Моральная сторона убийства

      31 октября, 2004 год, поместье Гринграсс       Слизеринцы всегда отличались талантом к адаптации. В магической Британии могло происходить всё: от мирного времени до войны и переворота, но они умудрялись приспособиться к любым обстоятельствам с максимальной для себя выгодой. Так у Драко и Нотта появился клуб, Блейз давно уехал на Сицилию, где занимался производством вина, а Гринграссы умудрились подобраться к Министерству.       Драко не знал, как это вышло и что пришлось сделать одной из сестёр, но уже несколько лет многие государственные приёмы проходили именно в их поместье. Они занимались всей организацией: от закупок и украшений до переговоров и списка гостей. Благодаря последнему Драко сюда и попадал.       Дафна, присылающая ему приглашения, однажды сказала, что чистокровные всё ещё лучшая аудитория из возможных. И видимая праведность Министерства позволяет звать их на каждый приём. Отказ это сделать всё равно, что зарождающаяся война, которая только недавно утихла. Никому это было не нужно.       Поэтому Министерство шло на такие небольшие уступки. Они пытались создать видимость мира и всепрощения там, где о помиловании не хотели и слышать. Паркер давно разделил всех на хороших и плохих, не признавая пересмотра. Но он не мог об этом заявить, не посмел бы разрушить идеальную картину, где он герой с букетом вместо сердца.       Так приёмы Министерства стали островком, где сходились отречённые и принятые в современное общество. Лишь изредка, чтобы никто не забывал своё место.       Как только они перешагнули порог дома Гринграссов, Драко с улыбкой подошёл к Дафне, оставляя на тыльной стороне её ладони поцелуй.       — Каждый год радуешь мои глаза, — осматривая его, произнесла Дафна, а следом её взгляд переместился. — Привет, Грейнджер.       — Здравствуй, Гринграсс, — натянуто улыбнулась Грейнджер.       Повисла пауза, в которой Дафна и Грейнджер обменивались взглядами в надежде, что одна скоро уйдёт. Не выдержав, Дафна вновь посмотрела на Драко.       — А где Тео? Он обещал появиться, — спросила она и шагнула ближе к Драко. — О нём спрашивала одна изумительная ведьма…       — Встретимся в зале, — тяжело выдохнула Грейнджер.       Она почти сразу собралась уйти, но, только сделав шаг, замерла и развернулась. Приблизившись к Драко, она оставила на его щеке недолгий поцелуй и лишь после удалилась. Наблюдающая за всем этим Дафна внимательно следила за каждым шагом, пока Грейнджер наконец не скрылась в конце коридора.       Развернувшись к Драко, она быстро проговорила:       — Как «это» случилось?       — Понятия не имею, о чём ты, — покачал головой Драко.       — О тебе и Грейнджер в одной постели, — в истерике прошептала Дафна. — Это приказ? План? Шутка? Кошмарный сон?       Драко тихо рассмеялся, наблюдая за проходящими мимо гостями, которые с опаской посматривали на Дафну. Астория, стоявшая немного дальше и указывающая всем, куда идти, с улыбкой их встречала, косясь на сестру.       — Любовь, Даф, — наконец ответил Драко. — Она та ещё стерва.       — Не скажу, что одобряю, — выдохнула Дафна, вобрав в лёгкие больше воздуха, — но уважаю твой выбор.       