Глава 5 «Обливейт на удачу»
22 мая 2025 г., 00:00
5 октября, 2004 год, дом похоронных услуг «Memento mori»
— Решил похороны заказать, Поттер? — ухмыльнулся Малфой, плечом подперев дверной косяк.
Его ситуация, похоже, забавляла, потому что счётчик нахальства в комнате стал зашкаливать. Гермиона медленно повернула голову к Малфою, злобно прищурившись. Она надеялась, что это заставит его замолчать и стереть наглую усмешку с лица, но та стала лишь шире.
— Добрый день, — сухо ответил Поттер, игнорируя фразу Малфоя. — Отлично, что вы оба здесь.
Без церемоний Поттер сделал шаг в коридор и почти сразу столкнулся с Гермионой. Она даже не шелохнулась, чтобы его пропустить. Напротив, она с вызовом взглянула в глаза когда-то близкого человека.
— Это мой дом, — напомнила Гермиона. — Разумеется я здесь. А вот зачем явился главный аврор — вопрос открытый.
Малфой довольно присвистнул. Гермиона ощутила, как жар забежал по телу: то ли от страха, то ли от удовольствия. Однажды Поттер, которого она считала другом, не пустил её. И нет прекрасней чувства, чем платить обидчику той же монетой.
— Кажется, тебе здесь не рады, Поттер, — бросил Малфой.
И в глубине души, если отмести убийство заместителя министра и его труп в паре сотен метров от них, Гермиона радовалась откровенному издевательству. Будто бы Малфой привносил в эту ситуацию ещё большее унижение для самого Поттера.
Сохранив на лице мнимое спокойствие, Поттер выудил из внутреннего кармана формы пергамент с подписью министра и протянул его Гермионе. Опустив взгляд, она быстро пробежалась по разрешению на допрос, который не состоялся в Аврорате. Лишь после Гермиона сделала шаг назад, позволив Поттеру пройти в дом, и захлопнула за ним дверь.
Скрестив руки на груди, Гермиона спиной упёрлась в противоположный от Малфоя косяк и с вызовом посмотрела на Поттера. Тот, продолжая парад лицемерного забвения, внимательно бродил взглядом от Гермионы до Малфоя и обратно. Будто связывая невидимые нити расследования между их телами и делая лишь для него логичные выводы.
— Где мы можем присесть? У меня несколько вопросов, — спросил Поттер.
Гермиона склонила голову набок, с холодом осматривая его, а после кивнула в сторону арки, которая вела в столовую. Поттер развернулся, направившись туда. Гермиона и Малфой, с лица которого на пару мгновений сползла улыбка, переглянулись. Возможно, у них не было времени обсудить ложь, но, находясь рядом, они вполне могли построить достоверную.
***
Гермиона и Малфой сели с одной стороны стола — так, чтобы видеть любого вошедшего. Поттер расположился перед ними, спиной к арке. От близости Малфоя Гермиона чувствовала мнимое спокойствие, как минимум потому, что тонуть вдвоём было менее страшно. Как максимум она была уверена, что создать правдоподобную ложь для Малфоя не будет проблемой. — Когда вы последний раз видели Томаса Паркера? — сразу перешёл к делу Поттер, переводя взгляд с Гермионы на Малфоя. — В субботу, — пожала плечами Гермиона. — Очаровывал своим лицемерием клуб «Сублимация». Поттер прочистил горло, твёрдо взглянув на Гермиону, брови которой с вызовом взлетели вверх и так же быстро опустились. Всем своим видом она пыталась показать, что ей абсолютно плевать не только на Паркера, но и на слова, которые она о нём говорила. — Напоминаю, что оскорбление заместителя министра облагается штра… — Сколько заплатить, чтобы назвать его выдающимся ублюдком? — спросил Малфой, продолжая улыбаться. — Ты же за этим пришёл, не так ли? Поттер проглотил и это, но Гермиона видела, как побелели его костяшки. Он никогда не отличался терпением, и с годами это усугублялось. — Во сколько вы покинули клуб и куда направились? — спросил Поттер, взглянув на Гермиону первой. — Не помню, — непринуждённо бросила она. — Может, десять, может, одиннадцать. Поттер кивал, будто ему это действительно что-то давало. — Пошла домой, легла спать. — Свидетели утверждают, что клуб вы покинули вместе, — твёрдо произнёс Поттер, осмотрев обоих. — Это точно? Последняя фраза