Моральная сторона убийства

      Май, 2000 год, похоронный дом «Memento mori»       Глядя перед собой, Гермиона видела, как кружка слегка трясётся. Спустя пару мгновений пришло осознание, что дрожь бьёт всё её тело. Поставив чай на стол, она поглубже закуталась в плед, чувствуя холод, несмотря на согревающие чары Луны. Последняя же кружила по моргу, прибираясь после вскрытия и иногда посматривая на Гермиону.       — Ты можешь подняться наверх, — сказала Луна. — Здесь прохладно, а ты…       — Всё в порядке, — соврала Гермиона, сдавленно улыбнувшись.       Гермиона знала, что хозяйка «Memento mori» — Эмили Глостерн — женщина крайне консервативная и жёсткая. Ей вряд ли понравится посторонний в доме в такой поздний час. А здесь, в морге, была хотя бы малая вероятность не попасться ей на глаза. Гермиона не хотела, чтобы гнев Глостерн посыпался на Луну. Она осталась для Гермионы последним приютом отчаявшегося, и отплатить подруге выговором было отвратительно.       Если бы у Гермионы появилась возможность пойти в другое место — она бы выбрала его. Но всё, что у неё было, либо потеряно, либо отнято Паркером. И Луна, с которой последние пару лет она общалась короткими письмами и виделась лишь пару раз, оказалась единственной, к кому оказалось возможным обратиться.       Удивительно, что она Гермиону вообще пустила, а не шокированно выставила за дверь.       Услышав ответ, Луна несколько секунд смотрела на подругу и лишь после коротко кивнула, продолжив прибираться.       Гермиона старалась сосредоточиться на её движениях, напоминая себе, что механические действия всегда были спасением. Каждый раз, когда эмоции душили, когтями оборачиваясь вокруг горла, следовало отвлечься на вещи, не нуждающиеся в понимании. Автоматические, чётко отработанные, проделанные настолько много раз, что казались совершенно незаметными.       Взяв один из запачканных скальпелей, Луна аккуратно провела по нему салфеткой, от которой за пару метров несло спиртом. После она отправила оружие в небольшую ёмкость, стоявшую в углу морга. А следом принялась за остальные инструменты, которые один за другим появлялись в её обрамлённых перчатками руках и исчезали в ванночке.       Гермиона чётко следила за каждым движением, отмечая смытые следы и путь от секционного стола до ёмкости. То, с какой точностью и проворностью Луна справлялась с вещами, созданными разделывать людей, подобно мясу на ужин, пугало. Но вместе с этим заставляло задуматься: а получится ли у Гермионы? Она отмела эту мысль сразу, как та появилась.       Неважно, сможет ли она это сделать. Не имеет значения, как бы сложилась жизнь, пойди она другим путём. И абсолютно всё равно, что сейчас думали люди из её прошлого. Опять эти мысли… Они терзали и душили, не позволяя ей сбежать. Но Гермиона настойчиво вышагивала из душевной агонии под звук хирургической стали и запах спирта.       Нельзя было чувствовать, запрещено понимать и недопустимо анализировать. Только движения и пустота, чтобы сбежать от насыщенности.       — Согрелась? — Луна тепло улыбнулась, и Гермиона осознала, что не дрожит.       Но почти сразу лёгкие покалывания волной пробежались по телу, едва не возвращая её обратно в ужас. Заметив замешательство, Луна быстро подошла и схватила Гермиону за руку. По сравнению с ледяными ладонями Луны, кожа Гермионы казалась раскалённым железом.       — Что приготовить на… — она взглянула на часы, криво приколоченные к стене. — Поздний ужин… или ранний завтрак?       Это была рука спасения, за которую Гермиона зацепилась, перебирая в голове различные блюда. Отрезвляющие мысли, завязанные на настолько обыденных вещах, что думать о них было так же странно, как забыть.       — Я бы…       — В морге запрещено находиться посторонним, — стальной голос за спиной заставил сердце едва не остановиться.       Гермиона обернулась и замерла, ком подступил к горлу, сдавливая его и не позволяя дышать.       Перед ней стояла та самая женщина, о которой Луна отзывалась как о «потрясающем сочетании магнитизма и строгости». Эмили Глостерн была не намного выше неё, но у Гермионы всё равно складывалось ощущение, будто та смотрит на неё сверху. Седые волосы были собраны в аккуратную причёску, а твёрдый взгляд вкупе с острыми чертами лица пускали дрожь по телу.       — Представьтесь, — сухо потребовала она, скрестив руки на груди.       Подбородок мисс Глостерн взмыл вверх, отчего свет ламп подчеркнул каждую морщину и складку.       — Гермиона Грейнджер, — быстро и резко произнесла Гермиона, удивившись, что голос не дрогнул.       Мисс Глостерн обвела Гермиону взглядом и медленно обошла, замирая прямо перед ней. Прищур, словно у сомнительной гадалки с базаров в детстве, заставил Гермиону сглотнуть ком, подступивший к горлу. Но она не шелохнулась, с высокоподнятой головой смотря в ответ, будто под изысканным Империусом.       В мгновение исчезло всё: Паркер, Гарри, Министерство, прошлая жизнь, все её ужасы и тяготящее будущее. Будто это сон.       — И что же вы, мисс Грейнджер, делаете в моём доме так поздно? — растягивая каждую букву на манер чистокровных, спросила мисс Глостерн.       — Гермиона… — уже начала Луна.       — Я не с тобой разговариваю, — отрезала Глостерн, бросив на Луну твёрдый взгляд. — Займись делом.       Отдалённо, если убрать все эмоции, доброту и сопереживание, профессор Макгонагалл могла напомнить Глостерн. Только Эмили, кажется, была более жёсткой, требовательной, не терпящей, когда её перебивают и не слушают.       Послышались тихие, едва слышные шаги. Если бы Гермиона не знала, что Луна двигается, возможно, этого бы и не заметила.       — Мне потребовалось зайти за Луной, чтобы…       — По воскресеньям Луна всегда задерживается, чтобы привести морг в порядок, — тут же сказала Глостерн и сделала шаг вперёд. — Полагаю, если бы она знала о вашем визите, предупредила бы, что занята, и вы бы не пришли.       — Ей некуда пойти, — отрешённо произнесла Луна, стоя в дальней части морга.       Взгляд Глостерн мгновенно скользнул по ней, словно приструняя, как негодную собаку, отчего злость пробежала по спине Гермионы. Стиснув зубы, она собрала остатки себя и посмотрела на Глостерн с почти той же твёрдостью, с какой та оглядывала Луну.       — Это вообще законно? — спросила Гермиона, привлекая внимание Глостерн. — Вы заставляете её оставаться здесь после работы, прибирать, а этим должен заниматься уполномоченный сотрудник, и также…       — Для той, кому некуда идти, вы слишком болтливы, мисс Грейнджер, — ухмыльнулась Глостерн, внимательно смотря на Гермиону. — Поубавьте пыл.       В очередной раз оглядев Гермиону с ног до головы, Глостерн позвала:       — Берни.       Всего несколько секунд, и рядом появился ухоженный домовик в миниатюрных брюках и рубашке. С важностью он смотрел на мисс Глостерн и, казалось, был готов выполнить абсолютно любой приказ.       — Подготовь левую спальню для мисс Грейнджер, — сказала она.       Домовик быстро скользнул взглядом по Гермионе и исчез. Глостерн же посмотрела обратно на Гермиону.       — За мной.       Гермиона тут же повернулась к Луне, но та сразу стремительно закивала, и на её лице засияла жизнерадостная улыбка. Глостерн тем временем быстрыми шагами двинулась к выходу из морга, причём не к тому, откуда пришла сама Гермиона.       — Вы хотя бы объяснитесь? — непонимающе спросила Гермиона, поднимаясь вверх по винтовой железной лестнице.       — А вы в состоянии меня выслушать? — лениво бросила Глостерн.       