Моральная сторона убийства

      Май, 2000 год, Лондон, Великобритания       Глаза покалывало, кожу саднило от слёз, тело ломило, колени подкашивались, а идущий дождь заставлял теряться на знакомых улицах. Несмотря на май, холод пробивал насквозь, сил наложить хотя бы Согревающие чары не оставалось, и приходилось терпеть. Эта мысль делала ещё хуже, подбивая новую волну слёз покатиться по щекам.       Гермиона замерла у одного из мигающих фонарей и прислонилась к нему спиной, чувствуя, как влага просачивается сквозь ткань пальто. Подняв голову вверх, Гермиона ощутила, как капли безжалостно бьют по лицу, но это лучше, чем палящая боль от рыданий. Холод означал свежесть, свободу и борьбу, по которым Гермиона успела соскучиться, сама того не подозревая.       Взглянув перед собой, она заметила название площади «Гриммо» и горько улыбнулась, ускоряя шаг и спеша к дому. В сердце плескались надежда на спасение, жажда поддержки и понимания, в которых она нуждалась. Гермиона верила, что идёт туда, где её всегда ждут, по крайней мере, так было раньше, сколько она себя помнила.       Наконец добравшись, Гермиона осмотрелась, убеждаясь, что рядом никого нет. Из-за закрытой двери звучали громкая музыка, счастливый смех и звон бокалов. На мгновение Гермиона решила, что ей там не место. Измученная осознанием, истерзанная некогда близким человеком и промокшая насквозь под лондонским дождём, она вряд ли бы вписалась в праздник жизни.       Но Гермиона знала, что там её друзья. Те, кому она дорога и кто близок ей. Гриммо всегда был для неё домом, куда можно вернуться, если жизнь пошла не по плану. Неким уголком спокойствия, где она важна, любима и нужна. С этими мыслями она переборола опасения и постучала. Надеялась, что достаточно громко, чтобы её услышали.       Дверь открылась спустя минуту, и на пороге, всё ещё смотря назад и извиняясь, что отлучается, появился Гарри. Она видела, что на его лице играла улыбка, а небольшое пятно от огневиски свидетельствовало о хорошем вечера.       Она вновь захотела отступить, но не решилась.       Гермионе пора было научиться ценить собственные чувства и запомнить, что близким людям они не будут в тягость. Это то, в чём её разубеждали последние годы, и то, что сейчас требовалось восстановить из пепла.       — Чем могу…       Фраза Гарри оборвалась, как только он увидел её. Прежний блеск и улыбка почти сразу сменились беспокойством и растерянностью. Он резко закрыл за собой дверь, оставшись под небольшим козырьком.       — И снова привет, — слабо улыбнулась Гермиона, поправляя сумку. — Мы с Томасом…       — Я знаю, — быстро проговорил Гарри, и его взгляд мгновенно бросился на дверь. — Он сказал.       На секунду она обрадовалась, понимая, кто стал её спасением и почему Паркер спешил. Именно его уход позволил ей быстро собрать вещи и убраться из треклятого дома. Она благодарила Мерлина, а нужно было Гарри…       — Празднуете назначение? — её голос предательски дрогнул.       — Да, — кивнул Гарри, отводя взгляд.       В воздухе витало яркое напряжение, и Гермиона уже не была так уверена в своих планах. Возможно, ей стоило уйти хотя бы до момента, пока Паркер не покинет дом Поттеров.       — Наверное, я зайду позже…       — Не стоит, — тут же произнёс Гарри, не смотря ей в глаза.       Гермиона свела брови к переносице, надеясь, что разум зря трактует это предательством, но Гарри продолжил:       — Не думаю, что тебе будут рады, — он сглотнул ком, подступивший к горлу.       Из дома послышался многоголосный мужской смех, сопровождаемый звоном бокалов. Гарри с надеждой оглянулся. Тепло скользнуло в его глазах всего на мгновение, а после скрылось за пеленой стыда, с которой он смотрел на Гермиону.       