Моральная сторона убийства

      24 ноября, 2004 год, дом похоронных услуг «Memento mori»       Спать они легли молча. Им обоим требовалось оправиться от произошедшего. Настолько, что даже синяя папка так и осталась лежать на столике Грейнджер. Что бы там ни было, оно уходило на второй план, когда Драко сознанием возвращался в «Эдем».       Пока он успокаивал Грейнджер, пытаясь спасти их обоих. Пока он боролся с желанием бросить проклятье в Тёрнера, чтобы уйти оттуда. Пока он смотрел на злополучную папку, представляя, что там может лежать. Всё это время он был далеко, сосредоточенный на настоящем, происходящем и существующем. Но сейчас, когда тьма частично лежала на Лондоне, а тишина оглушала спокойствием, Драко наконец встретился с тем, кого боялся больше всех.       С собой.              Та его часть, которая сидела очень глубоко внутри, была закрыта сотней дверей и похоронена под тысячей аргументов. Она кричала, она била по стенам, она напоминала, что предупреждала, чем это всё закончится. Нельзя снабжать преступников инструментами для злодеяний и надеяться, что ими не воспользуются. Невозможно вечно закрывать глаза на очевидное и верить, что правда не настигнет.       Но именно это Драко и делал.       Будучи Чернокнижником, гонясь за местью Паркеру, за тем, чтобы тот его ненавидел, Драко не хотел думать об обратной стороне своей жизни. О той, где его зелья — это оружие, способное сотворить вещи немыслимые и пугающие. О последствиях, о сломанных жизнях, о пытках, о могилах, где похоронены жертвы, убитые его руками.       Он просто готовил снадобья. Создавал новые, модернизировал старые и распространял их посредством Нотта. Он не истязал, не заставлял, не наносил смертельный удар, смотря в глаза невиновному. С этими мыслями Драко жил, их признавал и предпочитал не думать дальше выстроенных рамок. Но сегодня его никто не спросил, ему просто показали, на что способно его творение, какие вещи оно делает.       Ей было не больше шестнадцати, она боялась, кричала, умоляла не трогать её. Она не хотела там находиться, она морально погибала под гнётом Империуса и Тёрнера. И всё это благодаря Драко. Из-за его зелья. Потому что он однажды решил, что может нарушать любые законы во имя отмщения. Драко не хотел этого знать, он предпочитал мир, где последствия были далекими и неизведанными. Там он мог спать спокойно.       — Ты не виноват, — прошептала Грейнджер.       Драко лежал на спине, смотря в потолок. Услышав её голос, он повернул голову вбок, в её глазах стояли слёзы.       О чём она думала? Каким чудовищем его видела? Грейнджер прекрасно знала, чья эта работа, и теперь поняла её последствия.       — Не спится? — спросил он.       Отстранённо, будто не терзался последний час. Драко отлично умел делать вид, что всё в порядке.       — Ладно, давай сыграем в эту игру, — тяжело выдохнула Грейнджер.       Она села на постели, пальцами проведя под глазами и смахнув слёзы. Они находились в полумраке её спальни, где кожа казалась светлее, а взгляд темнее. И не видя её чётко, Драко не мог понять, что она чувствовала и хотела сказать. Ощущая себя слепым, он мог лишь смотреть на её очертания и слушать голос.       — Тебе не кажется, что поздновато для игр? — он усмехнулся.       Грейнджер ему не ответила. Она подсела ближе, её ладонь потянулась к его лицу и нежно погладила щёку.       — Я же когда-то была хорошей, да? — она поджала губы, склонив голову набок.       — Грейнджер…       — Была же, — протянула она. — Золотое трио, хорошие оценки, справедливость и борьба за права тех, кому это не нужно. Помнишь?       Драко внимательно смотрел на неё. Слёзы исчезли, как и непреодолимая боль. Остались настойчивость и желание что-то ему доказать. За это можно было ухватиться, чтобы отвлечься.       — Помню, — выдохнул он.       — Есть много вещей, которые я тогда уяснила. И одна из них о том, что отличает хорошего человека от плохого, — заявила она.       Ладонь Грейнджер соскользнула с его щеки и опустилась вниз, переплетая их пальцы.       — Плохой человек не задумывается, хороший он или нет, — сказала Грейнджер. — А Олливандер не виноват в том, как используют его палочки.       Она улыбнулась и опустила голову на грудь Драко. А после, взяв его запястье, Грейнджер сама положила ладонь на свою талию и прикрыла их обратно одеялом.       — Интересная методика, — усмехнулся Драко.       — Обращайся, — буркнула она, удобнее устраиваясь на его груди.       Её руки скользнули по торсу, обнимая и прижимаясь к Драко.       — Грейнджер, когда мы поменялись местами? — спросил он, осознавая, что когда-то сам убеждал её, что они не убийцы.       — Ты просто за своим не уследил, — фыркнула она.       Тепло оседало в душе, пока она мирно засыпала на его груди. Уже без слёз, без сожалений и горестей. А спокойно, словно они каждый день лежали в этой постели, обнимались и не ненавидели целый мир.

