Капля краски в океане тириума

Режиссеры современности доводили фантастические фильмы до абсурда. Они искажали и выворачивали понятие о существующих технологиях, обращая их против человека, чтобы как можно зрелищнее показать противоборство с искусственным интеллектом на больших экранах. Никто и помыслить не мог, что подобное возможно на нашем веку. Но это произошло, хоть и не так помпезно, как предсказывали сценаристы-фантасты – достаточно было включить телевизор и убедиться, что мир окончательно свихнулся. Наверное, поэтому я без остановки листала каналы, пытаясь отличить ложь от правды в бурном потоке информации, которые выливали на граждан Америки телеведущие новостей. Мне необходимо было заполнить каждый пробел, узнать все возможное, что случилось с девиантами за те два месяца, пока я валялась на больничной койке в состоянии анабиоза. К сожалению, до сих пор мои поиски вызывали только еще больше вопросов. Щелкнул дверной замок. В палату размашистым шагом вошел молодой мужчина, на плечах которого небрежно висел больничный халат. В руках он держал бумажный пакет с логотипом местного минимаркета, пропагандирующего исключительно здоровый образ жизни. - Лови. Запоздало проследив за тем, как на покрывало рядом с моим бедром упал апельсин ядовито-оранжевого оттенка, я сказала: - Ты ведь знаешь, что если я пожалуюсь в «Body Positive» на издевательства с твоей стороны, то они с радостью помогут мне тебя засудить? В прошлый раз они содрали с магазинчика в Чикаго приличную моральную компенсацию, когда продавец отказался продавать инвалиду один ботинок за половину стоимости. В ответ на мое замечание Джек недовольно хмыкнул и бухнулся на стул возле кровати, вытащив из пакета зеленое яблоко. - Ты со мной так не поступишь. Ты слишком адекватная, чтобы заниматься подобной ахинеей. – Он указал наклоном головы на нетронутый фрукт и невозмутимо предположил: - А что касается твой проблемы, то, думаю, ты просто боишься облажаться. Попробуй хотя бы, прежде чем ныть. Усилием воли я заставила ладонь приблизиться к апельсину и коснулась скользкой кожуры, различив кончиками пальцев небольшие бугры на поверхности. Каждый пройденный миллиметр давался с трудом: мозг тщательно концентрировался на температуре предмета, на его текстуре и предполагаемом весе - слишком много информации для человека, который всего-навсего хотел взять в руку апельсин. Итак, пора вспомнить уроки нейропсихолога. Неспешным движением сомкнуть кисть, приподнять фрукт над покрывалом на несколько сантиметров, остановиться и сделать, наконец, вдох. Я осмелилась перевести взгляд на темноволосого мужчину, который не менее внимательно наблюдал за моими действиями, и позволила себе чуть-чуть расслабиться. - Видишь, ничего я не… Слова оборвал громкий шлепок кожуры, треснувшей на части. Липкий оранжевый сок брызнул в разные стороны, испачкав покрывало, мою ладонь и белоснежный халат Джека. В стиснутом кулаке осталась помятая кожура с мякотью, которая упала вниз, стоило мне судорожно разжать ослушавшиеся пальцы. - Целых десять секунд. - Мужчина наградил меня ободряющей улыбкой и вытащил припрятанные в тумбочке салфетки, чтобы убрать беспорядок. – Ты делаешь успехи. Такими темпами через месяц тебе уже можно будет доверить пульт от телевизора. Уныние подкинуло в топку воспоминания о двух мобильных телефонах и нескольких пультах, которые отправились в мусорное ведро, потому как мое тело, решив устроить своей хозяйке чистку от гаджетов, с размаху расхреначило их об стену. Персонал в больнице не сразу догадался подключить мне голосового помощника, чтобы я могла управлять техникой в палате без ущерба для их имущества.  