Драко усмехнулся и сделал шаг вперёд, вставая в одну линию с Дафной и нагибаясь, чтобы никто другой их не слышал.       — Она бывает очень даже милой…       — Нет, на тебе точно Империус, — запаниковала Дафна.       Но почти сразу сзади послышался голос очередной «подруги», и Дафна отвлеклась на неё, отпустив Драко. Тот же поспешил дальше, пока никто не начал проверять, точно ли он говорит правду.       Коридоры пустовали, большая часть гостей всё ещё прибывала, поэтому Драко шёл в одиночестве, лишь изредка слыша хлопки аппарации. Ему стоило быстрей найти Грейнджер, чтобы всё обсудить до начала приёма. Да, многое уже было решено и отрепетировано, но Драко не покидало ощущение, что этого недостаточно. Возможно, причина в паранойе, но она его уже не раз спасала.       Убрав руки в карманы брюк, он ускорил шаг, но успел преодолеть лишь несколько метров, прежде чем замер и отшатнулся перед очередным поворотом. Две стоящие в тени фигуры всё ещё рисовались перед глазами, и Драко надеялся, что они его не заметили. Мрак коридоров должен бы этому поспособствовать, как и привычно тихие шаги.       Прислонившись спиной к стене, Драко затаил дыхание и прислушался к разговору.       — Мы с информатором…       Голос Поттера.       — Я уже устал от этого слова, Гарри, — тяжело выдохнул Кингсли, перебив. — Может, его вообще не существует?       То, с каким ядом в голосе это было сказано, определённо грело душу. Тем более когда Драко знал имя информатора и уже давно внушил ему говорить необходимое. Это была заранее выигранная битва, но Драко нравилось её вести. Если не с Паркером, то хотя бы с его другом Поттером. Отличное дополнение к алиби.       — Информатора нашёл Томас. Или вы и ему не доверяете? — истеричный смешок сорвался с губ Поттера.       — Я доверяю ему, Гарри. Но сейчас Томас пропал, и с каждым днём твоего бездействия я всё больше сомневаюсь, стоит ли доверять тебе, — слова сквозь зубы, со злостным ультиматумом, наводящим ужас.       Улыбка всё шире рисовалась на губах Драко. Слушая, он понимал, что Поттер готов к их плану, он сам рухнет в объятия Грейнджер и расскажет ей всё, о чём думает и что знает. А главное — напрочь сломает теорию, что она или Драко виновны. Очередной обман, новая победа, хоть уже и не над Паркером, но не менее сладкая.       — Я делаю всё, что в моих силах, — в такт Кингсли пытался говорить Поттер.       — Ты делаешь недостаточно, — чётко и грубо произнёс Кингсли. — Мне нужен результат, Гарри. Иначе скоро твоё место займёт кто-то другой.       — Но…       — У меня всё, — фыркнул Кингсли, и послышались шаги.       Драко быстро схватился за ручку ближайшей комнаты и ворвался внутрь. Спиной навалившись на дверь, он повернув голову вбок, вдумчиво слушая удаляющийся гул разговора. В нём уже не было угроз или требований, тема сменилась, а вместе с ней и тон. Но Драко уже узнал самое важное. То, что могло им помочь.       Наконец осмотревшись, он обнаружил, что оказался в огромной гардеробной с кучей платьев, в глубине которой слышалась тихая возня. Нажав на ручку, Драко почти сразу вылетел прочь, удостоверившись, что его никто не видел. Следом он подошёл к висевшему в коридоре зеркалу и поправил костюм. Победная улыбка в отражении обещала волнующий вечер.