говорилась тем же голосом, что и на злополучном крыльце, когда он ей не поверил. Стоило надеяться, что спустя годы это изменится? Когда кредит её доверия был исчерпан? Насколько раньше минуты, в которую она об этом узнала? — Вместе мы ушли, Поттер, вместе, — тяжело выдохнул Малфой. — Я проводил Грейнджер и отправился домой. И в этот момент терпение Поттера достигло своего невысокого предела. Поднявшись из-за стола, он руками упёрся в крышку и со злостью посмотрел в глаза каждого. Казалось, что ещё немного и в них полетит по меньшей мере Круциатус, по большей — путёвка в Азкабан станет гораздо реальнее, чем представлялось. — Вы головы окончательно потеряли? — с вызовом спросил он. — Заместитель министра, второй человек в стране, пропал. А вы двое одни из последних, кто его видели. — Поразительная наблюдательность, — фыркнул Малфой. — Хватит паясничать! — голос Поттера стал на октаву выше. — Мы расследуем пропажу ключевой фигуры страны, а вы мало того что хамите главному аврору и оскорбляете власть, так ещё умудряетесь врать. Сказав это, он вытащил из внутреннего кармана пергамент и едва не швырнул его в лицо Малфоя. — Хотите я расскажу цепочку событий? — спросил Поттер. По спине Гермиона пробежала дрожь, но лицо всё ещё оставалось непоколебимым, а хладнокровный взгляд был направлен на Поттера. — Второго октября в десять вечера вы покинули клуб, — начал Поттер. — В девять вечера этого же дня ближайшая точка аппарации к кладбищу была использовала последний раз. Гневно вдыхая воздух и продолжая внимательно на них смотреть, Поттер продолжил: — Третьего октября эту же точку использовали в четыре часа утра, — Поттер перевёл взгляд на Малфоя. — Поэтому я повторяю свой вопрос и жду правду: что ты делал перед тем, как воспользоваться ею? — Трахал Грейнджер, — с той же злостью, с которой говорил Поттер, сказал Малфой. — Достаточно откровенно? Повисла тишина. Поттер несколько секунд смотрел в глаза Малфоя и быстро моргал, будто пытался проснуться. Гермиона же сохраняла всё то же непроницаемое выражение лица и даже не покраснела. Но внутри неё сердце застучало настолько спешно, что было готово едва не вырваться наружу. Поттер медленно опустился обратно и перевёл взгляд на неё, словно ждал, что она всё опровергнет. Наверное, сейчас он испытывал примерно то же, что и она, когда он предпочёл ей Паркера. Это мысль грела гораздо лучше жара, который бежал по венам от услышанного. — Смотришь так, будто этого не может быть, — она ласково улыбнулась. Малфой возвысился над столом, подобно Поттеру уперев руки в крышку и пригнувшись. — В клубе мы были вместе, домой ушли вместе, ночь провели тоже вместе, — перечислял Малфой. Каждый повтор вбивал очередной гвоздь в идеальный мир Поттера, и тот бледнел, пока капли пота выступали на его лбу. — И куда подевался твой драгоценный Паркер, мы понятия не имеем, — заключил Малфой и опустился, откинувшись на спинку стула. Поттер мрачно смотрел на них. Лишь спустя пару минут он прочистил горло и кивнул. Дальше последовали ещё вопросы, но задавались они мрачно, отстранённо и сухо. Будто бы душа давно его покинула и осталась лишь бесцветная оболочка, плохо играющая человеческое сознание. Когда они закончили, Малфой остался в столовой, а Гермиона двинулась за Поттером, убеждаясь, что он точно покинет её дом. Но, оказавшись на крыльце, тот будто проснулся и сразу отвлёкся от пергаментов. Поттер взглянул на Гермиону. Так, как смотрел все годы их дружбы. Словно он не чужой человек, который её предал. — Миона… — Гермиона, — мгновенно поправила она. — Прости, что? — недоумённо спросил Поттер. Наверное, это выглядело как падение морали, где Гермиона издевалась над ним и получала от этого дешёвый дофамин. Но ей было абсолютно плевать. Хороня представление Поттера, она испытывала удовольствие и хотела, чтобы он видел это. — Меня зовут Гермиона, — твёрдо произнесла она. — Я всегда надеялась, что однажды тебе хватит извилин выучить моё имя. Но увы. Поттер опустил взгляд и коротко кивнул. — Я заслужил