К несчастью, это была лишь вершина айсберга, в который раз за разом тыкалась носом моя хлипкая маленькая лодка. - Как же все достало. - Я со стоном возвела глаза к потолку, пытаясь абстрагироваться от ощущения, как липкий сок стекает по коже. – Мне кажется, я схожу сума, Джек. - Перестань, - буркнул он, собирая ошметки апельсина с кровати. – Представь, что это твоя суперспособность, как у Супермэна или Халка. Его легкомыслие и раздражало, и вгоняло в тоску одновременно, поэтому, не выдержав, я повысила голос: - Какая еще суперспособность? Я не контролирую себя! Боже, да я даже не могу сходить в туалет без чужой помощи! Меня моют под седативными, потому что медперсоналу страшно, что я могу им навредить. Все сказанное было чистой правдой. После происшествия на площади Харт-Плаза, когда мое израненное тело доставили в госпиталь в плачевном состоянии, за дело взялись лучшие специалисты Детройта в области современной медицины и нейробиологии. Хрупкий человеческий организм спасли многочисленные операции, искусственная кома, деньги моего отца и Элайджа Камски, который нашел отличное поле для новых экспериментов. Последствия от ранений казались настолько страшными, что за неимением близких родственников врачебный консилиум пошел на поводу у дьявола или, если будет угодно, новоиспеченного руководителя «Киберлайф», иначе я рисковала остаться парализованной на всю оставшуюся жизнь. - Если хочешь, в следующий раз я могу тебя помыть, - предложение Джека на секунду отогнало плаксивые мысли. – Только при условии, что ты не будешь кусаться. Несмотря на предательскую улыбку, я демонстративно фыркнула. Раздражение слегка рассеялось, но уныние все еще грызло изнутри, подкидывая новые причины, чтобы жалеть себя снова и снова. Мужчина осторожно утер мою кожу салфеткой, породив тем самым море острых ощущений, из-за которых хотелось отдернуть руку подальше. Каждое прикосновение к новому предмету превращалось в сражение, в котором я боролась с собственным телом, заставляя его привыкнуть и запомнить малейшие детали, чтобы в следующий раз мой мозг был способен их проигнорировать. Так случилось с ворсом покрывала и мягкой тканью на больничной койке, что поначалу щекотали мои нервы на протяжении невыносимых часов. Обострившиеся чувства можно было заглушить, но на это требовалось время и огромное терпение. Пальцы вздрогнули, когда Джек мягко накрыл их теплой, шершавой ладонью, на которой вырисовывались длинные линии сгиба. Желание спрятать руку под одеяло усилилось, но я лишь сжала простынь в кулак и отвернулась, сконцентрировав внимание на белой плитке над головой. Так было привычнее. - Ты научишься, Фрэн, - произнес он с оттенком сочувствия и нежности, очертив мою кисть большим пальцем. – Тебе придется научиться. Ты же не хочешь всю жизнь пялиться в этот уродливый потолок? - Для этого у меня есть телевизор, - хрипотца в голосе выдавала, насколько дискомфортны для меня чужие прикосновения. - А если я попрошу его убрать? Повернув голову набок, я пронзила Джека убийственным взглядом. Хитрая ухмылка на губах говорила о том, что его шутка вовсе таковой не являлась. Мне оставалось только вымученно застонать. Так я лишилась единственного окна в мир. По рекомендации психолога, которого мне навязал Элайджа, телевизор в моей палате включали в строго отведенное время, когда я выполню хотя бы половину упражнений из списка послеоперационного восстановления. Если медперсонал видел в моих потугах искренность и желание выздороветь, то я награждалась двухчасовым просмотром новостных программ. Если меланхолия и жалость к себе любимой побеждали, то злосчастный пульт оставляли на дальнем столике, будто это должно было смотивировать меня самостоятельно подняться с кровати. Придурки. Я не стеснялась в выражениях, когда вслух говорила, что думаю об их методах. Приличный взнос за лечение и штамп «эксперимент Элайджи Камски» не позволяли медперсоналу обзываться в ответ, но в последнее время заниматься проблемной пациенткой отправляли более терпеливых андроидов. Может быть, потому что с ними я веля себя сдержаннее. - Не могу больше… - прокряхтела сквозь зубы, пытаясь сдержать судороги во всем тебе. - Я же сказала - не могу! Отцепитесь от меня! Двое девиантов в медицинских халатах позволили мне отпустить перекладину спинки стула и помогли медленно осесть на кровать. Касания к посторонним предметам прокатились по телу покалыванием тысячей тысяч иголок; ноги и руки затряслись, будто я взвалила на них вес, неподвластный человеческим возможностям. Все ради того, чтобы заново научиться ходить. - Температура тела в норме, артериальное давление в норме, - вслух перечислял ненавистный посетитель