***

      На задворках разума кричала совесть. Она вдребезги разбивала аргументы, не желала слышать факты и душила доводы. Ей было безразлично, что делал Паркер, что пришлось пережить Гермионе и какое будущее ждёт её в Азкабане. Совесть хотела восторжествовать, заставить убийц страдать, а их поломанные души — молчать.       Той версии справедливости, которую долгие годы строили Паркер и общество, плевать, где правда, а где ложь, что честно, а что нет. В её мире всё очень просто. Убийство — это плохо, даже если защищаешь себя. Насилие в отношениях — это вынужденная мера, чтобы их сохранить. А лучшее спасение — это побег. Не нужно бороться. Есть те, кто сделает это за вас, и неважно, что в итоге жертва окажется виновна в собственной беспомощности.       Так работала справедливость в магической Британии. Именно в этом виде Гермиона хотела её похоронить.       Подведя губы, Гермиона улыбнулась своему отражению, выпрямив спину. Она смотрела в глаза той, кем должна была казаться. Строгая, жёсткая и мрачная хозяйка дома ритуальных услуг с Драко Малфоем в роли жениха и искренней жалостью к Гарри Поттеру. У неё не было права расплакаться или устроить показательный спектакль с криками. Она не могла сознаться в том, что знает, где труп заместителя министра, и последовать в Азкабан за то, в чём, по сути, невиновна. Такой должна быть Гермиона Грейнджер.       Ту часть себя, которая мечется между правильным и неправильным, попыткой сознаться и желанием убежать, страхом перед Малфоем и мыслью поставить его на колени, она спрятала. Перешагнув порог этого дома, Гермиона вступила в игру, придуманную Малфоем, которому должна доверять. Пути назад нет. Она обязана оставаться жёсткой, со всей искренностью говорить Поттеру, что его понимает, и надеяться на Малфоя, даже когда кажется, что он вонзит палочку ей в сердце.       Это единственная дорога, по которой можно пройти и остаться в рассудке.       Именно эти слова Гермиона напоминала себе каждый раз, когда почти решалась сбежать. Потому что идти некуда — мосты сожжены.       Дверь резко открылась, в отражении она заметила светлые волосы и сделала вид, будто её это совсем не удивило. Малфой никогда не был ценителем личного пространства, с чего бы ему сейчас начинать.       — Тебя не учили стучать? — спросила она, поймав его взгляд в отражении.       Пальцы её монотонно прокручивали крышку помады, успокаивая нервы и помогая оставаться невозмутимой. Малфой осмотрел её с ног до головы и, кажется, хотел что-то сказать, но промолчал.       — Что-то случилось? — она ухмыльнулась. — Выглядишь так, будто Паркер восстал из могилы.       — Я рад, что ты веселишься, Грейнджер, — одарив её злой улыбкой, ответил Малфой. — Сколько выпила?       Гермиона тихо рассмеялась, убирая помаду в небольшой чёрный клатч, стоявший на столике у зеркала. Малфой смерил её скептическим взглядом, из него едва не вырывалась колкая фраза, но он учтиво сдерживался.       — Пять минут назад Кингсли устроил Поттеру очередную лекцию, — сказал Малфой, смотря ей в глаза через отражение. — Поэтому как только появится возможность — иди за ним и поговори.       Не оглушённая собственными эмоциями, Гермиона наблюдала за возбуждённым Малфоем, у которого, казалось, стали краснеть некоторые участки кожи. Неизвестно, от опасения или предвкушения, но это точно тешило её податливое эго.       — Обязательно скажи, что…       — Малфой, — медленно протянула она, повернувшись к нему лицом и сделав шаг ближе.       Пальцы сами потянулись к его причёске, поправляя слегка выбившиеся пряди. Удивление на лице Малфоя играло всеми оттенками бледности.       — Я всё помню, — ласково произнесла она, сохраняя довольную ухмылку. — Как ты планировал, Поттер окажется моим лучшим другом уже к концу вечера.       Гермиона говорила спокойно, размеренно, удивляясь самой себе. Но эффект, отпечатывающийся в глазах Малфоя, нравился ей настолько сильно, что она не хотела останавливаться. Казалось, будто в одно мгновение Гермиона ощутила себя с ним не на равных, а немного выше.       Ей нравился такой расклад.       — А уже через неделю, — продолжала Гермиона, пока подушечки её пальцев скользили ниже по щеке Малфоя, — он будет верить мне больше, чем самому себе.       Мгновение, и Малфой схватил её за запястье, крепко удерживая его и смотря ей в глаза. Аккуратно притянув её ладонь к себе, он коснулся тыльной стороны губами и отпустил. Гермиона одарила его коварной улыбкой и потянулась выше, оставив чуть ниже линии челюсти лёгкий поцелуй.       — Вот так работает конспирация, — шепнула она ему прежде, чем схватить клатч и нажать на ручку двери.       Они выходили вместе, он держал её под руку, пока они медленно шли к главному залу, ловя удивлённые взгляды. Игра была выиграна уже наполовину.