В ней читались все её опасения, переживания и терзающие фантазии. Те, что она прогоняла, идя сюда, те, которые она отвергала, веря, что Гарри её не оставит. Именно они лезвием касались сердца, уничтожая всё, что от него осталось.       Гарри отвёл взгляд.       — Нет, смотри мне в глаза, — жёсткость, которая слышалась в её голосе, пугала саму Гермиону.       Она чувствовала подступающие слёзы и машинально запрокинула голову вверх, пытаясь их остановить. Гарри поймал её взгляд, когда она опустила глаза, и из тех предательски потекли все её сожаления.       — Ты тоже думаешь, что я лгу? — спросила она, поджав губы.       — Это сложный вопрос…       — Нет, Гарри, он очень лёгкий, — вырвалось у неё вместе с дрожью. — Кому ты веришь? Мне или Паркеру?       Реакцией были тишина и сожаление, витавшие в зелёных глазах. Она знала ответ, он уже умертвлял в ней последние остатки самообладания, но она хотела услышать это от него. Гермиона понимала, что будет больнее, но добровольно шла в пристанище мазохизма. Как самоубийца, верящий, что его спасут, часть неё слабо надеялась, что Гарри рассмеётся и это окажется неудачной шуткой.       — Я годами была рядом с тобой, делясь всем, что вложила в этот чёртов проект! — она шагнула ближе, чувствуя тепло, исходившее от тела Поттера. — И ты веришь, что он Паркера? Что место заместителя министра, к которому я стремилась, его?       Каждое слово навзрыд, боль криком, а не подтекстом, звучала в голосе, но Гарри лишь с сожалением смотрел ей в глаза.       — Ты изменилась, Миона, — нервно выдохнул Гарри. — В тебе нет тех борьбы, искры и мужества, что я всегда любил и ценил.       Слёзы предательски катились по щекам, мир умирал вокруг, плавно добираясь до души и сердца, нуждающихся в нём.       — Война всем далась тяжело, — выдохнул Гарри, поджав губы. — Многие из нас смогли восстановиться, но тебя она сломала.       Гермиона потеряла дар речи, смотря на Гарри и не веря своим ушам. Мир, который она искренне любила, сыпался на глазах, норовя разбить её голову следующим осколком.       — Ты не та Гермиона Грейнджер, которую я знал, — продолжил он. — И тебе пора с этим смириться, а не пытаться оболгать того, кто был рядом.       Паркер. Гарри имел в виду именно его. И больно было даже не оттого, что ей не верили. Гермиону терзал вопрос: когда? В какой момент Гермиона перестала быть для Гарри другом?       — Меня сломала не война, — она перешла на шёпот, ловя взгляд Гарри. — Меня сломал Паркер. Тот, что сейчас сидит на твоей кухне и распивает огневиски.       — Достаточно, — жёсткость, которая отразилась в его голосе, походила на ту, которой он говорил с заключёнными.       Преступниками, которые попадали на его допросы. И теперь Гермиона стала одной из них.       — Тебе нужно остыть, — сказал он, открыв дверь и потянувшись к аврорской куртке. — В «Дырявом котле» есть свободные комнаты…       Он вытащил галлеоны, начиная их пересчитывать, отчего ком, вставший в горле, едва не задушил. Слёзы солёными дорожками застыли, разум в мгновение отрезвел, и она шагнула назад, чувствуя, как холодный дождь вновь стучит по её коже. Она не сказала Гарри ничего, когда тот непонимающе на неё взглянул.       Гермиона развернулась и ушла. Она ещё не знала, куда, зачем и что будет делать. Но понимала: её друг умер. То, что стояло перед ней сегодня, было жалкой пародией с лицом Избранного.       3 октября, 2004 год, похоронный дом «Memento mori»       — Мисс Грейнджер, всё хорошо? — спросил Берни, ставя перед ней чашку с кофе.       Гермиона, до этого смотревшая в одну точку на стене, отмерла и быстро кивнула ему, сделав глоток. Кипяток неприятно обжёг язык, но она стерпела, делая вид, что всё в порядке. Берни озадаченно оглядел её, но вопросов задавать не стал и уже хотел отравиться на кухню, когда она заговорила:       — Газету не приносили? — спокойно поинтересовалась она, осматривая столовую.       — Вы долго спали сегодня, — сказал Берни. — Я решил, что вам не до новостей…       — Всегда нужно быть в курсе событий, — улыбнулась она.       Берни кивнул и быстрее отправился в коридор. Гермиона глубоко вдохнула и откинулась на спинку стула, чувствуя, как жар окутывает тело. Её взгляд машинально пробежался по комнате, Гермиона убеждалась, что всё так же, как было вчера днём и нет ни единого следа борьбы.       Уборку Гермиона с Малфоем закончили под утро, и она всё ещё переживала, что они могли что-то упустить. Но дом оставался в порядке и заподозрить, что ещё вчерашним вечером здесь лежало мёртвое тело, было нельзя. Не то чтобы трупы были здесь редкими гостями, просто обычно они куда холоднее и не испускали дух прямо на ковре.       К горлу подступил ком, и Гермиона сглотнула, чувствуя сухость. Отпив горячего кофе, она прикрыла глаза, восстанавливая дыхание и пытаясь взять себя в руки. Ей нужно было сохранять холод и спокойствие, насколько это возможно в текущем положении.       Послышался хлопок двери, Гермиона открыла подняла веки и тут же взглянула на арочный проём. Спустя пару мгновений там появились Оскар и Отис, уже пытающиеся перекричать друг друга. Обычно Гермиона давала им закончить разговор, прежде чем перейти к сути, но излишняя нервозность давала о себе знать.       — У вас вопрос? — уточнила она, привлекая их внимание.       Оскар и Отис синхронно повернулись и замолчали, кивнув.       — Так задавайте, — махнула рукой она, глядя на Оскара.       — Берни опять брал мою лопату! — возмутился тот.       — И мою! — добавил Отис.       — Она ещё со вчера такая грязная, — парировал Оскар. — Дело не в Берни.       — Тебе откуда знать, может, это ты свою бросил? — развёл руками Отис.       Появившийся Берни аккуратно положил газету на стол и уже собирался уйти, по привычке не обращая внимания на Оскара с Отисом, но те преградили ему путь.       — Опять свои кусты копал? — спросил Отис.       — И снова нашими лопатами? — добавил Оскар.       Берни закатил глаза и отрицательно покачал головой, пытаясь их обойти, но они не позволили, двигаясь с ним в унисон.       — Да не трогал я ваши лопаты, — огрызнулся Берни. — Каждый раз, как у вас что-то случается, виноват Берни. Почему у мисс Лавгуд никто не спросит?       Уперев руки в бёдра, Берни внимательно посмотрел на Оскара с Отисом, растерявшихся от вопроса.       — Отис её боится, — сразу выпалил Оскар.       — Ты тоже! — возмутился тот, толкая брата в плечо.       Гермиона могла прогнать их и вернуть себе гнетущую тишину. Но вместо этого с грохотом поставила чашку на стол, отчего кофе едва не расплескался по скатерти. Схватив газету, Гермиона направилась к выходу.       — Расстроили мисс Грейнджер! — слышала она за спиной возмущения Берни.       Понимал бы он, что причина её переживаний лишь частично крылась в лопатах. Она прекрасно знала, кто, зачем и почему их использовал вчера. И это определённо не Берни, копающийся в саду в поисках кротов.       Выйдя на террасу, Гермиона жадно вдохнула осенний воздух и опустилась на небольшой диван, рядом с которым был кофейный столик. Бросив на него газету, она взглядом пробежалась по первой странице, убеждаясь, что никакой информации о пропаже Паркера не было. Это успокаивало, но ненадолго.       Стоило Гермионе поднять взгляд к воротам кладбища, она вновь ощутила сухость во рту и жар, бегущий по сердцу. Воспоминания сегодняшней ночи свежими следами бродили по её разуму, наводя страх.       Они стояли посреди кладбища на двух небольших досках, предназначенных для могильщиков, что будут опускать гроб вниз. Оскар и Отис всегда оставляли их с вечера, когда заканчивали копать. Гермиона часто отчитывала их за подобное, людям не очень нравилась заранее подготовленная могила. Но сегодня именно это стало спасением.       