Простолюдинка и маркиз

      Они вышли из домика спустя минуту. Фабиан крепко держал Лайзу за руку, будто девочку, и ей это нравилось. Снаружи под фонарём курили ребята из персонала, которые должны собрать и увести вещи и оборудование, с ними был Хорхе. Он, как и все, поклонился маркизу, но быстро отвёл глаза.       Лайзу кольнула совесть.       Фабиан свернул на Поляну, где гремела другая музыка, горели костры и выступали глотатели огня с артистами фаер-шоу. Будто нарочно выбирал пути через густую толпу, через самый эпицентр событий. Будто показывал её, влекомую за руку, всем. На него обращали внимание, останавливали веселье, поворачивались, шептались, с ним заговаривали — его не видели при дворе с сентября, удивлялись, что он здесь. Не с королём — с девушкой, певичкой.       Его явление вызвало заметный переполох, оживление, на него смотрели будто на снизошедшего святого.       Лайза не подавала виду, что растеряна и смущена, отдалась его уверенной воле, торжествующе улыбалась, победно двигаясь рядом.       Фабиан ни с кем не заговаривал, ступал по траве лёгким шагом, раздавал кивки и гордые взгляды. Шёл целеустремлённо, пока возле бара ему не перегородил дорогу виконт Рокарди, одноклассник короля и опального Тео Соранти.       Виконт был не слишком трезв, как и многие на празднике, держал в руке стакан.       — Кого я вижу! Гульфик! С подружкой, не с его величеством.       — Чего тебе, Паоло? — Фабиан заслонил Лайзу собой, не отпуская руки. — Ты тоже один, без своего неразлучника. Потерялись?       — Ха-ха, очень смешно, шут. А то ты не знаешь, где Тео. Под арестом в своих покоях.       — Может, ему там и место?       Рокарди дёрнулся, чуть не схватив маркиза за куртку, но в последний момент просто погладил лацкан и снова замурлыкал:       — Извини, Гульфик, извини, я не со зла. Я даже рад тебя видеть! Без Тео тут скукота, и Адриан где-то ходит со своим, — виконт поморщился, — фаворитом. Ты их видел?       Фабиан напрягся, его рука стиснула ладонь Лайзы.       — Да, — выговорил он, — видел.       — И Адриан не позвал тебя погулять с ними? Тебя! Он же скучал по тебе, постоянно говорил о тебе, шут.       Фабиан сжал ладонь сильнее.       — Интересно было пообщаться с тобой, Паоло. Жаль, что мы с Лайзой спешим. Пока.       Настырный виконт удержал Фабиана за рукав.       — Подожди. У меня есть… просьба. — Рокарди бросил взгляд на Лайзу и продолжил: — Не замолвишь ли словечка перед Адрианом за Тео?       — Не замолвлю.       Глаза виконта вспыхнули, потом он расслабился, доброжелательно усмехнулся.       — Вот так, да?       — Замолви сам, — сказал Фабиан.       — Я уже не раз… Безуспешно. Адриан гневается, таит обиду. Но Тео не виноват. Его вина крайне мала. Он озвучил лишь то, что о чём ты предпочёл умолчать.       — Вот именно, Паоло, Тео тоже следовало молчать. Держать язык за зубами. Тогда бы его величество не прохаживался с фаворитом, а ты бы не разлучался со своим приятелем. Мне абсолютно не жаль Соранти. Пока.       Фабиан потянул Лайзу дальше, к самшитовым лабиринтам и выходу с Поляны.       — Но ты же всех защищаешь! — упрекнул в спину Рокарди.       — Только тех, кто нуждается в справедливости, — пробормотал, не оборачиваясь, Фабиан.       Лайза не осмелилась задавать вопросов.              Они прошли сквозь лабиринт, обогнули одетый в жёлто-рыжую иллюминацию дворец, миновали площадь с фонтанами. Фабиан погрузился в задумчивость, не реагировал на оклики гуляющих, но всё так же крепко держал за руку. Лайза терялась, как воспринимать этот жест — искренен он или опасен, знак дружбы или манипуляций. Она радовалась, только всё равно чувствовала себя использованной.       Ни в какие другие дни — только сегодня и только сейчас. Не понимала откуда такое ощущения, в чём её роль. Не в том ли, чтобы заставить Изабеллу ревновать?       Ладно, пусть Фабиан использует с любой самой низменной целью, только бы никогда не выпускал её руку из своей.       Слуга подал «Феррари» к воротам. Маркиз сам сел за руль.       — Ещё не засыпаешь, милая? В бар или домой?       — В бар, — твёрдо ответила Лайза. Её усталость была ничем по сравнению с мыслью, что это последний их вечер. Даже если король запретит улетать за границу, у маркиза вряд ли есть планы на неё. Она лишь случайная попутчица. Поэтому драгоценна каждая минута рядом с ним, любой ценой — ценой гудящих ног и собственного сна.       