***

      — Так, говоришь, она тебя ждёт? — прищурился один из могильщиков, облокотившись о перила.       — Можешь сам спросить, — ухмыльнулся Тео, склонив голову набок.       Глаза могильщика тут же наполнились страхом, и он выпрямился, сглотнув подступивший к горлу ком. Мгновение, и взгляд его зацепился за нечто позади Тео, и на губах вновь мелькнула ухмылка.       — Отис, иди сюда! — сказал он.       Второй могильщик, в синей рубашке, которого, как теперь выяснил Тео, звали Отис, лениво подошёл к ним, докуривая сигарету.       — Что, Оскар? — выделяя имя брата, ответил Отис.       — Тут мистер… — тот помедлил, осматривая Тео с ног до головы.       — Нотт, — снисходительно бросил Тео.       Его взгляд то и дело цеплялся за дверь.       — Точно, — кивнул Оскар. — Говорит, что его ждёт мисс Лавгуд, позови её.       — А почему я? — возмутился Отис.       — Потому что я говорю с мистером Ноттом, — развёл руками Оскар, указывая на Тео.       Отис тяжело задышал и тут же подошёл к брату, поднявшись на одну ступень. Выбросив окурок, он прищурился, взглянув на Тео.       — Она точно вас ждёт? — скептически спросил Отис.       Тео был готов поклясться, что Хогвартс и Министерство охранялись хуже, чем дом похоронных услуг с двумя могильщиками, отличающимися цветом рубашек и уровням надоедливости. Он уже был готов взяться за палочку, если бы в руках не держал небольшой букет фиалок.       Сделав шаг ближе к лестнице, Тео натянул на лицо улыбку и наконец ответил:       — Да, она меня ждёт, и чем дольше меня задерживают, тем яростнее будет её гнев, — спокойно пояснил он, замечая зреющий страх.       — Думаю, он точно по делу, — заключил Оскар, взглянув на Отиса.       — Праведнее гостя я ещё не видел, — согласился с ним Отис и тут же спрыгнул с лестницы, давая Тео дорогу.       Тот усмехнулся и быстро поднялся по ступенькам к двери, которая в это же мгновение открылась. Луна появилась на пороге и, заметив Тео, удивлённо улыбнулась, после чего обвела взглядом двор.       — Здравствуй, Теодор, — она склонила голову набок, осмотрев его.       — Привет, Луна, — сказал он. — У меня здесь рядом была встреча.       — Не рекомендую назначать их у кладбища, — покачала головой Луна. — Склепы и надгробия плохо располагают к переговорам.       Непринуждённость, с которой она произносила последние слова, вызвали в груди Тео тёплое облако, жаждущее отразиться на лице искренней улыбкой. Именно за ним он вернулся вечером в Хэллоуин, зная, что Грейнджер не будет и Луна, скорее всего, отправится домой до темноты. Ему хотелось провести с ней ещё немного времени, даже если оно будет по пути до точки аппарации.       — Учту, — сказал он, вызвав на её лице улыбку. — Но я зашёл не только поэтому.       Она тут же кивнула, неотрывно смотря ему в глаза.       — Решил, что вечер сегодня не безопасный, — объяснил Тео. — И возвращаться одной домой будет рискованно.       Смешки послышались позади Тео, и он мысленно напомнил себе, что заклинание в пару могильщиков явно испортит впечатление Луны о нём.       — С радостью тебя провожу, — наконец завершил Тео.       — Я буду здесь до утра, — пожала плечами она. — Много работы накопилось.       Словно удар о реальность, слова эхом отскочили от стенок сознания. И это, кажется, отлично отпечаталось на лице, потому что Луна поджала губы и вновь улыбнулась, протягивая руку к запястью Тео. Её кожа была холодной и заставила волну мурашек пробежать по спине, отрезвляя от шока.       — Но я буду рада компании, — мягко добавила она. — Не против провести ночь Хэллоуина в морге?       — У тебя всегда настолько впечатляющие предложения? — улыбнулся он в ответ, слыша её тихий смех.

