Простолюдинка и маркиз

      Предположение короля было настолько бредово-невероятным, что Лайза, ясное дело, не поверила.       — Это не Фабиан. Не тот Фабиан. Не Морелли. Фабиан не может быть палачом, он добрый, он не убийца. Фабиан не приемлет убийства. Нет-нет, он ничего подобного не говорил, он ограждал короля, он бы не сделал короля убийцей… Точно, точно — он заменил палача собой…       — Да успокойся ты, — оборвала Эльза, утягивая ноутбук к себе, — дай послушать. Кажется, он отказывается прекратить казнь… Блин, столько интересного из-за твоей болтовни пропустила!       Лайза заткнулась, и они обе уставились в экран, сделали звук погромче. Изображение делилось надвое, правая камера крупным планом показывала короля, его лицо перекашивал гнев, слева на эшафоте всё так же смело, над плахой Бьёрди, стоял палач, заносил меч над оголённой шеей.       Сейчас — по уверенной позе, по непреклонному взгляду — было ясно, что это Морелли, и он не повинуется.       — Что он делает?.. — грызя ногти, взвизгнула Лайза.       — Молчи! — немедленно оборвала Эльза.       Лайза куснула ноготь. Напряжение возрастало, лицо короля побелело, рот открылся в немой ярости. Палач поднял лезвие меча выше, как для замаха. Отрубит! Отрубит ведь! Мамочки!       — Взять его! — неожиданно рявкнул король. — Схватить!       Стража кинулась исполнять, толпа пришла в движение, заволновалась.       — Нет! Нет! — крикнули Эльза и Лайза одновременно, встряхнули ноутбук, будто бы это помогло. Но гвардейцы и впрямь остановились у ступенек эшафота.       — У палача неприкосновенность, ваше величество, — растерянно сказал королю какой-то чиновник, и его голос усилил микрофон, — нижайше прошу простить.       — Обычаи нельзя менять, — произнёс Фабиан, слишком, слишком твёрдо и хладнокровно. — Бьёрди виновен, он заслужил смерть.       — Молчи, пожалуйста, молчи, — взмолилась Лайза, сжалась от ужаса в комок.       — Его посадят, — поддержала Эльза, — сгноят за измену.       — Взять, — будто услышав её, процедил король. В нём не было жалости. — Я отменяю неприкосновенность. Арестуйте его. Он настоящий похититель.       Похититель!       Обвинение прогремело громом. Взгляды короля и палача скрестились, площадь замерла. Каждый из главных персон сейчас был в своём праве, и чья воля свершится — решал народ. Дворяне, простолюдины, гвардейцы. Всем им не нравился Бьёрди, все они были раздосадованы на короля из-за фаворита. Так что же, они поддержат Фабиана, выступят против монарха?       — Революция, — прошептала Лайза, забыв на миг про любовь, — господи боже, революция… Опомнись. Не надо. Пожалуйста, подчинись.       Эльза застыла с конфетой в руке, смотрела в экран, будто заворожённая.       Секунда, две.       — Да здравствует король! Да здравствует король! Да здравствует король!       Площадь взорвалась здравицей, делая выбор. Палач проиграл. Но он всё ещё стоял с занесённым над помилованным графом мечом. Даже когда гвардейцы окружили его.       — Ну же, давай, пожалуйста, — взмолилась Лайза, прижимая кулаки ко рту.       Палач опустил меч.       — Да здравствует король, — сказал он тихо, глядя всё в те же глаза, и добавил громко, для публики: — Я подчиняюсь воле короля!       Он стянул красный колпак, из-под которого рассыпались кудри. Это был Фабиан.       Лайза охнула, до этой секунды она не верила, хоть и слышала голос, не хотела верить. Теперь на неё нахлынул весь ужас происходящего.       Окружён гвардейцами. Арестован. Обвинён в похищении принца — тяжком преступлении. Противостоял королю, оспаривал его власть, провоцировал бунт. Собирался хладнокровно убить помилованного человека.       Нет, это не про Фабиана. Это какой-то другой Фабиан. Невозможно. Бред. Дурной сон.       Неправда!       Проснись!       А Фабиана тем временем уводили под конвоем, графу помогали встать, площадь кипела.              