулась в домик для артистов, там уже ждал букет красных роз от короля и ещё несколько от придворных.       — Всё прошло отлично, — сказал вошедший за ней следом Стэн. — Ты, как всегда, на высоте. Жаль, его величество не удостоил своим присутствием, но ничего.       — Сегодня зрителей вообще мало, — отозвалась Лайза, — все смотрят огненные шоу. А его величество… он там был, просто не в вип-зоне. В конце пришёл и слушал.       — Да? Ну тогда замечательно… Тебя подвезти? Эльза мне не простит, если не доставлю тебя к ней посплетничать. Сказала, спать не ляжет, пока с тобой не наговорится.       Лайза сожалеюще улыбнулась.       — Поболтаю с ней, но позже — меня подвезёт лард Фабиан.       — Так у вас с ним всё-таки?.. — вытаращился Стэн.       — Не твоё дело. Всё, проваливай, а то он скоро придёт.       Лайза шутливо вытолкнула своего директора и по совместительству зятя за дверь, села перед зеркалом, поправляя макияж. Через пару минут снаружи послышались шаги, но на пороге появился не Фабиан, а король. Хмурый и какой-то непривычно растерянный. Словно мальчишка.       Лайза увидела его через зеркало и немедленно вскочила, оправляя не по этикету полупрозрачные одежды и тугой лиф.       — Ваше величество!       Щёки запылали, мозг суматошно соображал, чем может быть вызван визит монарха, которыми он ни разу не удостаивал. Не в симпатии же он пришёл признаваться — всем известно, что король не её фанат. Не случилось ли чего плохого с Фабианом?       Адриан бегло оглядел гримёрку и принял величественный вид, сказал несколько стандартных и неискренних комплиментов, позволил сесть. От его несвойственной благосклонности мурашки выступали на коже. Он торопился, выдавливал улыбку и продолжал стоять, хотя были свободны два кресла.       Его что-то снедало. Ему что-то было нужно, но он отчего-то не требовал этого прямо. Заставлял себя быть галантным, неуклюже скрывал смятение. Волновался.       Это делало его… настоящим, живым и человечным, этот набор нетипичных чувств. Сию минуту перед ней не было приторного, бездушного короля, как в любое их случайное столкновение на Поляне, а был растерянный парень в короне и мантии, не знающий в замешательстве, куда деть руки.       Не эту ли человечность под надменной маской правителя любил Фабиан?       Или король стал мягким при Бьёрди?       — И мне было приятно, что вы пришли послушать меня, ваше величество, — потупляя глаза, ответила Лайза.       — Как я мог не прийти? Ты ведь теперь близка моему другу Фабиану Морелли, — сказал король и добавил как бы невзначай, но с едва сдерживаемой дрожью: — Как Фабиан поживает? Справился с депрессией?       Лайза удивлённо уставилась, хлопнула глазами, подаваясь немного вперёд.       — Ваше величество, а разве лард Фабиан ещё не нашёл вас?       — Нашёл? — Адриан подпрыгнул, обернулся на дверь. Голос был не своим. — Нашёл?.. Он что, здесь? Он приехал?       Вот это новость…       — Мы приехали вместе, в восемь часов, — быстро отрапортовала Лайза. — Он завёз меня на репетицию в студию, а сам поехал сюда, во дворец. Лард Фабиан вас не предупредил? — Он любит сюрпризы, — пробормотал король, уже разворачиваясь на каблуках, и выскочил из гримёрки не прощаясь. Лайза осталась в совершенном непонимании. Но даже лучше, даже совсем неплохо, хороший признак, что король так разволновался, узнав о друге. Есть шанс, что не отпустит его от себя, уговорит.       Но где же маркиз, почему он не явился перед королём как собирался?       Ревность впилась болезненной иглой.       Неужели он с Изабеллой? С какой-нибудь ещё девушкой? Он ведь… он ведь ни с кем не спал два месяца в поместье, а мужскому организму надо, обязательно надо. Приехал и навёрстывает время с какой-нибудь услужливой фрейлиной.       Чёрт.       Лайза посмотрела на себя в зеркало.       Нет, чушь. Чушь. Чушь. Чушь. Фабиан не такой. Если бы он был кобелём, думающим только о сексе, переспал бы со всеми девушками в маркизате. По крайней мере, воспользовался бы её настойчивым подкладыванием себя или Линдой со Стеллой, которые, чего уж скрывать, были красавицами и точно так же восхищались своим господином.       Нет, ему не до плотских утех, и даже вешайся на него Изабелла, маркиз откажет.       Но должен же он получать разрядку? Мужчинам это необходимо. Особенно в условиях стресса.       Лайза представила, как прекрасный обнажённый Фабиан удовлетворяет себя, стоя под пенящимися струями душа, и между ног разлилось тепло.       Она устыдилась своей реакции, когда обстановка тревожная, развернула кресло к зеркалу, приготовилась ждать. А ждать, судя по визиту короля, придётся долго.              Лайза ошиблась — она едва успела обновить помаду, когда Фабиан открыл дверь.       — Ваше сиятельство! — Лайза бросила тюбик, подалась навстречу. — Его величество искал вас! Он был здесь и спрашивал о вас. То есть, он сначала не знал, что вы приехали, он спрашивал, как вы и всё ли с вами в порядке. Я сказала, что вы во дворце, и теперь король, наверно ищет вас… Он выскочил как ошпаренный.       Фабиан не повторил маневр короля, не сдвинулся с места. И выглядел устало, очень устало, с потухшими глазами. Взгляд лишь на миг вспыхнул, на последних словах.       — Всё нормально, — сказал он, — мы уже виделись.       — Но… прошло всего десять минут!       — Ничего, нам хватило. Ты готова? Идём? Заедем в бар, выпьем? Мне не хочется домой — праздник.       Однако причина желания выпивки была не в карнавале костров, Лайза не верила ему. Что-то с королём у них опять не ладно, при том, что король несомненно обрадовался возвращению друга.       Она осмелилась и взяла маркиза за руку.       — Король разволновался… Он любит вас. Очень любит.       Усталый взгляд Фабиана стал жёстким и пристальным, впился, будто чего-то допытываясь. Почему?       — Ой, простите, — спохватилась Лайза, — не в том смысле, как графа Бьёрди. Я хотела сказать, король вас ценит. Ценит.       Взгляд снова потух.       — Ценит, конечно, ценит, — сказал Фабиан, выпуская руку и подходя к окну, делая вид, что ему интересно, что происходит снаружи. Лайзе послушалось, он пробормотал «В том-то и беда», но она не поняла, к чему это относилось. Вдруг…       — Король вас не отпустил?       — Он милостиво обещал подумать над этим вопросом.       Значит, не отпустил.       Лайза выдохнула.