***

      Паркер всегда был на хорошем счету у Кингсли. С самого своего появления он вызывал у министра не просто хорошие впечатления, а восторг. Чтобы Паркер ни сделал, какое бы решение ни принял, путь ни избрал — Кингсли всегда с ним соглашался. Одно время даже ходили слухи, что Паркер дальний родственник Кингсли, которого тот лично хотел посадить на своё место. Но сам Паркер это не раз опровергал на задушевных встречах, о которых министр, естественно, не знал. Обычно он говорил, что они с Кингсли сходятся во взглядах, только и всего.       Так, по частичкам захватывая Министерство, Паркер умудрился даже ввести традиции, где чистокровные и их дома служили на благо. До самих должностей он их никогда не допускал, даже когда создавалась программа по реабилитации, Паркер был первым, кто выступил против. Несмотря на то, что её создательницей была Гермиона. Он видел удел чистокровных в другом — празднество, званые вечера, дорогие приёмы и многочисленные пожертвования. На большее они, в его понимании, не годились.       Так семья Гринграссов и их поместье стали олицетворением множества приёмов и праздников, организацией которых они и занимались. Так что в этом доме Гермиона появлялась не первый раз и уже знала большую часть тайных закутков, где обычно прятались сотрудники. Не всем нравился размах, и многие грезили просто побыть в одиночестве, но такой возможности Паркер никому не давал. Он прикрывался желанием объединить всех вместе. Но Гермионе порой казалось, что ему просто хотелось контроля.       Тем не менее именно это помогло Гермионе в разгар вечера скрыться в одном из коридоров. Она хорошо помнила его — именно в нём они с Паркером впервые поцеловались. В то время он казался ей совершенно другим. Более человечным…       Постепенно, пока Гермиона двигалась в глубь небольшого коридора, она слышала, как музыка и гул утихали. В итоге за пару минут она дошла до арки, ведущей на приоткрытый балкон, куда и шагнула, намеренно оставив дверь открытой.       Холодный осенний воздух мгновенно обдул плечи, заставив наложить Согревающие чары и обнять себя. Она прошла дальше, к каменным перилам, на которые опустила ладони и сместила свой вес, опершись. Вокруг простилались поле и лес, окружающие поместье. Дальше виднелись река, небольшая деревня, а на самом краю горизонта можно было заметить даже железную дорогу.       Гермиона прикрыла глаза в надежде, что спокойствие хотя бы ненадолго унесёт её подальше, но первая пробежавшая перед ней картина — лицо Поттера. То, что она наблюдала почти весь вечер, морально готовя себя к параду лицемерия. Он был уничтожен. Даже сильнее, чем в Аврорате несколько дней назад, будто за это время из него успели вытащить жизнь на десятилетие вперёд.       Кожа становилась бледнее, взгляд мутнел, мешки под глазами темнели, а раздражительность доходила до предела. Даже незначительные вещи ему не нравились, а на вопросы он реагировал так же истерично, как осуждённые Пожиратели. С разницей в том, что у него были причины сдерживаться, в его истории ещё не всё кончено.       И за этот ничтожный островок надежды Гермиона и должна была зацепиться, заставив его разрастись до уровня материка. Она не знала, где лежал конец малфоевского плана, понятия не имела, что он хотел, кроме свободы. Но это переставало иметь значение в промежутке с названием «сейчас». В моменте она должна была завладеть Поттером, заставить его себе доверять, сделать зависимым от поддержки и внимания.       Звучало отвратительно, в значении совести измерялось предательством, но Гермиона не думала об этом. Она, подобно Малфою, поместила себя в ту реальность, где являлась жертвой. Так было проще, яснее и не настолько больно по отношению к жизни, как все годы до. Ирония, но впервые за последние пять лет она ощущала, что ей становилось лучше, и это была не ложь ради собственного спокойствия.       — Я так больше не могу, — рычание послышалось из коридора.       Гермиона резко обернулась, и перед ней возник Поттер, который не сразу её заметил. Он быстро вошёл на балкон и ударил по ближней стене, уткнувшись в неё лбом, тяжело дыша. Следом кулак вновь соприкоснулся с камнем, а потом ещё и ещё. Он тихо шептал в пустоту, колотя стену и едва не рыдая. Сожаление на лице Гермионы не было подделкой…       Очередной порыв ветра настиг её со спины, и Поттер замер. Открыв глаза, он медленно отстранился от стены и взглянул на Гермиону. Это был немой диалог, где они просто смотрели друг на друга. Он с неиссякаемой болью, а она — со всем сожалением, на которое сейчас была способна.       Глазами он искал в ней понимание, поддержку и доброту, по которым скучал, а она, сняв маску хладнокровия и поджав губы, глядела на него в ответ. Словно не было нескольких лет страданий, разлуки и причинения боли. Они вновь стояли посреди разрушенного Хогвартса и пытались собрать друг друга по кусочкам.       Гарри оттолкнулся от стены — не Поттер, а её друг, который нуждался в поддержке. Он в считаные секунды преодолел расстояние между ними и заключил её в объятия, уткнувшись носом в плечо. В голове свистел ветер, совесть кричала о великом предательстве, а Гермиона ненадолго вернулась в прошлое. Стоило забыть, что это план, что она располагает его к себе из страха за их с Малфоем жизни и как Гарри поступил, когда ей было больно.       Гермионе казалось, что это будет ужасно сложно. Но сейчас, обнимая его в ответ и чувствуя слёзы некогда лучшего друга на плече, она с лёгкостью стирала всё, что было. Наверное, в этом и заключалась податливость памяти. Когда нужно, она забывала всю боль и страдания, оставляя только хорошее. А сейчас Гермионе это требовалось. Лишь так она могла наступить на горло совести и не быть разорванной ею впоследствии.       — Спасибо, Гермиона, — прошептал Гарри. — Я так скучал по тебе.       — И я, Гарри, — шептала она в ответ, равномерно поглаживая его по спине. — И я…

***

      В холодном морге пахло деревом, сталью, медицинским спиртом и фиалками. Последние стояли в самом углу в стеклянной и идеально прозрачной вазе. Луна часто к ним возвращалась, вдыхая аромат и продолжая работать с пугающего вида инструментами. Тео сидел на высоком стуле у стены, наблюдая за каждым её движением и поражаясь, с какой лёгкостью она справлялась с настолько страшным делом.       Рядом с ним стоял граммофон, у которого лежал каталог с пластинками. Иногда Луна бросала на них взгляды, будто желая включить, но не решалась подойти, лишь изредка посматривая на Тео. В третий такой раз Тео почувствовал обязанность включить его. И пока Луна в задней части морга вешала цветные листы для заметок на холодильники с трупами, Тео встал. Спокойно подойдя к граммофону, он пальцем провёл по нескольким коробкам с пластинками.       Вытягивая одну за другой, он остановился на белой, почти в идеальном состоянии. Сине-жёлтая надпись «Queen» привлекла его внимание, заставив поставить винил в граммофон и опуститься обратно на стул. Нагнетающая музыка мгновенно заиграла, привлекая внимание Луны и вызывая на её лице улыбку. Она отвлеклась от холодильников, медленно двинувшись к Тео. Будто ангел, летевший между столами, Луна быстро оказалась рядом с ним.       — Хороший выбор, — одними губами прошептала она, замерев рядом и взяв его руку в свою.       Её холодные пальцы бродили по его тёплой коже, пуская мурашки и отрезвляя от любого опьянения. Это заставляло запоминать каждое мгновение, проживать здесь и сейчас так, чтобы оно никогда не стёрлось из памяти.       — Знаешь, — привлекая её внимание, начал Тео, — у меня есть более интересные части тела.       