Они шагнули из морга в холл, а следом обошли ведущую на второй этаж лестницу.       — Я готова выслушать что угодно, — заявила Гермиона, замерев у перил и скрестив руки на груди.       Глостерн даже не обернулась, поднимаясь по деревянным ступеням.       — А ваше дыхание говорит об обратном, — бросила она и на мгновение замерла, обернувшись. — Будто вы на грани, с которой вот-вот рухнете в бездну.       Гермиона свела брови к переносице и сжала кулаки, ногти болезненно впились в кожу. Она опустила взгляд всего на секунду, чтобы осознать, что всё это время держала палочку в рукаве, казалось, на той останутся следы пальцев.       — Но…       — Поработав с мёртвыми, вы поймёте — живые ужасно громкие, — бросила Глостерн и двинулась дальше по лестнице.       Гермиона поспешила за ней. Впоследствии она не раз возвращалась в события того вечера, но почти не сопоставляла их с ночью. Как только она переступила порог второго этажа, всё расплылось в череду быстрых движений, слёз и глубокого сна.       С годами Гермиона часто это вспоминала, считая, будто тот момент был началом её исцеления после долгой борьбы с болезнью под названием «Паркер».       9 октября, 2004 год, ресторан «Алчность», Лондон       Гермиона чувствовала на себе не один десяток взглядов. Одна часть неё хотела верить, что это из-за последних слухов, статьи Скитер и их с Малфоем «отношений». А вторая била тревогу, что дело в её истории из Министерства, Паркере и его пропаже. Гермиона считала, что каждый подозревает именно её. Давно забытые дедуктивные таланты оборачивались паранойей, которая душила по пути от входа до столика, где её уже ждал Малфой.       Когда она подошла, он встал и приблизился к ней, оставив на щеке поцелуй и отодвинув стул, чтобы она села. Словно этот жест был сценой из нашумевшего фильма, все следили за каждым их шагом.       Приходилось играть, что она рада видеть Малфоя, что она не нервничает, что она совершенно спокойна и холодна. Но в сложившейся ситуации казалось, будто всё это настолько неумелая ложь, что их давно раскусили и Поттер уже мчится сюда с аврорами.       — Добрый вечер, — сказал подошедший официант, заставив Гермиону вынырнуть из своих мыслей.       Она аккуратно скользнула взглядом по залу и осознала, что большая часть гостей была занята исключительно друг другом. Это успокоило и позволило тёплой улыбке мелькнуть на лице Гермионы, когда она кивнула официанту.       — Меня зовут Уильям, сегодня я буду вас обслуживать, — сообщил он, протягивая им меню. — Рекомендую попробовать…       — Не стоит, — небрежно бросил Малфой. — Подойдите через десять минут.       Официант ничего не ответил, лишь натянуто улыбнулся и слегка кивнул, прежде чем стремительно удалиться. Гермиона прищурилась, ловя довольную ухмылку Малфоя, который умудрялся оставаться неприятным, даже когда играл влюблённого.       — Как дела? — спросила Гермиона, пытаясь разбавить молчание.       Малфой поднял на неё взгляд, уголок его губ дёрнулся, и он закрыл меню, отложив его ближе к краю стола.       — Тебе очень идёт это платье, — сказал он, пробегаясь глазами по её телу. — Мадам Диккенс?       Бровь Гермионы мгновенно взлетела вверх.       Айла, портниха, жившая от неё в паре домов, не пользовалась популярностью у большей части магической Британии. В основном маги одевались у мадам Малкин. Айла же работала на ограниченный круг лиц, куда Гермиона и сама бы никогда не попала, не оказавшись на попечении Глостерн.       — Возможно, — уклонилась Гермиона, слегка ухмыльнувшись. — Не думала, что Малфои ходят не к «Твилфитт и Таттинг».       — О, Гермиона, — её имя прозвучало настолько непривычно, что по спине пробежали мурашки. — Ты ещё многого обо мне не знаешь.       — Значит, есть повод это исправить, — сладко ответила она. — И раз ты свой вопрос уже задал…       На этих словах в глазах Малфоя мелькнуло удивление, а она медленно продолжила, перекидывая ногу на ногу и подперев ладонью подбородок:       — Расскажи мне, чем живёт Драко Малфой? — её губы, сжатые в тонкую линию, расплылись в широкой ухмылке, на которую он отвечал взаимностью.       Откинувшись на спинку стула, свободно, словно хозяин заведения, Малфой ответил:       — Приёмы, закрытые мероприятия, уникальные покупки, — спокойно перечислял он.       — И всё? — лукаво улыбнулась она.       — А это уже новый вопрос, — подмигнул он ей, но тут их прервал официант.       Перечислив свои блюда, Малфой посмотрел на Гермиону, чьё меню всё ещё было закрыто, и ответил за неё. Официант перевёл взгляд с Малфоя на Гермиону и обратно, прежде чем кивнуть и уйти.       — Расскажи и ты мне, — он удобнее устроился на стуле, подавшись вперёд, — как Гермиона Грейнджер попала в похоронный дом?       К горлу подступил ком, мнимое расслабление исчезло в одно мгновение. Гермиона ощутила себя так, будто на неё смотрят все вокруг. Но, описав взглядом зал, она ни с кем не столкнулась. Абсолютно каждый гость был занят едой или беседой, не обращая внимания на посторонних.       — Там работала Луна, — спокойно бросила Гермиона. — Я часто навещала её. — Ложь. — И когда там открылась вакансия, решила сменить профессию.       Малфой понимающе кивал, делая вид, будто верит ей, но в его глазах плясали огоньки злой усмешки. Они намекали, что он ещё попытается узнать об этом больше, и Гермионе совсем не нравились эти перспективы.       — Сумасшедшая Лавгуд в похоронном доме, — загадочно протянул Малфой. — Она отлично туда вписалась, не так ли?       — В морг? Разумеется, — спокойно кивнула Гермиона. — Не переживай, однажды сам в этом убедишься.       Улыбка с лица Малфоя мгновенно пропала, и именно в этот момент к ним подошёл официант, ставя два бокала и наполняя их белым вином. Гермиона редко его пила, в основном оно стояло на кухне для клиентов. Сама же она отдавала предпочтение огневиски, уснуть от него в первое время было гораздо проще.       — Блюда будут через несколько минут, — бросил официант, оставляя бутылку.       Пальцы Малфоя коснулись ножки бокала. Он не смотрел в глаза Гермионе, отчего она лишь радовалась. Заставить молчать Малфоя было практически невозможно, а у неё это получилось всего за пару реплик — определённо победа.       — Предлагаю тост, — вдруг сказал Малфой, поймав её взгляд. — За доверие.       Намёк неприятно кольнул кожу, заставив температуру повыситься на несколько градусов, но в ответ Гермиона лишь кивнула. Они смотрели друг другу в глаза, когда их бокалы соприкоснулись, после чего губы дотронулись до их краёв. Алкоголь обжёг горло, продолжая подогревать тело, а когда принесли еду, они остались сидеть в тишине.       Так всем казалось.       Но на самом деле немой диалог, который они вели на протяжении всего ужина, игнорировать было практически невозможно. Короткие фразы сулили целые абзацы, намёки заставляли температуру в теле трепыхаться, подобно флагу на ветру. А взгляды напоминали о происходящем.       Спустя минут сорок, когда Гермиона искренне думала, что этот спектакль подходит к концу, в зале появились музыканты. Они проходили к небольшой сцене в углу, где висели шторы, на которые Гермиона так и не обратила внимания. Но все гости, словно пришли сюда именно ради этого, стали всё чаще озираться в нетерпении.       — Здесь играют? — монотонно спросила Гермиона, посмотрев на Малфоя.       — Ближе к восьми часам открывают небольшой зал, — пояснил он, устремив взгляд к музыкантам.       