глубоким задумчивым голосом. – Пульс выше нормы в полтора раза… впрочем, как я и ожидал. Я подняла взгляд на статного темноволосого мужчину в идеально выглаженном черном костюме, подчеркнутом серебряной каймой по контуру воротничка и карманов. Рядом с растрепанной, дурно пахнущей девчонкой Элайджа смотрелся будто дорогой музейный экспонат. - Я начинаю склоняться к мысли, что дело не столько в твоем физическом состоянии, сколько в психологическом. - Правда, что ли? – нашла в себе силы огрызнуться. – Тогда накачай меня успокоительными, и я сразу поставлю тебе рекорд на беговой дорожке. Камски проигнорировал мое высказывание и отошел от монитора, который отражал работу жизненно-важных функций с помощью датчиков, прилепленных к моим запястьям, ногам и вискам с обеих сторон. За время ежедневных тренировок склизкий гель больше не раздражал кожу, как это было в первые несколько раз, но все еще вызывал неприятный зуд. Снять их без посторонней помощи я не решалась и сидела смирно, исподлобья наблюдая за мужчиной. - Я не спорю, что твой организм полностью окреп. Признаюсь, операция вышла несколько сложнее, чем я рассчитывал… - Он кивнул собственным мыслям, прежде чем вальяжно усесться на стул. - Но прогресс уже есть. Первые шаги всегда даются сложнее всего. Я медленно пропустила воздух через нос, воспроизводя упражнение, которое советовал использовать психолог в сложные моменты. Рядом с Элайджей я рисковала переборщить и вовсе задохнуться… и это неожиданно показалось мне смешным. - Как ловко ты все провернул, - выдала я, посмеиваясь над мрачной шуткой. – Вернул компанию, стал спасителем девиантов и даже ручки не запачкал. Весь мир тебя боготворит, и только я знаю, какой же ты на самом деле. Одного взмаха руки достаточно, чтобы андроиды покинули палату, предпочтя не вмешиваться в человеческую перебранку. Их положение в мире на текущий момент и так было незавидным. - Ты поэтому превратил меня в своего подопытного кролика? – задала я вопрос, который терзал мою голову уже вторую неделю. - Чтобы всегда держать на коротком поводке? Стальные глаза впились в мою сжавшуюся фигуру так цепко, что вполне могли вывернуть нутро наизнанку. Человек, расположившийся в кресле напротив меня, не был намерен шутить или играть в глупые поддавки, рискуя вновь обретенным местом. - Если бы я хотел держать тебя на поводке, то никогда бы не подарил шанс вернуться к прежней жизни, - ледяной голос пронзил меня насквозь, на секунду вынудив позабыть о судорогах, которые все еще одолевали мои конечности. – Ты права, Франческа, теперь я могу очень многое. В том числе завершить разработку импланта, который предназначался для твоего отца. Но, как ты могла заметить, никакой эксперимент не может обойтись без кролика. Множество мыслей хаотично кружились в моей голове подобно пчелиному рою. Я прекрасно понимала, на каких условиях получила экспериментальную разработку великого и ужасного директора «Киберлайф», но договор был скреплен не моей рукой. Я не просила об этом! А попросила бы, если бы проснулась парализованной от шеи до кончиков пальцев? Совершенно другой вопрос… по крайней мере, я бы однозначно спросила о цене. - Твой спинной мозг был сильно поврежден. Пули смогли извлечь, но ты бы никогда не справилась с последствиями без моего вмешательства, - неожиданно заговорил Элайджа спустя несколько секунд напряженного молчания. – Это была вынужденная мера, а не моя прихоть. Я бы никогда не причинил тебе вред. «Из-за моего отца?» - сам собой напрашивался вопрос, но я благоразумно прикусила язык. Искать просвет в черной душе Камски не хотелось совершенно, будь причиной его альтруизма чувство долга или дань уважения погибшему. Карл слишком многим навязал идею оберегать меня. - Какие прогнозы делают врачи? – поспешила переменить тему. – Скажи мне честно. Я устала слушать, что все зависит только от моего желания выздороветь. - Ты должна понимать, что твой случай уникальный. - Мужчина доверительно склонил голову и сцепил руки на подлокотнике. – Чтобы имплант полностью прижился и восстановил нейронные связи, могут потребоваться месяцы или даже годы. Прогресс есть, но не стоит надеяться, что уже завтра