Глава 19 «Однажды в раю»
24 июля 2025 г., 14:14
23 ноября, 2004 год, загородный клуб «Эдем»
С того дня, когда Гермиона видела его последний раз, Феликс Тёрнер практически не изменился. Всё те же острые черты лица, тёмная радужка и натура, пробуждающая в Гермионе отвращение. От одного его голодного взгляда хотелось принять душ, настолько липко глаза бродили по ней.
— Роджер, принеси моим гостям напитки, — неотрывно смотря на Гермиону, произнёс Тёрнер.
Мужчина, провожавший их сюда, тут же кивнул и скрылся за дверью, а взгляд Тёрнера наконец переключился на Малфоя.
— Умеешь же привлечь внимание, — хохотнул Тёрнер, слегка толкнув Малфоя в плечо. — Лондон гудит второй месяц, все «где Паркер?», «что с Паркером?»… — посмеиваясь, он изобразил говорящих, играя голосом. — А я знал, что ты жив и здоров, — указав на Малфоя, произнёс Тёрнер.
Развернувшись, он прогулочным шагом двинулся к своему столу. Гермиона и Малфой переглянулись, едва заметно выдыхая. Даже если Тёрнер поверил из-за присутствия Гермионы, им это на руку, потому что в одиночку Малфой сюда не вернётся. Они, в принципе, не собирались приходить сюда ещё раз.
Обогнув стол, Тёрнер схватился за картинную раму и потянул её на себя, раскрыв местонахождение сейфа. Коснувшись кодовой дверцы, Тёрнер тихо зашептал, и та поддалась. Даже стоя у входа, Гермиона видела украшения, наличные, несколько пергаментов и заветную тёмно-синюю папку. Возможно, это паранойя, но казалось, что именно она была в руках Паркера на презентации.
На секунду оглянувшись, Тёрнер посмотрел на Малфоя.
— Полагаю, она в курсе? — спросил он.
— Разумеется, — ответил Малфой.
Тёрнер расплылся в ухмылке и наконец выудил из сейфа папку, двинувшись с ней к двери. Он уже было протянул её, но за мгновение до замер, прищурившись.
— Почему не смерть? Ты не планировал пропадать.
И это была первая трещина в стене лжи, которую они старательно возводили. Гермиона почти сразу вскинула брови вверх и оглянулась на Малфоя.
— О чём он?
— Видимо, не обо всём в курсе, — виновато поджал губы Тёрнер.
Раздался стук, после одобрения дверь открылась. Роджер вошёл внутрь с тележкой, наполненной различным алкоголем.
— Предлагаю скрасить наш разговор, — улыбнулся Тёрнер, указав на большой диван в углу.
Гермиона отвернулась и медленно двинулась к сиденьям. Краем глаза она заметила, как Тёрнер виновато пожал плечами, ловя взгляд Малфоя. Уголки её губ слегка приподнялись, и она опустилась на диван, перекинув ногу на ногу. Малфой сел рядом, а Тёрнер немного дальше, неприятно улыбнувшись.
— Огневиски, — сказал Тёрнер, даже не смотря на Роджера.
Как только бокал оказался у него в руках, Роджер обратился к Малфою.
— Вам как обычно?
— Да, — спокойно бросил Малфой.
Спустя пару минут в его руках оказался такой же стакан с огневиски.
— Мисс Грейнджер, вы предпочитаете?..
— То же, что и им, — равнодушно бросила она.
Тёрнер вновь осмотрел её, отпивая из своего бокала, Малфой лишь притворился, что глотнул. На деле же Гермиона видела, что его губы даже не коснулись напитка. Вспоминая их первую встречу в клубе, она понимала, почему он так рассматривал содержимое. Будучи зельеваром, Малфой не рисковал пить не на своей территории. Он знал, насколько легко подмешиваются вещества.
— И оставь нас, — бросил Тёрнер, как только бокал Гермионы оказался у неё.
Роджер кивнул и поспешил к выходу. Папка теперь лежала сбоку от Тёрнера, его ладонь медленно опустилась на неё.
— И что дальше, Томас? — поинтересовался Тёрнер.
Выжидающе он смотрел на Малфоя, но при этом выражение его лица оставалось всё таким же насмешливым. Примерно так всегда выглядел Нотт, но от того не несло злом за километр.
— Пока не решил, — спокойно бросил Малфой. — Прежде хотел забрать своё.
Сказав это, он взглядом указал на папку. Тёрнер понимающе кивнул. Вновь повисла тишина. Казалось, Тёрнер и не думал отдавать то, что хранил. Лишь спустя пару минут он оттолкнулся от дивана и подошёл к окну, утягивая содержимое сейфа за собой. Замерев перед стеклом, Тёрнер вновь глотнул огневиски.