Лайза захлопнула ноутбук, будто он был причиной всех бед, руки дрожали, искусанные ногти, пришедший в негодность маникюр, цеплялись за пижаму.       Она в испуге таращилась на Эльзу, Эльза таращилась на неё. Обеих колотило.       Ступор длился. Не проходил.       Лайза, преодолев, вскочила.       — Я должна идти.       — Куда?       — Фабиана арестовали!       — Чем ты можешь ему помочь?       — Не знаю. — Лайза распахнула платяной шкаф, уставилась на ряды одежды, ничего не видя. — Я пойду… Я должна…       Эльза подхватилась и обняла её за плечи, увела обратно на диван.       — У тебя шок, успокойся. Ты болеешь, на улице мороз. Сиди смирно. Ты ничем не поможешь. Его обвинил сам король. Может, и не без оснований, откуда тебе знать?       Лайза вняла доводам, откинулась на спинку дивана, закинула разметавшиеся волосы назад.       — Ты считаешь, он мог похитить?       Сестра пожала плечами.       — Не знаю. Не считаю. Но я мало с ним знакома.       — А я знакома! — заорала Лайза, от нервов. Заёрзала. — Я его хорошо знаю. Он не похищал — он нашёл принца. Он герой. В ту ночь он ехал в поместье, а принца увезти совсем в другую сторону. Я должна рассказать полиции про голосовое сообщение, это алиби. Пусть послушают, у них наверняка есть высокочувствительная аппаратура, пусть определят, находился кто-то ещё в машине или нет.       — А если были сообщники? Лай, пойми, я тоже не верю. Но его обвинил король, значит, у него есть доказательства. Думаешь, король твои доводы слушать будет? Ты для него никто. А Фабиан, тем более, выказал ему неповиновение. Королю. Своему сюзерену. У дворян это хуже всего, страшное преступление.       — И что теперь? — Лайза куснула и без того погрызенный ноготь. — Фабиана запрут в тюрьме? Будут судить? Или без суда? Я не выдержу…       Она опять встала.       — Не исключено, что казнят, — извиняющимся тоном предположила Эльза. — Хотя нет, он же сам палач.       — А если наймут другого? — Лайза, вцепившись в волосы, зашагала по комнате. — Блять. Блять. Блять. Как же так получилось? Фабиан палач и похититель… Нет, в то, что он похититель, я не поверю. Не крал он ребёнка, даже по просьбе королевы. Но то, что палач — неопровержимый факт. Блять, как такое возможно? Фабиан добрейший! Или это только маска?       — Никакая это не маска.       — Я тоже так думаю. Тогда почему компьютер отобрал его на самую жестокую профессию? Фабиан не убийца… Боже, он говорил всё это. Был пьяным. Я не понимала… Он говорил… Что же? Что-то про то, что казнь всё изменит, для него и для Адриана… Я не понимала, причём здесь он. Король-то ладно, король лишится фаворита, которого любил, будет страдать, а Фабиан… Вот он о чём — что он станет убийцей.       — Было непохоже, что Фабиан пытался этого избежать. Творил такое, что даже Бьёрди себе не позволял. Бьёрди просто дерзил, а Фабиан наперекор пошёл, прямого приказа ослушался.       — Но ведь сдался же? — Лайза перестала мельтешить, остановилась посреди комнаты. — Эль, Фабиану ведь зачтётся, что он отдал оружие? Это будет смягчающим обстоятельством? Он же не сам захотел быть палачом, его выбрали. Считай, заставили. Точно, он говорил, что палач самый верный королю человек, исполняет его волю, правосудие вершит. Правосудие. Приговор суда. Фабиан же не знал, что Бьёрди невиновен, думал, что виновен. Все думали — и король, и суд, и я… Боже, а он не виновен? Боже, что же… Это же его отправили на смерть невиновного? Боже…       — Такой вот у нас суд, — вздохнула Эльза. Взяла конфету, но есть не стала. — Хотя, конечно, что-то мутно с ним, будто король пожалел фаворита в последний момент. Попугал и помиловал. Доказательств невиновности нам не предоставили, только слова.       — Но слова-то — короля.       — Тогда надо верить, что Фабиан похититель — король же сказал, а мы не верим.       Лайза куснула губу, присела на край стола.       — Я запуталась, Эль. Всё, что я знаю — Фабиан невиновен. Его кто-то оклеветал. Улики вели к Бьёрди. Возможно, оклеветал тот, кто хотел освобождения Бьёрди, он что-то наговорил королю, чтобы подставить Фабиана вместо Бьёрди. Я думаю так.       — Возможно, — согласилась Эльза. — Мы всего не знаем. Подождём, пока будет официальная информация.       — Ждать? Сколько? Фабиан арестован. Его уже, наверно, отвезли в Колону, в эту здоровенную жуткую крепость! Лучше бы её снесли как Бастилию.       — Некоторых дворян туда поместить не помешает…       — Но не Фабиана! Боже, как преступника! Есть там хорошие условия или там каменные мешки как в средневековье, с крысами и соломенными тюфяками?       — Это ты загнула, конечно, сестрёнка. Наверняка там приличные камеры с кроватями и даже телевизорами, спортивный зал, баскетбольная площадка… Для благородных тюрьма как-никак. В тюрьме для простолюдинов и то давно условия как на курорте, а уж для знати…       — Всё равно Фабиану там не место, — повторила Лайза.       — Не место, — согласилась Эльза. — Мы его вытащим. Ты и я. И ещё Стэн. Сделаем подкоп и вытащим. Или прилетим на вертолёте, когда он в парке гулять будет.       — Не смешно, — разозлилась Лайза.       — Извини, это нервное. — Сестра подошла и впихнула ей в рот конфету. — Съешь, для работы мозга полезно… Ну хочешь… Хочешь, позвони в полицию, расскажи про голосовое сообщение. Попытайся что-то сделать, чтобы не винить потом себя.       — Хочу, — обрадовалась Лайза. Обернулась, ища телефон. Эльза его подала.       — Номер полиции знаешь? Звони сразу шефу департамента.       Номера Лайза не знала. Они с Эльзой снова открыли ноутбук, нашли официальный сайт. Телефон шефа не отвечал, дежурный сказал, что того нет на месте, суматошный день, половина личного состава, включая руководство, обеспечивают порядок на улицах. Сам выслушал и уверил, что записал, но давать гарантии по немедленному пуску её заявлений в работу отказался, посоветовал обратиться в понедельник, то есть завтра, потому как дело политическое, такие вопросы лучше обсуждать с начальством.       — Что за бардак? — простонала Лайза, скупо попрощавшись. — Никакого толку от такой полиции. Поэтому у них принцы и пропадают. Никто не хочет работать! Так и Фабиана невиновным на эшафот отправят, не будут разбираться.       Она уже психовала. Руки тряслись.       — Звони сразу в министерство, — сказала Эльза. Она всё это время рылась в интернете и продолжала что-то искать. — Тот мужик, чинуша, что возле короля на площади крутился — министр внутренних дел Том Криали. Он, скорее всего, самый главный, больше некому. Звони, не стесняйся, у тебя важные сведения. И ты, на минуточку, не кто попало, а знаменитость, воспользуйся хоть раз своей популярностью.       Лайза не возражала, она бы сейчас и горы свернула. Сестра повернула к ней монитор с контактами министерства, включая приёмную министра.       Телефоны, конечно, кроме дежурного поста, не отвечали. Причина была той же — казнь и выходной. Номер мобильного Криали дать отказались. Даже за билеты на концерт и очень приличные деньги.       — Надо было минет предложить, — всерьёз посоветовала Эльза, когда Лайза, кляня всё на свете, повесила трубку. — Уроды, номер им жалко…       — У кого ещё можно узнать? — Лайза принялась листать свой список контактов. — Фанатов миллион, должен же кто-нибудь знать этого хренова министра…       Она набралась наглости и позвонила своим поклонникам из числа высокородных дворян, но результата не добилась. Те либо не знали номера министра, либо, узнав, зачем он нужен, вежливо отказывали и рекомендовали не ввязываться, хотя и сочувствовали участи опального маркиза. Естественно, осторожничали быть уличёнными даже в такой пустяковой помощи в защите подозреваемого в измене шута, да и видно было, после того, как выяснилось, что Фабиан палач, отношение к нему из восхищённого стало пренебрежительным.       — А ведь как эти благородные упыри бежали к Фабби, когда у короля фаворит появился! — негодующе воскликнула Лайза. — Названивали ему! Он всем был нужен! А ему помочь хренушки! Хоть бы кто заступился. Сволочи, блять.       — Чего ты от дворян ждала? — вопросила Эльза. — Они и тогда против короля вякнуть не могли, а сейчас вообще хвосты поджали, чтобы соучастниками не привлекли.       — Сволочи, — повторила Лайза, захныкала от напряжения, как ребёнок. — Эль, что мне делать? Может, к королю поехать, в ноги упасть? Или королеве? Она ведь его любит, она способна помочь, повлиять на своего мужа. А?       — Так уж и способна. Адриан королеву в грош не ставит, иначе бы фаворитов не заводил. Нет, королева не поможет, её и на площади не было, у неё сейчас одна забота — принц очнулся, она, наверно, с ним в больнице. А король тебя и на порог не пустит. Он тоже или у сына, или у помилованного фаворита, прощения выпрашивает.       — Тогда поеду в Колону.       — А туда тебя кто пустит? Да и зачем? С Фабианом в одну камеру сядешь?       — С милым рай везде.       — Может, наконец тебя трахнет, когда больше некого будет.       — Эль! — Лайза возмутилась. — Мне и так тошно. Надо что-то делать. Поеду в министерство, вдруг встречу кого из руководства?       — Я с тобой, — сообщила Эльза, вставая. — Буду твоим водителем — не на такси же тебе кататься?       — Спасибо! — Лайза крепко обняла её и побежала к гардеробу одеваться. Ни горло уже не болело, ни из носа не текло. Вылечилась, хватит, не до себя теперь.              60       В министерстве внутренних дел их даже в холл не пустили. Вышедший на попытки проникнуть внутрь учтивый паренёк в галстуке и с бейджем выслушал только потому, что признал в ней певицу, однако повторил ровно ту информацию, что ранее сказали по телефону — никого из руководства нет, для личного приёма нужна предварительная запись. Приходите, мол, завтра, а лучше через неделю, сегодня творится неразбериха и ещё вероятно продолжится как минимум несколько дней.       Походило на правду.       Пришлось уйти ни с чем.       В департаменте полиции ситуация повторилась. Как и в прокуратуре. И в комендатуре государственной службы безопасности. Начальство так или иначе разгребало последствия несостоявшейся казни, штатные сотрудники в срочном порядке возобновляли расследование, искали преступника.       Последнее радовало — если ищут, значит, стопроцентной уверенности в причастности к похищению Фабиана у них нет.       Алиби графу Бьёрди обеспечил сам проснувшийся от комы принц. Все новостные ресурсы тиражировали обращение короля к подданным, где он сообщает об этом, а заодно отменяет старинный закон о невозможности помилования и говорит, что преступник, возможно, ещё на свободе. Лайза переслушала обращение трижды на разных радиостанциях, пока колесила с Эльзой по городу. Ведущие передач и приглашённые эксперты комментировали осторожно, не решаясь делать категоричных предположений, идущих вразрез с обвинением маркиза, призывали быть бдительными и обо всём странном и подозрительном сообщать в полицию.       — Король остынет и разберётся, — сказала Лайза. — Фабиан его лучший друг.       — Не особенно надейся, — не поддержала её оптимизм сестра. — Не надейся, чтобы потом не разочаровываться, дорогая. У аристократов свои понятия о дружбе, Адриан даже фаворита не пожалел, если бы не принц, кормил бы Бьёрди сегодня червей. Причём по частям.       — Принц ещё больше любит Фабиана, заступится за него.       — Он всего лишь ребёнок.       Лайза не стала спорить. Они приближались к Колоне, чёрной каменной громадой закрывавшей полнеба. Пока ездили туда-сюда, стемнело, на фасадах, в окнах, над дорогой заискрились рождественские гирлянды, только тюрьма оставалась сгустком мрака, несколько фонарей над входом и на стенах, и всё. Непреступный бастион, в котором исчезает всё живое, ворота наглухо заперты, калитки нет, парковочных мест тоже. Накрапывал дождь.       