Прошло несколько минут, прежде чем штора исчезла и там показалось углубление, где одна за одной зажигались парящие свечи. Музыканты стали поочерёдно проверять инструменты, пока их звучание не вылилось в композицию, под которую некоторые пары удалялись.       Гермиона наблюдала за ними — улыбающимися, счастливыми, радостными, в объятиях друг друга. Всё это казалось десятком свиданий в одном и том же месте, где все чувствовали себя наедине. Мгновение, и Гермиона ощутила чужое присутствие за спиной, взгляд бросился к Малфою, но того не оказалось на месте. Гермиона медленно повернулась и увидела, что он стоит над ней, протянув руку.       — Гермиона, — ласково произнёс он.       — Драко, — с улыбкой ответила она, поднимаясь и оказываясь к нему вплотную.       Пальцы Малфоя скользнули по её запястью, увлекая к центру зала под живую музыку. На них почти никто не обратил внимания, поэтому Малфой легко опустил руку на её талию, прижав Гермиону к себе, и отвёл их сомкнутые ладони в сторону.       — Полагаю, это должно быть на моём плече? — спросил он, взглянув на свободную руку.       — Пугающая наблюдательность, — покачала головой она, улыбаясь.       Положив ладонь на его плечо, она оказалась прижата к Малфою без права на побег. Казалось, на эти мгновения она была полностью в его власти. В том самом единении, которое ощущали все влюблённые, танцующие вокруг них.       — В клубе ты мне нравилась больше, — произнёс Малфой, и его голос стал на полтона тише. — Грейнджер, расслабься, я не к гильотине тебя веду.       — В твоих объятиях ощущения именно такие, — ласково улыбнулась она, смотря ему в глаза.       Малфой не ответил, продолжая следовать идеально отточенным движениям, которым вторила Гермиона. Иногда он ослаблял хватку, словно запугивая, что вот-вот отпустит, но следом с большей силой притягивал к себе. Словно танец со смертью, где она то рядом, то совсем далеко. Возможно, Малфой и был её наказанием за совершенное? Плод собственного эгоизма и потребность возвыситься, которым она отдалась, когда последовала за ним на танцпол клуба.       Она желала удовольствия, желала ощутить вкус победы, а не горького поражения. Даже спустя несколько лет он был так же сладок, как она предполагала. И она получила всё, чего хотела. Но в обмен у неё забрали спокойствие, сон и дорогу, по которой она бежала от прошлого. Теперь с ним приходилось сталкиваться лицом к лицу, а позади лишь каменная стена, которую не сломать…       — Ты помиришься с Поттером, — монотонно произнёс Малфой.       От услышанного Гермиона едва не остановилась, но шок, мгновенно отразившийся на лице, было не скрыть. Стоило лишь надеяться, что его никто не заметит, как и твёрдый взгляд Малфоя, направленный на неё после.       — Нет, — ответила Гермиона, крепче сжав его плечо.       — Я не спрашиваю тебя, Грейнджер, — пальцы стиснули её талию, пустив искру боли, Малфой пригнулся ближе к лицу.       — А следовало, — сквозь зубы процедила она, даже не вздрогнув. — Я не Нотт, не Забини, не Гойл и дальше по списку твоих дружков.       Он ядовито прыснул, а Гермиона продолжила:                    — Я не буду молчать.       — Не знал, что ты умеешь, — прищурился Малфой.       Возможно, этот бессмысленный диалог развивался бы и дальше, превращаясь во взаимные упрёки, переходящие в угрозы. Но музыка резко прекратилась, танцующие пары замерли, и раздались три удара по ножке стакана. Все устремили взгляды к центру сцены, где стоял уже поседевший полноватый мужчина в смокинге, в его руках светилась палочка.       — Прошу внимания, — с хрипотцой сказал он. — Я не часто прерываю вечера здесь, но обстоятельства заставляют меня изредка это делать.       