Она подняла на него взгляд, нежно улыбаясь.       — Например, лицо, — сразу добавил он, уголки губ приподнялись вверх. — Говорят, что забыть его невозможно.       — Ты знал, что человеческие руки настолько же индивидуальны, как и мы сами, — вдруг сказала она, неотрывно смотря в глаза Тео.       Её пальцы всё ещё нежно поглаживали его ладони, исследуя их, словно конспект по зельеварению.       — Мягкость кожи, раны, заусенцы, — перечисляла Луна. — У каждого свой набор.       Мгновение, и её руки опустились по обе стороны от тела, а Тео не мог оторваться от лица, сохраняющего всю ту же непосредственность.       — Теперь я запомнила твои, — сказала Луна.       Музыка закончилась, она опустилась на соседний стул и достала небольшую пластиковую коробку. Когда Луна её открыла, комнату наполнили запахи шоколада и запекшегося песочного теста. Внутри была горка печенья.       — Уверена, что это лучшее место для чаепития? — усмехнулся Тео.       Луна украдкой оглядела морг и кивнула.       — Здесь хорошо, спокойно, — пожала она плечами. — Ты чай пьешь с сахаром?       Тео отрицательно качнул головой, когда Луна встала со стула и подошла к раковине, ополаскивая руки.       — Поэтому ты здесь? Потому что спокойно? — предположил Тео, следя за тем, как она достала из шкафа две чашки и заварочный чайник.       — В том числе, — ответила Луна.       Она опустила посуду на тот же столик, где стояло печенье, и потянулась на верхнюю полку за картонной коробкой. Травы из неё Луна высыпала в чайник, после чего направила в него палочку, откуда полилась горячая вода.       — А почему ещё? — спросил Тео, вглядываясь в каждую мышцу на её лице.       — Их никто не выбирает, — кивнув в сторону холодильников, сказала Луна, разливая чай.       Пододвинув к Тео чашку, она отпила из своей, с улыбкой вдыхая пар. Он же сделал аккуратный глоток, чувствуя, как жар бежит по горлу. Тот приятной истомой осаждался в груди, контрастируя с холодом морга.       — Почти все студенты хотят работать с живыми людьми, — смиренно продолжала Луна. — Но мёртвые такие же, как и те, что дышат.       Тео вслушивался в каждое слово, произнесённое тихим, почти детским голосом, и в его голове всё ещё не укладывалось, как тот мог рассуждать о трупах.       — Мне захотелось о них позаботиться, — Луна улыбнулась. — Замедлить естественные процессы, окружить вниманием, подготовить их к последней дороге.       То, с какой любовью она об этом говорила, поражало Тео не меньше чувств, просыпающихся в нём от этих слов. Будто она выбирала не мёртвых среди живых, а тех, кто был безразличен абсолютно всем.       — Если умершего оставить без внимания, то к похоронам он будет напоминать нечто совсем далекое от того, кем он был при жизни, — грустно пояснила Луна, глотнув чая.       Машинально Тео пил вместе с ней, касаясь губами остывающего кипятка.       — Я не даю такой возможности, сохраняя в теле остатки жизни, пока семья не попрощается, — она слабо улыбнулась.       Взгляд Луны упал на книгу — единственную, которую Тео здесь увидел. Большими буквами на ней было написано «Бальзамирование: от теории к практике». Он не знал значения этого слова и не был уверен, что хочет. Однако то, что это издание важно для Луны, было заметно даже самому невнимательному.       — Думаешь, все заслуживают заботы? — слова, слетевшие с его губ неконтролируемо.       Казалось, что они жили глубоко внутри, желая вырваться наружу, но боясь быть уничтоженными. До этой минуты Тео и не подозревал об их существовании, хоть ему и виделось, что он их всегда ощущал.       — Да, Теодор, — улыбнулась Луна, глядя ему в глаза. — Каждый её заслуживает.       Сказав это, она пододвинула к нему печенье и кивнула. Шипение граммофона Тео заметил лишь сейчас, будто бы до этого они сидели в тишине, поглощённые тем, что уже пропало.