твой организм сможет функционировать как прежде. Я все-таки не Господь Бог. Я потупила взор и уставилась на расстеленный перед кроватью пушистый коврик, до которого не доставала ногами пару сантиметров. Мне бы хотелось почувствовать его мягкий ворс и неровную текстуру, но эффект от прикосновения мог быть очень и очень непредсказуемым. Нервные окончания воспринимали новые сигналы, будто те могли представлять для организма опасность. Неконтролируемый жар, судороги, прилив адреналина – вот неполный список симптомов, что разрывали меня на кусочки день за днем. Чувства были обострены до предела. Первые дни после пробуждения я сходила с ума, слушая, как кровь бурлит по венам, а удары сердца заглушают посторонние звуки. Несмотря на сильнодействующие успокоительные, я ощущала себя запертой в пыточной камере из собственной плоти. Время стало моим лекарством. Контроль над телом постепенно возвращался к законной хозяйке, но организм барахлил и сопротивлялся, будто прошлый его владелец был мозаистом со стажем. Вспышки адреналина делали меня опасной для окружающих, активировали потаенный защитный механизм, который зачастую нельзя было выключить без порции седативных препаратов. Вряд ли бы я смогла убить кого-то, но случайно заехать по носу – без проблем. - Твое тело может восстановиться: я уже вижу динамику, - голос Элайджи мягко возвратил меня к реальности. – Куда больше меня беспокоит твое психологическое состояние. - Тогда выпусти меня отсюда, - попросила его искренне, подавшись корпусом к краю постели. – Дома мне будет намного проще, сам увидишь. Стерильная комната с зелеными обоями неимоверно осточертела. Я пересчитала все восемьсот двадцать шесть квадратиков на противоположной стене уже пять раз, нашла трещинки на плинтусе под потолком и знаю, с какой периодичностью моргает люминесцентная лампа в коридоре, когда на ночь приглушают свет. Пусть мою палату заставили букетами с самыми «искренними» пожеланиями о выздоровлении дочери Карла Манфреда, сейчас цветы только раздражали глаз. Ради приличия поразмышляв некоторое время, Камски смерил меня тяжелым взглядом и непреклонно ответил: - Еще одна неделя под наблюдением специалистов тебе не повредит. - Он встал со стула и небрежно оправил складки на рукавах костюма. – Можешь злиться на меня сколько угодно, Франческа, но я за тебя в ответе. Отдыхай и набирайся сил. Как я и боялась, одна обещанная неделя медленно перетекла в две, а затем и в три. Единственным утешением служило то, что мой организм действительно шел на поправку, поэтому в скором времени врачи позволили мне выходить из палаты. Точнее сказать, меня в сопровождении вывозили из палаты на инвалидном кресле. Для прогулок лучше всего подходил обустроенный специально для пациентов ботанический сад, который находился в центре больничного комплекса. Свежий воздух, благоухание цветов и тихая классическая музыка, по мнению специалистов, благоприятно сказывались на выздоровлении. Для меня было уже счастьем сменить обстановку. Обычно на прогулках меня сопровождала женщина-андроид Тео, которая выполняла в клинике функции медсестры. Она достаточно быстро смекнула, что вредную пациентку лучше оставлять в одиночестве и держаться на отдалении, пока не придет время ужина. Но сегодня негласная договоренность была нарушена. Машина быстро катила меня по аккуратной дорожке к центральному фонтану, у которого струи воды расходились в разные стороны, изображая раскрывающиеся лепестки лотоса. - Тео, притормози, - напряжение в голосе выдало мою тревогу. – Неужели я тебя настолько выбесила, что ты решила искупать меня в фонтане? Андроид не пожелала мне отвечать. Пока я уговаривала ее одуматься, окружающие с удивлением смотрели, как мимо них на полном ходу проносится наша коляска. Мы разогнались до такой скорости, что столкновение с гранитным бордюром казалось неизбежным, и я уже мысленно готовилась принять освежающий душ. Мой испуганный вскрик прозвучал ровно в тот момент, когда непригодные для гонок колеса со свистом проскользили перед поворотом и зашли в неуклюжий вираж. - Классная штука, - искренне смеялся мужчина за моей спиной. – Так ты здесь развлекаешься? Моему