Глава 10 «Встреча у кладбища»
12 июня 2025 г., 00:01
29 октября, 2004 год, дом похоронных услуг «Memento mori»
Благодаря расшатанной войной психике Драко мог представить многое. Он воображал урон от собственных зелий, просчитывал ходы на несколько шагов вперёд, разворачивал в голове целые спектакли событий. Но ни разу перед ним не представлялась картина, где он учит Грейнджер состраданию, доброте и чистосердечию. Это было не просто из ряда вон, а нечто настолько нереальное, что захотелось проснуться.
— Поттер никогда в это не поверит, — заявила Грейнджер, одарив Драко злым взглядом. — Мы дружили девять лет. Он в курсе, что я…
— Упряма? Заносчива? Деспотична? — стал перечислять Драко, продолжая расхаживать по комнате.
Грейнджер, сидевшая на диване, свела брови к переносице и гневно прищурилась.
— Редко иду на уступки, — сцепив зубы и натянув улыбку, ответила она.
— Формулировка сути не меняет, — пожал плечами Драко и приблизился к дивану, замерев.
Грейнджер почти сразу подскочила на ноги, встав к нему вплотную, губы её вытянулись в тонкую линию, а ладони упёрлись в бедра. Она с вызовом смотрела на Драко и, казалось, едва сдерживалась, чтобы не оглушить его криком. Он же в ответ всё так же расслаблено стоял, глядя на неё в ответ в ожидании действий.
— Как ты не понимаешь…
— С языка сняла, — ухмыльнулся Драко.
Очередной шаг вперёд, и она приблизилась к его лицу.
— Ещё раз меня перебьёшь, и я тебе его вырву, — прошипела Грейнджер, резко понизив голос.
Та ярость, что была в её глазах, напоминала взгляд запуганного котёнка, пытавшегося кусаться. Вернись они на несколько лет назад или окажись в иных обстоятельствах, Драко бы это позабавило и он бы сделал всё возможное, чтобы пожар разгорелся сильнее. Но сейчас, когда их будущее зависело от действий друг друга, приходилось сдерживаться, идти на уступки и каждый раз напоминать себе, что перед ним всё та же Грейнджер.
Да, её одежда стала темнее, решения поразительнее, а поведение в обществе хладнокровнее. Но всё это оставалось красивой мрачной картиной, которой она пыталась соответствовать. Однако стоило потянуть совсем немного в нужном направлении — вся заносчивость, высокомерие и желание доказать, что лишь она может быть права, выглядывали наружу.
Продолжая ухмыляться, Драко наклонился к её лицу, смотря глаза в глаза и чувствуя жаркое дыхание.
— Попробуй, — произнёс он.
Огонь стал постепенно потухать, но черты лица выдавали напряжение и злость, на которых и продолжала держаться Грейнджер. Словно на войне, она стояла перед ним, готовая сражаться в моменты, когда это было совершенно не нужно.
— Мы союзники, Грейнджер, — напомнил он, выпрямившись. — И то, что случится с одним из нас, ждёт и второго.
Жар утихал — медленно, но верно. Грейнджер слушала его, и это воодушевляло. В моменте голову Драко заполнили мысли, что она его просто боится, поэтому ненавидит и пытается бороться. Именно это разрушило всю его прошлую стратегию до основания, лишая уже построенных планов и аргументов. Возможно, стоило иначе?
Вспоминая молчание Грейнджер, когда он защищал её от Паркера, её немое согласие, когда он говорил за обоих перед Поттером, Драко задавался вопросами… Что с ней сделал Паркер? Каким он был за пределами Министерства? Насколько Драко сейчас мог будить в сбежавшей Грейнджер то, от чего она сюда сбежала.
Просто так не оказывались на кладбище, а без причины не хотели остаться здесь навечно. Человеку, которому было что терять и любить за пределами кованого забора, легко его покинуть. А Грейнджер заметно приросла к этому дому.
Озарение пришло мгновенно. И сейчас здесь была не та Грейнджер, что он знал в школе. Она пыталась быть похожей на прошлую себя, прикрывающуюся новой. Но на самом деле перед Драко стоял совершенно другой человек, возможно, близкий ему больше, чем он мог подумать. Чего бы Драко сам хотел сейчас? Понимания? Ясности? Того, чего он ей не дал, замещая это приказами и распоряжениями.
Стоило начать сначала, пока не стало поздно.