Тишина туманом повисла вокруг, внимание сосредоточилось у сцены, и говорящий наконец продолжил:       — Как вы все знаете, не так давно пропал очень уважаемый человек, — вещал мужчина, потирая руку, в которой находилась палочка. — Томас Паркер, мой близкий друг, который поддерживал меня в самые худшие периоды жизни, был рядом в радости и горе, всегда подбирал нужные слова и мог отвлечь от самой ужасной боли…       Мужчина смотрел в пустоту перед собой, словно продолжая эту речь в голове, но не озвучивая её остальным. Прошло несколько секунд, прежде чем он наконец обратил внимание на зал, и его взгляд сфокусировался на одной точке в нём.       — И он исчез. Вышел из заведения и не вернулся, — голос становился тише. — И я прошу любого, кто обладает хотя бы минимальной информацией о его возможном местонахождении, сообщить об этом в Аврорат.       Обернувшись к музыкантам, он коротко кивнул им и удалился в самый конец зала, скрываясь в темноте угасающих свечей. Гермиона провожала его взглядом, не решаясь двинуться и прокручивая в голове услышанное.       Для всех Паркер действительно был идеальным: самым добрым, понимающим, эмпатичным, дружелюбным и готовым всегда прийти на помощь. Так его видел мир. И таким его давно забыла Гермиона. Но в день, когда только встретила она, и сама была уверена, что Томас Паркер идеален.       Декабрь, 1998 год, Министерство магии, Лондон       — Гарри, передай сахар, — на выдохе протянула Джинни, не открывая глаз.       — У меня нет сил двигаться, — бросил Гарри, смотря в потолок холла. — Призови.       Но Джинни оставила его слова без ответа, продолжая полулежать в мягком глубоком кресле. Гермиона, сидевшая напротив них, слабо улыбнулась и отпила чай, который неприятно обжёг горло.       — Полагаю, занятия проходят насыщенно? — спросила Гермиона, пытаясь сохранять дружелюбие.       Джинни ненадолго открыла глаза, обведя взглядом полупустой холл комнаты отдыха, где они сидели, а следом коротко кивнула. На большее сил у неё не хватало, и, судя по рассказам тех, кто уже проходил ускоренный аврорский курс, их и не предвидится в ближайший год.       — Из нас выбивают жизнь, — немощно протянул Дин, сидевший рядом с Гермионой. — У меня болят места, о которых я даже не подозревал.       В ответ она опять кивнула. Казалось, что лучшей идеей будет продолжить вытягивать разговор подальше от насущных забот, но это была заранее проигранная битва. С войны прошло полгода, с их решения стать частью Министерства немногим больше. Однако ситуация, где они сидели в полнейшем молчании, становилась обыденностью.       Рон уехал в Румынию на стажировку к Чарли почти сразу, как закончились многочисленные суды. Он даже не писал. Джинни, Гарри и Дин подались на аврорский экспресс-курс, который отнимал абсолютно всё их время. Луна даже не дождалась, когда хотя бы видимые последствия улягутся. Последний раз она говорила, что посещает небольшой медицинский колледж в магловской части Лондона. Гермиона всё ещё удивлялась этому выбору.       — А как твои дела? — вдруг спросил Гарри, наконец посмотрев на Гермиону. — Марлоу не зверствует?       — Да нет, — пожала она плечами. — В основном доверяет мне бумажную работу.       Гарри понимающе кивнул и попытался удобнее сесть, но сразу глухо простонал от боли и вновь откинулся на спину кресла, почти ложась в нём. Так тоже бывало часто. Занятия настолько выматывали, что ребята едва могли связать пару слов, что уж грезить об оживлённом разговоре за обедом. Впрочем, по мнению Гермионы, раз в пару недель можно было выделить хотя бы несколько минут. Но она никогда не решалась об этом сказать, боясь потерять даже молчаливые встречи ни о чём.       — Много вам ещё осталось заниматься? — спросила Гермиона, испытывая слабую надежду, что разговор получится.       — Двести пятьдесят четыре дня, — чётко произнесла Джинни, наконец открыв глаза и выпрямившись. — И ощущение, что я запомню каждый.       Наконец призвав к себе сахар, Джинни добавила его в кофе и сделала пару жадных глотков, после чего вновь откинулась на спинку кресла.       Тишина повисла почти сразу, а осознание, что между ними растёт огромная пропасть, всё чётче осело в мыслях. И Гермиона желала её заполнить. Дни, сменяющиеся бумажной работой и редкими собраниями, сливались в один, жизнь за пределами задач ощущалась пустотой, и всё, чего ей хотелось, — ненадолго вернуться в прошлое. В то, где она была счастлива и необходима.       Взгляд Гермионы коснулся часов. Обед уже подходил к концу, и следовало выдвигаться, чтобы не опоздать.       — Прошу прощения, — прозвучало почти рядом с Гермионой.       Сидевшие Гарри и Джинни открыли глаза и устремили взгляды за спину Гермионы, внимательно осматривая обладателя голоса.       — Мне нужна Гермиона Грейнджер, где я могу её найти? — уточнил он.       Сведя брови к переносице, Гермиона быстро встала и обернулась. Там стоял незнакомец ненамного старше неё, судя по виду. Он доброжелательно улыбался и описывал взглядом присутствующих.       — Добрый день, — аккуратно произнесла она. — Вы её нашли.              Радость, мелькнувшая в его взгляде, заставила жар вспыхнуть в груди. Слишком давно на неё так не смотрели. Более того, её здесь никогда не искали. Чтобы этот человек ни хотел, Гермиона была ему рада как минимум за эти мгновения, когда почувствовала давно забытое ощущение необходимости.       — Добрый, — улыбаясь, ответил незнакомец. — Если бы я знал, что здесь такие девушки, перевёлся бы гораздо раньше.       Гермиона тихо засмеялась и ощутила, как мурашки пробежали по спине. Казалось, проблемы с друзьями на несколько мгновений отошли на второй план, а настоящее стало не таким удручающим.       — Простите, а вы?.. — послышался голос Гарри за спиной.       — Совсем забыл представиться, — выдохнул он, рассмеявшись. — Томас Паркер. Я буду возглавлять отдел помощи министру магии.       9 октября, 2004 год, ресторан «Алчность», Лондон       Драко двигался медленно, стараясь не привлекать лишнего внимания. Краем глаза он исследовал посетителей, которые провожали его взглядом. Но сам он делал вид, будто смотрит лишь вперёд. За удаляющейся фигурой Грейнджер, спешившей как можно скорее убраться из ресторана.       Не будь рядом столько свидетелей, Драко бы уже давно её остановил и продолжил разговор, от которого она так рьяно убегала. Но Грейнджер пользовалась театром, который они разыгрывали перед всем миром.       Добравшись до гардероба, они замерли. За стойкой никого не было, а на ней стояла табличка о перерыве. И даже на расстоянии нескольких метров Драко услышал, как Грейнджер тяжело выдохнула. Медленно приблизившись и обойдя её, Драко встал вплотную, продолжая ласково улыбаться и смотреть ей в глаза.       — Грейнджер, на тебя так вино действует? — аккуратно спросил он, убрав руки в карманы брюк.       — Хотела спросить тебя о том же, — ядовито улыбнулась она. — Дружба с Гарри? Может, ему ещё экскурсию до могилы Паркера провести?       Последнее она процедила сквозь зубы, её глаза вспыхнули злостью, и она едва не вцепилась в лицо Драко. Но он и бровью не повёл, продолжая внимательно смотреть на неё в ожидании, пока очередная волна истерики стихнет.       — Нам нужно не привлекать внимания, — прошипела она. — А ты предлагаешь мне помириться с человеком, которого мы унизили меньше недели назад!       Грейнджер говорила, много говорила, в основном повторяя одну и ту же мысль, где им нужно сесть смирно в комнате и надеяться, что на их след не наткнутся. Драко хотелось оспорить, привести аргументы, ударить о тяжелую реальность, где это уже привело её к пустоте. Но он слушал и молчал, ожидая, пока она выскажется, и резюмируя всё, что она говорит.       