— Знаете, в чём ваша главная ошибка? — спросил он. — Томас понятия не имел, в каком из клубов я живу.
Гермиона с Малфоем напряглись. Но оба не шевелились, начиная игру в непонимание, которая вызвала на лице Тёрнера лишь ухмылку. Насмешливую, издевательскую.
— Он не знал Роджера, он не принимал напитки из моих рук, — продолжал Тёрнер.
Оглянувшись, он усмехнулся и склонил голову набок, внимательно рассматривая выражения их лиц и делая пару шагов вперёд.
— Но Томас исчез, он вас уже вряд ли накажет…
Замерев совсем рядом с Малфоем, Тёрнер пригнулся, смотря тому в глаза и ища там несуществующий страх.
— А вот единственный, кто знал, что я живу здесь, очень даже может, — продолжил Тёрнер. — Если вы, конечно, не его люди.
Выпрямившись, Тёрнер сделал несколько шагов назад, вновь опускаясь на диван и раскидывая руки по его спинке.
— Так кто вы? Почти трупы, перешедшие дорогу Чернокнижнику, или мне чертовски повезло?
Вновь тишина. Опасная и нагнетающая.
Малфой выпрямился, Гермиона сжала кулак, продумывая, куда можно бежать. Двери, окна, количество охраны и возможные защитные заклинания. Мозг анализировал каждый шаг и путь отхода, замеченный в самом начале. Они должны были выбраться отсюда живыми и не под стражей.
Но Малфой сделал то, что даже её повергло в шок, — он приоткрыл мантию. И именно в тот момент Гермиона заметила вышивку на внутренней её стороне. Буква «Ч», выкроенная серебром.
И Тёрнер знал — перед ним не связной. Восхищение, сочившееся в его взгляде в это мгновение, говорило само за себя. Казалось, он прямо сейчас готов упасть в ноги Малфоя и целовать ему туфли, только бы получить хотя бы грамм внимания.
Встав, Тёрнер за секунды преодолел расстояние между ними и протянул Малфою руку.
— Никогда не считал себя человеком чести, — тут же произнёс он. — Но эта встреча знак самого Мерлина…
***
Тёрнер легко поверил, что они не знают, где Паркер. Так же свободно он отдал им папку и уже несколько минут рассказывал о Паркере всё то, что его не устраивало. И если этого человека можно назвать другом, то Гермионе Паркера было даже слегка жаль. Ведь если бы тот оказался жив, он бы столкнулся с реальностью, где Тёрнер спокойно его предал. — Он же был чёртовым параноиком, — наливая очередной стакан огневиски, говорил Тёрнер. — От этого и неадекватная жажда контроля. Гермиона и Малфой молча внимали, пытаясь вычленить всё, что способно им помочь. Но пока ничего стоящего так и не услышали. Тёрнер делал слишком много лирических отступлений. — Вечно перестраховывался, искал пути отхода, даже эта папка… — Тёрнер указал на диван, где та лежала. — Он сказал, что придёт за ней, если придётся инсценировать свою смерть. В мгновение в комнате стало непозволительно тихо, и Гермиона резко вдохнула воздух, слыша биение собственного сердца. Паркер думал об этом? Действительно считал, что сможет сбежать, если что-то пойдёт не по плану? Гермиона не хотела в это верить. В её сердце ещё теплилась надежда на правосудие. Где-то в глубине души она надеялась, что, если его истинная натура вскроется, ему будет не уйти. — А Чернокнижник? — продолжал Тёрнер, наливая очередной стакан. — Сотни раз я говорил, что с тобой нужно сотрудничать, а не воевать. Просто представь, сколько бы всего мы сделали… Энтузиазм в голосе Тёрнера заставил холодок пробежать по спине Гермионы. Зная, где она находится, понимая, что тут происходит, она не могла представить, в каком моменте деятельности этих трёх людей могли пересечься. Но Тёрнер будто готовил проект всей своей жизни, был готов к презентации, даже если почти не стоял на ногах. — Только представь, — он встал, заворожённо смотря в глаза Малфоя, — мои клубы, связи Паркера, твой талант. Мы бы правили этой страной. Наслаждение голодного зверя, что ухмылкой отражалось на лице Тёрнера, отвращало, тошнотой подкатывая к горлу. Его уже не беспокоило, жив Паркер или нет, зачем сюда пришёл Чернокнижник, что она тоже здесь сидела, — в его картине мира рисовалась реальность, где он правит. — Я подумаю над твоим предложением, — холодно бросил Малфой. Он сидел рядом с Гермионой, и она чувствовала нарастающий жар его тела. Отсюда нужно было скорей