— Я тебе не враг, Грейнджер. Пойми это раньше, чем мы пострадаем, — мягко прошептал Драко, смотря ей в глаза.
И, к собственному удивлению, увидел там понимание. Словно тот воин, пытающийся уничтожить Драко, в мгновение испарился, сменяясь союзником, о котором он только успел сказать. Волна предвкушения захлестнула Драко в секунду, заставив ухмыльнуться и сделать шаг от неё. Грейнджер внимательно следила за его движениями и несколько секунд спустя всё-таки кивнула.
— Считаешь, он так убит, что не заметит очевидного? — спросила она, скрестив руки на груди.
— Считаю, что поддержка ему нужна настолько сильно, что он даже вопросом этим задаваться не станет, — ответил Драко.
***
— В чём сила Поттера, Грейнджер? — говорил Малфой, расхаживая по гостиной. — Он избранный, — развела руками она. — А кто сделал его избранным? — спросил Малфой, опустившись напротив неё в кресло. — Люди. Они нарекли его и продолжают верить, что Поттер будет спасать их до самой смерти. Гермиона свела брови к переносице, не понимая логическую цепочку, которую вёл Малфой последние несколько минут. Слишком резко, словно по щелчку, он перестал помыкать ею, приказывать, что делать, как действовать и каков план. Это должно было настораживать, но и сама Гермиона, слушая его небольшую, но наполненную теплом и пониманием речь, захотела стать мягче. Прокручивая в голове все события, она раз за разом напоминала себе, что нужно бороться. Важно стать хищником, таким же, каким был Паркер, являлся Малфой и, возможно, будет Поттер. Но последнее, существующее благодаря рациональности и холодному подходу, всё равно останавливало её. Слова Эмили, звучащие далеко в прошлом, сдерживали, не позволяя наброситься на Малфоя и разорвать его от злости. Июль, 2000 год, дом похоронных услуг «Memento mori» Гермиона сидела в небольшом кресле. Напротив неё стоял маленький кофейный столик, заваленный папками с делами умерших. Их она перебирала, стараясь создать систему правильного хранения документации, где разобраться будет гораздо легче, чем сейчас. Эмили сидела за своим столом чуть дальше, заполняя отчёты для бухгалтера. Тот находился в небольшой конторе в Косом переулке, редко выбирался за её пределы и зачастую предпочитал контактировать через Луну. Мистер Форман, так его звали, хоть и занимался делами похоронного бюро, но сам редко сюда приходил. За эту пару месяцев Гермиона встретила его всего лишь раз, и он оставил у неё настолько неприятный осадок, что она чувствовала его до сих пор. Наверное, потому что этот раз случился именно сегодня. Луна ненадолго уехала к отцу, а мистеру Форману в срочном порядке потребовались отчёты, сказать о которых через сову он не мог. Именно по этому поводу он появился на пороге дома сегодня утром и пробыл добрую пару часов, пока не ушёл настолько быстро, что позавидовал бы даже снитч. Но несмотря на его отсутствие вот уже долгое время, Гермиона всё ещё видела перед глазами этого человека. Бледная и морщинистая кожа, тёмные густые брови, короткая стрижка, пересохшие и немного кровоточащие губы. Облачён он был в серые брюки, белую рубашку и лёгкое бежевое пальто, на голове красовался чёрный котелок, а пальцами он цепко удерживал сумку для документов. Однако важно было другое. Тот взгляд, изогнутость губ и омерзение, с которыми он осматривал поместье, выводили её куда больше. За те несколько минут, что она провела в его обществе, он успел унизить подобный род занятий раза три, а сказать, что ей явно не подходит такая работа, — четыре. Про его отзывы касательно самой Эмили и говорить было нечего, потому что своим мнением он делился с ней все два часа, которые они провели в кабинете. Будто бы пришёл не за отчётом, а чтобы высказаться. Впрочем, если он действительно всё своё время проводил в конторе Косого переулка, а судя по бледности, так и было, это неудивительно. Возможно, никто другой его просто не слушал. И больше всего Гермиону удивляло то, что Эмили продолжала с ним работать, словно ничего не слышала, не видела и не понимала. Это поражало настолько, что она уже несколько минут перекладывала