это, — сказал он. — Но Малфой… — Оказался лучше тебя, Паркера и Джинни, — продолжила за него Гермиона. — Мы вместе, и мне абсолютно плевать, что ты об этом думаешь. А знаешь почему? Это был парад злости, выплёскивающейся из сознания концентрированным ядом, который копился годами. Иногда Гермионе казалось, что она излечилась, но сейчас, видя, как он виновато стоит перед ней и смотрит, она понимала, что больна. Это было желание отомстить за всё, что с ней произошло, и напомнить, благодаря кому. — Потому что мой друг Гарри давно мёртв, — тише добавила она, делая шаг вплотную. — Он погиб на крыльце площади Гриммо несколько лет назад. Поттер смотрел ей в глаза, пока в его клубилось сожаление. Возможно, оно и было искренним, но казалось, что, потеряв своего покровителя и друга, Поттер искал спасение. Он не знал, жив ли Паркер, но, скорее всего, думал, что это шанс вернуть её расположение. — Я хотел… Вдруг дверь открылась, и на крыльце появился Малфой. Он медленно прошёл к ним и собственнически положил руку на плечо Гермионы. Поттер взглянул на него и сглотнул подступивший к горлу ком. — Эта информация останется только в материалах дела, — твёрже сказал Поттер. — Нам всё равно, — беззаботно бросил Малфой. — Может, принеси ты им хоть что-то, они сочтут тебя менее бесполезным. Взгляд наполнился яростью, и Поттер чуть не подорвался, но Гермиона не позволила. В эту секунду она чётко осознала: теперь Малфой чувствовал безнаказанность, видел вину в глазах Поттера и понимал, что сегодня они победили. Кивнув им, Поттер скорее направился прочь от «Memento mori». Гермиона почти сразу столкнула ладонь Малфоя со своего плеча и обняла себя, следя за удаляющимся силуэтом. Малфой убрал руки в карманы брюк и устремил взгляд туда же. — Сработало ли… — Время покажет, — выдохнула она. Они ещё пару минут стояли, следя за тем, как Поттер исчезает с горизонта, и лишь потом вернулись обратно в дом, поднимаясь на второй этаж.***
Грейнджер отрывистыми шагами двигалась по лестнице вверх, пока Драко послушно шёл следом. Взгляд его цеплялся за пустые бордовые стены, на которых, казалось, когда-то были портреты. На это указывали слабые границы рам, словно выцветшие обои пытались вернуться к изначальному виду и не один раз. Но прошлое, будто назойливый неприятный звук, не хотело выводиться. Впрочем, в сознании Драко слишком быстро возник рецепт, как можно избавиться от недуга в виде разницы обоев. Но он не спешил делиться им с Грейнджер. Может быть, она уже и не часть Золотого трио, но всё ещё одна из умнейших ведьм, которых он знал. Надеяться, что в её любопытную голову не закрадутся вопросы, было глупо. Как только они оказались на втором этаже, почти сразу уткнулись в массивную дверь. Перед ней был небольшой выступ, где могло уместиться два-три человека, а следом лишь лестничный пролёт, ведущий на первый этаж. Всё ближе к кладбищу. — Отвернись, — бросила Грейнджер. Драко фыркнул и отвёл взгляд к лестнице. Отсюда та казалась не настолько крутой, как снизу или по пути. Игра архитектора или Грейнджер настолько не любила пускать гостей в эту часть дома? Послышался щелчок, и Драко обернулся. Грейнджер уже открыла дверь и кивнула ему войти, лишь после двинувшись следом. Чувствуя её за своей спиной, Драко ощущал дискомфорт, бегущий по коже, но не подавал виду. Прогулочным шагом он тронулся вперёд и рассмотрел небольшую круглую гостиную, атмосфера которой определённо разнилась с той, что царила внизу. Здесь расположился камин, отделанный красным деревом, на полке которого была ваза с пионами. Стояла пара диванов и кресел оттенка серого бархата, в кругу которых был небольшой кофейный столик, а под ним пушистый бордовый ковёр. Повсюду лежали подушки, пледы, виднелись чашка с недопитым чаем и обёртки от конфет. Драко сделал несколько шагов дальше и обвёл взглядом стены. Тёплые бежевые обои, на которых висели картины окрестностей. Пара больших окон, по чьим углам струились бордовые шторы, и три двери из того же красного дерева, две их