убираться, пока терпение Малфоя в отношении Тёрнера не успело закончиться. — Однако сейчас нам уже пора, — сказал Малфой и поднялся с дивана, вновь надевая мантию. — Стой! — тут же воскликнул Тёрнер. Он едва не швырнул стакан на столик, а после кинулся к двери, раскрывая её и зовя Роджера. Гермиона и Малфой переглянулись. В том, что пора уходить, они были солидарны. Роджер появился через несколько минут, уточняя, что нужно его изрядно пьяному господину. — Смотровая готова? — облизнув губы, спросил Тёрнер. — Да, но скоро будет занята, новое… — Помню-помню, — довольно произнёс Тёрнер и оглянулся к Гермионе с Малфоем. — Нам чертовски повезло! И это был знак, что уйдут они отсюда не скоро. Стоило предположить, что Тёрнер тянул время и это была ловушка. Но неподдельный восторг, восхищение Чернокнижником и желание показать самые отвратительные стороны человека давали понять, что дело в другом. Подобно малому ребёнку, Тёрнер хотел одобрения от того, кого боготворил. И был им не кто иной, как Чернокнижник. — Отменяй Уокера, я сам проведу сессию и покажу её нашим гостям, — приказал Тёрнер. Роджер с осторожностью взглянул на Гермиону. Недоверие в его глазах плескалось несколько секунд, пока это не заметил Тёрнер. — Вы уверены, что даме будет… — Уверен, — махнул рукой Тёрнер. — Мисс Грейнджер необычная леди. Из его рта это звучало особенно омерзительно, словно каждое слово липкой патокой обвивало горло. То же желание смыть с себя этот вечер, что и раньше, только теперь гораздо сильнее и нетерпимее. Роджер вышел, а Тёрнер вновь вернулся к ним, подхватывая свой стакан и опустошая его залпом. Следом он хлопнул в ладоши и жадно втянул воздух, едва не подрыгивая от предвкушения. — Я покажу, насколько гениальны твои творения, — произнёс он, смотря в глаза Малфоя. — Они меняют бизнес, отношения, мир…***
Они оказались в маленькой безвкусной комнате без окон, с бордовыми стенами и парой красных диванов. Перед ними висела большая прямоугольная картина, полностью чёрная и покрытая глянцем. Отчего мизерное количество свечей, парящих по помещению, отражались в ней светлячками. — Мы будем смотреть телевизор? — уточнила Грейнджер, замерев у диванов. — Телевизор? — тише спросил Драко. — Огромная и длинная колдография, — пояснила она и посмотрела на красную обивку. С виду мебель выглядела практически новой, но в концепции заведения прикасаться к любым горизонтальным поверхностям едва ли хотелось. Вряд ли сюда пускали клиентов, но от этого место чище не становилось. Непреодолимое липкое ощущение грязи, затхлости и духоты не отпускало, заставляя мечтать о холодной воде. От этого места хотелось отмыться. Из коридора послышался крик. Синхронно обернувшись, они быстро подошли, желая выглянуть, но следом услышали звуки ударов. — Пожалуйста, не надо, — женский голос, срывающийся на рыдания. — Умоляю, нет, нет… — Пей, — казалось, что Тёрнер говорил сквозь зубы. Грейнджер потянулась к ручке, не в состоянии выдержать, но Драко тут же схватил её за запястье. — Мы должны помочь ей! — прошептала она, попытавшись вырваться. — Она нуждается в нас, ты представляешь, что с ней там могут делать? — Грейнджер… — Отпусти! — потребовала она. — Грейнджер, успокойся. — Я не могу спокойно… Драко резко развернул её к себе, смотря в лицо. В глазах плескалась боль и стояли слёзы, губы подрагивали. И он понимал, что она только что проживала в своей голове, порываясь помочь жертве за стенкой, но у этого спасения была слишком большая плата. — Отпусти, — едва не умоляла она. — Я обязана… — Ценой наших жизней? — спросил Драко. — Если ты хотя бы попытаешься его остановить, мы вряд ли отсюда выйдем. Она тяжело дышала, злость подкатывала к горлу, выражаясь во взгляде и едва не отталкивая Драко. Это болью отозвалось в сердце, напоминая, что он выглядит как её самый страшный кошмар. Но он не мог её отпустить. Не сегодня. — Ты поможешь ей, ты поможешь им всем, — проговорил Драко, беря её лицо в свои руки. — Но только будучи живой, Гермиона. Грейнджер смотрела в его глаза, не желая верить и следовать этому плану. Но трезвость приходила к ней всё стремительнее, пока за стеной слышалась возня. Уже не было