одну и ту же папку из стороны в сторону. — Ты, может, уже выскажешься? — устав от этой картины, бросила Эмили. Она сидела в небольших очках и, говоря с Гермионой, слегка их приспустила, впиваясь в ту взглядом. Гермиона обернулась, зубы её были стиснуты, а руки едва не почёсывались от висевшего в воздухе вопроса. — Почему вы его не уволите? — подорвавшись с места, выпалила Гермиона. — Он же ненавидит это место всей душой! — Форман хороший бухгалтер, — спокойно ответила Эмили, сняв очки. — Я бы даже сказала — лучший. — Какая разница? — выпалила Гермиона. — Он неуважительно относится к вам, к нашему делу… — И к тебе, не так ли? — продолжила за неё Эмили. Это прибавка заставила Гермиону понизить тон и опуститься обратно в кресло под взглядом Эмили. — Я веду совершенно к другому, — начала оправдываться она. — Я считаю, что нельзя работать с человеком, который не уважает то, что мы делаем. Эмили же внимательно смотрела на Гермиону, слушая и внимая каждому слову, словно ждала, пока та выговорится. Сама Гермиона, начав перечислять всё, что ей уже успело не понравиться в Формане, быстро ощутила укол пустоты. Словно все её аргументы вылетали в никуда и были нужны исключительно ей. Впрочем, так оно и было. — Закончила? — спросила Эмили, как только Гермиона поникла. — Я… — Значит, закончила, — сказала Эмили. — А теперь послушай меня. Встав из-за стола, Эмили обошла его, сложив руки в замок на плоском животе. Иногда она напоминала Гермионе профессора Макгонагалл, разве что более резкую, жёсткую и всегда знающую, чего хотят другие. Это грело, пугало и очаровывало одновременно, заставляя едва не смотреть ей в рот в ожидании. — Ты можешь бесконечно долго кричать, насколько плох Форман, как он неуважителен и что его стоит заменить, — перечисляла Эмили, загибая пальцы. — Но он единственный, кто не побежит докладывать в Министерство, если у нас возникнут проблемы. Оттолкнувшись от стола, Эмили приблизилась к Гермионе, возвышаясь. — Моя семья сотни лет в этом бизнесе, Гермиона, — Эмили рукой упёрлась в столик. — Нас судил Визенгамот, презирали маги, порочил «Пророк» и ненавидело Министерство. С каждым словом голос Эмили становился всё строже, вызывая лёгкую дрожь по коже. — И будь такой, как мистер Форман, у нас сразу, половину из этого удалось бы избежать, — сказала Эмили и оттолкнулась от столика, проходя обратно. — Может быть, он и скрупулёзный мизантроп, но он нам предан. А это качество ценится больше, чем улыбка в лицо и хорошее мнение о компании. Закончив, Эмили вновь опустила взгляд в бумаги, продолжая аккуратно выводить цифры в отчёте, который завтра отправится к мистеру Форману вместе с Гермионой. И она чувствовала, что, несмотря на сказанное, встреча будет не из приятных. Когда вернётся Луна… 29 октября, 2004 год, дом похоронных услуг «Memento mori» Может быть, Малфой и казался манипулятором, который подчинит её себе и заставит выполнять приказы, но он не отправит её в Азкабан, и это было важнее её впечатлений и ощущений. А сказанное им сегодня, резкое смягчение и даже дружелюбие укореняли в Гермионе понимание, что, возможно, никто из них не хищник. Смотря на существующие реалии, она могла заключить, что они оба жертвы, которым стоит быть вместе, чтобы обмануть чудовище. — Ты поддерживала его в Хогвартсе и на войне, — Малфой загнул палец. — Потом прибавились Орден Феникса и куча верующих в избранного. Начав улавливать, к чему клонил Малфой, Гермиона наконец продолжила за него: — Потом Кингсли был рядом в Аврорате, дальше Паркер всегда вставал на его сторону, — медленно говорила Гермиона, смотря в глаза улыбающемуся Малфоя. — А сейчас нет никого, — прошептал он. — Грейнджер, он изголодался по пониманию и поддержке.***
