Простолюдинка и маркиз

      От идеи немедленно ехать к Колоне Лайза сразу отказалась — простоит под воротами на холоде как позавчера и ничего не добьётся. Надо действовать другим путём и прежде всего проверить информацию.       Она позвонила Фабиану. Гудки не пошли, автомат сообщил, что телефон абонента выключен или вне зоны действия сети.       Опасения углубились.       Лайза оделась, заправила кровать, размышляя, у кого бы раздобыть номер королевы, но это было нереально, ей, простолюдинке, такие сведения не предоставят даже по очень близкой дружбе, а подруг и друзей среди придворных у неё не было — не дело это дворянам с чернью водиться, не все же такие, как Фабиан Морелли.       Она позвонила своим знатным поклонникам не из числа придворных, которых недавно молила заступиться за маркиза, те ничего о его судьбе не знали. Разговаривали благосклоннее, подтверждали, что настоящий преступник разоблачён, а значит, Фабиану не предъявлено обвинение, однако никто его со дня казни не видел, советовали подождать или позвонить его семье.       Семье?       Лайза растерялась. Родные могли знать, что с Фабианом, у них больше прав и связей. Вот только она незнакома ни с родителями, ни с братьями. Однако мысль казалась здравой, да и самой осуществимой.       Номер поместья Морелли нашёлся в интернете. От обычного, стационарного телефона.       Лайза набралась наглости и позвонила.       Ей ответили быстро.       — Дом баронов Морелли, здравствуйте, — сказал приятный женский голос, слишком молодой, чтобы принадлежать матери Фабиана.       — Здравствуйте, — ответила Лайза, представилась. — Будьте добры, пригласите баронессу Морелли. Если возможно, конечно.       — Её милость в церкви, ещё не возвращалась.       — Ох, — Лайза прикусила губу. Она так надеялась поговорить именно с баронессой, с женщиной, которая её наверняка поймёт. — А барон?       — Его милость уехал с визитом к губернатору в Ковин, пробудет там до вечера. В доме сию минуту только его милость Августин.       Младший из сыновей, Лайза помнила. Парню было двадцать пять, как и ей. Он год назад окончил университет и профессионально занимался любимым коневодством. Был красив, статен и не в брата высокомерен.       — Позовите его, пожалуйста, — попыталась Лайза, — если его милость пожелают. Скажите, что я насчёт ларда Фабиана.       — Сейчас доложу о вашем звонке, лади. Ожидайте.       — Спасибо.       В трубке повисла тишина, не абсолютная, а так, белый шум — шаги, какая-то музыка вдалеке, мурчание кота. Лайза тёрла щёку, вслушиваясь в звуки родного для любимого человека дома, придумывала, как начать разговор, что спросить. Вдруг спохватилась, что надо было уточнить про Фабиана у девушки — прислуга всегда в курсе господских дел. Так и поступит, если Августин не соизволит взять трубку.       Но приблизились быстрые шаги, и в динамике зазвучал мужской голос, очень похожий на голос Фабиана.       — Алло. Слушаю.       Лайза села ровнее, подобралась.       — Здравствуйте, ваша милость. Простите за беспокойство, это Лайза Барри…       — Певичка, знаю. Пассия моего брата, он трепался. Так чем обязан? Какие-то новости от него?       — Новости? Нет. Простите, я хотела узнать новости у вас. Вы не знаете, где он?       — Ясное дело где — в тюрьме. В Колоне. Ты не смотришь телевизор?       — Разве его алиби не подтвердилось? — опешила Лайза. Она-то надеялась, что сплетня фрейлины не подтвердится. — Мне сам министр Криали сказал, что Фабиана освободят. Это было вечером в день ареста.       — Его и освободили — Фабиан сам, идиот, не ушёл.       — Как — не ушёл? Почему?       — Откуда мне знать, дамочка, какое дерьмо у него в голове? Может, его совесть замучила. Фаб палач. Потенциальный убийца и хотел стать убийцей реальным, крови хотел, королю наперекор выступал. Мыслимо? Позор нашего рода.       Лайза не понимала, как воспринимать откровения младшего баронского сына, откуда в его душе столько желчи, силилась осознать и подобрать слова, чтобы заступиться за любимого, как в трубке на заднем фоне раздался гневный окрик:       — Тинни, что ты, мерзавец, такое несёшь? Не смей говорить плохого про брата.       Голос был твёрдым, сухим и принадлежал женщине в годах.       — С кем ты говоришь? — потребовала она, приближаясь.       — Невеста палача, — выдал он, даже не закрыв микрофон рукой. — Потеряла его.       — А ну дай мне, я поговорю. Иди в свою комнату.       В трубке зашуршало, зашелестело, и зазвучал тот самый твёрдый голос, теперь заметно уставший, расстроенный. Без сомнений, это была баронесса Тереза, матушка Фабиана       — Алло? Лади, вы ещё здесь?       — Да, ваша милость, — отозвалась Лайза, унимая нечаянную дрожь. — Простите, что потревожила. Меня зовут Лайза Барри…       — Знаю, Лайзочка, знаю, Фабби очень много о тебе рассказывал, когда приезжал. Говорил, ты хорошая, ласковая девочка, целеустремлённая и талантливая, так что я тебя знаю. А на Августина внимания не обращай, на нашу семью многое обрушилось после ареста Фабби и после того, как оказалось, что он палач, не передать… Друзья отдалились, журналисты атаковали… Пока стало ясно, что Фабби ни при чём, мы всякого натерпелись. Извини Августина за грубость, он ещё шокирован.       — Ничего страшного, — успокоила Лайза, поражённая, что баронесса говорит с ней в доверительном тоне.       — Ты что-то хотела узнать про Фабиана?       — Да, — Лайза пересказала свои страхи.       — Ох, деточка, — вздохнула баронесса, — Фабиан действительно в Колоне. Мы с ног за эти дни сбились, обили кучу порогов, миллион звонков сделали, короля только не беспокоили. Ему не до нас, он возле сына, в больнице… ну и возле фаворита. Хотя никаких претензий у нас к его величеству нет, только глубокая благодарность. Он в милости своей сразу разобрался с непричастностью Фабби. Пусть они и друзья, но… признаться, я сама грешным делом на секунду поверила, что Фабиан подставил этого несчастного графа, мой сын такой взбалмошный, что… может всякое отчебучить. Да ещё этот его протест против нового увлечения короля, едва ли не оппозиция… Ну что ему стоило принять новые порядки при дворе?       — Фабиан никогда не высказывался против короля, поверьте мне, ваша милость, я была с ним, я знаю. Он просто… страдал из-за разрушенной дружбы, скучал по его величеству. И он не вредил Бьёрди. Ваш сын честный, справедливый и благородный, для него честь превыше всего. Он самый сострадательный и великодушный человек в мире, а выбор палачом — какая-то ошибка, сбой в программе компьютера.       — Ты его любишь, деточка. Любишь. Фабби умеет покорять сердца, завоёвывать симпатии, он обаятельный. Но действительно добрый. Научился бы ещё думать прежде, чем поступать. Горячее сердце у него, голову бы ещё холодную на плечи. Ох…       — Ваша милость, простите, а что вы узнали о Фабиане? — поторопила Лайза. — Почему он в Колоне, если его освободили? Разве так бывает?       — С Фабианом всё бывает, — снова вздохнула баронесса, — с ним не знаешь, чего ожидать… Мы с Лореном, супругом моим, отцом этого шалопая, надоели уже начальнику тюрьмы, ларду Бушеми. Он хоть и простолюдин, но очень достойный человек… Бушеми сказал, что Фабби придумал провести за решёткой всю жизнь, они его выгнать не могут!       — Как?.. — Лайза от удивления прыснула, потом испугалась.       — Очередное чудачество нашего сына. Актёрство. Хотя Бушеми утверждает, что всё как раз наоборот, Фабби подавлен, хандрит, заперся в маленькой камере, завесил окна чёрными шторами, отказывается от еды, телефон не берёт. Даже уговоры короля, который приходил и вчера, и позавчера, на него не действуют. Может, и вправду переживает из-за казни, корит себя… Мы с Лореном собираемся сегодня в ночь ехать в столицу, поговорим с ним, попробуем повлиять на него, выяснить, что с ним. Ты не навещала его?       — Я хотела, лади Морелли, но меня не впустили даже на территорию. Если вы замолвите за меня словечко ларду начальнику тюрьмы, я обязательно навещу, могу прямо сейчас. Я очень хочу увидеть Фабиана.       — Конечно, деточка, сейчас позвоню Бушеми. Сходи, вдруг любовь сдвинет строптивца с места. По крайней мере, желание секса. Не смущайся, дело молодое, обычное. Мужчины слабы по этой части, долго противостоять искушению не могут.       — Да, — пробормотала Лайза, вспоминая свои провальные потуги соблазнения.       — Фабиан попросится наружу, как только ты войдёшь в камеру. Он без тебя жить не может. А если думает, что сможет, то просто хорохорится. По его просьбе Бушеми скупил все глянцевые журналы со статьями о тебе, новые и старые, какие нашёл. Фабиан уже свадьбу планировал, а тут какая-то пожизненная тюрьма…       — Свадьбу? — разволновалась Лайза. — Ваша милость, я не ослышалась? Свадьбу со мной?       Лади Тереза замялась.       — Похоже, я тороплю события, хочу, чтобы всё наконец успокоилось, Фабби вернулся и остепенился. Но он ещё не сделал предложения?       — Нет, — протянула Лайза, моля, чтобы баронесса продолжала.       Она продолжила:       — Он будет меня ругать, если я испортила сюрприз…       — Я ему не скажу… Какие у него были планы?       — Как и у всех мужчин — жениться, родить наследника. Он эти разговоры всего месяц назад завёл или меньше, до этого в Марокко собирался, мы его отговаривали. А после несчастья с принцем он про Марокко, слава богу, замолчал, сказал, если будет жить в Гелдере, собирается жениться, на тебе, значит. Я ответила, что только за, тем более, что Рик и Клейтон, старшие сыновья, на следующий год женятся, а там и Фабби пора. Три свадьбы за год хлопотно, но выдержим, не хуже герцогов праздники устроим. Правда, Лорен был против, раскричался, но он всегда ворчит. Не понравилось ему, что Фабби выбрал простолюдинку, мол, маркизу должно брать в жёны дворянку, причём соответствующего высокого положения. Так-то он прав, конечно, но для меня счастье сына превыше всего.       Лайза пропустила досадное мнение мимо ушей.       — Мне Фабиан даже не намекал.       — Скорее всего, он ещё не уладил вопрос с королём. Фабби ведь не волен поступать, как захочет, он придворный, слуга короля, хоть у них и произошла размолвка. Фабби упоминал, что король ничего слышать не желает о его свадьбе… чтобы женщина не встала поперёк их дружбы. Но это было давно. Теперь-то, когда Фабби спас нашего принца, король должен пойти ему на уступки. Фабби собирался обсудить с ним. Как-то так выразился: «Адриан поупрямится и согласится, потому что моя женитьба во благо его репутации». Не знаю, что он имел в виду, но дай бог, чтобы на пользу.       — Ещё не обсудил?       — Деточка, когда? Какие обстоятельства? Фабби в Колоне, король мечется между клиникой и дворцом Бьёрди.       — Ну да, простите. Просто ошеломлена. Я не сильно вас задерживаю, ваша милость?       — Нет, не сильно… Я была в церкви, молилась, чтобы Господь прибавил ума Фабиану. За принца и за короля тоже молилась. Неспокойные сейчас времена… Сейчас позвоню Бушеми, не клади трубку.       — Жду.       В динамике опять зашуршало, стукнуло, звуки отдалились, на фоне послышались шаги, шелест, мелодия, из тех стандартных, которые бывают встроены в мобильные телефоны, скорее всего, у баронессы, потому что она сразу сказала «алло». Лайза успела расстроиться, что лади Терезу отвлекли, как та радостно и громко запричитала:       — Вы правду говорите? Слава Господу! Слава Господу! Помогло! Дай Бог здоровья его величеству! Вот молодец! Ой, как хорошо! А я тут как раз собиралась вам звонить, лард Бушеми…       Баронесса причитала ещё долго, благодарила, для Лайзы слова слились в один звук, ухо, к которому прижимала телефон, вспотело, как и рука. Тот самый начальник Колоны? Радостные вести? Фабиан ушёл, прекратил самовольное заключение?       О!       О, слава Богу! Слава Богу!       — Деточка, Лайзочка, ты ещё здесь? — Баронесса плакала, но не от горя, светлыми слезами.       — Я здесь, лади Морелли, — немедленно отозвалась Лайза.       — На ловца и зверь бежит — Бушеми сам звонил. Фабиан пятнадцать минут назад покинул его заведение, его повезли домой.       — С ним всё в порядке? Ему лучше? Он сам решил уйти?       — Не совсем. Бушеми говорит, ещё утром Фабби был настроен провести взаперти до седин, потом его навестил раздражённый король, ругался, грозил сравнять крепость с землёй и приказал немедленно убираться. Бушеми не подслушивал, ему Фабби о выволочке рассказал, ну а раздражённого короля он сам видел. Похоже, Фабби сильно короля донял — его величество очень уравновешенный и доброжелательный молодой человек. Но у моего сына способность людей из себя выводить. Ладно, бросил свои выкрутасы, и хорошо. Позвоню ему, может, и ехать за восемьсот километров не придётся, пусть сам на Рождество приезжает. А ты обязательно встреться с ним сегодня, и пусть ночь будет жаркой, чтобы все глупости из головы вон вылетели. Приласкай его чисто по-женски. Сделаешь?       — Да, — покраснела Лайза, сознавая опрометчивость обещания. — Сделаю всё, от меня зависящее.       — Вот и договорились, — похвалила баронесса, перестала плакать. — А теперь иди, готовься, позвони ему, назначь встречу, а я новости Лорену и ребятам сообщу.       — Да, ваша милость, до свидания. Приятно было пообщаться. Спасибо за доброту.       — До свидания.       Лайза откинулась на спинку дивана совершенно выжатая. Взбудораженная. И счастливая, на какую-то долю. Фабиан на свободе, и он планирует на ней жениться, рассказывал о ней своей маме. Кстати, мама у него милая. А то, что отец против плохо, конечно. Но если ей доведётся познакомиться с бароном, она постарается подать себя в выгодном свете, чтобы он изменил отношение и благословил брак. Будет хорошей невесткой, лучше, чем дворянки старших сыновей, чтобы муж ею гордился.       