Фабиан не говорил, куда везёт, ехал лихачески, петлял по озарённому факелами городу. Привёз в «Медную арфу» — один из элитных закрытых клубов Верены, завсегдатаем которого, по слухам, до свадьбы был бывший инфант, ныне король. Лайза, даже приобретя неоспоримый статус звезды, бывала здесь всего два раза. Сейчас, конечно, перед ними открывались все двери. В основном из-за Фабиана, конечно, она не собиралась себе льстить, попсовая исполнительница вызывала лишь обыденный интерес, а вот маркиза стремилось заполучить каждое заведение.       Он попросил выделить им уютный уголок, и таковой незамедлительно нашёлся. Фабиану принесли виски, Лайза заказала коктейль.       — Ты любишь детей, милая?       Она вздрогнула. Вопрос вероятно был с подвохом, и очень хотелось угадать правильный ответ.       — Как и любая женщина, ваше сиятельство. Мечтаю однажды стать матерью, родить столько детишек, сколько пожелает мой супруг.       Фабиан кивнул.       — А чужих любишь?       — Да, наверное. Дети такие искренние, чистые…       — Я люблю чужого ребёнка, — внезапно признался маркиз. — Его высочество Шарля. Всех детей люблю, но Шарля как-то по-особенному. Будто он мой родной. Как-то невообразимо к нему привязан. Был сегодня у него, провёл весь вечер. Играли, смеялись, он то и дело спрашивал про дракона, проказник. Думает, я его на самом деле убил и храню тушу в подвале своего рыцарского замка. Требует голову ему отдать… Славный малыш. Не хотел отпускать меня. Я еле уложил его, сказку прочитал на ночь, дождался, пока уснёт. Люблю его. Не знаю, будут у меня свои дети или нет, скорее, нет, а Шарля мне будет очень недоставать.       — Так, может, вам не надо уезжать? — ухватилась за соломинку Лайза.       Фабиан печально усмехнулся.       — Нет. Нет. Шарлю почти пять. Через год он пойдёт в школу, появятся новые друзья, новые занятия и увлечения, времени на игры с няньками будет меньше. Потом ему исполнится двенадцать, пятнадцать, сорокалетний шут станет ему неинтересен, он отдалится от меня. Будет вынужден слушать отца, но мои советы… Шарль уже не будет воспринимать меня как второго папулю, лишь как взрослого постороннего дядьку.       — Вы видите будущее в мрачном ключе.       — В реалистичном. Дети растут, это неизбежно. Мы выросли и поменяли свои приоритеты, Шарль вырастет. Мне будет больно его терять. Пусть лучше я потеряю его сейчас, по собственной вине.       — А принц? Ему не будет больно потерять вас сейчас, пока он не вырос? Вы сами говорили, что он скучал, без конца звонил. Ваш отъезд расстроит его.       — Детская психика гибкая, а память короткая. Пройдёт два-три месяца, и Шарль меня забудет, будто не было.       — Вы жестоки, — поразилась Лайза. — В первую очередь к себе.       Фабиан попытался улыбнуться, у него даже получилось, только глаза выдавали усталость.       — Я не могу остаться в Гелдере, не могу здесь жить. Вне королевства мне станет, наверное, легче. Я бы взял Шарля с собой, но… он не мой сын, не все желания должны исполняться.       Лайза вдруг поняла, о чём сожалеет Фабиан — он хотел бы детей от Изабеллы, своей возлюбленной, это та важная причина, почему он привязан к мальчику.       Им принесли по второй порции напитков. Девушка-официант была предельно услужлива и строила глазки маркизу, смущаясь своей же смелости. Гнетущая атмосфера немного разрядилась. Музыка не умолкала, танцпол был битком забит людьми. Фабиан смотрел на их веселье глазами столетнего старца, снисходительно радующегося за молодёжь, цедил виски.       У Лайзы зазвонил телефон, вибрацией привлекая к себе внимание. На экране высветилась фотография Эльзы.       Лайза медлила. Взяла трубку только под вопросительным взглядом Фабиана.       — Привет, Эль.       — Привет, сестрёнка, — защебетала сестра. — Куда ты пропала? Я жду тебя битый час, спать не иду, любимого мужа не удовлетворяю. Стэн сказал, ты с Фабби. И? Вы трахаетесь? Я вас прервала? Ох, извини.       Эльза, как всегда, слишком любопытна и несносна.       — Его сиятельство пригласил меня в клуб, — остудила её пыл Лайза.       Эльза театрально застонала.       — В клуб? Боже, что за детский сад? Или это прелюдия? Потом вы пойдёте к нему? У него большая кровать, я помню. И он так умело пользуется своим маленьким приятелем…       — Перестань, прошу.       — А почему ты до сих пор называешь Фабби его сиятельством? Ролевые игры?       — Мне некогда. Пока, Эль.       — Так ты приедешь или нет? — не унялась сестра. Лайза прервала вызов, отложила телефон, сконфуженно улыбнулась маркизу.       — Эльза, неугомонная. Ждёт меня дома.       — Тебя отвезти?       — Нет, я… я не хочу домой. И болтать не хочу. Эльза думает, у меня с вами роман, она этого жаждет, её никак не переубедить. Простите.       — Не вини её, милая, — Фабиан протянул руку через стол, мягко взял Лайзу за руку. — Она знает меня другого, лёгкого, шалопутного. Тебе достался другой, с выжженным сердцем.       — Я всё понимаю.       — Эльза думает, мы спим вместе?       — Да, — призналась Лайза.       — Тогда, если ты не хочешь домой, можем поехать ко мне и лечь в одной кровати, чтобы её домыслы были правдой. Только у меня нет прислуги, в квартире, наверно, пыльно и сыро.       Лайза просияла.       — Я не боюсь пыли и сырости, — сообщила она.       — Обещаю не приставать, — сказал Фабиан, только это была не гарантия, а предостережение ей, удерживающее от попыток соблазнить, обозначение условий.       — Согласна, — с энтузиазмом ответила Лайза.       Фабиан расплатился и попросил вызвать такси.              На бульвар Пьера Пятого они приехали во втором часу ночи. Лайза прекрасно знала элитный дом с двухэтажными пентхаусами, пыталась заиметь здесь жильё, но ничего не продавалось. В любом случае маркиз жил в королевском дворце, сосед из него не получился бы.       Она много слышала от Эльзы про охрану на входе, лифт, ведущий прямо в квартиру, расположение комнат, про мебель, шторы и окна. Наконец, спустя столько лет, увидела гнёздышко воочию, хотя и надеяться перестала. Конечно, у неё всё было не как у Эльзы — они не задыхались от страсти, не скидывали с себя впопыхах одежду, но Фабиан всю дорогу от клуба не отпускал её руки и демонстрировал своё расположение к ней перед всеми встречными, будто она и вправду его девушка. Он знал, что она его любит и старался смягчить боль неминуемого расставания. Такой вот он идеальный.       Лайза понимала, что пьяна — от коктейлей и сиюминутного счастья.       — Здесь вовсе не пыльно и не сыро, — сказала она, прохаживаясь по гостиной-студии на первом этаже, пока Фабиан наливал вина. — У вас уютная квартира. Она отражает вашу индивидуальность.       — Такая же бестолковая и бунтарская, как я в студенческие годы?       — Не говорите ерунды, — рассмеялась Лайза. — Она стильная, креативная, как у людей искусства. Чувствуется любовь к музыке. К футболу и медицине.       — Она пижонская. Квартира человека, который не определился, чего хочет от жизни. В голове которого гулянки с друзьями, девочки и секс.       Фабиан усмехнулся, непринуждённо и открыто, и Лайза порадовалась, что смогла вернуть ему шутливое настроение хоть на несколько минут. Следующий вопрос едва эту маленькую победу не испортил.       — А потом вы определились с целью жизни?       — Да. Она в служении моему королю.       Тень мелькнула на лице. Фабиан быстро её стёр, улыбнулся, подавая бокал с красным вином.       — Ванная и спальня на втором этаже. Могу одолжить футболку, если неудобно спать в белье.       На Лайзе был красивый комплект, она не постеснялась бы в нём спать, но не удержалась от соблазна надеть вещь любимого.       — Не откажусь.       Фабиан наверняка знал об этом невинном девичьем пристрастии и баловал напоследок.       Спустя несколько минут он повёл наверх, показал гардеробную, ванную и спальню, как ни странно, единственную в огромном пентхаусе, и отправился мыться в другую ванную, которых было три.       Одежды на плечиках висело мало, и вся она была чистой и выглаженной, а Лайза с удовольствием бы выбрала ношенную, с запахом Фабиана, однако довольствовалась тем, что есть.       Из ванной она позвонила матери, предупредила, что не приедет, попросила не волноваться.       Вымывшись надела футболку, короткую, до четверти бедра. Поколебавшись, надела и трусики — маркиз должен знать, что она покладистая.       Его в спальне не было. Лайза прогулялась по комнате, рассматривая в свете ночника всякие мелочи типа настенных часов и телевизора напротив кровати. Она была совсем необжитой, стерильной в плане личных вещей. Интерьер оставался точно такой, какой описывала Эльза, со светлыми шторами, круглым ковром на полу, зеркалами.       Из-за разногласий с королём хозяину пришлось вернуться в покинутые апартаменты.       Лайза убрала покрывало с кровати и легла, представляя, что она наложница, задача которой нагреть господину постель, а потом ублажать его. Бельё было льняным, немного прохладным, пахло лавандовой отдушкой. Упругий матрас, удобные подушки. Здесь Фабиан занимался сексом.       