которых были заперты, а одна приоткрыта. На её ручке не было пыли… — Если ты закончил оценивать интерьер, — произнесла Грейнджер, замерев сбоку от Драко, — то сядь и внимательно слушай. — Поубавь энтузиазм, Грейнджер, — лениво бросил Драко, усаживаясь в одно из кресел и перекидывая ногу на ногу. — К свидетелю преступления стоит относиться уважительнее. Грейнджер прошла дальше и опустилась в противоположное от него кресло. — Раз мы говорим о свидетелях, — она ухмыльнулась, подперев подбородок кулаком. — Напомню, что долго они не живут. — Угрожаешь? — усмехнулся он. — Я заинтригован. Что предпочитаешь? Яд? Нож? Непростительное? — Отрезанный язык и Обливиэйт на удачу, — сладко произнесла она, отчего бровь Драко поползла вверх. В ответ Грейнджер бросила короткую улыбку, а следом на её лице вновь восстановилась серьёзность, с которой она на него посмотрела. — Нам нужна легенда, — выдохнула она. — И не та ересь, которую ты наплёл Поттеру. — А ему понравилось, — очаровательно улыбнулся Драко. — Нет ничего честнее скандального секса, Грейнджер. Сжав губы в тонкую линию, она поднялась и зашагала по комнате в размышлениях. Драко лениво следил за ней первые несколько секунд, но быстро заскучал и показательно зевнул. — Нас могли принять за пару в «Сублимации», — медленно говорила она сама себе. — За любовников как минимум, — самодовольно бросил Драко. — Грейнджер, у тебя зуд? Сядь. Замерев, она гневно взглянула на него, но всё-таки опустилась обратно в кресло, нервно перекладывая подушки. Угрожая ему минутой ранее, она выглядела куда холоднее и привлекательнее, чем сейчас. — Отчего ты такой спокойный? — мрачно спросила она, её пальцы сжали плед. — Или убийство Паркера входит в твой график? — Или я не хочу оказаться в Азкабане завтра, — тяжело выдохнул Драко, взглянув ей в глаза. — Грейнджер, соберись уже и хватит вести себя как убийца! — Но мы и есть убийцы! — прошипела она, пригнувшись. — Мы убили его! Вместе! И избавились от тела! Драко тут же встал и подошёл к её креслу, убрав руки в карманы брюк и нависнув над Грейнджер, подобно самой смерти. — Паркер сам себя убил. Нашими руками, но сам, — сквозь зубы произнёс Драко, глядя на неё. — Если бы он не явился, чтобы показать, кто тут главный, был бы жив. В карих глазах грохотал страх, перекликающийся с попытками равнодушия. Грейнджер хотела быть спокойной, холодной, сохранить трезвость рассудка, но клоака совести тянула её ко дну. — Грейнджер, запомни то, что я сейчас скажу, — твёрдо потребовал Драко, наклоняясь и глядя ей в глаза. — Из нас троих поверят трупу. Первая пощёчина реальности краской отразилась на её щеках от напряжения. Но Драко волновала лишь его свобода, которую они теперь держат вместе. — Поттера не волнует, как это произошло. Кингсли не поверит, зачем пришёл Паркер. А общество стопчет нас быстрее, чем мы успеем оправдаться, — чётко говорил Драко, пытаясь вбить в её сознание каждое слово. Он окатывал её реальностью секунду за секундой, надеясь, что она поймёт и не сдастся на волю совести. Драко не знал, что было между ней и Паркером, понятия не имел, как протекала её жизнь последние годы, но то наслаждение от мести и холод в голосе, что он видел, свидетельствовали о предательстве морали. Всё «правильное», в которое она так отчаянно верила, растоптало её, и Драко хотелось верить, что она отплатит тем же. Потому что от этого зависела его судьба. Но он не ставил это в приоритет, когда твердил ей правду. Драко хотел, чтобы она нашла причину игнорирования совести внутри себя. Лишь тогда он будет уверен, что они на одной стороне, которую не оставят. — Ты так удобно переворачиваешь реальность, — развела руками Грейнджер, поднимаясь и делая шаг к нему вплотную. — Сколько раз нужно извратить мир, чтобы стать в нём жертвой? — А сколько требуется ему, чтобы наречь тебя злом? — ответил ей Драко, видя отпечатывающееся на её лице отчаяние. Сердце Грейнджер беспорядочно билось о рёбра, запутываясь в сплетениях морали и жестокой реальности, где справедливости