удивлению не было предела. Оторвав от лица вспотевшие ладони, я задрала голову, чтобы взглянуть на, мать его, Фреда Харриса собственной персоной. - А ты что здесь забыл? - Тебя решил проведать, - ответил он как ни в чем небывало. – Одна птичка насвистела, что моя Фрэнни совсем зачахла без мужского внимания. С нашей последней встречи Фред не изменился ни на йоту. Такой же самовлюбленный болван с заросшей бородой и темными волосами, забранными в длинный хвост. Но все же что-то было не так. Лихорадочный блеск в глубине его карих радужек, какой неизменно проявлялся после наркотиков, сменился на здоровый, пышущий весельем огонь. Мужчина насмехался надо мной, но в этом не было ни капли злости. - Фредди, ты завязал?.. – с недоверием задала вопрос, так и закончив предложение. - Размечталась, - фыркнул Харрис, уводя инвалидное кресло на прогулочную тропу. – Скорее стараюсь не злоупотреблять. Знаешь, сложно перестроиться, когда за тобой постоянно следит одна рыжая мегера. Рыжая мегера? Мне с трудом верилось в существование женщины, которая бы смогла сменить привычный уклад жизни самого взбалмошного мужчины Ферндейла. Если сказанное правда, то ее терпения бы хватило на то, чтобы перевоспитать всех заключенных в исправительном учреждении Детройта. - Сучка вертит мной как хочет, - сплюнул Харрис. – Надо было пристрелить ее на Харт-Плаза, когда была возможность… Быть может, я ослышалась? Потому что догадка показалась мне абсурдной. Чтобы Норт и Фредди – представители разных видов, которые ненавидят друг друга что есть мочи, – сошлись после той роковой ночи? Скорее я поверю в то, что Лукас Оукман сменил пол, нацепил рыжий парик и соблазнил своего боса, пока тот ловил очередной приход. - …а теперь дошло до того, что она начала командовать в моем клубе, прикинь, - с негодованием пожаловался мужчина. Коляска резко свернула с узкой дорожки на землю и, проехав еще несколько метров, остановилась посреди пышных кустов папоротника. Щелкнула зажигалка. Фред обошел кресло и с наслаждением затянулся никотином, судя по физиономии, раздумывая о чем-то приятном. - Но в пастели чертовка хороша. Всегда знает, как прогнуться… - Лучше молчи, - я остановила его жестом ладони. – Не хочу знать подробностей, я и так плохо сплю в последнее время. - Как хочешь. - Он равнодушно передернул плечами. – На самом деле все очень круто переменилась, пока ты валялась в отключке. - Куда уж круче. Харрис проигнорировал мое замечание и, выдохнув облако дыма, протянул мне недокуренную на треть сигарету. Заранее зная о реакции своего организма, я медленно взяла ее кончиками пальцев и приготовилась к неприятным ощущениям. Капля никотина убивает лошадь, да? - В Ферндейле дела идут в гору. Осталось не так много людей, которые готовы нанять к себе на работу жестянок после той ночки. Теперь их считают… ненадежными что ли. Либо полностью отказываются от их обслуживания, либо стараются мешать с людьми, чтобы не так сильно рисковать. Платить все равно придется и тем, и другим. Покопавшись в пачке, мужчина выудил еще одну сигарету и привычным движением опалил ее конец огоньком. Многие бы посчитали это весьма старомодным. - А я думала, что ты здесь, чтобы поиздеваться, - подметила я, недоверчиво разглядывая окурок в своей руке и не решаясь поднести его к губам. - Зачем? Над тобой уже жизнь поиздевалась. Небрежно брошенный ответ должен был бы ранить меня, но вместо этого лишь чуть-чуть оцарапал и без того кровоточащее сердце. Я недовольно хмыкнула и поднесла сигарету к губам. Горький вкус никотина пришелся вовремя; отрава плавно скользнула в легкие будто гремучая змея. Мне даже удалось сдержать подступающий кашель перед тем, как спросить: - Ты даже не злишься из-за детонаторов? Не было смысла таить надежду, что Харрис до сих пор находился в неведении о нашем обмане. Именно риск уничтожения Детройта выманил его с толпой приверженцев выйти на протест, который унес не только жизни девиантов… или же шанс заполучить мощное оружие в свои пронырливые лапы. - Сначала злился, когда Норт мне все рассказала. Считай, что она взяла весь удар на себя. - Фред глубоко затянулся, так что треть сигареты за секунду обратилась