С кем угодно, только не с ней. И не займётся. Улетит в Морокко.       Фабиан вошёл в комнату в одних боксерах, светло-серых. Лайза не отвела взгляд, рассматривая все выпуклости, все изгибы. К сожалению, ничто не выдавало напряжения под тканью.       Фабиан принёс вино. Сел на свою половину кровати, подал бокал. Легонько, без звона, коснулся его своим.       — Тебе комфортно, милая? Или включить обогрев?       — Я пьяна, и мне даже жарко, — сказала Лайза, понимая, что принимается кокетничать.       — Тогда, если замёрзнешь ночью, можешь греться о меня.       — Я непременно воспользуюсь вашим разрешением.       Фабиан смотрел на неё не отрываясь, на то, как она тянет вино и улыбается. У него был совершенно особенный взгляд, мягкий, заботливый, какой-то отеческий и лишь самую малость заворожённый. Она ему нравилась, теперь Лайза видела это явственно, но что-то стояло между ними. Что-то совсем не то, что хотела бы Лайза.       — Ты нравишься мне, — сказал Фабиан. — Тебе идёт моя футболка.       Вы бы тоже на мне хорошо смотрелись, подумала Лайза, но прикусила язычок. В любом другом контексте приняла бы комплементы за флирт и подыграла бы, сейчас же в словах не слышала и тени эротизма, как ни искала. Лишь прекрасные глаза Фабиана грустили.       — Хотел бы я всё-таки, чтобы мы познакомились в том баре, в «Львиной шкуре», — добавил он.       — Когда вы были свободны?       — Я бы не упустил такую девчонку, как ты. И вся моя судьба развивалась бы по-другому. Ты бы носила мои футболки перед сном, я оставался бы простым парнем, доктором. Не получил бы приглашения на королевский приём.       — Неужели слишком сильную боль причиняет вам любовь в вашем сердце? — не удержалась Лайза.       Фабиан покачал головой. Сказал, будто отмахивался:       — Нет. Нет.       Потом поймал Лайзу за руку.       — Девочка, ответь… Я хочу поступить хорошо по отношению к тебе, но сомневаюсь — не причиняю ли боль? Хочу оставить что-то светлое на память о себе, отблагодарить тебя, но не могу подарить ни поцелуя, ни надежды. Не заставляю ли я тебя страдать, позволяя быть рядом и желая блага? Не будет ли эта платоническая ночь занозой сидеть в твоём сердце и терзать, когда я уеду? Твоё меня сердце волнует — не своё. Если тебе тяжело, скажи, я отвезу тебя домой.       Лайза смотрела в тёмные, почти чёрные из-за расширенных зрачков и тусклого света, глаза. Ощущала тепло пальцев на коже. Хотела рыдать от жалости к себе, губы со вкусом красного вина дрожали. Замечательный, восхитительный маркиз, эталон красоты, эталон мужской сексуальности он был идеален не только внешне, раздавленный своими проблемами он помнил о ней, заботился о её чувствах. Какого невозможного парня она себе выбрала.       И расплачивается за это.       Лайза сморгнула нечаянные слёзы, ещё не успевшие пролиться. Забрала руку. Чокнулась бокалом.       — Вы пьяны, ваше сиятельство. Вам нельзя за руль, даже если ваш друг король.       Фабиан смотрел не отрываясь.       — Вы пьяны, ваше сиятельство, — повторила Лайза, придвигаясь ближе. — Вы пьяны, и я пьяна. Я хочу наболтать глупостей, хочу натворить глупостей, и чтобы глупостей натворили со мною вы, здесь, в вашей постели. Я завидую Эльзе, а хочу, чтобы она завидовала мне. Хочу её переплюнуть, доставляя удовольствие вам. И получая от вас тоже.       Фабиан смотрел, не отрываясь. Не шевельнулся, когда её стройные обнажённые лодыжки коснулись его бёдер.       — Я пьяна и могу позволить себе говорить чушь и творить глупости, — продолжила Лайза после глотка вина. — Могу, но не буду. Удержусь. У меня и так есть больше, чем у Эльзы, больше, чем у любой девушки в королевстве — ваша футболка на моём теле. Ваша дружба, ваше расположение. Они для меня важнее всего. Я ими дорожу.       Фабиан смотрел не отрываясь. Своим завораживающим взглядом. Лайза чувствовала, что оправдала его ожидания. Убрала ноги.       — Ваше сиятельство, мне будет больно, непременно будет. Мне больно каждый раз, когда я думаю о вашем отъезде, моё сердце сжимается. Мне больно не только от того, что ваш отъезд утрата для меня — это утрата для всей нашей страны. Но если за границами Гелдера вам станет легче, вы найдёте лекарство от своей тоски, я перетерплю боль. А пока этот чёрный день не наступил, мне дорога каждая минута рядом с вами. Лучший подарок, самый желанный подарок — вовсе не поцелуй или секс. Лучший подарок — если к вам вернутся вкус и радость жизни. Если к нам вернётся Драный Гульфик. Задорный, позитивный, счастливый шут короля.       — Это случится нескоро, — произнёс Фабиан. — Если вообще.       — Я буду ждать. А теперь давайте спать?       — Не хочешь ещё вина?       — Если только вы настроены на глупости.       — Спокойной ночи.       Фабиан поставил бокалы на комод и выключил свет. Лёг, устроившись на боку, лицом к ней. Лайза переплела их ноги, надеясь, что между ними встанет именно то, что ей нужно. Безрезультатно. Уснула, повторяя себе, что король ещё не разрешил отъезд.                     49       Надежда укрепилась на следующий день, в воскресенье, когда король не нашёл времени поговорить с Фабианом, росла с утра в понедельник, но уже вечером, совершенно внезапно настал «час икс».       Совершенно внезапно, именно внезапно Адриан Третий появился из лифта в пентхаусе Фабиана. Никто о его визите не догадывался, у них вообще шла маленькая вечеринка… накануне случилось страшное — Хорхе сообщил директору, что увольняется из группы, вот прямо сейчас, бесповоротно. Лайза пыталась до него дозвониться, чтобы отговорить, но не дозвонилась. В итоге Стэн связался с барабанщиком Рожером Трейси, который был ударником в группе до Хорхе и знал хотя бы старые партии, и предложил выручить их.       Рожер согласился. По этому поводу решили собраться, чтобы обмыть и вновь притереться друг к другу. Маркиз всё это время был рядом, видел, как Лайза переживает, терзается, а после мечется между друзьями и ещё одним вечером с ним. Он благородно предложил своё жильё для посиделок.       Возражений, ясное дело, не возникло. Они хоть купались в популярности, но запросто посидеть с легендарным шутом, другом короля, человеком из самого высшего общества, не доводилось. Девчонки Ани и Мирта аж завизжали от восторга. Парни тоже восприняли с энтузиазмом.       Все быстро освоились в присутствии маркиза, устроили в его квартире импровизированный домашний концерт с акустическими гитарами, маракасами и тамбуринами. Лайза пела, парочки танцевали. Единственным зрителем был Фабиан. На столе стояли закуски и алкоголь.       И тут такой сюрприз — сам вседержавный монарх. Без свиты и охраны. Появившийся в гостиной тихо и словно бы ниоткуда.       Первым его заметил Фабиан. Встал с дивана и шепнул:       — Король.       Лайза сидела рядом с ним и сначала не поняла, потом повернула голову и прекратила петь. Похолодела и от растерянности едва нашла силы подняться и сделать реверанс. Её друзья ошарашенно склонились в долженствующих приветствиях, повисла тишина, лишь на экране большого телевизора на стене крутились клипы.       Фабиан пошёл встречать гостя. Король замер у лифта в явном замешательстве, видимо, тоже не ожидал наткнуться на полный дом народу. Он был одет неофициально, в узких светло-голубых джинсах и песочного цвета джемпере, будто обыватель с улицы, правда в волосах золотился тонкий обруч короны. В опущенной руке держал бутылку.       Фабиан в своей прикольной ярко-голубой футболке с жёлтым солнцем контрастировал с ним и в то же время необычайно гармонировал. Приблизился медленно, непринуждённо, точно к нему действительно заглянул приятель по академии, а не глава государства, и даже поклона не обозначил.       — Милостивые боги, его величество, — панически прошептала Мирта, — а на мне эти уродливые брюки.       — Нам, наверно, надо уйти, — в полголоса произнёс Стэн.       — Нас скорее всего попросят это сделать, — ответил ему Николя.       — Пока не просят, дайте побыть в одном помещении с королём лишнюю минуточку, — попросил Кристиан.       Ребята переговаривались и не отрывали глаз от его величества. Лайза с тревогой ловила каждое движение и смену настроений.       Фабиан и его величество о чём-то неслышно заговорили, король то и дело поглядывал на неожиданную компанию. Брови изгибались к переносице, но не хмурились, больше походило на неловкость. Диалог был коротким, маркиз приглашающе махнул рукой, и король в его сопровождении прошёл в гостиную.       — Здравствуйте, ваше величество, — произнесли все хором.        — Добрый вечер, — благодушно улыбнулся Адриан Третий. — Не обращайте на меня внимания, продолжайте. Вы замечательно пели.        Ребята расслабились, расселись по прежним местам, те, что танцевали, тоже подсели — кто на диваны, кто на пол. Фабиан сел к Лайзе, как и сидел, король устроился между ним и Николя, скользнул по лицам.        — Ваше величество, позвольте… — подал голос Николя. — Что для вас сыграть? Есть любимая песня в нашем репертуаре? Понравилось что-нибудь на нашем сете во дворце? Лайза сказала, что вы заходили поблагодарить за выступление.        — Да, вы хорошо выступали, — кивнул Адриан. — Сыграйте про… любовь. Что вам самим хочется сыграть вашему королю.       Это была увёртка, вряд ли король знал их песни, а композиции про любовь есть у всех исполнителей.        — Давайте «Романтику»? — предложил басист Антонио, видно, не заметив подвох. — Она в акустике отлично звучит.        — Эх, знал бы, что лично перед королём сегодня играть, я бы сюда свою барабанную установку притащил, — делано посетовал Рожер, аккомпанировавший сегодня бубном. — Такое бы соло выдал!.. Его сиятельство не обмолвился.        — Его сиятельство не знал, — сказал Адриан.        Фабиан молчал, разливая переданный ему «Хеннесси» по всем стаканам. Лайзе сейчас очень хотелось выпить, она боялась, что осипнет, не вытянет «Романтику». Короля она не стеснялась, молила небеса, чтобы он приказал своему шуту вернуться к должности или, по крайней мере, запретил отъезд. Радовалась, что их присутствие отсрочило разговор. В том, что он состоится после соблюдения приличий, не сомневалась.       Парни старались. Музыка струилась нежно, мечтательно, как лунная дорожка. Лайза отсчитала семь тактов и вступила. Голос на удивление зазвучал плавно, со сладостью и страстью, текст вспоминался на автомате. Король делал вид, что слушает внимательно, только первые строчки. Его ум занимал Фабиан. Маркиз сидел на диване, откинувшись на спинку, поглощённый пением, со стаканом на колене. Король бросал на его красивый профиль взгляды, Лайза могла бы поклясться, молящие, и, не дождавшись ответа, отводил глаза в пол. Через несколько секунд попытка достучаться повторялась.       Достучаться.       Фабиан не реагировал, притопывал в такт мелодии, иногда отпивал коньяк.       Король перестал смотреть, отвечал что-то невпопад на болтовню ребят, улыбался натянуто, уголки губ тут же опускались. Лайза опять терялась в догадках, что между ним и маркизом произошло, до этого вечера она осуждала короля, но теперь выходило, будто стену воздвиг маркиз, а король раз за разом вымаливает прощение. И не получает.       Он тяготится обществом незнакомых шумных людей. Ему ничего не стоит отдать приказ и выдворить музыкантов, но этот надменный монарх мужественно терпит, вежливо слушает одну неинтересную песню за другой, имитирует признательность за концерт, а всё для чего? Наверняка, чтобы загладить вину, часть вины, перед своим шутом.       Грозный монарх вмиг обратился в страдающего робкого парня. Лайза заметила подавленный им вздох и мимолётные прикосновения — рукой к руке, бедром к бедру. Мимолётные и намеренные. Он нуждался в друге. Очень. Очевидно.       Внезапно Лайза прониклась симпатией к королю.       Но её волновало по-прежнему лишь одно — чтобы Фабиан не уехал.       Новый ракурс отношений ничего радостного не предвещал: раскаиваясь, король выполнит любую просьбу Фабби, отпустит его.       Голос начинал дрожать.              Вдруг посреди песни Фабиан сжал ладонь короля и что-то сказал ему. На лице Адриана Третьего бледностью проступило смятение. Они одновременно поставили стаканы на столик, поднялись с дивана и ушли на второй этаж. Фабиан шёл первым, король покорно — за ним.       Лайза замолчала, хотя Николя продолжил перебирать струны, а Кристиан с Антонио трясли маракасами, насыщая мелодию. Остальные пришли в движение, заговорили разом. Допивали королевский коньяк.       — Король похвалил меня!       — Теперь в гору пойдёшь…       — Он классный. И такой простой! Никогда бы не подумала. По телевизору совсем другой. Недосягаемый. Как солнце.       — Ой ли? Он всегда с народом общается, больницы посещает, заводы всякие. Вспомни, балда.       — Сам ты балда, Рожер. То официоз, работа на публику, а то вот так, в неформальной обстановке. Разница есть?       — …Коньяк отличный. Мм, никогда такого не пивал.       — Угу. Из меня, конечно, тот ещё сомелье, но всё равно, главная нотка в букете, на мой, чисто субъективный взгляд, король. И это не есть плохо, поймите меня правильно. Выпивка от короля! Может быть, за всю жизнь больше не удастся попробовать такой выпивки. Нам крупно повезло, братцы. Чувствуете, какая высокая милость нам оказана? То-то же. Сегодняшний день достоин того, чтобы быть увековеченным в истории нашего маленького и талантливого коллектива.       — Уймись, историк, королевский коньяк шибанул тебе в голову…       Стэн подсел к Лайзе, обеими ладонями обнимающей стакан.       — А ты что не пьёшь? Эй, помрачнела, точно туча. Маркиза твоего увели? Король увёл, а не девка, не ревнуй.       Лайза не ответила.       — Хотя да, ты права, в нынешних обстоятельствах это не гарантия безопасности, — с наигранной сокрушенностью продолжил Стэн, — от короля теперь всякого можно ожидать. Но маркиз-то не поддастся.       — Из тебя хреновый остряк, Стэн, — сообщила Лайза.       — Пытался тебя развеселить, извини. Ты что-то знаешь о том, зачем пришёл король, так? Маркизу что-то угрожает? Честно говоря, король не выглядел разгневанным. Скорее уж, несчастным. Он с маркиза обречённых взоров не сводил.       — Ты тоже это заметил?       — Ну да. Твои-то глаза на мокром месте заметил, а у короля вид был ещё плачевнее, чем у тебя.       — Потому что Фабиан уезжает. — Лайза куснула ноготь. — Стэн, я думаю, король несчастен, потому что несчастен Фабиан. Мне это только что в голову пришло. Мне кажется, король уже жалеет, что ввязался в историю с фаворитом и лишился Фабиана. Возможно, наверху сейчас решается, кто королю дороже — граф Бьёрди или маркиз Морелли.       — Вот как? — нахмурился Стэн, глянул на лестницу. — Тогда я болею за маркиза. Политика, которую продвигал маркиз, политика традиционных ценностей, мне нравится больше. Ты ведь не станешь отрицать, что дружбы короля имеют политический вектор? Граф нашёптывает путь реформ. Кардинальных реформ, лишает знать привилегий, уравнивает с народом. Право брачной ночи первая ласточка. Блин комом, но будут и другие «блины». Знать возмутится, начнутся волнения, страдать опять будем мы, простые трудяги.       — Перестань, Стэн, и так тошно. Не надо о политике, не сегодня. Фабиан может уехать. Улететь навсегда, понимаешь?       Виоли неловко кивнул. Обнял, погладил по плечу, точно ребёнка.       — Бедная моя сестричка, слишком высокого полёта ты себе мужика выбрала. Спустись на землю, помирись с Хорхе. Или выбери другого, по себе, будь благоразумна.       Его жена Эльза так и сделала — поменяла Фабиана на доступного приземлённого человека. Стэн не знал, что он замена, счастливый в своём неведении.       Лайза помотала головой.       — Не хочу. Не смогу. Пробовала с Хорхе — не получилось. Жизнь с нелюбимым — обман и боль для двоих. Лучше останусь одинокой навсегда. Буду сочинять хорошую музыку и развиваться, выйду на мировую сцену, чтобы Фабиан, где бы он ни был, услышал, чтобы ему понравилось. Чтобы мои песни тронули его сердце, напомнили о родной стране и любимых людях, чтобы его потянуло вернуться. Буду сочинять такие песни и посвящать ему. Я не сдамся. Я просто сейчас раскисла, а так я буду бороться за него. Тем способом, которым могу.       — Вот это другой разговор, — одобрил Стэн, хитро потрепал по щеке. — Начинай работать прямо завтра, ладно? А то зимний тур мы провалим и разоримся.       Галдёж вокруг внезапно стих. Лайза обернулась и увидела спускающихся по лестнице короля и маркиза. Так быстро? Она с жадностью вгляделась в лица. У шедшего впереди Фабиана оно было непроницаемым, маска гостеприимного хозяина, как и весь вечер. Король смотрел под ноги, на лбу вспухла жилка, кучеряшки на висках были влажными.       Лайза обмерла и едва сдержала слёзы.       — Вынужден вас покинуть, — сказал, приблизившись, Адриан Третий. — Приятно было окунуться в творческую атмосферу. Успехов и…       Он не нашёлся, чем закончить фразу, и протянул руку для поцелуя. Ребята закричали от восторга и по очереди приникли к монаршей длани. Даже Стэн — для него это, конечно, было событием великого масштаба.       Фабиан терпеливо ждал в стороне, не садился. Лайза кидала на него взгляды, он их ловил, отвечал сдержанно, будто ничего не произошло, не подходил. Лишь один раз ободряюще кивнул, когда настал её черёд целовать руку, а она застыла в растерянности. Получив невербальное одобрение, Лайза приникла губами к тыльной стороне ладони над перстнями и кольцами и ощутила лёд кожи. Её руки были такими же холодными.       — Да здравствует король! — оглушительно заревела дюжина глоток. — Да здравствует Гелдер!       Король кивнул и направился к лифту, Фабиан за ним.       — Обалденный вечер, — прошептал новый барабанщик Рожер, — классно, что я к вам присоединился.       У лифта бывшие, в этом уже не было сомнений, друзья почти не прощались. Обменялись несколькими фразами и скомканным рукопожатием. Король угловато вошёл в раскрывшиеся створки, бросил затравленный взгляд через плечо, после створки съехались и скрыли его.       