криков, отчего Грейнджер становилось легче. Словно ужасы уходили всё дальше, напоминая о холоде ума. Она медленно кивнула, поджав губы и опустив ладони на его запястья. Лишь удерживая их, она обретала смирение, жадно вдыхая воздух. Послышались шаги. Отстранившись друг от друга, они вернулись к диванам ровно в тот момент, когда дверь открылась. Внутрь едва не влетел Тёрнер со своей широкой улыбкой и навыками подхалима. Он схватил со стола прямоугольный прибор и направил его на картину, где тут же показалось изображение комнаты. — Видеонаблюдение — лучшее магловское изобретение, — довольно произнёс Тёрнер, опускаясь на один из диванов. — Обычно, когда товар только привозят, он очень темпераментен. Слово «товар» эхом отскакивало от стенок сознания и злостью оседало в Грейнджер, за которой Драко не переставал наблюдать. — Поэтому первые недели мы следим за его прилежностью, — продолжал гордиться Тёрнер. — Здесь и нужен жидкий Империус. И теперь Драко понимал, что происходило в коридоре. Зелье работало, когда «кукловод» с «куклой» одновременно и рядом друг с другом выпивали свои порции. Тогда на ближайшую пару часов между ними образовывалась связь, где первый полностью повелевал вторым. Драко считал, что это будут использовать при допросах, для получения информации, голосований, переговоров. Но чтобы его зелье облегчало жизнь борделю и калечило волю… К этому он не был готов. Или ему так казалось?***
Глядя, с каким упоением Тёрнер усаживается перед телевизором, Гермиона подавляла желание бросить в него проклятье. Казалось, будто он не насильно клал девушку под своего клиента, убивая её волю, а просто расположился за просмотром вечернего фильма — настолько для него это просто. От подобного пальцы Гермионы сжимались в кулак, а злость пробивалась сквозь показательное хладнокровие. — Она всё чувствует, но совершенно собой не управляет, — пояснял Тёрнер. — Зато управляю я. На экране показалась девушка — та самая, которую Гермионы слышала в коридоре. Светлые волосы собраны в два хвоста, яркая юбка, топик в цвет. Камера передавала блеск одежды, красочность макияжа и пустоту в почти детских глазах. И страшнее было не то, что Гермиона понимала, какие мысли терзают бедную девушку, а то, что она проводила отвратительную параллель. Почти в таком же образе вчера ей привезли труп. Изнасилованную шестнадцатилетнюю девочку, найденную в лесу недалеко отсюда. Она была здесь, в этом самом доме, и случилось с ней то же самое, что начнётся через считаные минуты. Гермиона была в этом уверена. Ком застрял в горле, она с горечью смотрела перед собой, надеясь, что Тёрнер не решит оглянуться. Впрочем, вряд ли он это сделает. Тёрнер был слишком поглощён демонстрацией своей гениальности перед Чернокнижником. — Не молода? — вскользь спросил Малфой. — В самый раз, — улыбнулся Тёрнер. — Наша сфера любит молодость и красоту. На экране показался мужчина, и в эту секунду Тёрнер начал свою игру: — Встречай его улыбкой, ублажай, — прошептал он. Мгновение, и девушка нежно улыбнулась и медленно направилась к незнакомцу. Подходя к нему ближе, она тянула руки вперёд, касаясь его плеч, уводя к огромной розовой постели. Усадив его на неё, девушка и сама залезла на кровать, вставая на колени за его спиной и касаясь губами шеи. Всё это походило на мирную сцену влюблённой пары, где царят обоюдное желание и любовь. Но Гермиона знала, что ни капли этого там нет. Она видела девушку, что всё чувствовала и понимала, но ничего не могла с этим поделать. Только терпеть, мириться и ждать, пока всё закончится. Молиться, чтобы это прошло быстро. — Раздевайся, — продолжал Тёрнер. Глаза его горели. Девушка спустилась с постели, аккуратно стягивая с себя одежду и неотрывно глядя на будущего любовника. Тот с жаждой смотрел на неё, словно зверь на бедное животное. В его выражении лица не было и намёка на чувства или желание. Только животный голод, как у волка, готового растерзать добычу. Он не хотел удовольствия, он жаждал власти. Гермиона уже видела этот взгляд у Паркера. Мужчина подорвался вперёд, хватая и бросая девушку на постель. — Улыбайся, — приказывал Тёрнер, глядя в экран. — И не смей