Взгляд Гермионы метнулся к трупу Паркера, а следом к стоявшему по другую сторону Малфою. Получив её кивок, он схватился за лестницу, что лежала за его спиной, и опустил её вниз. Гермиона взяла лопаты и подошла к нему, вручая одну.       — Метра хватит, — сказала она, чувствуя с трудом скрываемую дрожь.       Она пыталась сохранять то же пугающее спокойствие, что и Малфой, но собственное тело выдавало её почти каждую секунду. Малфой это заметил и шагнул к ней, кладя руку на плечо и заставляя смотреть на себя.       — Грейнджер, мы должны от него избавиться, — сказал он, глядя на неё.       На мгновение в голове мелькнула мысль, что это неправильно, что они должны признаться, объяснить. Но взгляд Малфоя напоминал ей суровую реальность — им никто не поверит. Что она, что Малфой вот уже несколько лет числились в серой зоне магической Британии. Именно там находились те, кто не был приятен обществу.       Неудобные люди, неудавшиеся герои, бывшие Пожиратели и остальные, кого мир не в состоянии понять. Их боялись, отвергали и отлучали. Обществу, в котором они жили, требовался лишь повод отправить в Азкабан, и смерть заместителя министра, в котором видели лишь самое лучшее, отличный повод.              — Иначе избавятся от нас, — продолжила она, чувствуя холод, бегущий по венам. — Скоро рассвет, нужно поспешить.       Они оба спустились в вырытую могилу, начав копать. Ноги утопали в глине, запахи смерти и грязи заставляли голову кружиться, а страх давил совесть. Они не говорили, не смотрели друг на друга, лишь быстро работали лопатами, пытаясь избавиться от улики.       Гермиона не знала, что было в голове Малфоя, но она напоминала себе о каждом дне, который провела с Паркером. Воспроизводя в сознании его удары, слова и неутешительный итог отношений, она всё быстрее отдалялась от мук совести, приходя к пониманию необходимости. Может быть, всей магической Британии Паркер и виделся едва ли не святым, который спустился от Мерлина, чтобы указать верный путь, но для неё он был чудовищем, сломившим её волю, жизнь, а после отобравшим всё, что она любила.       Он заслуживал сгнить в могиле с чужим именем. Там, где его никогда не найдут.       Гермиона слабо представляла, сколько прошло времени, но резкое касание Малфоя заставило её вздрогнуть. Он кивнул наверх и помог ей подняться, после чего сам оказался рядом, вытаскивая лестницу. Обменявшись взглядами, они схватили Паркера — он холодел, — отчего контакт кожа к коже пустил дрожь по телу Гермионы.       Спустя несколько секунд Паркер звучно приземлился на дно глиняной могилы. А лопаты вновь зазвучали, сбрасывая землю обратно вниз. Гермиона с Малфоем засыпали труп настолько толстым слоем, чтобы утром никому и в голову не пришло его здесь искать. А уже завтра поверх опустится гроб и закроет собой последние доказательства. Больше никто и никогда не увидит Томаса Паркера. Даже мёртвым.       Когда они наконец закончили, Гермиона взглянула вниз, визуально оценивая, отличается ли могила от той, что была до них. Паранойя кричала, что да, но стоявший рядом Малфой, чья рука вновь легла на её плечо, словно успокаивал, что нет.       — Он это заслужил, — произнесла она, смотря вниз и не веря своим словам.       — Больше, чем многие здесь, — сказал Малфой, и его взгляд украдкой упал на могилу Персея Паркинсона, видневшуюся вдалеке.       — Идём.       Шаг в шаг они поспешили к выходу с кладбища, глядя перед собой. И Гермиона надеялась, что спокойствие Малфоя было не фальшивым, потому что хотя бы один из них должен сохранять самообладание. И, несмотря на все убеждения, слова и мысли, Гермиона не была уверена, что сможет.       Опомнившись на третьей порванной странице газеты, Гермиона тут же отбросила её и прикрыла веки. Она продолжала напоминать себе, что всё в порядке, но каждый раз проигрывала в этой битве собственному отражению.       — Писать Скитер и правда стала хуже, — произнесла выходящая из дома Луна, увидевшая разорванную газету. — Я заберу? У меня вата для трупов закончилась.       Усмешка, скользнувшая на лице Гермионы, может, и была признаком подступающего сумасшествия от переживаний, но Луна определённо сочла это реакцией на шутку. На этом хорошие новости заканчивались.       4 октября, 2004 год, Малфой-Мэнор       В очередной раз сверившись с доской, Драко помешал зелье и тут же отлевитировал его остывать в другую часть комнаты. А сам развернулся к остальным ингредиентам, быстро нарезая их в соответствии с созданным рецептом. Сам себе он тихо нашёптывал последовательность, убеждаясь, что всё делает правильно.       Достав ступку, Драко бросил в неё сушёную крапиву и тройку глаз рыбы-собаки, быстро начав их разминать. Мысленно он отмечал, что нужно лишь две меры, которые сразу отделил и добавил в новый котёл.              — Инсендио, — бросил Драко, направив палочку ко дну.       Огонь загорелся, и про себя Драко стал отсчитывать время, следя за языками пламени. Здесь требовались терпение и внимательность, которыми Драко идеально владел, поэтому спустя двадцать секунд снял котёл с огня и отправил зелье настаиваться.       Взглядом он метнул мел к доске, вычёркивая одно из заданий на сегодняшний день. С надеждой Драко посмотрел на список, но тот оказался пустым. Прошла минута, следом вторая, и уже на третьей Драко с тяжёлым вздохом опустился в кресло и призвал бокал. Бутылка огневиски, стоявшая в шкафу рядом, так же быстро оказалась в его руках, наполняя стакан, который Драко сразу опустошил, отбросив голову назад.       Перед глазами всё ещё лежал труп Паркера.       Второй бокал был выпит почти так же быстро. Но безжизненное тело всё ещё мелькало перед ним, пытаясь добудиться до сожаления, но Драко похоронил его гораздо раньше. Возможно, Паркер не сделал ничего такого, что могло приговорить его к смерти, по крайней мере, в представлении Драко. Но он определённо делал вещи, способные к этому подвести, и его появление в доме Грейнджер лишь доказывало это.       Что бы было, не заметь Драко проклятие? Чем бы закончился тот вечер, если бы он не вернулся? Драко не хотел думать. Он не знал, каким Паркер был со своими близкими, но, помня ненависть, горевшую в глазах Грейнджер, мог предположить. И всё это сводилось к тому, что Паркер заслуживал того, что получил. У Драко не было причин волноваться.       Ему на ум должны были идти совсем другие вещи: выполненные заказы, кто будет новым заместителем министра и хватит ли выдержки Грейнджер для молчания. Хотелось думать, что да, но уверенности в этом не было абсолютно.       Как бы она ни вела себя сейчас, что бы ни говорила и ни делала — это Грейнджер. Всё та же, которую он хорошо помнил. И что ждать от неё в следующую минуту, Драко не знал. Вот о чём стоило позаботиться.              Послышались шаги и тихая магловская песня, которую Нотт обычно напевал, когда готовился рассказать последние новости.       — Малфой, десять утра, — развёл руками Нотт, забирая бокал и наливая себе огневиски. — И без меня.       Между пальцев Нотта виднелось несколько пергаментов. Предположив, что это договоры, он не стал вглядываться. Но спустя пару мгновений к нему попало письмо, которое Нотт рассматривал с тем же интересом.       — Нас вызывают в Министерство. Завтра, — сказал Нотт, положив пергаменты в шкаф и рухнув в кресло. — Поттер в панике, как и Кингсли.       Драко призвал новый стакан, выливая в него остатки из бутылки и делая глоток.       — Хотят выяснить, кто из них раздражительнее? — усмехнулся Драко, переводя взгляд на Нотта.       — Лучше, — улыбнулся тот. — Паркер пропал.       Сказав это, Нотт призвал с полки свежий выпуск «Ежедневного пророка», где на первой полосе рисовалась фраза:

      «Томас Паркер: будет найден живым или мёртвым?»