в пепел, и стряхнул остатки прямо на газон. – Теперь уже как-то побоку. Меня куда больше подбешивает, в каком состоянии оказался мой мустанг. Ты должна мне тачку, Фрэнни, - закончил он, тыкнув в меня указательным пальцем. - Ты поэтому пришел навестить меня? – в моем вопросе просквозила мрачная ирония. – Чтобы удостовериться, что я не сдохла и в состоянии купить тебе новую машину? - Я пришел скрасить тебе вечер, - ехидно усмехнулся мужчина. – Ведь твой дорогой ведроид слишком занят, чтобы тебя проведать. - Откуда ты знаешь, что он?.. – Я захлопнула рот на полуслове, но очень быстро поняла, что свой репликой загнала себя в ловушку. Прикидываться овечкой было уже поздно. – Тоже Норт рассказала, да? Довольный кивок вместо ответа. Фредди выпустил изо рта большое облако дыма и отточенным движением швырнул окурок в клумбу с папоротником. Как раз в этот момент среди кустов позади меня показалась худощавая женщина в белом халате. Пластиковая карточка, приколотая к ее воротнику, гласила, что перед нами далеко не последний человек в клинике. И она была очень недовольна. - В стенах больницы запрещено употреблять табачные изделия, - строго отчеканила доктор, устремив взгляд на тлеющую сигарету, которую я до сих пор держала в руке. – Можете быть уверены, что Мистер Камски узнает об этом. Он не оставит такое безобразное поведение без внимания… Договорить женщина не успела, потому как мое инвалидное кресло неожиданно тронулось с места и ловко вывернуло мимо нее обратно на узкую дорожку. Харрис пристроился на задней перекладине коляски, которая быстро мчалась вперед, оставив гневные, срывающийся на визг окрики позади. Его хохот искрился весельем; он был настолько заразителен, что вскоре я начала смеяться вместе с ним – впервые с тех пор, как очнулась на больничной койке. Жизнь продолжалась. Пусть мои злоключения в Детройте закончились совсем не так, как я рассчитывала, Фредди сумел показать мне, что я все еще способна веселиться и радоваться мелочам. Пришлось нажать на тормоз, немного пересмотреть свои взгляды и принять тот факт, что отчасти проблема была во мне. Да, мой организм шел на поправку, но его хозяйка сопротивлялась выздоровлению так яро, что даже клинический психолог со стажем разводил руками и, по моей просьбе, сводил занятия к минимуму. Пора бы повзрослеть, как в раздражающе-излюбленной манере говорил Камски при каждом удобном случае. По-настоящему приятным сюрпризом стал визит Хлои и двух назойливых детективов, которые объявились на пороге моей палаты без предупреждения. Если быть точнее, бывших детективов. - …я же говорил, нихрена они мне не сделают, - завершил свой короткий рассказ Хэнк, развалившись на скрипучем стуле. - Если бы Мистер Камски не снял с Вас обвинения, то это грозило бы тюрьмой. К тому же Вас уволили, - услужливо напомнил Коннор, который до сих пор скромно держался возле стены вместе со своей новой подружкой. Пока мужчины обменивались многозначительными взглядами, я второпях выискивала на прикроватной тумбе, которая больше напоминала цветочный прилавок, свободное место для еще одного подарка. В конце концов, потеряв терпение, я без сожаления выкинула уродливые синие розы в мусорное ведро и поставила в освободившуюся вазу воздушный букет хризантем, который мне вручила Хлоя. Та в ответ выдавила неловкую улыбку. - Тьфу, сраный кофе. - Андерсен скривил губы, с отвращением поглядывая на бумажный стаканчик в руке. – Как-будто туда кто-то нассал. - Думаю, Франческа хочет узнать последние события, которые произошли в Детройте, - тактично сменила тему Хлоя, прежде чем усесться на краешек кровати. – Может быть, мы можем что-нибудь рассказать? Всего за пару секунд девушка-андроид стала моей любимицей среди девиантов. Я с жаром ей ответила: - Вы даже представить себе не можете, сколько у меня накопилось вопросов. Победили ли андроиды после столкновения на Харт-Плаза? Да, можно сказать и так. В последний момент, когда военные уже брали баррикады штурмом, невзирая на жертвы со стороны гражданских, ворвавшихся на площадь, поступил немедленный приказ о прекращении огня. Потери были ужасающими. Красный дым унес жизни сотни девиантов, последовавших