Эльза втиснула машину возле банковского здания на другой стороне улицы. Через широкую проезжую часть, по которой постоянно носились автомобили, просматривались въездные ворота, но смотреть на них можно было вечно — ничего не происходило, ни единого движения.       Дворники с монотонным жужжанием стирали влагу с лобового стекла. По радио крутили музыку.       — Ты где выступаешь на праздниках? — через пятнадцать минут бесплодного ожидания спросила Эльза. — В королевском дворце?       — Не буду я там выступать, — оборвала Лайза, грубее, чем планировала сказать, — не хочу. И не хочу об этом разговаривать. Какое Рождество, если Фабиан арестован? Пропади оно пропадом. Ничего не хочу.       Пять минут они молчали. Играла музыка, жужжали дворники, у ворот ничего не происходило. Потом началось движение — вспыхнули ярче фонари, массивные, обитые металлом створки отворились, из них вышли люди, сотрудники, тёмными силуэтами выстроились по обе стороны въезда.       — Что такое? — всполошилась Лайза, с тревогой приникла к стеклу.       Ответ не заставил себя ждать — улица со стороны центра города окрасилась красными и синими сполохами проблесковых маячков, и в ворота Колоны в сопровождении эскорта мотоциклистов въехал лимузин короля. Сполохи погасли.       — Он к нему! — Лайза подскочила в кресле, хватаясь за рычаг открытия дверцы. — Король к нему!       — Ты куда? — удержала Эльза. — Тебя не пустят.       Ворота наглухо закрылись, сотрудники ушли внутрь.       — Но я не могу сидеть просто так, — запричитала Лайза. — Я должна увидеть короля, сказать ему про аудиозапись. Должна попытаться.       — Кинешься ему под машину?       — Да!       Эльза вздохнула, смиряясь.       — Ладно, но король пробудет внутри не пять минут. Жди здесь, не мёрзни на холоде, и так больная. Как ворота будут открывать, побежишь.       Лайза прекратила ёрзать. Всматривалась в ночь, в тени на мрачных, подсвеченных жёлтым стенах многовековой крепости.       — Ну почему… почему королю можно к Фабиану, а мне нельзя?       — Риторический вопрос, — отозвалась Эльза, — ответ известен.       — Если Фабиана осудят, дадут срок, я совершу какое-нибудь преступление, чтобы меня посадили к нему.       — Дурочка. Во-первых, это тюрьма для аристократов. А «во-вторых» и всех последующих ты сама знаешь. Я… Лай, я понимаю твою боль, я ещё сама, наверно, не разлюбила Фабби, не до конца, но в этой ситуации мы слишком, слишком мелкие личности.       Лайза стряхнула слёзы, уткнулась лбом сестре в плечо.       — Эль, до сих пор завидую тебе, у тебя была с ним ночь, у меня не было. Что, если уже никогда не будет?       — Не смей так думать. Суд во всём разберётся. Король разберётся. Принц выздоровеет и замолвит за него слово. Сыну, едва не погибшему, король не сможет отказать. Фабби выйдет на свободу, сделает тебе предложение. Ты родишь ему кучу наследников.       Лайза закивала, всхлипывая в кашемировую ткань полупальто, обняла Эльзу крепко.              Кортеж не выезжал сорок минут. Лайза не выдержала и вылезла из машины, бродила вдоль банка по тротуару, поминутно оглядываясь на ворота, потом по надземному переходу перешла через трассу к тюрьме. Стоять на месте не позволял холод, она нарезала круги по маленькой подъездной площадке, грела дыханием руки, притопывала и куталась в куртку. Специально маячила около ворот под камерой, надеясь, что кому-нибудь за монитором надоест наблюдать, и он выйдет, чтобы прогнать её или поинтересоваться намерениями, тогда она сможет задать вопросы.       Но люди за мониторами обладали железным терпением. Прошло ещё сорок минут.       Что так долго делает король? Допрашивает Фабиана? По какому праву? У палача неприкосновенность! Её нельзя отменить! Если отменить, получается, и другим словам веры нет? Кому, нахер, нужна такая лживая справедливость?       Свободу Фабиану Морелли!       — Дорогая, поехали домой. — Эльза приблизилась незаметно, обняла, делясь теплом. — Поедем, король, возможно, всю ночь проведёт здесь, а мороз уже минус два, ты не долечилась. Подумай, Фабиана оправдают, а ты слегла с пневмонией. Пойдём в машину, мама уже три раза звонила, как на иголках с отцом. И Стэн волнуется.       