Однако главный вопрос — почему Фабиан скрывает намерения от неё, своей будущей невесты? Не предлагает стать парой, не спит, не целует.       Боится ранить, если король не позволит жениться на простолюдинке?       Да, будет больно, но поцеловать-то авансом можно?       А, плевать, что там у него за тайны и загадки, лишь бы в перспективе его планы осуществились, а нацеловаться успеют.       Лайза позвонила сестре и сообщила радостную новость про освобождение Фабиана, про свадьбу промолчала, а то ведь Эльза запросто раздует из мухи слона и всем растрезвонит. Потом это попадёт в Сеть, подхватят подписчики, фанаты, так и до короля с маркизом дойдёт, планы сорвутся… Пусть всё идёт своим чередом.              62       Обещание баронессе Лайза не выполнила. Телефон Фабиана оставался отключенным, ехать к нему, не зная, где он, во дворце или пентхаусе, навязываться — эти мысли она отмела сразу. Будет у него желание — свяжется.       На форумах писали, что маркиз появился на пять минут при дворе и весь вечер провёл в клинике у маленького инфанта.       Рождественская суета набирала обороты. Лайза покупала подарки, помогла родителям украсить ёлку и дом, сочиняла праздничные песни. Съездила к врачу и на репетицию. Фантазировала, какой будет свадьба и первый поцелуй, как будет сделано предложение, прошлась по свадебным салонам.       Фабиан позвонил на третий день, после обеда, когда она гуляла по искрящемуся огнями городу.       — Как себя чувствуешь, милая? Выздоровела? Извини, раньше не получалось, был занят.       Да, казнью, самоизоляцией в Колоне.       — Всё хорошо, ваше сиятельство, спасибо. Врач сказал, я как новенькая, могу петь как соловей. А у вас всё в порядке? Я очень волновалась.       Маркиз промолчал.       — Если хорошо себя чувствуешь, не составишь ли мне компанию этим вечером? — спросил он вместо ответа. — В клуб сходим или в «Львиную шкуру». Или в ресторане поужинаем. Ну или у меня, я еды закажу.       Лайза, сначала напрягшаяся, расслабилась. Кокетливо улыбнулась:       — Если у вас мы будем вдвоём, то я с удовольствием предпочту пиво, пиццу и фильмы.       — Хорошо. — Фабиан усмехнулся одобрительно, но как-то не в полной мере расковано. — Пришлю за тобой машину в девять.       Они тепло попрощались, и Лайза пустилась по улице вприпрыжку, пританцовывала, напевая весёлый рождественский мотив, обгоняла прохожих, улыбалась узнавшим её. Сыпал мелкий снежок, скапливался у бордюров, гирлянды подмигивали лампочками, Святые Старцы в красных шубах и накладных бородах приветливо махали руками и раздавали конфеты детворе. Дух праздника наконец-то проник в сердце.              63       Пицц было три, и все вкуснейшие. Пиво было свежайшим и быстро дало в голову. Фильмом было старое доброе первое «Такси», удержаться от смеха было нереально. Они сидели на первом этаже, забравшись на диван с ногами, и наперебой комментировали приколы Даниэля и Эмильена. Казалось, всё снова хорошо.       — Надо у нас такой фильм снять, как наши «Клайди» в пух и прах разносят «Феррари», — сказал Фабиан, когда банду на «Мерседесах» загнали на недостроенный мост. — Ладно, да, у меня самого «Феррари», но фильм-то снять можно? Надо его величеству предложить.       — У вас наладились отношения? — с корыстью спросила Лайза. — Вы вернулись ко двору? Снова шут?       — Не совсем. — Фабиан почесал нос. — Это ответ на все три вопроса. По сути, во дворце двора сейчас нет: двор там, где король, а король постоянно в клинике, с Шарлем. Вот вернётся Шарль домой, тогда и я вернусь. Если буду нужен. Шарля уже завтра должны выписать.       — Так быстро? — удивилась Лайза. — О, потрясающе! Я рада.       — Шарлю ещё долго потребуется особый уход, но он уже обычный заводной мальчуган, непоседа. Восстановился за считанные дни, рвётся домой.       — Вы хотите своих детей? — неожиданно для себя выпалила Лайза и уставилась — сначала на губы, затем в глаза. В серые тёплые омуты.       Фабиан не отвёл.       — Хочу, — произнёс он. — Если король разрешит.       — А он разрешит?       Лайза не знала, откуда в ней столько дерзости. Она должна была огорчиться и вспомнить про свой «шесток». Наверно, это алкоголь, свежайшее пиво.       Тень пробежала по лицу Фабиана, но взгляда он не опустил.       — Не знаю. Не знаю, кто будет королём.       — В каком смысле?       — Ни в каком, забудь. Сплетни. Король назначил большое собрание знати на двадцать восьмое число с размытой формулировкой темы, вот все и гадают, придумывают страшилки. Забудь. Лучше скажи, а ты? Ты хочешь детей?       