Фабиан вернулся, принёс бутылку из бара.       — Продолжайте, ребята. Его величеству пришлись по вкусу ваши таланты, он тепло отзывался. Милая, идём танцевать?       Фабиан подал Лайзе руку, вывел на свободное пространство. Туда же Ани выдернула Стэна, а Мирта — режиссёра по свету Доминика. Зазвучали гитары, маракасы, тамбурин в дополнение к клипам в телевизоре. Лайза положила ладони на плечи маркизу, прижалась, будто в последний раз, он обнял её за талию, медленно закружил.       — И это всё? Вы с его величеством разговаривали только о нас? — не поверила Лайза. — Он ведь приходил насчёт вашего отъезда? Он… Он вас…?       — Его величество милостиво позволил решать мне самому, — ответил Фабиан.       Лайза оттолкнула его.       — Значит… Значит, вы улетаете?       Фабиан поймал, удержал, заставил прильнуть. Не ответил, кружа в медленном танце.       Лайза смирилась, положила голову ему на грудь. Глубоко дышала, чтобы не зарыдать на глазах друзей. Запоминала запах, пропитывалась им. От Фабиана пахло дорогим парфюмом и дорогим алкоголем. Любовью, нежностью, несбыточными мечтами.       Объятия баюкали, успокаивали. Крепкая заботливая ладонь придерживала за талию, вторая невесомо поглаживала спину и рассыпавшиеся по ней волосы, пальцы легонько расчёсывали их.       Мелодия заканчивалась, Лайза чувствовала это и интуитивно плотнее прижималась к Фабиану. На последних аккордах вместо того, чтобы отстранить и отвести на диван, он наклонился к самому уху.       — Утром я еду к родителям. Они будут рады, если ты приедешь со мной.       — Я не могу, — выдавила Лайза, борясь с собой. — Не могу. У меня репетиции. Скоро тур, а я и так слишком много пропустила…       — Тогда, возможно, захочешь провести со мной ещё одну ночь?       Лайза кивнула, прижалась щекой к его груди в голубой футболке. На них смотрели, делали неправильные выводы.              50       Эльза висела над душой.       — Может, Фабби уже не того? Не способен физически? А что, бывает и у молодых. От алкоголя, например, или стресса. У него же был стресс? Был и ещё какой. Вот он и того, на полшестого.       — Фабби способен, — зло отрезала Лайза, листая на планшете каталог средневековых платьев. — У него всё нормально, на двенадцать. Я это чувствовала, оба раза. Когда у него ночевала. И раньше.       — Тогда я вообще ничего не понимаю — лежать в одной постели, голыми, ночью и ничего не делать.       — Ну значит, я не такая сексапильная как ты.       Эльза хоть на минуту, но заткнулась. Лайза воспользовалась передышкой, чтобы сравнить понравившиеся модели и добавить две из них в закладки.       — Стэн сказал, что ты с полной уверенность решила остаться старой девой.       — Решила, — подтвердила Лайза. — С полной уверенностью.       — Дурёха.       — Зато с чистой совестью. Но если Фабиан вернётся — не останусь.       — А если он вернётся с женой и парой-тройкой детишек? Найдёт себе марокканочку или кенийку. Чернокожую и горячую.       — Если найдёт, останусь старой девой, буду радоваться за него и его марокканочку. Мне всё равно, кому завидовать — тебе или ей. А из мужчин мне больше никто не нужен, ни марокканцы, ни кенийцы. Только Фабиан.       — Злая ты и наивная, сестрёнка.       — Потому что нервничаю, сестрёнка. Фабиан пригласил меня на маскарад, настоящий королевский бал-маскарад, только для придворных. В качестве своей спутницы. Официально. Впервые. А я не умею танцевать ни полонез, ни мазурку. И мне надо научиться за каких-то шесть грёбанных дней, чтобы не опозориться и ноги ему не отдавить. И надо платье пошить, да такое, чтобы затмить королеву. Чтобы Фабиан смотрел на меня и жалел о своём желании уехать. А хуже всего… Хуже всего, что дата его отъезда приближается. После маскарада Фабиан улетает с королём в Париж на ассамблею, снова будем шутом. Вернётся в день рождения принца, а на следующее утро… на следующее утро у него самолёт в Касабланку. На день рождения принца он меня не пригласит, поэтому на маскараде наша последняя встреча… Я сойду с ума.       Лайза отметила ещё два подходящих платья, потом бросила планшет и повисла на сестре, тихо воя.       — Ну погоди убиваться-то, — Эльза погладила по спине. — Вдруг за неделю в Париже Фабби и король помирятся? Что угодно может произойти.       Ничего не произойдёт, Лайза чувствовала. Они живут не в сказке, чудес не бывает, Фабиан уедет. Улетит в Касабланку.