сопротивляться. Мужчина быстрыми движениями снимал с себя одежду, неотрывно смотря на будущую жертву. Рывками он развязывал галстук, почти так же, как Паркер. Избавлялся от рубашки, брюк, ремня… — Зови его, играй с ним, — продолжал Тёрнер. Гермиона ощущала, как глаза начинает щипать, как тело подрагивает, а из горла норовит вырваться крик. Вдруг она почувствовала, как её руки коснулись холодные пальцы. Малфой оставался ледяным даже в образе Паркера. Гермиона не двинулась, не посмотрела, но ощущение, что он рядом, давало силы сдерживаться. Она не могла помочь, она ничего не могла с этим сделать, кроме как бороться с желанием бросить в Тёрнера проклятье. Малфой переплёл их пальцы, сильно сжимая и пуская волну мнимого спокойствия по телу. Но всё это меркло по сравнению с картиной на экране. Девушка, подобно марионетке, манила к себе мужчину. А тот, освободившись от одежды, тут же опустился на постель, подминая её под себя и целуя в шею. — Будь нежной, — вновь слова Тёрнера. Она тихо постанывала, поглаживая плечи, пока он разводил её колени в стороны, устраиваясь между ними. Резкий толчок, и из её горла вырвался полный боли крик, а на глазах выступили слёзы. — Терпи, — приказывал Тёрнер, с наслаждением наблюдая за экраном. Поджав губы, она попыталась прикрыть веки, пока резкие толчки приносили ей боль. Он хватал её за шею, он сжимал её плечи, он впивался пальцами в её бёдра, по которым стекала кровь. И даже Империус не мог заглушить страданий в глазах. Гермиона видела их так отчётливо, что боялась не сдержаться. Если бы не рука Малфоя рядом, возможно, Гермиона бы уже стала трупом. — Хватит лежать, будь активней, — недовольно сказал Тёрнер. — Они всегда такие неуклюжие в первый раз. Гермиону будто оглушило, в очередной раз она провалилась в глубь души, теряя слух и рассудок. Она вновь желала сомкнуть руки на шее Тёрнера, пустить в него с десяток Круциатусов, заставить испытать то, что он делал с людьми. — Тогда какой от них толк? — скучающе бросил Малфой, удерживая руку Гермионы. — Девственницы по двойному тарифу, — ухмыльнулся Тёрнер. Толчки в невинное тело ускорялись, стоны боли, что он принимал за удовольствие, били по слуху, и Гермиона уже сама молилась, чтобы это скорее закончилось. Только бы прекратить страдания и девушки, и свои собственные. Она не заслуживала этого, ни одна этого не заслуживала. Прошла ещё пара минут, прежде чем мужчина оттолкнул её тело от себя и встал с постели. Он даже не оглянулся, словно она ненужная игрушка. Клиент прошёл к шкафу и вытянул оттуда халат, пока девушка лежала, смотря в никуда и ожидая приказа. Гермиона видела слёзы, видела боль, но могла быть лишь наблюдателем.***
Драко и Грейнджер вышли к экипажу, что их сюда привёз. На горизонте уже виднелось солнце, и Драко понимал, что действие Оборотного подходит к концу. Им нужно было скорее отсюда убираться: как минимум из-за риска, как максимум — из-за Грейнджер. С момента, как они вышли из комнаты, Драко так и не отважился посмотреть на неё. Он знал, что увидит там причину наплевать на план. А они не могли себе этого позволить. Не сегодня. — Вы же приедете в субботу? — спросил Тёрнер, выходя из дома с бокалом огневиски. — У нас есть планы, — пытаясь сохранять равнодушие, объяснила Грейнджер. — Разве ради меня нельзя их отменить? — произнеся это, он протянул Драко папку. — Хотя бы раз. Хитрый взгляд Тёрнера гулял по Драко и Грейнджер. Больше он задерживался на ней, отчего Драко становилось не по себе. — Мы подумаем, — получив папку от Тёрнера, ответил Драко. — Непременно буду ждать. Но на этих словах Тёрнер не ушёл, он протянул Драко руку, которую тот с неохотой пожал. После Тёрнер вновь взглянул на Грейнджер. Сделав шаг к ней, он наклонился, обхватив её запястье и оставив там поцелуй. А отстраняясь, аккуратно взялся за её волос, что виднелся на тёмной блузке. — На долгую память, — улыбнулся Тёрнер. — И до скорых встреч. Подмигнув им, он развернулся и направился в дом. Драко схватился за ручку двери, открывая её и пропуская Грейнджер, а после забрался в экипаж сам. Тот мгновенно двинулся, растворяясь в утреннем небе. Им обоим скорее хотелось убраться из этого места.