за Маркусом в ту злополучную ночь, и лишь двадцати семи из них удалось встретить кровавый рассвет. К счастью, Коннор и Хлоя не теряли времени даром, когда улизнули из-под носа Перкинса на вертолете. Им удалось пробраться в башню «Киберлайф» и пробудить ото сна тысячи машин. Хотели люди или нет, но им пришлось считаться с такой внушительной силой. - Коннор среди своих теперь рок-звезда, - к гордости в голосе Хэнка примешалась беззлобная издевка. – Скоро начнет автографы раздавать. - Вы преувеличиваете. - На лице андроида показались легкие признаки смущения. – Ко мне всего пару раз подошли… - Они были симпатичными. Особенно брюнеточка, - двусмысленно ухмыльнулся бывший лейтенант. – Ты же так и не позвонил ей? Хлоя неожиданно встрепенулась и обернулась на девианта за ее спиной: - Кому позвонил? Пока тот растерянно хлопал глазами, Андерсен втихую посмеивался над развернувшейся сценой. Пазл в моей голове постепенно начал складываться. Кажется, не только Фредди обзавелся новой подружкой. Не революция, а праздник любви какой-то. - Что случилось после Харт-Плаза? – поспешила переменить тему. – Я слышала, что правительство выделило для андроидов район в пригороде. Коннор с готовностью встретил мой вопрос: - Территории, прилегающие к парку развлечений «Пиратская бухта». - Который давно заброшен? - Еще я там мальцом на каруселях катался. - Хэнк задумчиво почесал заросшую щетиной щеку. – Насколько я помню, парк перестал приносить доход. Мэр, должно быть, только обрадовался, когда сплавил его девиантам.  - Нас все устраивает. - Хлоя одарила всех обаятельной улыбкой. – Маркус хороший управленец. Перестройка уже идет полным ходом, и скоро любой андроид сможет найти приют в Новом Иерихоне. При упоминании того-самого-имени сердце в груди подскочило к горлу. Обида уже давно грызла меня изнутри, и множество причин, которые я придумала, чтобы оправдать девианта, что до сих пор не заявился на порог моей палаты, уже не работали как прежде. Даже чертов Камски раз-два в неделю вылезал из директорского кресла, чтобы посетить больницу, не говоря уже о Фредди. - Вас развели, как последних олухов, - Андерсен прервал мой внутренний монолог. – Сидите теперь под надзором военных, входите и выходите по пропускам. Слыхал я, что в правительстве уже подумывают вас чипировать. Отчасти я была с ним согласна. Свежие новости гласили, что численность «свободных андроидов» будет строго регламентирована. Каждый из них обязан носить с собой идентификационную карточку, оснащенную следящим устройством, и отчитываться на пропускном пункте перед посещением города. Все ради безопасности горожан и девиантов. Но разве у них был иной выбор? Не согласись Маркус на предложенные условия, конфликт мог бы зайти намного дальше. Тогда столкновение у ворот лагерей стало бы лишь началом перед настоящей катастрофой.  - Не думаю, что в этом будет необходимость, - рассудил Коннор. – Машины в Иерихоне не намерены чинить неприятности. Они исправно выполняют свои обязанности и требуют достаточно низкую оплату труда, хотя качество их услуг по статистике выше, чем у людей. Нет смысла ограничивать нас в передвижении еще сильнее. - Это пока, - подметил Андерсен. Оставив попытки давиться кофе, он достал из внутреннего кармана куртки флягу, из которой периодически делал маленькие глотки. – Даже если представить этот радужный мир, где андроиды ходят по улицам под ручку с людьми, то все может испоганить один-единственный недоумок. Суд никогда не признает человека виновным, пусть даже на лбу у него будет написано, что он конченый идиот. - Для этого у девиантов есть вы. После озвученной фразы посетители воззрились на меня, будто я предложила им собственноручно поджечь мэрию Детройта. Андерсен чуть не подавился крепким напитком, а Коннор и Хлоя растерянно переглянулись. - Я серьезно. Скажите Маркусу, что вы хотите открыть детективное агентство, которое будет заниматься делами с участием андроидов. Он наверняка поможет вам с финансированием. Это в его же интересах. - По-моему, это замечательная идея, Хэнк, - вспыхнул энтузиазмом Коннор. – Снова будем вместе ездить на места преступлений, докапываться до правды… Мужчина