нет. — Ты хотела быть светом, и это свело тебя во тьму, — напомнил Драко. — Я хотел вырваться из тьмы, и меня толкнули на её дно. С каждым ударом реальность подступала, и он был готов поклясться, что видел зарождающиеся слёзы в её глазах, но Грейнджер не позволяла им выступить. Она, как солдат Ордена Феникса, держалась и стояла до последнего, даже если это бесполезно. — От нас уже отказались, Грейнджер. — смиренно произнёс Драко. — Поздно стучаться в закрытые двери. Он сделал шаг назад, и она, будто лишившись поддержки, слишком резко опустилась в кресло. Драко продолжал стоять. Рвано втянув воздух, он подошёл к окну и внимательно проследил за двумя могильщиками, с улыбками копающих очередную усыпальницу. Будто они работали не на кладбище, а в саду, где собирались сажать цветы. Драко завидовал им. — Подыграем легенде до конца месяца, — спокойно произнёс Драко. — Это должно снять подозрения, и о нас забудут. Он бросил взгляд на неё. Глаза были до сих пор сухими, Грейнджер смотрела в никуда и молчала, лишь короткий кивок убедил его в согласии. Пройдя по комнате, он замер у кресла, рука зудела в желании коснуться её плеча, как когда-то он прикасался к матери, пытаясь поддержать. Но Драко переступил это чувство. Видимо, он всё-таки ошибся. Грейнджер нужно держать рядом и следить, чтобы очередной поток совести не снёс их вместе в одну из камер Азкабана. — Я пришлю сову, — бросил он, прежде чем спуститься на первый этаж и последовать к точке аппарации, которая обязательно расскажет Поттеру, когда Драко отсюда ушёл. 6 октября, 2004 год, дом похоронных услуг «Memento mori» Третья чашка кофе за утро всё ещё не помогала, и Гермиона уже решила, что стоило воспользоваться запасами зелий. По крайней мере, они хоть и ненадолго, но смогут привести её в чувства и позволят досидеть до конца рабочих часов. Или, возможно, следовало меньше внимания уделять словам Малфоя, и тогда сон у неё был бы таким же крепким, как напиток в некогда полной чашке. Эту ночь Гермиона почти не спала. Раз за разом она повторяла себе фразы Малфоя, пытаясь найти как здравое зерно, так и опровергающие их аргументы. Словно находясь на грани морали и беспринципности, Гермиона стояла и не знала, куда ей шагнуть. Воспитание, воспоминания и привитые нормы твердили одно, но опыт, боль и настоящее убеждали в обратном. В первое мгновение Гермиона хотела во всём признаться, а в другое уже чувствовала удовольствие от мести и верность собственных поступков. Будто бы названые ангел с демоном тянули её в разные стороны, и, к сожалению, она склонялась всё глубже в ад. Эйфория от удобного настоящего перекрывала муки совести от совершённого. Гермиона следовала настрою Малфоя и всё быстрее перенимала его на себя. Возможно, он действительно прав? — Свежая газета! — пропел Берни, входя в кабинет и кладя выпуск «Пророка» перед Гермионой. — Вы сегодня его звезда. Сведя брови к переносице, Гермиона выпрямилась в кресле и тут же схватила газету. Увиденное бодрило лучше зелья и тем более кофе.«Гермиона Грейнджер и Драко Малфой: до какой части дома может довести вражда?»
Колдография вчерашнего дня, где они провожали Поттера, бросалась в глаза пуще заголовка, и Грейнджер едва не порвала газету, когда поняла, откуда оно было сделано. Отшвырнув от себя выпуск, она быстрыми шагами направилась на улицу и, выйдя, почти сразу увидела Оскара и Отиса, чистящих лопаты. — Проверить все скрытые углы, пройти по каждому кусту и обследовать любой, что покажется вам подозрительным, — твёрдо произнесла она. — А после на этих местах высадить что-то кровожадное. Оскар и Отис довольно заулыбались и переглянулись между собой. А Гермиона искренне надеялась, что один укус неприветливого растения напомнит Рите Скитер и её ищейкам не ступать на территорию этого поместья. Всё-таки госпитализация в Мунго намного красноречивее слов и угроз. И в эту секунду в голове Гермионы мелькнула мысль: Малфой был прав. Как бы она ни тянулась к свету — он её уже отверг. Пора обосноваться во тьме.