***

      С той минуты, как синяя папка Паркера открылась, в кабинете не прозвучало ни слова. И Гермиона, и Малфой были полностью поглощены записями, чьи корни уходили в далёкий тысяча девятьсот девяносто восьмой год. В тот день, когда Томас Паркер пересёк порог Министерства магии, приехав из МАКУСА в помощь Кингсли. Именно тогда он уже знал, что будет делать и какие у него планы.       — Неделя, — качая головой, произнесла Гермиона. — Он отработал неделю, прежде чем стать акционером «Эдема».       — И получал неплохие деньги, — отметил Малфой, рассматривая выписки Гринготтса. — Под прикрытием инвестиций в недвижимость.       Где-то на заднем дворе определённо закричал Оскар.       Отложив документы борделя, Гермиона схватила следующий пергамент, тот был почти в цвет того, что утверждал, сколько акций имеет Томас Паркер в деле Тёрнера. Но там были вовсе не счета, не проценты и не обязанности сторон. Гермиона видела список сквибов. Длинный, идущий с девяносто седьмого года до едва не их дней. Женские имена в нём были обведены, а дата рождения подчёркнута, словно их ждали.       — Кто такая мисс Шафик? — произнёс Малфой, беря очередной лист.       Гермиона едва не выхватила его, пробегаясь глазами по тексту.

      «Уважаемая мисс Шафик,

Рады вам сообщить, что вы приняты в специальную группу, нацеленную на раскрытие магического потенциала в ранее не открывшихся волшебниках.

Данный экспериментальный проект будет проходить под контролем вышестоящих лиц Министерства магии в строжайшей секретности. Поэтому копировать, передавать, отправлять и делиться этим письмом или его содержимым категорически запрещается.

В случае выявление нарушений вы лишаетесь места в группе без возможности когда-либо в неё вернуться. Просим ответственно отнестись к вопросу секретности и прибыть в Министерство магии 1 сентября 2004 года, вашим куратором назначен Томас Джон Паркер, он будет ожидать в своём кабинете.

С уважением, Томас Паркер

Заместитель министра Великобритании».

      Белоснежные волосы, цветные заколки, голубые юбка и топ. Синяки, ссадины, кровь, стекающая по внутренней стороне бедра. Гермиона хорошо помнила её труп и теперь знала, как она попала в «Эдем».       — А вот и Августы, — протянул Малфой, доставая очередной лист.       — Грант Август, с ним встречался Нотт в образе…       — Поттера, всё верно, — Малфой ухмыльнулся. — Согласись, что изобретательно? Заголовки ревели.       Следом шли документы о поставках, акты приёма и передачи продуктов, половина из которых значилась аббревиатурами. Много расписок, уведомлений, похожих писем, но с разными именами. Взгляд Гермионы терялся, пока она пыталась собрать воедино всю картину. Но тут ей на глаза попался лист, прикреплённый к злополучному письму Оливии. Это было заявление о пропаже.       — Мистер Шафик искал её, — пробормотала Гермиона.       Её взгляд упал на подпись внизу страницы. Там значилось имя того, кто принимал документ и обещал мистеру Шафику найти его дочь во что бы то ты не стало.       — А вот и малыш Поттер.       Ладони Гермионы вновь опустились к письмам. К большинству из них едва не приклеены заявления родных, призывы о помощи, просьбы найти, и каждое было подписано рукой главного аврора. Неужели Гарри обо всём этом знал? Она считала его предателем и ужасным другом, но это…       — Неужели он не догадывался? — непонимающе прошептала она. — Девушки пропадали с заметной периодичностью, и их искали. Как он…       Раздался стук. Гермиона и Малфой подняли головы к окну, там парила сова. Встав из-за стола, Гермиона подошла к стеклу и забрала письмо. Раскрыв послание, она увидела только что упомянутое имя. Его владелец просил, нет, умолял, о встрече в самое ближайшее время.       Малфой подошёл к ней, вставая за спиной и всматриваясь в записку. Усмешка сама по себе отразилась на его лице.       — Думаю, мы обязаны помочь ему, Грейнджер, — злостно ухмыльнувшись, произнёс Малфой.       И она была с этим абсолютно согласна. Гарри Поттер нуждался в помощи, как никто другой, без посторонних он точно не поймёт последствий своих выборов.