Лайза до боли, чтобы не возразить, прикусила губу. Посмотрела на запертые ворота, с неохотой кивнула. Но только Эльза её развернула к пешеходному переходу, фонари над воротами вспыхнули вдвое ярче. Загремели петли, створки распахнулись, и из них, как в прошлый раз, вышли рослые парни в бушлатах, выстроились на караул. Один мужчина с погонами лейтенанта отделился от них.       — Лади, вам необходимо уйти.       — Король уезжает? — не сдвинулась Лайза. — Я должна с ним поговорить!       — Лади, вам необходимо уйти. Пожалуйста, лади.       — Скажите хотя бы, что с маркизом Морелли? Его отпустили? Он едет с королём?       — Пожалуйста, лади, освободите дорогу, — невозмутимо повторил сотрудник. — Не вынуждайте меня… Попадёте ведь под колёса.       — Просто ответьте, — взмолилась Лайза.       Эльза её оттащила в тень.       — Успокойся. Пойдём. А вам, лард офицер, пригодилась бы капля человечности. Вы никогда не любили? Не видите, это Лайза Барри, невеста маркиза, она безутешна, все глаза выплакала, места себе не находит от неизвестности. А вы грубиян.       Лейтенант убежал к подчинённым.       — Смирно! — зычно раздалась его команда, и в тот же миг за воротами взревели моторы, замелькали сине-красные сполохи. Через секунду со двора выехали два мотоцикла, за ними лимузин с тонированными стёклами и снова два мотоцикла. Они моргнули поворотниками, влились в поток и, набрав скорость, растворились в ночи.       Лайза с ужасом смотрела, как вместе с проблеском маячков гаснет её последняя надежда.       Тюремщики закрывали ворота, отрезая её от Фабиана.       — Лади Барри, — позвал лейтенант.       Сестры повернулись.       — Лади, король уехал один.       — Маркиза Морелли не освободили? — поняла Лайза, метнулась к офицеру, будто он был виноват в этом. — Почему? Что с ним? Его не пытают?       — Я сказал вам всё, что знал, лади. Возможно, больше, чем имел права. Пожалуйста, возвращайтесь домой.       — Да, поехали, — потянула к лестнице надземного павильона Эльза. — Спасибо, лард офицер, вы очень любезны.       Лайза не сопротивлялась, дала себя увести и посадить в машину, всю дорогу плакала, стирая слёзы рукавом. Дома сразу поднялась в свою комнату и закрылась, стянув куртку и сапоги, упала на кровать лицом в подушку. Жизнь была кончена, без Фабиана не нужны ни сцена, ни слава.              Зазвонил телефон. Тихо, где-то в кармане брошенной куртки. Лайзе не хотела вставать, но телефон замолкал и снова звонил и звонил, так что она встала только затем, чтобы обругать звонившего. К тому же мелькнула мысль, что это Фабби. Что свершилось чудо, и его отпустили, или он воспользовался своим правом на три звонка.       Чуда не случилось, звонили с незнакомого местного номера, и в трубке раздался незнакомый мужской голос, изрядно уставший, но твёрдый, чеканящий слова.       — Лади Лайза Барри, поп-певица?       — Да, — осторожно протянула Лайза, невольно всхлипнула, вытерла нос.       — Здравствуйте, лади. Меня зовут Том Криали, я министр внутренних дел Гелдера…       — Министр?.. — шмыгнула Лайза, удивляясь, как быстро высокому чиновнику передали, что она его обыскалась. — Лард министр, у меня есть сведения…       — За ними и звоню, лади, — перебил Криали. — Вы чем-то расстроены? Можете говорить? Дело важное, лади, поручение короля.       Лайза удивилась сильнее, собралась. Кивнула:       — Могу, лард министр, просто немного приболела. Что вы хотите знать? Я отвечу на все вопросы.       — Это хорошо. Вспомните, лади, где вы находились вечером шестого ноября. Прошло больше месяца, но постарайтесь.       — Шестого? — Лайза оглянулась, но календаря в комнате не было, да и свет она не включала.       — Было воскресенье.       — Да, точно. Простите. А как это связано с…?       — Просто отвечайте, где и с кем вы были.       — Простите. Шестого в воскресенье я была… да, в Летнем дворце, на маскараде… Там проводили ежегодный костюмированный бал, под средневековье, для придворных, но меня пригласил Фабиан. То есть маркиз Морелли, конечно, простите… Кажется, я начала понимать… Что-то произошло в тот день?       Криали снова требовательно перебил:       — Где находился маркиз в период с девяти часов до половины десятого?       — Со мной! — заявила Лайза увереннее. Праздник чётко встал перед глазами. — Вам нужно его алиби? Маркиз весь маскарад был со мной, не отлучался. Мы танцевали в общей зале, называемой, кажется, Испанской. Во время быстрого танца, ригодона, я, неуклюжая, оступилась и подвернула ногу, маркиз отнёс меня к дежурному доктору и остался со мной. Мы долго там находились, часа два, ждали, пока отёк спадёт — мне холодный компресс приложили, его долго надо держать. Это как раз в тот период было, да, там часы на стене висели. Ушли в половину одиннадцатого. Можете у врача спросить, он подтвердит, только забыла, как его зовут. Он там почти сорок лет работает, пожилой, поджарый, легко найдёте. И ещё придворные заходили к врачу, нас видели, парни и девушки. А после врача…       — Спасибо, лади, мне достаточно информации.       — Я могу свои слова под присягой повторить.       — Нет-нет, лади Барри, нет необходимости, спасибо, отдыхайте, извините за поздний звонок…       — Погодите! — остановила Лайза. — Не вешайте трубку. Пожалуйста. Фабиана… Маркиза теперь оправдают? У меня ещё есть аудиозапись, маркиз прислал её в ночь похищения, когда уезжал из Верены в Экстер. Там личное, но там ясно слышно, что он едет один, без принца. Переслать вам?       — Нет, лади, нет, — вздохнул министр, голос смягчился, — не утруждайтесь. Того, что вы рассказали про маскарад, достаточно. Алиби маркиза подтверждено.       — Его отпустят? Боже! Когда? Скоро?       — В течении получаса его сиятельство покинет Колону. В том числе, благодаря вам, лади Барри. К тому же король сохранил за ним неприкосновенность палача.       — Фабиан стал палачом только из верности королю! — не удержалась Лайза. — Он хороший человек! Добрый! Благородный!       — Я знаю, лади, и очень рад, что у него алиби. Спокойной ночи.       — Спокойной…       Лайза опустилась на кровать и разрыдалась уже от счастья. Она-то, глупая, думала, что своей хромой ногой испортила Фабиану маскарад, а оно вон как вышло, во благо. Что же, хорошо, замечательно. Что бы ни произошло с девяти до полдесятого, Фабиан не виновен. Слава тебе, Господи. Спасибо тебе.       Наплакавшись, она набрала Эльзе, сообщила радостную новость, пересказала диалог с министром.       — О, дорогая, — рассмеялась сестра, — теперь Фабби обязан на тебе жениться: ты его спасла! Глянь, сразу про тебя вспомнил, доверил такое серьёзное дело — собственное алиби! Скоро гуляем на свадьбе!       Лайза сомневалась. Впрочем, на своё благополучие ей было наплевать, лишь бы любимому ничего не угрожало.       Заснула она с лёгким сердцем.              61       Весь день Лайза ждала звонка от Фабиана, но телефон молчал. Она сильно не волновалась — даже идеальный мужчина может испытать стресс и замкнуться. На форумах обсуждали помилование графа Бьёрди, а об освобождении маркиза Морелли не было ни слова, придворные сплетницы утверждали, что во дворце он не появлялся — значит, отсиживался в пентхаусе или уехал в поместье.       Утро второго дня встретило тревожной новостью — Фабиан Морелли до сих пор в Колоне!       Об этом, ссылаясь на королеву, написала одна из фрейлин, Синтия. Подробностей она не знала.       При этом весь Гелдер шумел как растревоженный улей — говорили, что настоящего преступника нашли, арестовали. Им был одноклассник короля виконт Рокарди, он во всём сознался.       Чёрт бы с ним, но какого хрена Фабиан в камере? Министр обманул?       Лайза выпуталась из подушек и одеяла, села, соображая, что ей делать, как спасать Фабиана.