В лицо бил прохладный октябрьский ветер, под ногами терялся асфальт, по которому летели пожелтевшие листья. Очередная затяжка, и никотин горечью побежал по горлу, оставляя отвратительное послевкусие. В нём Тео узрел спасение, позволяющее отключаться от мыслей о прошлом и будущем, сохраняя только настоящее. Всегда потерянное и забытое. Поворот, и закончился Лондон. Перед собой Тео увидел широкую дорогу, над которой возвышались обнажённые деревья. Их ветки, подобно когтистым лапам Смерти, извивались в воздухе, призванные напугать каждого подходящего. Вдали виднелся сарай, закрывающий обзор, слева ворота на территорию кладбища, а справа крыльцо дома ритуальных услуг «Memento mori». Туда Тео и двинулся. Делая медленные затяжки, он оглядывал местность, приближаясь к крыльцу. Попав сюда пару месяцев назад, он не успел этого сделать, вынужденный как можно скорее передать Грейнджер приглашение. Но сейчас, когда обстоятельства не торопили, а причина прихода пропадала здесь так часто, что он уже смирился, Тео мог осмотреться. Асфальтированная дорога заканчивалась дальше, у самого дома, по обе стороны росли высокие деревья, но справа было больше кустарников. Пахло свежестью и землёй, а перестать коситься на кладбище никак не получалось. Как только Тео подошёл к самому поместью, двухэтажному бордовому дому с белыми рамами и широкой верандой, он увидел небольшую тропу рядом, ведущую к двери сбоку. На мгновение захотелось пройти к ней, но Тео качнул головой и двинулся к крыльцу. Слева от перил, спиной к веранде, стояла лавка, на которой сидели два могильщика. Короткие каштановые волосы скрывались под кепками, перепачканные лица, чёрные ботинки, старые футболки и потёртые джинсы. На перилах Тео заметил две клетчатые рубашки — красную и синюю, из верхнего кармана последней виднелась пачка сигарет. — А я тебе говорю — акции! Вот куда нужно вкладываться, — кричал один на другого. Второй, в зубах которого Тео заметил тлеющую сигарету, тут же фыркнул. — Воздух все твои акции, — заявил он. — Сегодня они есть, а завтра нет. Земля — вот твёрдая валюта. — Твёрдая? У меня ноги увязли в ней час назад! Со стороны эти двое, тоже близнецы, даже напоминали Уизли. С разницей, что эти были гораздо громче. Или Тео так казалось. — Тогда дом, — развёл руками тот, что с сигаретой. — Всяко лучше трех пергаментов, которые проще сжечь. — Дом я тоже сожгу, если ты вложишь наши деньги в хибару! — продолжал второй. Тео уже и сам усмехнулся, затушив сигарету о рядом стоящую урну, и продолжил слушать громкую тираду могильщиков. Они ещё несколько минут, не замечая Тео, рассуждали об инвестировании и вложениях, пытаясь перекричать самих себя. Казалось, ещё немного и они вцепятся в глотки друг друга, надеясь доказать, кто всё-таки прав. Но их прервал женский голос, раздавшийся за спиной Тео. — Ребята, — нежно произнесла девушка. Могильщики мгновенно замерли, повернули головы на источник звука и отошли друг от друга, поправляя одежду и внимательно смотря на говорящую. — Мы просто общались, — заявил один. — О насущных делах, — подхватил второй. — Обсуждали планы на выходные? — с улыбкой спросила девушка, вызвав на их лицах недоумение. Но, оттаяв спустя несколько секунд, они быстро закивали. — Толст… Клиент готов? — спросил один из могильщиков, взяв синюю рубашку с перил. — Да, Отис. Гроб внизу, вынесите и подготовьте. Процессия начнётся через полчаса. Прошло мгновение, прежде чем могильщики скрылись за тем самым поворотом, где до этого Тео видел тропинку. Сам же он, проводив их взглядом, медленно обернулся. Привычка осматривать девушек снизу вверх не раз позволяла ему сдерживать ухмылку. Но сейчас Тео не смог остановиться. Он прошёлся глазами от тонких бледных ног вверх, касаясь розового платья, скрытого под белоснежным халатом. Ногти её были выкрашены персиковым лаком, на пальцах и запястьях виднелись всевозможные украшения, а как только он коснулся взглядом губ, то заметил холодный блеск и светлые волнистые пряди, выпадающие из собранной в пучок причёски. Лавгуд с улыбкой смотрела на Тео в ответ, пока он отмечал яркие серёжки, болтающиеся на мочках ушей. — Лавгуд, — наконец произнёс он, локтем упираясь в перила. — И тебе привет, Тео, — мило ответила она. Сделав пару шагов вниз с крыльца, она оказалась немного ниже его, отчего серые глаза едва не сверкнули. Он плохо помнил Лавгуд в Хогвартсе, большая часть слизеринцев обходила её стороной. Из-за чего