Фабиан смотрел не отрываясь, магнетически, смеясь над собственными печалями, вопрос задал тихо, с вызовом, будто только это и хотел всю жизнь знать.       Лайза подалась к нему. Фильм отошёл на десятый план.       — Очень хочу.       — От палача?       — От палача. От змея-искусителя. От дьявола во плоти. Кем бы вы ни были, мой господин.       Их губы были так близко, миг, и случится поцелуй. Фабиан не глядя отставил стакан, который держал, и повалил её на подушки, навис. Лайза смежила веки, обнимая за шею, подаваясь навстречу всем телом, открываясь для ласки. Низ живота сладостно запульсировал жаром.       Но ничего не произошло. Там, где другой мужчина, уже срывал бы одежду, дурея от похоти, пользовался бы доступностью, Фабиан не прикоснулся ни пальцем, ну почти. Замер в сантиметрах над её лицом, щекоча кудрями, источая пьянящий пряно-солодовый аромат.       — Я человек, — шепнул он, томным бархатом вызывая сонмы мурашек.       Лайза приоткрыла глаза, улыбаясь, разглядывая его, такого восхитительного, чувствуя его колено между своих пылающих бёдер, его литые мышцы под своими ладонями. Ужасно желая слиться воедино, ощутить в себе твёрдую плоть, стонать от счастья и покоряться.       — Мама передала мне ваш разговор, — сказал маркиз, объясняя многое. — Весь.       — Я бы не обмолвилась вам.       — Не имеет значения. Мама сказала правду — я выбрал в жёны тебя. Но есть масса препятствий, из-за которых я не спешил к тебе с обручальным кольцом.       — Король?       Фабиан сел, подал руку Лайзе, помогая подняться, и как только она приняла вертикальное положение, поймал за подбородок, заставляя смотреть на себя.       — Король лишь главное из них, основное. Но он согласится, ему давно не до меня. Хватает сложностей иного рода… Мне быть честным с тобой или молчать?       — Честным. Расскажите, как есть. Я должна знать. Даже если помолвка не состоится.       — Точно? Не всё будет приятно.       — Не лишайте меня мечты. Не жалейте. Я сильная, выдержу. К тому же, я пьяная. Что за препятствия?              Фильм уже заканчивался, незадачливые парижские полицейские под красивую музыку складывали свои автомобили в пирамиду на фоне Эйфелевой башни. Фабиан глянул на экран и отпустил подбородок. Долил пива, подал стакан.       — Например, — протянул он, — я ещё не привык к мысли, что стану женатым человеком. Совсем не привык. Я не собирался к алтарю никогда, а ещё месяц назад я планировал навсегда покинуть Гелдер, раствориться в людском муравейнике, начать жить с нуля, посвятив себя медицине. Это стало моей целью, путеводным маяком. Похищение Шарля изменило всё — вот он я по-прежнему здесь, на мне клеймо палача и у меня нет больше цели. Уехать я не могу, потому что скоро последует вторая казнь, да и не хочу — глупо бегать от себя, не убежишь. А раз так, надо продолжать жить, искать новый смысл, новую точку опоры, якорь. Семья — красавица-жена и дети — могут подарить мне этот смысл. Но я только привыкаю к мысли о браке.       Лайза наконец сделала глоток. Услышанное не было такой уж бедой, всё это она давно предполагала. Интересовало другое:       — Ваше сердце до сих пор занято?       — Да, — ответил Фабиан. — И будет занято всегда.       Лайза невольно опустила глаза.       — Я честен, как обещал, — сказал Фабиан. — Моё сердце принадлежит одному человеку, однако не думай, что в нём нет места для тебя. Милая, ты занимаешь в нём очень важное место, тёплое и уютное. — Он дотронулся пальцами до её щеки, погладил нежно по скуле, невесомо провёл по губам. — Но если тебе этого мало… Что же, вот и вторая преграда к нашей свадьбе.       — Нет-нет, ваше сиятельство, не преграда! Конечно, если разобраться, одного уголка вашего сердца мне мало, но я не откажусь от него. И у меня ведь будет шанс попытаться увеличить пространство, завоевать весь объём?       Фабиан усмехнулся.       — Попытаться. Я и сам хочу вырвать чувства из своего сердца. Но только мы оба вряд ли сможем рассчитывать на успех. Я признал поражение, приготовься к нему и ты.       — Ну хорошо. — Лайза улыбалась, ей было легко и весело. — Обещаю не ревновать вас к вашей занозе. Она не будет помехой нашему счастью и займёт почётное место в нашей семье. Согласны?       — На все сто. Изменять не буду — я не склонен заводить любовниц.       — Вообще здорово!       — Третья причина напрямую касается тебя, — Фабиан посерьёзнел, — всей твоей жизни, карьеры, увлечений, всего, чего ты добивалась последние годы, и людей, которые были с тобой рядом. Я оттягивал с разговором, потому что не хочу ставить тебя перед выбором. Не уверен, что вообще имею право требовать от тебя жертвы. Но таков общепринятый порядок.       — О чём вы? — насторожилась Лайза.       — Став маркизой, ты должна будешь покинуть шоу-бизнес. Лади высокого положения не должны работать в сфере развлечений… Господи, я сейчас говорю, как мой отец, запрещающий мне поступать в театральный… Чёрт! Извини.       Холодок пробежал по спине, стакан едва не выскользнул на пол, Лайза почувствовала, что бледнеет, хмель ушёл. К отказу от сцены она не была готова. Знала, конечно, что когорту артистов составляют простолюдины и совсем уж мелкие дворяне, но то, что придётся расстаться с музыкой самой — нет, как-то не думала. Наверно, потому, что не было на слуху прецедентов — вельможи не женятся на певичках или актрисках, разве что берут в содержанки. Ей тоже предлагали.       — Лард Фабиан… — она растерялась, что ответить.       — Теперь ты сама не пойдёшь за меня замуж, — сожалеюще улыбнулся Фабиан. — Условие, естественно, не строгое, закон не запрещает и никак не регламентирует, но у знати так не принято, король не поймёт, высший свет не примет. А главное, я не хочу, чтобы моя жена танцевала на публике полуголая и её марали грязными взглядами сотни мужчин, чтобы отсутствовала месяцами не хочу. Хочу, чтобы была целомудренной и смиренной. Хочу, чтобы находилась всегда при мне и рожала моих детей.       — Сколько детей вы хотите, ваше сиятельство? — мужественно улыбнулась Лайза. Знала, что согласится на любые требования, какими бы болезненными они ни были. Любовь дороже, одна лишь перспектива замужества окрыляла, а родам обычно предшествует секс.       — Пока не родится сын, — сказал Фабиан.       — А если сын родится первым?       — Возможно, я захочу дочь… Я из многодетной семьи, куча детей мне не страшна, скорее всего, подсознательно я и хочу четверых, как у нас. И его величество говорил, что хотел бы брата — вместе веселей.       — Да, я тоже не знаю, что делала бы без сестры.       Лайза прикусила язык, вспомнив и приревновав. Фабиан будто не заметил.       — Не спеши соглашаться, милая. Конечно, ты не будешь взаперти, сможешь устраивать домашние концерты, сочинять, музицировать для гостей, покровительствовать искусствам в маркизате, преподавать вокал или игру на фортепиано, даже открыть свою школу. Но с концертами придётся распрощаться, а группу распустить. Не будет больше такой звезды, как Лайза Барри. Она останется только на пластинках.       Лайза поставила на стол недопитый стакан, который всё ещё держала в руке.       — Думаю, мои ребята меня не осудят, если я выберу материнство. Я женщина, и моя роль служить мужчине, мужу.       — Погоди-погоди, не отвечай, не принимай скоропалительных решений. Подумай хорошенько, всё взвесь, за и против. В конце концов, ситуация ещё не определена, разрешение от короля не получено, вопрос подвешен. Вдруг выйдет так, что мы распланируем, а его величество запретит? Нам с тобой будет неловко друг перед другом, а я хочу сохранить нашу дружбу.       — Я буду ждать. Сколько угодно. Видите, я покорная.       Лайза кокетливо улыбнулась. Фабиан подал ей руку и, когда она вложила ладонь, вместе с ней встал, отойдя от стола и дивана, повёл в медленном танце. Музыка в очередном фильме как раз к этому располагала. Лайза прижалась, вдыхая родной желанный аромат, наслаждаясь согревающими объятиями.       — А когда, по-вашему, король будет готов к беседе? — не выдержала она. Всё-таки была пьяна.       — Даже не берусь предположить. Король игнорирует меня. За то, что пытался запереть себя в Колоне. — Фабиан хмыкнул. — Адриан распсиховался и устроил мне взбучку, а теперь избегает меня, чтобы проучить… На самом деле он в подавленном состоянии, его грызёт чувство вины перед фаворитом, за то, что не разобрался, приговорил к смерти непричастного человека. И я ещё молодец, добавил ему проблем своим законопослушанием… До двадцать восьмого декабря, до собрания глав родов его точно беспокоить не стоит, а по итогам посмотрим. Возможно, после Нового года запишусь на аудиенцию, если всё будет спокойно… А пока, если хочешь, поехали со мной в Озру, познакомлю тебя с родителями и братьями. Правда, Рика, старшего, не будет, улетает на Фиджи с подругой, но это не будет сильным упущением для тебя — он жуткий зануда. Поедешь? Завтра вечером и на все праздники.       — С удовольствием! — подпрыгнула Лайза, а через секунду вспомнила, помрачнела: — Ой, всё же нет, не смогу, у меня концерты на Рождество. В городском дворце культуры и «Эстрада-холле». А потом у меня ещё несколько перенесённых концертов в провинциях.       — Тогда не настаиваю, — сказал Фабиан. — Зато настаиваю, чтобы ты именно там, на этих концертах, стоя на сцене, видя глаза фанатов, чувствуя свою любовь к ним, чтобы ты подумала, не пожалеешь ли однажды, круто изменив жизнь, расставшись с частью самой себя ради меня.       Лайза знала, что не пожалеет никогда, что он, такой заботливый и благородный, зря предостерегает, но кивнула, как послушная девочка:       — Хорошо, непременно выполню ваше пожелание.       — А к моим вырвемся в другой раз, после твоего тура.       — В феврале или весной, например. Завтра всё равно не лучшая идея мне знакомиться с вашей семьёй: ваш отец меня не хочет в невестки, испорчу ему Рождество.       — Тоже мама проговорилась? Ох. Не обижайся на неё, ей уже шестьдесят, иногда забывается и ведёт себя бестактно. А папа, он всегда был строг к соблюдению дворянских догм.       — Ещё одно препятствие к вашей женитьбе на мне?       — Не совсем. По обычаю, я, конечно, должен получить отцовское благословение на брак, но тут нюанс, что мой титул выше его, я волен самостоятельно выбирать жену. По большому счёту, я и короля не обязан спрашивать. Но у нас с Адрианом особые отношения, мы формально продолжаем считать себя друзьями, если я молча отправлю ему приглашение на свадьбу, он расстроится и сочтёт ударом в спину. Я не хочу его расстраивать, а предавать — не предам никогда. Я не Соранти или Рокарди.       — Я ни в коем случае не пытаюсь вас уговорить поступить против ваших убеждений, — уверила Лайза. — Никогда не встану между вами и королём, мужская дружба для меня священна, я чту и уважаю ваши связи и интересы, ваш вассальный долг.       — Молодец. Хотя той дружбы остались крохи… Кстати! Ещё одна вещь, которая для тебя может стать препятствием — в знак своей преданности королю и короне я отдаю право первой брачной ночи его величеству. Ты должна будешь возлечь с королём и ублажить его.       — Почему вы называете это препятствием?       — Ну… Дворянок ложем короля не напугаешь, их приучают к такой перспективе с детства, а у простых девушек она может вызвать неприятие или ступор. Секс с чужим мужчиной может быть неприемлем.       — Простолюдинок, влюблённых в дворян, тоже не напугаешь, — покраснела Лайза. — Великая честь для любой девушки предоставить своё тело ради милости короля к её мужу. Мне так кажется.       — В общем-то, да, — согласился Фабиан. — Я бы не заострял внимания и не спрашивал мнения, только… инцидент с графиней Бьёрди заставил посмотреть на традицию под другим углом. Я лично не готов поступить, как поступил в этом случае граф Бьёрди. Я не заменю невесту собой. Достаточно, что в прошлый раз последствия были трагическими.       — Я знаю, что вы не из таких… Поверьте, я не опозорю вас. И сделаю всё, чтобы королю… понравилось ваше подношение.       — Ты идеальная невеста, — улыбнулся Фабиан, поглаживая по волосам. Они ещё танцевали, медленно топтались на одном месте. Разные песни и инструментальные композиции то звучали в фильме, то прекращались, для танца, сопровождаемого разговором, музыка особо не требовалась.              Лайза подняла голову, провокационно посмотрела в прекрасные серые глаза.       — У вас кончились препятствия?       — Ну почему же? Я очень неорганизованный. Соня. Люблю поесть. Ненавижу собак.       — Как-нибудь переживу.       — Мне скоро тридцать.       — Не страшно.       — А ещё я курю.       — Вот и вправду беда! Ужасно! Как так можно? У вас море дурных привычек!       — Дерусь и сквернословлю.       — И употребляете алкоголь. Ночи напролёт пьёте с королём в Рыбацком домике — об этом все знают. Ай-ай.       — Ну вот ночные распития как раз не актуальны, — Фабиан перестал смеяться, — я больше не собутыльник короля. Ночи буду проводить дома.       Лайза помолчала, потом спросила:       — А где мы будем жить?       Игривого настроение было уже не искоренить.       Фабиан фыркнул.       — А где ты хочешь? В этой квартире или в маркизате? Можем начать строить в пригороде собственный дворец для наших детей — начинать новую жизнь так начинать.       Лайза счастливо взвизгнула, привстав на цыпочки, потянулась к губам.       Фабиан отклонил голову и остановился. Но руки с талии не убрал.       — Прости, хочу впервые поцеловать свою невесту на свадьбе. И впервые овладеть ею после короля. Такой уж я старомодный романтик. Прости.       Лайза опустилась на полную стопу.       — Да нет, ничего, я понимаю. Это… Это даже интригует. Просто я думала, вы захотите проверить, не разочарую ли я вас в постели.       — Уверен, ты восхитительна. Авансом можешь снова заночевать у меня — время позднее, и у нас ещё есть целая пицца и пару литров пива. А мне будет легче привыкнуть к мысли о женитьбе. Что скажешь?       — Ни за что не откажусь.       — Тогда идём приканчивать пиво?       Фабиан взял за руку и потянул на диван.              64       «Дорогой, милый дневник, весёлого тебе Рождества. В доме весь день кутерьма, гости, родственники, а я только из «Эстрада-Холла» вернулась. Устала, не могу!.. Посижу минутку, тебе всё расскажу, а потом пойду в гостиную, там играют в лото и фанты и собираются резать торт.       Моё самое сокровенное желание, которое я загадала, точно в детстве — чтобы настроение его величества Адриана улучшилось, и он разрешил Фабиану на мне жениться.       Да!       Ты правильно понял, если король будет благосклонен, то уже к следующему Рождеству я стану маркизой Морелли!       А-ааа! Как же я волнуюсь!       Видела короля сегодня по телевизору в прямом эфире на ёлке на площади Европы, он доброжелательно улыбался и выглядел очень вдохновлённым. С ним был инфант Шарль, без каких-либо следов болезни, румяный и шаловливый. Королева Изабелла тоже была, красивая и счастливая, ничем, кроме праздника не озабоченная. Возможно, она ещё не знает, что Фабиан перестал по ней страдать.       В общем, у меня есть надежда на хороший исход.       На сцене, как и просил мой будущий жених, я прислушалась к себе. Между песнями, когда звучали овации, когда все эти девочки и парни, мужчины и женщины выкрикивали исступлённо моё имя, несли мне цветы, я обратилась к своему сердцу.       Я люблю своё творчество, люблю своих ребят, своих поклонников, я добилась славы, я взлетела.       Хватит.       Теперь единственное моё стремление — рожать Фабиану детей. Быть женой и матерью. Только это принесёт мне радость и мир в душе.       Спасибо всем, кто был со мной, верил и поддерживал меня, но я выбрала одного единственного человека. Давно, и вот теперь судьба вознаграждает меня за верность и преданность ему.       Но, пожалуй, не буду забегать вперёд. Я ещё никому не рассказывала, даже Эльзе со Стэном, Фабиан меня попросил молчать, этим своим голосом высокого господина, от которого у меня мурашки бегут и живот наполняется истомой.       Вчера перед отъездом Фабби заезжал ко мне, поблагодарил за подтверждённое алиби и подарил классную белую зайку, с розовым бантиком, мягкую-мягкую. Вон она сидит на кровати, буду с ней спать, пока замуж не выйду.       У меня для Фабиана тоже был подарок — нежно-синий шейный платок, из тех, которые он любит, которые стали его визитной карточкой. Надеюсь, ему понравится. Цвет подойдёт к его совершенным глазам».              65       Праздники кончились, Лайза сидела в репетиционном зале, болтала с настраивающим гитару Николя и балующимся барабанными палочками Рожером. Вчера она дописала новую песню, ждала, когда придут остальные, чтобы показать всем.       Песня была хитовая. Дерзкая и романтичная, в тон её взбудораженному настроению, но она могла так и не дойти до сцены или включения в альбом. Лайза не жалела. Лишь было стыдно оставлять друзей без работы, но они отличные музыканты, их быстро разберут другие коллективы.       Пока она молчала, хотя язык рвался поделиться и хорошей новостью, и плохой.       Входная дверь хлопнула, в коридоре послышался шум с множеством голосов.       — Наконец-то пожаловали, — отвлёкся от гитары Николя, прислушиваясь. — Все вместе, что ли, подгадали? Крис, Ани, Мирта, а это ещё кто с ними?.. Стэна жена одного не отпустила?       Лайза тоже различила голос Эльзы. В следующий миг сестра ворвалась в репетиционный зал, не сняв пальто, увидела её, схватила за руку и потянула прочь из помещения.       — Ты уже в курсе? Нет? Пост только выложили. Полчаса назад.       — Да что случилось? Куда ты меня тащишь?       Эльза впихнула её в кабинет Стэна, закрыла дверь от любопытствующих взглядов.       — Фабиана арестовали! Не знаешь? Ночью.       — За что? — обмерла Лайза.       Эльза покопалась в телефоне и повернула экран. Там было какое-то тёмное видео, снятое с высоты, из окна или с балкона. В кадре был подъезд дома Фабиана, перед ним у ступеней вплотную стоял чёрный тонированный микроавтобус.       — За Фабианом ночью приехали гвардейцы, посадили в машину и увезли, — запыхавшись, пояснила Эльза.       Лайза видела. Знакомый силуэт в тёплой куртке, два сопровождающих, чемодан на колёсиках. Микроавтобус моргнул фарами и тронулся, исчез за кадром.       Что-то произошло вчера на собрании знати?