вскочил со стула и выставил обе ладони вверх: - Притормози, герой, я еще не давал своего согласия. Неужели никто здесь не подумал о том, что мне нравится на пенсии? Я сутками смотрю телик, провожу больше времени с Сумо. Я уже не в том возрасте, чтобы бегать за преступниками по крышам. - За последний месяц Вы напивались до беспамятства уже четыре раза, - в голосе Хлои нет осуждения, скорее жалость. – Вам нужно заняться делом, которое будет Вам по душе, иначе в следующий раз Коннор может не успеть. В комнате повисла чугунная тишина. Догадавшись, что последние слова девушки-андроида не предназначались для моих ушей, я закрыла рот на замок и краем глаза следила за реакцией бывшего лейтенанта. Пару секунд тот хмурым взглядом сверлил флягу в своей руке, после чего с тяжелым вздохом плюхнулся обратно на стул. Видимо, это можно было ознаменовать как согласие. - Отлично, я сегодня же поищу подходящее помещение для нашего агентства, напарник, - сказал донельзя довольный Коннор. – Давно хотел спросить, а как Вы относитесь к служебной униформе? Хэнку вымученно прикрыл глаза. - Ох, чует мое сердце, я еще пожалею об этом. Визит необычной компании немного скрасил мои будни, включающие ежедневные тренировки и занятия с психологом. Передвигаться на своих двух становилось легче с каждым шагом, хотя в такие моменты за мной всегда наблюдали специалисты, которые отчитывались лично перед Элайджей. Оставалось только догадываться, что они чиркают в своих блокнотах и сколько еще меня собираются здесь держать. Неопределенность раздражала. Спасением был Джек, который проводил в моей душной комнате больше времени, чем в гостинице на Грисволд-Стрит. Он бы с удовольствием арендовал койку в соседней палате, если бы только главврач дал ему разрешение. Конечно, директора компании, где работал мужчина, наши проблемы ничуть не волновали, поэтому Джеку периодически приходилось мотаться в Канаду, чтобы присутствовать на важных встречах. Но все же он был рядом… хотя бы по ту сторону телефона. - Сегодня я смогла поймать яблоко двумя руками. - Какая молодец, - бодро пробормотал мужчина. – С такими успехами надо будет записать тебя на баскетбол, как только ты вернешься в Канаду. Правда, придется повозиться, чтобы найти площадку, где играют яблоками. Я прикусила губу, чтобы он не услышал мой смешок. - Мне бы сначала научиться ногами двигать. С ходьбой еще более-менее стало получаться, но приседать и прыгать – сущее испытание. - Ничего, я тебя поднатаскаю, - отмахнулся Джек. – Будешь и прыгать, и приседать. Может быть, я даже научу тебя давать лапу или просто давать… - его голос приобрел пошлый оттенок. Не успела я ответить колкостью, как в палату без стука вошла андроид-медсестра Тео. Выглядела она еще более растерянной, чем когда ей приходилось выслушивать мое бесконечное нытье. - Извините за беспокойство, но к Вам посетитель. Коротко попрощавшись с Джеком и положив трубку, я обратилась к машине: - Меня никто не предупреждал. Разве время для посещений уже не вышло? - Осталось пятнадцать минут до закрытия главного входа. Обычно мы никого не впускаем так поздно без серьезных оснований, но… - Тео с тревогой оглянулась на дверь за своей спиной. – Он очень просил о встречи с Вами. Понимаете, я не могла ему отказать. Кажется, я понимала. Ни один девиант не смог бы сказать «нет» своему освободителю, борцу и лидеру восстания, благодаря которому его народ обрел собственную волю и право выбора. Маркус все же не забыл обо мне. Мысль о том, что в эту самую секунду он стоял за дверью и ждал разрешения войти, вывернуло все мое нутро наизнанку. Пальцы мелко задрожали, ладони взмокли от пота, а в горле резко пересохло, так что слова превратились в хриплый шепот: - Пусть войдет. Приглушенный щелчок дверного замка, размеренные шаги. Порог моей палаты переступил темноволосый мужчина в потрепанном синем пиджаке и неизменной черной шапочке, которую нервно сжимал в руках. Существовал единственный человек, который мог бы вывести меня из шаткого равновесия сильнее, чем Маркус, и сейчас он преграждал своим телом единственный выход из помещения. Лео Манфред. Мой сводный брат, который чуть не сломал мне жизнь.