Тео не сразу узнал голос, но сейчас, когда она, подобно светлому созданию среди мрачной смерти, стояла здесь, он понял, что никому другому он принадлежать не мог. Как она здесь оказалась? Что делала? Мозг безуспешно стал искать эту информацию в сознании, но так ни к чему и не приходил. Однако халат, фраза про труп и то, что два могильщика ей подчинялись, уже наводили на выводы. В этот момент, будто услышав мысли Тео, могильщики появились из-за угла. На плечах они несли покрытый лаком гроб из красного дерева, иногда перекрикиваясь о том, какой он тяжёлый. — У них палочки забрали? — спросил Тео, следя за ними взглядом. — Им и не выдавали, — с лёгкой грустью ответила Лавгуд, смотря, как гроб вносят на кладбище. — Отис с Оскаром сквибы. Тео понимающе кивнул, поджав губы. Впервые за многие месяцы он чувствовал некую растерянность. Обычно в такие моменты Тео говорил всё, что приходило в голову. Но делать это перед красивой девушкой — тот ещё билет в один конец, а ему хотелось произвести впечатления. — Ты на похороны? — вдруг спросила она. — Мне показалось, что вы с мистером Фобсом похожи. На мгновение Тео опешил, неизвестно, оттого, что она сравнила его с покойником, или оттого, что говорила с тем же блеском в глазах. — Увы, Лавгуд, но все мои чистокровные дядюшки умерли ещё в прошлом веке, — пожал плечами он и очаровательно улыбнулся. — Можешь решить, что сама меня привлекла. Она тихо засмеялась, а следом подошла к нему вплотную, отчего сердце забилось чаще, а дыхание остановилось. Он пытался сохранять всё ту же плотоядную улыбку, даже не понимая, что происходит. Но с каждой секундой это давалось всё хуже, пока Лавгуд наконец не коснулась его плеча, смахивая пару листьев. — Здесь не очень ветрено, — выдохнула она. — Когда прихожу, вся голова в них. Так медленно опускаются. — Часто здесь бываешь? — посмотрев на дом, спросил Тео. — Лавгуд, мне стоит тебя бояться? — А ты робеешь перед патологоанатомами, — она поймала его непонимающий взгляд. — Это колдомедики, работающие с мёртвыми. Глаза его округлились, а в горле в мгновение пересохло, но следующая мысль, мелькнувшая в голове Тео, заключила, что это лучшее, в чём себя могла найти Лавгуд. Слишком странная, чтобы работать с живыми, и идеально сумасшедшая, чтобы найти общий язык с мёртвыми. Хитрая улыбка сама отразилась на его лице. — Кто бы мог подумать, — протянул Тео. — Попадающие ко мне люди обычно лишены этой возможности, — пожала плечами Лавгуд, сохраняя нежность и доброжелательность. — Но я люблю говорить и с живыми. Нервный смешок сорвался с губ Тео, и в этот момент дверь дома открылась. На пороге показалась Грейнджер, стук её каблуков мгновенно ударил по слуху. Следом за ней вышел Малфой, рука которого тут же легла на её спину, слегка придерживая. — Нотт, — произнесла Грейнджер, сведя брови к переносице. — Какими судьбами? — Потерял друга, — всё ещё косо посматривая на Лавгуд, ответил Тео. — Но почему-то был уверен, что он ошивается рядом с кладбищем. — Занятно, что рядом с двухэтажным домом ты заметил лишь кладбище, — фыркнул Малфой. На мгновение он повернулся к Грейнджер, слегка пригнувшись и оставив на её щеке поцелуй. — До воскресенья, — произнёс он. Спустившись, Малфой замер между Тео и Лавгуд, взглянув на друга с усмешкой. — Идёшь? Или договорился на экскурсию по моргу? — спросил Малфой. Тео последний раз посмотрел на Лавгуд, которая наблюдала за тем, как работали могильщики на кладбище, и вернул взгляд к Малфою. — Только после тебя, — сказал он и двинулся по направлению к улице. Малфой быстро его нагнал, оставляя Лавгуд и Грейнджер на веранде дома ритуальных услуг. Пока они шли, Малфой говорил о чём-то, но Тео его не слышал. Всю его голову занимало лучезарное лицо Луны Лавгуд в окружении смерти. А в разуме крутился один-единственный вопрос, возможность, за которую он ухватился несколько мгновений назад. — Воскресный парад лицемерия сам проведёшь? — спросил он у Малфоя, на что тот хитро ухмыльнулся. Тео выгнул бровь, а Малфой оглянулся на всё ещё стоявшую у крыльца Лавгуд и кивнул, вернув взгляд к другу.