***

      Большинство гостей уже расходились, Драко лишь успевал прощаться и обещать, что обязательно встретится с некоторыми из них. Воплощать это в жизнь он, разумеется, не собирался, но лишь так мог быстрее отвязаться от навязчивой публики. Сам же Драко взглядом постоянно искал Грейнджер, исчезнувшую слишком давно.       Выйдя из главного зала, Драко прошёл дальше к лестнице. Быстрыми шагами он стал подниматься и, преодолев два пролёта, уже хотел развернуться. Но через мгновение перед собой он увидел расслабленно спускавшуюся Грейнджер. На лице её красовалась победная улыбка, пальцы игриво скользили по перилам, а сама она хищно смотрела в глаза Драко.       — Уже соскучился по мне? — усмехнулась она, замерев посреди лестницы.       Драко поднялся к ней, его ладонь, ухватившая перила, замерла почти рядом с её, когда он вплотную встал к Грейнджер.       — Безумно, — улыбнулся он.       Взгляд Драко мгновенно поднялся вверх, убеждаясь, что их никто не слышит, и почти так же быстро опустился вниз, удостоверившись, что и там никого нет.       — Как всё прошло? — шепнул он. — Ты сделала всё, что я сказал?       — А что ты сказал? — улыбнулась Грейнджер, склонив голову набок.       — Грейнджер…       — Драко, — ласково произнесла она, и её ладонь коснулась его груди. — Расслабься, мы не у гильотины.       Её пальцы медленно скользнули вверх к его плечу, аккуратно поглаживая, словно успокаивая. Грейнджер будто играла с ним, пытаясь отомстить, но вместе с этим складывалось ощущение, что так она принимала правила сотрудничества. Открыто флиртуя, кокетничая и притворяясь его.       — А прошло всё отлично, — наконец произнесла она, пустив по телу волну спокойствия. — И результат не заставит себя долго ждать.       Драко внимательно смотрел ей в глаза, надеясь, что это правда. Грейнджер же, уловив недоверие, выгнула брови. Сделав шаг на ступень вниз, она едва не легла на Драко, а тепло её рук коснулось его кожи.       — Доверие, Малфой, — прошептала она. — Я тебе верю.       Снизу послышались шаги и голос, Грейнджер опустила взгляд и довольно улыбнулась. Драко посмотрел туда же, заметив Гойла и Поттера, нервно озирающихся по сторонам. Но никого видно не было.       — Кингсли недоволен, — сообщил Поттер уже менее нервно, чем говорил в зале. — Нужно сужать круг подозреваемых. Что удалось выяснить?       — Подозревают, что Чернокнижник или его связной имеют человека в Министерстве, — сообщил Гойл. — Так они достали волосы для Оборотного.       Поттер тяжело выдохнул, а Драко внимательно вслушивался в каждое слово, которого вложил в голову некогда сокурсника.       — Кто это? Есть предположения?       — Нет, — буркнул Гойл. — А по подозреваемым в деле Паркера… Я думал проверить Малфоя с Грейнджер, их алиби…       — Забудь о них, — тут же сказал Поттер. — В их показаниях я уверен.       На лице Грейнджер тут же расцвела довольная улыбка, за которой наблюдал Драко, едва сдерживаясь, чтобы не похвалить её. И не только за сделанное, но и за тот азарт, что сейчас играл в её глазах. Там уже не было зова совести, желания сдаться или чувства вины. Казалось, Грейнджер наконец смирилась, причём не только с их вынужденным сотрудничеством, но и со случившимся.       — С чего бы? — непонимающе спросил Гойл.       — Гермиона не стала бы мне врать, — пояснил Поттер. — Ей важно, чтобы мы нашли истинного преступника.       И здесь уже Драко не сдержался от улыбки, чувствуя, как удовлетворение приятной истомой опускается на душу.