Возможно, Грейнджер и не сильно изменилась с того дня, когда он общался с ней последний раз до исчезновения. Но те кроткие моменты, которые прослеживались в её словах, были слишком важны, чтобы упустить их из виду. Драко изучал, проникал всё глубже в сознание, куда она его пускала своими аргументами. Грейнджер и не подозревала, что прямо сейчас давала ему рычаги управления собой.       Так Драко казалось.       Когда Грейнджер закончила, она тяжело дышала, смотря ему в глаза и ожидая хотя бы минимальной реакции. В один момент она осознала, что их диалог превратился в монолог, где никого, кроме себя, она не слышала. И это было ошибкой.       — Успокоилась? — равнодушно бросил Драко, видя, как это поджигает в ней новый пожар.       Но этот она сдержала.       — А ты? — скрестив руки на груди, спросила Грейнджер.       — Начнём с того…       Но Драко не продолжил. Его голос оборвал звук шагов, которые стремительно приближались к небольшому холлу, где и был гардероб. Спустя несколько секунд в проёме появилась низкая шатенка с ярко-голубыми глазами, в чёрном облегающем платье, с едва заметными следами слёз на лице.       Девушка, в которой Драко узнал Лекси Паркер, мгновенно нашла взглядом Грейнджер и истерично усмехнулась, приближаясь к ним.       — Кто это здесь… — ядовито протянула Паркер, медленно обходя Драко с Грейнджер. — Пришла позлорадствовать?       — И тебе привет, Лекси, — осмотрев ту с ног до головы, ответила Грейнджер, сохраняя в голосе из ниоткуда взявшийся холод.       Та же продолжила стоять и глядеть на Грейнджер со всей ненавистью, на которую была способна. Будто бы она знала абсолютно всё, что произошло с Паркером и кто был к этому причастен.       — Как тебе только духу хватило вылезти со своего кладбища, — с отвращением произнесла Паркер. — Или думаешь, если Томас пропал, то тебе всё можно?       — Думаю, что мы живём в свободной стране и я могу приходить когда и куда захочу, — холодно ответила Грейнджер. — А тебе и правда стоит воспользоваться его отсутствием. Вряд ли тебя потом из аквариума выпустят…       Лекси сразу сделала шаг вперёд, порываясь ударить Грейнджер, но Драко вовремя оказался между ними.       — Как ты смеешь вообще о нём говорить?! — закричала Паркер.       Она пыталась прорваться через Драко, но тот твёрдо стоял и не позволял подойти к Грейнджер ни на шаг.       — Миссис Паркер, — громко сказал Драко, заставив ту замереть и со злостью взглянуть уже на него. — Держите себя в руках.       — Ты понимаешь, с кем разговариваешь, Малфой? — с каждой буквой её голос становился всё громче.       — С той, кто оскорбляет мою невесту, — твёрдо заявил Драко, замечая краем глаза подходящих людей. — Остальное мне безразлично.       Мгновение. Рука Паркер опустилась к подолу платье, откуда показался край древка, и она уже собиралась вытащить его. Но тут же рядом с ними появился Тайлер Смит, говоривший речь несколько минут назад.       — Лекси! — воскликнул он, приблизившись, и, успев схватить её за запястье, заставил взглянуть на себя. — Остановись.       И в этот момент в холле повисла тишина. Паркер, подобно зачарованной кукле, стояла и смотрела в лицо Смита, в её глазах плескались слёзы, а руки начинали трястись сильнее с каждым мгновением. Следом подоспела охрана, после сотрудник гардероба, Драко машинально схватил Грейнджер за запястье, удерживая рядом. Как только фигуры стали сновать всё чаще, Смит быстрее увёл Паркер, а Драко наконец смог повернуться.       Грейнджер смотрела вслед удаляющимся фигурам настолько пустым взглядом, что в его груди похолодело.